Он и Альба

Прошло ещё три недели. Теперь Юнги и Хосок виделись почти каждый день. Много времени они проводили на конюшне. Чон каждый раз ждал, когда друг закончит с работой, после чего тот помогал ему седлать лошадь. Мину нравилось наблюдать за тренировками, ведь в седле Хо совершенно менялся. Становился серьёзным и сосредоточенным, а любая лошадь безприкословно подчинялась его командам. После полудня они водили Альбу на луг, где оба веселились, чувствуя себя свободными и счастливыми. Играли в догонялки с лошадью, по очереди запрыгивали ей на спину и носились галопом. В эти моменты парни не думали ни о каких проблемах. Им просто было хорошо вместе, к тому же, никто не мог увидеть их здесь и помешать. Ну... Кроме Сон Джуна, который часто объезжал свои владения, и которому такое поведение не казалось странным. Пару раз Хо водил любимицу вместе с другом на речку, находившуюся в лесу неподалёку. И пока Альба наслаждалась холодной ванной, парни пытались "утопить" друг друга. Когда Чону удавалось, он со счастливой улыбкой убегал от мокрого Юнги. А устав от беготни, они садились в тени деревьев и молча слушали пение птиц. Если вдруг Хосок был занят, например заменял тренера на занятиях для детей по просьбе, то Юнги чистил коней, расчесывал длинную гриву Альбы или гулял с Тэён. Этой рыжей кобылке он нравился не меньше, чем белоснежной. Она слушалась только его. Заметив это, Ёнхо как-то спросил: — И что в тебе такого, Юнги? Все липнут. И лошади, и люди. Даже хозяин клуба привязался. — А тебе что, завидно? — Нет. Я просто... — Ну да, так я и поверил. Кто и как ко мне относится, тебя волновать не должно, Ёнхо. Или ты ревнуешь? — Ревную? Я? Спятил? — Угу, спятил. Иди работай, малец. — Малец?! На драку нарываешься? Мин закатил глаза и, развернувшись, ушёл искать Хосока. Этот Ёнхо всё больше бесил его. Но назойлевый не унимался. Он выкрикнул напоследок: — Что, думаешь Чон теперь только с тобой будет? Мечтай, Юнги. Это уже перебор. Парень развернулся полу боком и показал младшему средний палец, на что тот выпучил глаза, но больше ничего не сказал. По вечерам Юнги с Хосоком продили по городу, болтали, заходили пить кофе в "Уют", где их уже запомнил весь обслуживающий персонал. Иногда делились друг с другом любимыми песнями по телефону. Если Мин любил инструментальную музыку и рок, то Чону нравился k-pop или не грубый рэп. Однако, они с удовольствием слушали те песни, которые получали друг от друга, не зависимо от жанра. *** Сегодня Юнги, придя на конюшню, застал Хо за рисованием. Он сидел на стоге сена и старательно вырисовывал что-то. Когда Мин подошёл посмотреть, то не поверил. Чон рисовал его лицо. И у него отлично получалось. — Нравится? — Да. Но... Почему я? — Мне так захотелось. — И на твоём рисунке я буду один? — Потом увидишь и оценишь. — Мне уже нравится. Ну ладно. Енхо тут? — Кто знает. Я не видел. Слава богу. Он как заноза в.... — Я понял. Ладно, пойду тогда к Альбе. Тебе ещё долго? — Нет. Сегодня мыть её будем. — Отлично. Она давно поплавать просилась. — Как и ты, да? Ахах — Очень смешно. — Прости, но да. — Рано или поздно ты побываешь на моём месте. — Посмотрим. Ладно, пошли. Всё равно, ещё долго рисовать. Дома закончу. — Пойдём. Я яблоки принёс. — Оу, для меня? — Нет, ну если хочешь. — Да нет, я не заберу у нашей девочки то, что она так любит. — Как хочешь. Чон вывел Альбу на улицу и привязал недалеко от крана со шлангом. Мин принёс ведро с шампунем и губкой из инвентарника. — Не знаю, тот ли это, но вот. — он протянул тюбик Хосоку. Тот вылил в ведро с уже набранной водой и добавил: — Тот. Хотя в принципе, разницы нет. Просто марки разные. Смочив губку, он спросил у Юнги. — Смотришь или наблюдаешь? — Давай вместе. Ты с левой, я с правой стороны. Только ещё одну губку принесу. — Окей. — Всё