ridin

      Они готовятся к камбэку. Тренировки идут уже несколько часов, в зале стоит душный воздух с примесью разных одеколонов, пота, свежей и не очень одежды, сладким и едой. Беспрерывно раздаётся звук скользящих подошв об пол, сбитое дыхание и уставшие вздохи. По полу проходит вибрация от жестких и резких движений, когда шесть тел одновременно прыгают и приземляются, делая упор на мгновенно напрягающиеся бёдра. Мышцы ноют от усталости, одежда липнет из-за пота, челка падает на глаза, в горле снова сухо, а настроение опасно качается между «удовлетворён изнурительными тренировками» и «превысил лимит и хочу убивать». В венах медленно вскипает молодая кровь, зубы сжимаются сильнее, движения становятся прерывистыми, резкими, амплитудными. Начинают чесаться кулаки, просыпается адреналин. Не дают свободу — вырываешься сильнее.

Пересечем черту И сделаем мгновение жарче

Первым сдаётся Хэчан, неправильно приземляясь на пол, падает и остаётся лежать, смотря на потолок и пытаясь отдышаться. Сердце в груди стучит словно в висках, мышцы переплелись в тугой жгут. За ним следует Чэнлэ, замечая друга, прекращает двигаться и садится рядом, ложась ему на живот. Дыхание прерывистое, тяжёлое, горячее. Тело горит. Полчаса они смотрят на то, как упрямо держится Ренджун в линии танцоров, поджав напряженную челюсть и сжав маленькие кулаки, с каждой секундой движется опасно и на грани какой-либо травмы — телу нужно отдохнуть, иначе никаких тренировок, выступлений. Вообще ничего. Джено замедляется, отходя в сторону, прислоняется к стене и скатывается вниз, вытягивая длинные крепкие ноги, ударяется затылком о зеркало. Закрывает глаза. Грудь рвано поднимается при вдохе. Джемин ощущает, как каждая клеточка его тела горит от усталости, многочасовых движений, нехватки здорового сна. В такие моменты он думает о том, а стоило ли идти туда, где будет одиноко, тяжело и, в принципе, дерьмово. Потому что слава имеет две стороны медали, где на лицевой ты счастливый и красивый парень с талантами, а на другой ты раб своего таланта и карьеры, на издыхании карабкаешься вверх, подтягивая себя. Потому что всегда есть кто-то лучше тебя. Ты не можешь остановиться на достигнутом — только вперёд. Джемин останавливается, снимает с себя пропитанную насквозь потом футболку, кидает её куда-то в сторону, хватает две бутылки с пола и выливает одну на себя, вторую осушает в два глотка. К этому моменту Джисон и Ренджун танцуют буквально в окровавленных кроссовках, с нитью выпуклых синих вен от самого лба вплоть до тонких лодыжек, выглядывающих из-под поднявшихся спортивных штанов. — Парни, хватит, — голос Джено хриплый и сиплый, уставший и бесцветный. Его тёмные глаза смотрят как-то слишком равнодушно для того, кто заботится о своих друзьях. — Нам нужно отдохнуть. Помните правило? — Пока не почувствуем, как что-то порвалось, не останавливаемся? — раздраженно спрашивает Хэчан, перебирая жёсткие обесцвеченные волосы Чэнлэ, который, кажется, заснул на нем. Спать хочется до безумия, на