Он и Альба

С того момента прошёл месяц. Месяц, за который и Юнги, и Хосок успели измениться. Мин перенёс свою городскую работу на первую половину дня. На конюшне он появлялся чаще, чем два раза в неделю. Ему нравились лошади. Нравилось ухаживать за ними. За столь короткий срок Юнги успел привыкнуть ко всем подопечным Сон Джуна, стал узнавать характер и привычки каждого животного. Но особое внимание привлекала Альба. Эта кобыла, как считал парень, умнее, добрее и отзывчивее многих людей, которых ему доводилось встречать на своём жизненном пути. Кроткая и в тоже время своенравная, заглядывающая в душу своими большими чёрными глазами. Она издалека (по голосу) узнавала Мина, когда тот, приезжая на конюшню, первым делом здоровался с владельцем или другими работниками. Приветствуя парня, кобыла каждый раз тыкалась мордой ему в шею и грудь, ждала ласки. Руки Юнги казались ей самыми нежными и тёплыми из всех прикасающихся к ней. К тому же, Альба знала, что их с Мином объединяет привязанность к Хосоку. Пока что она была единственной, кто до конца понимал связь между этими двумя. И хоть виделись парни трижды в неделю, они достаточно много узнали друг о друге за прошедшее время. Разговоры действительно сближали. Чон даже добавил в свой график тренировок ещё один день - Субботу (что бы общаться с Юнги чаще). Последний сделал тоже самое. Какова причина ? Увидев, как Хо сближается с "испытателем", водит его на луг к Альбе каждую их встречу, хотя раньше всегда ходил к ней в одиночестве, одна из работниц, влюблённая в Чона, уволилась, и Юнги решил работать в её субботнию смену. Конечно, хозяин клуба не отказал парням в их решениях. Хосоку безумно нравилась компания Мина. Поначалу серьёзные, их разговоры становились всё более дружескими и доверительными, сопровождались улыбками и шутками. Юнги наконец-то нашёл человека, общение с которым было ему интересно и нужно, а Чон - человека, которого он внимательно слушал и хотел слышать. Хосок рассказал о том, что изучает английский, в свободное время рисует (в основном животных), мечтает стать конкурным чемпионом. Он отдал Юнги свою книгу-энциклопедию о конном мире, чтобы тот больше узнал о породах, классификациях лошадей, и о его любимом спорте. Мин, в свою очередь, рассказал подробнее о любимых жанрах книг, о том, как он регулярно справляется с кучами грязных тарелок и кастрюль, с доставкой пиццы на велосипеде, о том как однажды его сбило машиной, но повреждение было не значительным (всё равно Хо запереживал о здоровье друга). О том, что все его работодатели доброжелательные и достаточно платят. Ещё о Ли Бом, той самой женщине, которая помогла ему после смерти матери. И о том, как косо на него смотрят студенты. На последнее Чон ответил так: — Не обращай внимания на тех, кто этого не достоин. — Юнги тогда сказал, что до встречи с Хосоком не обращал особого внимания ни на кого. *** Сегодня Чон решил научить Мина кое - чему новому. Он подозвал друга к себе в тот момент, когда вывел Альбу из стойла, чтобы подготовить к тренировке. Т. к. кобыла была опытная и смирная, она стояла спокойно там, где её поставят и не сдвигалась с места, даже находясь не на привязи. Хо доверял своей любимице, поэтому не привязывал каждый раз, когда чистил или седлал. — Хочешь попробовать? — спросил Хосок у Юнги, протянув тому в руке щётку. — Ты серьёзно? — А что? — Доверяешь это дело мне? — Я уверен, нет ничего, с чем ты не справишься. Даже лампочку в амбаре поменял... — Это было слишком просто. — Может быть. Но это тоже не трудно. — И как? Так? — он начал водить предметом по росту шерсти, придерживая при этом Альбу за шею. Хо наблюдал. — Да, так. Видишь, это