просто. Как во время чистки. По росту шерсти. — Хорошо. Парни старательно тёрли бока и шею кобылы, а она получала неописуемое удовольствие. Вытянув шею, закрыла глаза и слегка отвесила нижнюю губу. — Юнги, ты посмотри, как расслабилась. — Вижу. — Она прелесть, правда? — Правда. — Я начну смывать? — Да, давай. Я пока ещё гриву потру. Мин включил воду и стал смывать "свою" сторону. — Получается? — на лице Чона появилась милая улыбка, и Юнги решил воспользоваться моментом. — Конечно. — сказав, он направил холодную струю в лицо парня, который этого явно не ожидал. — Ах так?! — Да, так, Хо. — Мин улыбнулся до ушей и, бросив шланг, побежал в сторону конюшни. Хо, не долго думая, кинул губку в ведро и помчался за ним. Каким было непонимание Енхо, гребшего сено в тот момент, когда мимо него пронеслись двое парней. Один смеялся, а другой кричал, что всё равно догонит. Бедняга даже грабли выронил, а про себя подумал: "Это точно Юнсоки, которых я знаю? Или просто двое отшибленных?" Обежав конюшню дважды и двор клуба полностью, Мин завернул на сеновал, и тут его, схватив за руку, прижали к стене. — Поймал. — парни наконец-то смогли отдышаться. — Я выдохся. — Я тоже. — 2:1 — В мою пользу. — Пока да. — Кхм-кхм. — послышался недовольный голос сзади. Чон обернулся и увидел ненавистного юношу. — Вы бы хоть постыдились. — Чего мы должны стыдиться, дурак? — первым выпалил Юнги. — Чего? Да всего, что между вами. И я не дурак, в отличие от тебя, Мин. — Енхо не успел договорить, потому что получил по лицу кулаком. Удар пришёл от Хосока. — Не смей оскорблять его. — Чон сильно изменился в лице. Его улыбка исчезла, на шее проступили вены. Юнги впервые видел друга таким. — А то что, тренеру своему расскажешь? Хо не выдержал и накинулся на младшего. Быстро повалив Енхо на спину, Чон оставил ещё один красивый след на его лице. Парень зажмурился от боли и ударил в ответ, наугад. — Я не из тех, кто жалуется, щенок. Относись к Юнги с уважением. Он старше тебя, и к тому же, дорог мне. В следующий раз мало не покажется. А сейчас вали и греби молча дальше. После Хо встал, позволив младшему уйти. Юнги всё это время молча смотрел, и сейчас даже его рот готов был открыться от удивления. — Пойдём, Альба ещё не помыта. — Хо...Ты потрясающий. — Когда злюсь? — Да. Хотя, нет. Всегда. Просто я впервые вижу тебя таким. — Будешь бояться? — Нет. — Хах, ладно. Идём. Закончив с мытьем и оставив кобылу в стойле, Чон спросил у друга: — Не хочешь как-нибудь на концерт сходить? Я знаю, ты больше по року, но — Хочу. Плевать на жанр. — Точно? Уверен? — Уверен. — Я просто не хочу идти один, а твоя кампания самая лучшая. — Угу. А на кого пойдём? — На Big Bang. Знаешь их? — Кто же не знает. Они крутые. — Да. Тогда решено. Билеты я куплю. В воскресенье пойдём. А сейчас извини, я должен ехать к репетитору. — Да, конечно. Спишемся. — Давай. — Хо на прощание хлопнул парня по плечу и быстрыми шагами направился к воротам клуба, возле которых ждало такси. (Мать Чона в последнее время была сильно занята работой, поэтому таксисты довозили его до конюшни и обратно, в город. Иногда вместе с Мином, но сегодня у последнего было много работы, и он остался. ~ На часах было ровно 22:00, когда Хосок позвонил. — Ты не спишь? — Как я мог уснуть, не поговорив с тобой? — Договаривались списаться... — Не сплю я. Какая разница? Простой разговор мне даже больше нравится. — Хорошо. — Как английский? — Отлично, как и всегда. Я стал ещё на шаг ближе к завершению курса. — Могу только порадоваться за тебя. — Знаю. А ты как оставшийся вечер провел? Енхо больше не доставал? — Нормально. Нет, я вообще его не видел. — Слинял значит... — Ты так на него разозлился сегодня. Я до сих пор вижу ту картину. — Какую? — Как твой кулак оставляет на его лице синяки. — Или ты такой злой, или мне