самом деле. Просьба Джено остаётся проигнорированной. — Пока не сдохнешь, — исправляет его Джемин, заваливаясь на захламлённый вещами кожаный диван. Хэчан пожимает плечами, насколько это возможно в лежачем положении, а Ле криво хмыкает, поднимаясь с пола и направляясь к рюкзаку. Джемин из-под чёлки наблюдает как Ренджун ускоряется, пропуская несколько связок, и в итоге спотыкается, заваливаясь на Джисона. Раздаётся глухой грохот. Джено дёргается, чтобы, если вдруг что, вызвать скорую, но тормозит, потому что Ренджун с Джисоном начинают смеяться в голос. Хэчан выключает колонки, также подходя к дивану и выгребая из-под тяжелого после тренировок тела Джемина свой рюкзак. — Вы как? — Чэнлэ подходит к Ренджуну, подавая ладошку, чтобы помочь ему встать, но оказывается лежащим на нем. Лицо Джисона оказывается слишком близко, а придавленный между ними Рен хихикает как-то уж слишком подозрительно. — Начались брачные игры, — Хэчан прыскает и быстро переодевается, а затем хватает Чэнлэ и выходит из зала, прощаясь на самом выходе. — Пока. — Останься, и, может, перепадёт тебе клубничка! — орет ему вслед Джемин, устраиваясь удобнее, шире расставляя ноги, кладет ладонь на живот. Хэчан возвращается, чтобы пнуть дверь и показать на четыре секунды средний палец и розовый язычок. — Выебу, — скалится Дже, откидывая голову назад. Джено присоединяется к нему, втискиваясь рядом. Он смотрит на Джисона, что валяется в позе звезды на полу, на Ренджуна, что в этот момент седлает младшего, упираясь маленькими ладошками в напряжённый пресс, скрытый под тонкой чёрной футболкой. Джемин рядом поглаживает большим пальцем свои чертовы шесть кубиков, а Джено зачесывает чёлку назад. — Останешься? — Джемин поворачивает голову к Джено, обводит взглядом его выразительный профиль, сглатывает, когда Ли переводит взгляд на него. Серые линзы выглядят чертовски горячо, особенно под этой мокрой угольно-чёрной челкой. — Сегодня не могу, — Джено виновато улыбается, а затем понаблюдав несколько минут за торчащей кверху заднице Ренджуна, поднимается, одновременно проведя ладонью по бедру На. — В следующий раз, детки. И подмигнув, Джено забирает рюкзак и шлепает Джуна. — Сильно не шалите. До завтра, — Джено захлопывает дверь зала, и воцаряется тишина. — Почему папочка оставил меня? — Ренджун дует губы, выпрямляясь на Джисоне, смотрит на Джемина, от которого исходит какая-то тёмная аура, и стаскивает с себя футболку. Ренджун щурит глаза, и его обычно детское лицо становится острее, опытнее, старше. Джемин садится, упираясь локтями в колени, наклоняет голову вбок. — Папочка Джемин здесь, — На смотрит на то, как медлит Ренджун, а после охает, когда Джисон кладёт ладони на задницу старшего, поднимаясь с ним на ноги. Хуан инстинктивно оборачивает руки и ноги вокруг Джисона, смотря на пол с высоты его роста. Какой же Инджуни крошечный, думает Джемин, облизывая губы, а затем хлопает по бёдрам. Его глаза темнеют ещё на четыре тона, а голос и вовсе раздаётся с животным рычанием. — Ко мне.