тоже просто. И ей явно нравится. — Чон сказал так, потому что увидел, как лошадь прекрыла глаза. — Ну от твоих рук она вообще засыпает. — Аха, да. Слушай, Юнги. Не хочешь прокатиться на ней? — Что ты несёшь вообще — парень даже смутился, поэтому отвернул лицо, чтобы Хосок не видел. Казалось бы, чего смущаться? Но Мин смущался. Раньше он просто избегал контактов с людьми, а сейчас есть друг, который хочет заставить его сесть на здоровенную кобылу и прокатиться на ней, хотя прекрасно понимает, что Юнги никогда не сидел в седле. И конечно, Чон будет наблюдать за всем этим зрелищем. Но попробовать-то хочется. Чёрт... — Хей, ты чего застыл? Не хочешь, так и скажи. Я не обижусь. — Хочу. — решительно ответил Мин. — Отлично. Тогда сходи в амуничник за седлом, а я дочищу её за тебя. — Мгм, а какое именно седло? — Под шестым номером. — Ладно. — и парень ушёл, оставив довольного Чона с полусонной лошадью. В амуничнике был порядок и чистота. Вся сбруя развешенна/разложенна вдоль одной стенки. У каждого комплекта (седло + недоуздок) свой номер. У другой стены в ряд стояли кабинки наездников, тоже пронумированные. Юнги подумал, что номер кабинки Хосока, как и номер комплекта его любимой лошади, - "6". Также ему стало интересно, почему Чон сказал принести одно седло, без недоуздка. И только он подумал, как услышал рядом знакомый голос. — Юнги? Не ожидал найти тебя здесь. — Сон Джун-хен. Я просто пришёл за седлом для Альбы. — Для Альбы? Хосок никогда никому не позволял даже подходить к ней в его присутствие, а уж тем более седлать. Видно, хочет научить тебя. — Да, похоже на то. — А ты сам хочешь научиться ездить? — Не знаю, хен. Я не думал об этом раньше. — Я просто интересуюсь. Вы с Хо сдружились, он мог бы дать тебе парочку уроков. — Тогда я должен заплатить вам. — Юнги. Ты работаешь на моей конюшне, заботишься о моих лошадях. Думаешь, за то, что мой лучший ученик предложит тебе кататься на своей любимице, я потребую денег? — Извините, я — Всё в порядке. Не переживай. Пусть это будет между нами троими. — Я даже не знаю, что сказать. — Ничего не говори. Юнги просто кивнул и молча повернул голову в сторону окна. В следующую секунду его внимание привлёк невысокий шкафчик, стоящий в углу. На полках шкафчика стояли фотографии в рамках, а на самой верхней - несколько кубков. Тренер сразу заметил интерес парня. — Посмотри, если хочешь. Мин подошёл к полкам и стал рассматривать фотографии. На них были запечатлены наездники самых разных возрастов. От маленьких 6-7-и летних детей до взрослых юношей и девушек 18-ти или 20-ти лет. На одной из фотографий Юнги узнал Альбу, рядом с которой стоял хозяин и гладил её по шее. Видно, эта лошадь была гордостью клуба. Фотография с ней стояла в самом центре полки и по размеру отличалась от всех остальных (была почти в два раза больше). Но почему нет фотографии Хосока? Мин поднял голову выше, и каково было его удивление, когда на самом большом, серебряном кубке, стоящим также по центру (ярусом выше фотографии), он увидел надпись: "Ежегодные Большие Конкурные Соревнования в Сеуле. Второе место. Чон Хосок." Юнги даже не поверил сразу. Чон был на соревновании в столице и получил кубок? Почему тогда он говорит о том, что мечтает стать чемпионом? Ведь он уже является таковым. — Он не похвастался тебе своими достижениями? — Сон прервал его мысли. Снова. — Да, то есть нет. Не похвастался. — Хо всегда был скромным. Сколько его помню. Удивительно, но раньше я не видел, чтобы он хоть с кем-то общался на конюшне. А работников и наездников здесь всегда было не мало. Столько людей приходило, и все разные. Он всё ни как не заводил дружбу. Я уж не