стало совестно... Жалко что-то — Его? — Ну, да... Наверное я переборщил. — Всё нормально. Он быстро забудет. Или уволится, как та девчонка. — Какая девчонка? — Которая всё время Альбе морковь пихала. Впечатлить тебя пыталась. — Ааа, эта. Всмысле, впечатлить? — В прямом. Как ты мог не заметить? — А ты как заметил? — Глаза выдают людей. Тем более, слабо характерных. — Хах, понял. Повисла тишина, но через несколько секунд Чон продолжил. — Юнги? — М? — У тебя ведь нет девушки? Сорри за вопрос, просто... Может ты не хотел говорить, а я постоянно рядом и всё испортил... — Вот теперь думай. — Юнги-и... — Да ладно, шучу. Есть только ты и Альба. Больше мне никто не нужен. — Вот как. Теперь и ты её своей считаешь? — Если ты против — Нет. Всё в порядке. Наконец-то нашёлся тот, с кем мне не жалко поделиться своим сокровищем. — Приятно слышать. — при этих словах Мин зевнул. — Пойдёшь спать? — Хо догадался по изменившейся на пару секунд интонации парня. — Да, я устал. Извини — Ничего. Я тоже пойду. Уже поздно. День был насыщенным. Спокойной ночи, Юнги. — Спокойной ночи. — положив телефон на свободную книжную полку, парень добавил в пустоту спальни: "Благодаря тебе, каждый мой день становится насыщенным." После Мин снял с себя футболку, бросил её на стул и, не снимая домашних штанов, упал на кровать. Не прошло и пяти минут, как парень уже крепко спал. Хосок пролежал, глядя в потолок и думая около десяти минут, и тоже уснул. *** Как и договаривались, они пошли на концерт в воскресенье. Народу было много, но общество молодёжи не отталкивало, как раньше. Всё потому, что Чон был рядом. С ним Юнги чувствовал себя уверенным. Big Bang раскачивали толпы фанатов в течении двух часов. Хо и Мин тоже не переставали двигаться. Обоим нравились биты и песни. После завершения, еле выбравшись из зала с толпами, мокрые от пота и довольные парни вышли на тихую, полностью обставленную автомобилями приехавших на концерт, центральную улицу города. Чон не знал, что сказать, поэтому просто громко выдохнул. — Это было круто. — Юнги, наклонившись, упёрся руками в колени. — Устал? — Да, немного. Но оно того стоило. — Это точно. Я первый раз побывал на концерте. — Ещё одна галочка в жизни, да? — Да-а. Было круто...Юнги, пойдём ко мне? Родители приедут поздно. — С радостью. Я проголодался. — Я могу пожарить омлет с беконом. Или заказать что-нибудь? — Как хочешь. Но, если закажешь, заплачу я. Ты и так потратился сегодня. — Согласен. Ладно, идём. *** Квартира Чона по размерам была не меньше его собственной, но порядок был не везде. У входной двери лежали пустые коробки из под заказанной мебели, на столе в гостиной разбросаны какие-то бумаги, на подоконнике в кухне стояла пара немытых кружек, и другие мелочи, которые обычно невольно бросаются в глаза. Как сказал сам Хосок, главное — порядок в его комнате, а следить за порядком во всей квартире ему не по силам, да и времени не хватает. Чон был единственным ребёнком в семье, поэтому многие домашние обязанности возлагались на него (отец работал с утра до позднего вечера, а мать не могла справиться со всем в одиночку). Придя и помыв руки, Хосок отправился готовить ужин, а Мин осматриваться. Разбросаные бумаги, большой частью которых были рисунки Чона, не остались незамеченными. Юнги в очередной раз убедился в таланте друга. Пусть тот рисовал не разнообразно, в основном лошадей и его (Мина), зато очень реалистично. — Ну что? — спросил Хосок, когда Юнги тихо зашёл на кухню и сел за стол. — Атмосфера приятная. — Но без идеальной чистоты... — Зато видно, что здесь живёт не один человек. — Прости. — Всё нормально. Тебе не обязательно во всём угождать мне. — Да, но я всё же буду пытаться. Вот. — он поставил перед парнем тарелку с омлетом. — Бекон почти готов. Сейчас чай налью. — Ты такой