Заполни меня тем самым чувством

И Джисон плавно опускается на колени между чужих ног так, что Ренджун оказывается в плену двух тел, что пышут горячей бурной юностью. Он ловко поворачивается лицом к На, прижимаясь к Джисону спиной, чувствуя, как сильно напряжен младший. — Папочка? — Ренджун вопросительно округляет глаза, кладя свои ладошки на собственные острые коленки, а Джисон мягко касается губами его тонкой шеи. Здесь только один малыш. Инджуни. — Работай, — Джемин кивает, и Ренджун цепляет пальцами бантик из двух шнурков, развязывает и приспускает штаны, залезает пальцем под резинку боксёров. И улыбается так солнечно, как будто не он тут вытанцовывал сложные движения около двенадцати часов. — Что такое? — Вот что, — говорит Ренджун, чей голос обволакивает чем-то сладким уши Пака и На. Он оттягивает резинку боксеров, чтобы растянуть свои губы и убрать руку. По залу раздаётся шлёпок, и сдавленное ругательство, потому что ударяют прямо по багровой головке. — Папочка? Джемин вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы и хочет просто схватить эту наглую китайскую жопу и вдолбить в зеркало, потому что терпеть больше невозможно. Джисон позади Ренджуна выглядывает с сочувствующими глазами, но зато шальным ртом, которым он оставляет Джуну засосы на перекате шеи и плеча. — Давай, Инджуни, — Джемин сохраняет спокойствие, протягивая руку к волосам китайца, ерошит их, а затем Джисону, наклоняется к нему и целует, кусая мягкие губы и ловя юркий язычок зубами. Он отрывается, когда чувствует, как мстительно Рен кусает его шею, а после лижет, стукаясь зубами о выпирающую ключицу. В этой позе становится неудобно, и Дже возвращается в прежнее положение, перед этим потрепав их за мягкие щёки. — Мое терпение кончается, — произносит Дже, смотря на Ренджуна, что, наконец-то, вытаскивает его член из боксёров, придвигается ближе и целует головку. Джемин расслабляется. Джисон водит ладонями по впалому мягкому животу Рена, царапает его торчащие сосочки, лезет ему под штаны, дразняще касаясь возбуждённого члена, целует ушко, кусая мочку. Ренджун сладко стонет из-за касаний Джи, высовывая язык и касаясь им головки, обхватывает пальцами основание. Он оборачивает губы вокруг Джемина, расслабляя горло, насаживается, заглатывая до конца. Джемин буквально мурчит от того, как жарко в паху и от того, как горячо выглядят Джисон и Ренджун прямо сейчас. Он прикрывает глаза, наслаждаясь мокрым ртом и пошлыми чмоками Джисона. Через несколько минут он слышит копошение, быструю борьбу, а после протяжный стон Рена. Джемин открывает глаза и забывает дышать. Джисон осторожно проталкивается внутрь Ренджуна, сжимая пальцы на белых ягодицах, прикрыв глаза, пока их мальчик сосет ему и смотрит прямо на Дже. — Оу май, — На зарывается ладонью в волосы Джуна, массажирует ему затылок, а после осторожно подаётся вперёд, чтобы не навредить Рену. Он целует Джисона, царапает ему плечи, соски, кусает до крови его предплечье и мягко двигает бёдрами в тот момент, когда макнэ входит полностью. Ренджуна между ними пробивает током, из-за чего он вздрагивает и вибрирует всем телом. Джисон увеличивает амплитуду, кусаясь в поцелуе с Джемином, что одной рукой держит Ренджуна за горло, поглаживая его шею большим пальцем, а второй крепко держит за волосы Джисона. Ренджун хочет безвольной куклой упасть на пол, когда его вбивают с двух сторон, не выдерживая этот напор, потому что тренировки не прошли мимо, а Джисон просто мелкий нетерпеливый негодяй. Проходит буквально минуты три, и Джисон низко стонет, напрягаясь, из-за чего его мышцы красиво подчеркиваются, нанизывая Рена на себя. Он наполняет его полностью, оставляя на половинках следы от ногтей. Джемин ловит его губы, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как краснеет Джисон от нехватки воздуха, чтобы отпустить на пару секунд, когда он делает вдох, и вновь прижаться губами, втягивая чужой язык. Джисон придерживает Ренджуна под животом, надрачивая ему, пока он глотает сперму Джемина, что горячей струёй бьется в глотку. А затем его просто дёргают вверх, целуя, вжимая его между двумя телами, кусают с двух сторон нежную шею, острые плечи, и доводят до конца в две руки с разных сторон. Инджун трепыхается, вибрируя, хнычет, всхлипывает и охает, когда Джисон выходит, оставляя после себя пустоту. — Умница, — тихо шепчет Джемин, наблюдая за Реном. Чтобы прийти в себя уходит где-то минут десять. И когда дыхание выравнивается, кожу неприятно стягивает, а спертый воздух помещения кажется довольно прохладным, Джемин вытирает салфетками Ренджуна, пока Джисон помогает ему надеть футболку. Усталость вдруг берет вверх, и ноги становятся ватными, из-за чего Джемин заставляет Рена залезть ему на спину, а Джисона взять сумки. В принципе, никто и не против. Они выключают свет, отдают ключи и выходят из здания, чтобы исчезнуть в темноте улицы в сторону общежития. И где-то в тишине ночи раздаётся тихое: — Люблю, — глухое, ренджуновское, прямо в шею Джемина. Джемин улыбается, беря руку Джисона. Потому что это было обращено не только к нему. Вместе хорошо. Вместе великолепно. Вместе навсегда.