говорю о том, что Хо ревновал Альбу ко всем, даже ко мне. — Ревновал? Что изменилось с тех пор? — Появился ты. Парень замолчал и, снова посмотрев в окно, увидел друга, который направлялся в амуничник. — Чёрт. Извините, хён. — после этих слов Мин схватил нужное седло и поспешил уйти, но Джун остановил. — Юнги, твой испытательный срок закончен. Поздравляю. Теперь ты мой официальный работник. О зарплате договоримся по телефону. — Хорошо, спасибо. Парень быстрым шагом вышел на улицу и чуть ни врезался в Хосока. — Юнги, ты чего так долго? Альба устала ждать. — он сказал это без раздражения, с улыбкой. — Извини, тренер задержал. — Всё нормально. Что он сказал? — Что я теперь официально у него работаю. — Круто! Поздравляю. Надо это отпраздновать. — И как? — Не знаю. — Пивом? — Чего? Нет. Я не пью вообще-то. — Я тоже. — Тогда кофием? — Сойдёт. После они рассмеялись и пошли в конюшню, где с нетерпением, хоть и продолжала стоять на месте, ждала Альба. — Слушай, Хо. Оно правда тяжёлое. — Блин, травма. Точно. — Перестань. — Мин не позволил Чону выхватить седло из своих рук. — Я говорил, что всё в порядке. Просто с виду оно не кажется таким тяжёлым. — Ложи. — Хосок похлопал рукой подпругу, которая лежала на спине кобылы. — Ровненько. — Так? — Да, только чуть ближе к холке. Вот, да. Отлично. Теперь я застегну всё, а ты смотри. Юнги смотрел внимательно, но решил спросить. — Хосок. — М? — Почему ты не сказал, что был на соревновании в Сеуле? — Чон выпрямился, закончив с ремешком, и повернулся к парню. — Я боялся, что ты посчитаешь меня хвастуном. Да и потом, это всего лишь одно единственное соревнование. — А почему одно? — Видишь ли, мой отец против того, что я езжу верхом. Говорит, что это лишняя трата времени. Он не пускает меня в Сеул. И за границу тоже. Хотя тренер уговаривал его. Заверял успех. Всё тщетно. Я смирился, хотя из-за всего этого мои отношения с отцом натянуты. — Но ведь один раз пустил. — Он тогда по пьяне дал согласие. — Что если поговорить с ним? Переубедить. — Не поможет, Юнги. — А если я поговорю с ним? — Давай обсудим это позже, хорошо? Я ведь должен посадить тебя в седло. — Я сам не справлюсь? — Много вопросов, приятель. — Почему ты не сказал взять недоуздок? — Он без надобности в первый раз. *** Уже на лугу: — Давай, иди сюда. — Я сам. — Уверен? — Да. — Хо отошёл немного и стал наблюдать за действиями парня. Мин встал возле лошади, взял одной рукой за гриву, но не решился залезть сразу. — Чего ты? — Я слишком низкий. — после этих слов он вставил одну ногу в стремя, а другой оттолкнулся. Парень сам не понял, как ему удалось так быстро залезть. — Ну что, не страшно? — с улыбкой спросил Чон. — Вроде нет. — Ты похож на ковбоя. — Каким местом? — Это шутка. — Я понял. Что теперь? — Теперь управляй ей. — Без поводьев. Как? — Не нужны тебе поводья, Юнги. Просто пни с легонца. Она пойдёт. Чтобы повернуть, тяни за гриву, только не сильно. — Ладно. Альба, надеюсь тебя не сильно напрягает происходящее. — последнее прозвучало тихо сквозь улыбку, но кобыла услышала и, повернув голову, потыкалась носом в руку парня, словно показывая тому, что волноваться не о чем. Прошло около двадцати минут. Всё это время Хо не сводил глаз с парочки. Альба неторопливо ходила по полю, послушно поворачивая то в одну, то в другую сторону, по указанию Мина. Последнему явно нравилось. Он понял, что кобыла на его стороне и сбрасывать не собирается. Парень впервые сидел в седле, но ощущение было приятным. Юнги поймал ритм шагов и уже двигался в такт с лошадью. — Отлично, Юнги. Ровно держишь спину. Может, попробуешь рысь? — А как? — Просто попроси её об этом. На крайний случай пни ещё пару