заботливый, Хо. — Могу перестать им быть. — Не нужно. — они улыбнулись друг другу. Через пару минут Чон уже сидел напротив Мина со своей порцией. — Чёрт. Совсем забыл. Приятного аппетита. — И тебе. Так прошёл ещё один вечер. Вечер, который парни провели вместе. Юнги наслаждался ужином, который Хо старался приготовить со всей душой, боясь при этом не пересолить. Чон улыбался, смотря на довольного друга. Они говорили о прошедшем концерте, о том, какие песни были самыми зажигательными, образ кого из солистов был самым крутым и том, как каждый из них впервые готовил. Хосок пожарил яичницу, когда ему было десять, но забыл посолить, поэтому отдал собаке, пока отец не видел. А Юнги стряпал с мамой вафли, которые обожает до сих пор и иногда заказывает в ресторане по утрам, перед работой. Время пролетело быстро. Когда Мин, уже обувшись и попрощавшись, собирался уйти, Чон остановил и, попросив подождать, ушёл в свою комнату. Он вернулся с рисунком. — Вот, держи. Я закончил с ним, как и обещал. Пусть будет подарком.— Юнги взял рисунок и стал внимательно рассматривать каждую деталь. На рисунке он, как обычно, в чёрной кожанке с рисунками и иероглифами, джинсах и кедах, вёл по дорожке вдоль луга Альбу, грива и хвост которой развивались на ветру, как и мятные волосы парня, а на его лице сияла улыбка. Хосок заметил расстерянную улыбку на лице друга, поэтому пояснил: — Таким счастливым я вижу тебя на конюшне каждый раз...Думаю, этот рисунок заставит тебя улыбнуться, если меня не будет рядом. Или когда будешь в депрессии. Просто посмотри на него, и станет легче. — Спасибо, Хо... После этих слов Юнги ушёл. Чон простоял, оперевшись спиной на дверь, несколько минут. В голове было полно мыслей: "Каково настоящее отношение Мина к нему? Нравится ли ему их общение? Почему он (Хо) чувствует себя так странно?" Чтобы отвлечься и перестать думать об этом, парень решил помыть посуду и посмотреть телевизор. Юнги же, придя домой, положил рисунок рядом с синтезатором и принялся дочитывать энциклопедию, подаренную другом. Он пытался сосредоточиться, но плохо получалось. Мысли никак не складывались между собой. Выступление Big Bang; счастливое улыбающееся лицо друга; ужин, приготовленный для него, и рисунок Чона, столь точно передающий реальность... Даже когда Мин наконец настроился на чтение, его отвлек телефонный звонок. Это была Ли Бом. — Здравствуй, Юнги. Я давно не звонила тебе. С этой командировкой времени совсем ни на что не хватает. — Вы не обязаны звонить мне, Бом. — И всё же. Как ты? Учебный год закончился? С квартирой всё в порядке? Деньги нужны? — Всё в порядке. Да, год закончился. За квартирой слежу. Деньги не нужны. Мне хватает. — По-прежнему работаешь в том ресторане? — Да, но теперь это не основная моя работа. — Вот как. Нашёл что-то более интересное? — Можно сказать и так. — Говори смелее, Юнги. — Я езжу за город несколько раз в неделю. В конно-спортивный клуб. Подрабатываю там. Помогаю ухаживать за лошадьми. — Здорово. Наверное, я не говорила тебе, но в юности мне нравились лошади. Пару раз я была на скачках в Сеуле. Захватывающее зрелище. Ты случайно не ездишь верхом? — Езжу немного. — Даже так? Поразительно, как быстро могут меняться люди. — Не так уж сильно я меняюсь, нуна. — Ладно. Пока оставим эту тему... У тебя появился кто-нибудь? Не поверю, если скажешь "нет". — У меня появился друг. — Хорошо. Кто он? Где познакомились? — Он спортсмен и художник. Ему 19, и мы познакомились совершенно случайно. Он гулял с лошадью, а я просто проходил мимо... — Надо же. Он художник, а ты музыкант. Это он тебе предложил работу в клубе? — Да, он. И я не жалею, что согласился. — Рада за тебя, милый. Извини, нужно идти. Позвоню завтра, и ты расскажешь подробнее, хорошо? — Хорошо, Бом. И спасибо, что позвонили. — Не стоит. Кстати, как