раз. — Хорошо. Красавица, попробуем рысью? — именно этого Альба и ждала. Она быстро и плавно перешла на лёгкую рысь. Вновь необычное ощущение. Юнги крепче сжал пряди гривы, и начал привыкать к новому, более быстрому и резком темпу. Много времени на это не ушло. Спустя ещё 10 минут Мин подскакал к другу и, потянув гриву на себя, остановил кобылу. — Вух. — он выдохнул с восторженной улыбкой и посмотрел на друга, который был в ещё большем восторге. — Юнги, ты реально ковбой. Прирождённый, судя по тому, что я увидел. — Ты удивлён? — Да. Капец как. И я рад. Вы хорошо смотритесь вместе. — Лучше, чем с тобой, она ни с кем не будет смотреться. Поверь. — Тебе нравится? — Очень. — Наверное, за пару месяцев я смогу сделать из тебя чемпиона. — Снова шутишь? — Ага, хаха. — Очень смешно. — Только не злись. — Не буду. Я слишком счастлив сейчас, чтобы злиться. Через минуту, потраченную ими на похлопывания Альбы, парни продолжили разговор. — Так что насчёт кофе, Хо? — Предложение в силе. — Где и когда? — Хм... Я знаю одну кафешку. Там варят отличный кофе. Можем сходить завтра вечером. Что скажешь? — Согласен. — Тогда я позвоню тебе днём и скажу, где встретимся. — Хорошо. Стой, Хо? — Мин остановил парня, как только тот развернулся. — Что? — Спасибо. За прогулку. И за то, что позволил прокатиться на ней. — он погладил Альбу по шее. — Всегда пожалуйста, Юнги. *** Они договорились встретиться в четыре вечера возле университета, в котором учился Мин (ранее он давал Чону адрес). Идти до "Уюта" не долго. 20-25 минут. В самом помещении было мрачновато, но достаточно людно. Парни заняли столик и сделали заказ. — Значит, рамен и кофе? Многие бы не поняли. — Хосок тихо засмеялся. — И пусть. Это наше дело. — Верно. Пусть каждый понимает по-своему. Это наше дело. — Обожаю, когда ты говоришь подобное. Заказ не пришлось ждать долго. Сколько времени они провели в кафе, никто не засек, но это было и не важно. Юнги и Хо разговаривали по душам также, как на конюшне в окружении лошадей, смеялись, не обращая внимания на посторонних, некоторые из которых посматривали в их сторону из любопытства. — Знаешь, Хо. Это лучший рамен, который я ел. И кофе хороший. — Я же говорил. Можешь всегда верить мне. — Знаю. Верю. — Хочешь, пойдём куда-нибудь после? — Может, ко мне? Послушаешь, как я играю. — С удовольствием. Давно хотелось, но не люблю напрашиваться. — Вот и хорошо. Покажу всё, на что способен. И это не хвастовство. — Ага, я так и понял. Парни бы продолжили разговор, если б не услышали знакомый голос в той части кафе, к которой Мин сидел спиной. Он уже хотел повернуться, чтобы проверить догадку, но Хосок остановил жестом и прислонил палец к своим губам, показывая другу, что лучше замолчать. Там был Ёнхо. Этот назойлевый юноша даже здесь умудрился наткнуться на них (хоть сам ещё не понял этого). Он был не один, в кампании приятелей. Чон наклонился к столу и еле слышно, чуть ли не шёпотом, проговорил: — Оставляю деньги и сваливаем. Юнги не нужно было повторять дважды, но его немного возмущал тот факт, что Хо решил заплатить за всё. Парень быстро надел кепку и запихал телефон в карман. Чон положил купюры в специальную шкатулку и уже хотел рвануть к выходу, но Мин притормозил. — Мы явно должны меньше. — Останется на чаевые. И услышав короткое вопросительное "Хо", парни убежали из "Уюта". Девушка, что принесла им заказ, всё видела. Эта ситуация её позабавила. Оказавшись на улице, Юнги и Хо ещё какое-то время бежали. Просто так. Для веселья. А потом забежали за угол какого-то дома и, оперевшись о кирпичную стену, стали смеяться. — И сколько нам лет, Хосок? — Мин говорил с отдышкой после бега и смеха. — Мне 