клуб называется? Поищу о нём в интернете, как освобожусь. — Гордый всадник. — Угу. До скорого, Юнги. И снова наступила тишина. Снова он один. Мин закрыл книгу, так ничего и не прочитав, и пошёл спать. Поскорее бы начался новый день. *** Утро не предвещало ничего хорошего. Юнги встал рано, и первым, что он увидел, было пасмурное небо за окном. Достав телефон, парень посмотрел прогноз. На вечер обещали сильный дождь, но по одной только этой причине Мин не хотел просидеть весь день в пустую на диване. Проверив сообщения и не увидев ничего нового, он решил позвонить Хосоку, который впервые за столько времени не ответил. Юнги подумал, что тот ещё спит, поэтому пошёл умыться прохладной водой, с целью освежить заспанное лицо, заварить любимый крепкий кофе и позавтракать. Спустя 40 минут он позвонил второй раз, но Чон снова не ответил. Тогда Мин решил посмотреть телевизор. На часах было десять утра, когда он набрал номер друга в третий раз. Снова тишина в ответ на долгие гудки. Репетитора у Хосока по утрам не бывает, также, как и тренировок. И за всё то время, что они общались, парень ни разу не спал так долго. Значит, что-то случилось. Но что могло случиться? Ведь они виделись менее, чем пятнадцать часов назад. Юнги начал всерьёз беспокоиться, ведь даже через час Хосок не перезвонил ему. Даже если бы у того по понедельникам были тренировки, он сообщил бы об этом Мину в первую очередь. Пол дня Юнги просидел за любимым инструментом. Просто просидел. В тишине, ожидая звонка. Но никто так и не позвонил. В последний момент перед решением Мина снова пойти в квартиру Хосока, на ум пришла мысль: что, если с Альбой что-то случилось? Тогда, быстро натянув джинсы и ветровку, парень позвонил в такси. Довезли достаточно быстро. Юнги метнулся во двор клуба, и сразу же в глаза бросились двое полицейских, которые разговаривали с Сон Джуном. Что всё это значит? Пошёл дождь. Мин, не обращая внимания на наблюдателей, забежал в конюшню, где никого из работников сейчас не было. Не найдя и Альбы в стойле под шестым номером, Юнги вернулся на двор и подошёл к владельцу конюшни. Коротко кивнув офицеру полиции в знак приветствия, он обратился к Сон Джуну: — Что происходит, хён? — Юнги, ты ведь приехал за Хосоком? Он где-то здесь, на территории клуба. Найди его, пока не пошёл ливень. Без всяких раздумий Мин бросился на поиски. Забежал на сеновал, где никого не оказалось, в амбар, тишину которого нарушала только спящая под самой крышей сова, которая днем внимательно наблюдала за каждым вошедшим, и в амуничник, дверь которого вовсе была закрыта на замок. Юнги уже начал промокать. — Где ты, Хосок? — после этих слов парень побежал в сторону площадки, на которой обычно тренировался Чон. Не найдя друга и здесь, Мин в панике побежал по территории "Гордого всадника", мимо всех остальных площадок и лугов, пытаясь заметить или услышать хоть что-то, повторяя одно и то же: Чон, где ты? Чон! Хосок стоял, прижавшись спиной к ограде, на том самом лугу, где обычно паслась его любимица. Просто стоял и смотрел в даль. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Парень промок насквозь, но не собирался двигаться с места. Заметив, Мин стрелой метнулся к другу, даже чуть не поскользнулся на уже образовавшейся грязи. — Хо, что ты здесь делаешь? Где твой телефон? Я звонил всё утро. — У парня уже голос охрип. После каждого сказанного предложения он протирал лицо рукой, ибо попадавшие в глаза капли мешали видеть. — Её украли, Юнги. — Что? — Альбу украли. — по щеке юноши вместе с каплей скатилась слеза. — Хо...