19. А вот сколько тебе, я не знаю. — Мне двадцать. — Воу, не думал, что ты старше. — Я тоже. Хах — ДР когда? — Девятого марта. А твой? — Восемнадцатого февраля. — Буду знать. Пошли ко мне? — Пошли. *** Квартира Юнги была достаточно просторной. Чон внимательно рассматривал каждый угол. Всё было прибранно и аккуратно расставленно. Начиная от книг на полках, заканчивая обувью в коридоре. На стене в гостиной висели фотографии маленького и юного Мина с матерью. Хо рассмотрел их подробно. — Она была очень красивой. — всё, что мог сказать Чон, глядя на молодую улыбчивую женщину с идеальной фигурой и длинными тёмными волосами. — Да, красивая. У неё и голос был красивым. Я думаю, она могла бы стать певицей. — А ты бы сочинял музыку для её песен? — Угу. Именно так. — Юнги... Мне жаль. Хоть я и не терял никого из близких, могу представить, что ты чувствуешь. — Такова жизнь, Хо. Я уже говорил. И она была бы по-прежнему серой и бессмысленной для меня, если бы не ты. — Не говори так. У тебя есть талант. Ты на многое способен. Уверен, сейчас она бы гордилась тобой, Юнги. Ты совмещаешь учёбу с работой, следишь за квартирой, учишься на отлично. Не теряешь веру в мечту. В конце концов, ты просто замечательный человек. Я это вижу. И чувствую. — он продолжал смотреть в глаза другу. — Пожалуйста, сыграй. Покажи, что чувствуешь сейчас. Мин спокойно встал и, с трудом разорвав зрительный контакт, подошёл к синтезатору. Он играл с уверенностью и спокойствием, быстро перебирая пальцами по клавишам. Его взгляд был сосредоточенным, а мелодия душевной, расслабляющей и успокаивающей. Чон поначалу слушал стоя, но потом сел на диван и, скрестив руки в замок у самого лица, не переставал наблюдать за парнем. Прошло несколько минут. За это время оба успели затеряться в мыслях, которые, однако, тоже были спокойными. Каждый старался думать о чём-то своём, но в итоге получалось о друге. Когда мелодия закончилась, Чон всё ещё смотрел на Юнги. Сейчас его улыбка была не такой, как обычно. Не такой лучизарной, но выражала самое настоящее восхищение. — Правда понравилось? — Мин ответил другу скромной улыбкой. — Очень. Это было душевно. — Я частенько играю её по вечерам. Сегодняшний не стал исключением. Было бы здорово, если бы ты приходил почаще и слушал вместе со мной... — он немного повернул голову в сторону, сказав это. — Если ты хочешь, я могу приходить хоть каждый день. Это не проблема. — Но у тебя, наверное, есть друзья, помимо меня. — Есть двое, но мы общаемся только в универе. Летом я всегда много времени проводил с Альбой и тренировками. Может, это и не правильно, но... Это то, что мне нужно. Также, как и общение с тобой. Думаю, они бы поняли меня правильно. — Чего не скажешь об отце, да? — Да. Он не вменяемый. — Рано или поздно я с ним встречусь и поговорю. Вот увидишь. Он изменит своё отношение. — Спасибо конечно, но не стоит. Юнги на это только выставил перед собой руки (ладонями к Хосоку) в знак того, что настаивать на встречу с отцом друга не собирается (хоть это не правда). Прежде чем Чон ушёл, Мин сыграл для него ещё две мелодии, и они попили чай с конфетами (которые Юнги, кстати, очень любил). Попрощались, как обычно, рукопожатием, но вот само по себе оно было не обычным. Крепким и затяжным. — Спасибо за вечер, Юнги. — Спасибо, что пришёл и...вообще за всё. — До встречи. — Пока. И вот, Мин снова один, в своей квартире. Но сейчас он, как никогда, счастлив. Хосок стал лучом света в его жизни. Лучом, растопившим лёд в душе и озарившим его будущее. Что же сам Чон? Он был не менее счастлив и, похоже, слишком сильно привязался к парню. Но это он (ни в коем случае) не считал ошибкой.