Послушай. Всё будет хорошо. Слышешь? Мы вернём её. Обещаю. Тебе нужно домой. Ты весь промок. — не дождавшись ответа, Мин взял парня под руку и быстро, насколько это было возможно, повёл к Сон Джуну. Сейчас только он один мог помочь. Ливень не прекращался. К тому времени, как Юнги привёл Хосока во двор клуба, полиции уже не было. Увидев двоих, промокших насквозь парней, один из которых еле передвигался, Джун в считанные секунды оказался рядом и помог тем дойти до своей машины. — Повезём его к тебе, Юнги? — Нет. К его родителям. Они лучше присмотрят за ним. — Как скажешь. — Что с ним, Джун - хён? — спросил парень, когда они уже отъехали на приличное расстояние от ворот клуба. — Шоковое состояние. Ничего. Пройдёт. — Как это произошло? — Не знаю. За столько лет существования "Гордого всадника" это первая кража. Полиция обещала со всем разобраться. Больше Мин не задавал вопросов. Он смотрел в окно, за мокрым стеклом которого деревья сменялись полями, а поля трассой и автомобилями. Через несколько минут они уже ехали по городу. Всё это время Юнги прижимал дрожащего Хосока к себе в надежде немного согреть, или же просто успокоить, но тот неожиданно начал терять сознание. — Чёрт, Хо. Сон Джун, ему плохо. — Мы почти приехали. — Юнги... — голос Чона прозвучал слишком жалобно. — Юнги, я...мне холодно. — Держись. Сейчас. Уже приехали. Вместе с тренером Мин довёл друга до лифта, а от него прямиком до квартиры. Мать Чона сильно перепугалась, увидев сына в таком состоянии. Она отвела его в спальню, помогла переодеться в сухую одежду. Смотреть в его бледное, безчувственное сейчас лицо было невыносимо. Тем временем Юнги топтался в коридоре, ожидая, вместе с Сон Джуном и отцом Чона, которого явно возмущало всё происходящее. — Он потерял сознание. — женщина вышла из комнаты Хо и закрыла за собой дверь. — Пф...Тоже мне, спортсмен. — с недовольством начал высказываться Чон - старший. — Потерял сознание. Хах, из-за пропавшей лошади? — Это не просто лошадь, мистер Чон. — Джун попытался объяснить, но как понял Мин, толку от этого не последует. — Ну да, конечно. Я забыл. Это особенная лошадь. — на последней фразе мужчина показал ковычки пальцами. — Его любимая, вы хотели сказать? Как по мне, лучше бы с девушками такую дружбу водил. Может тогда не терял бы сознание. Юнги не мог просто молча слушать, и его удивляло, что мать Хосока даже не пытается заступиться за сына. Последние фразы отца друга: — Сегодняшний день на конюшне был для него последним. Больше вы не увидите моего сына в седле. Запомните, Сон Джун. Я говорил, ничем хорошим это не закончится, но даже подозревать не мог, что из-за ваших лошадей он станет слабохарактерным. — вывели парня из себя. Он смело подошёл к мужчине, выше себя ростом, и, заглянув прямо в глаза, начал с уверенностью и всей своей прирождённой суровостью говорить. — Господин, Чон. Вы не можете поступить с ним так. — Вот как? Не могу?! Я его отец. А кто ты, позволь спросить? Какое право имеешь наезжать на меня?! — Я не наезжаю. Всего лишь хочу объяснить вам кое-что. Я Юнги, лучший друг Хосока. За эти два месяца, что мы общались, я успел узнать его гораздо лучше, чем вы узнали за всю его прожитую жизнь. — И что, по-твоему, я не знаю о сыне? — Не знаете, как сильно Хо привязан к тому, что ему действительно нравится. Не знаете, что он чувствует, находясь в седле, какие чувства испытывает рядом с лошадьми. Того, как сильно он мечтает стать чемпионом, побывать за границей. Хо в идеале знает английский, вкладывает всю душу в рисунки, которые старательно прячет от вас. Да, у него мало знакомых, но он благорассудный, добрый и прекрасный человек. Юноша, который боится своего отца. Вы не знаете и не видите всего этого, потому что вам наплевать. Хо не доверяет вам и никогда не доверится, если вы продолжите указывать ему, как жить, и осуждать всё, что он любит. — Философ значит? Ну что-ж...Твой отец наверняка гордится тобой и знает о твоей жизни. — У меня нет отца и матери. Но это совершенно вас не касается. Хосок мой друг, и просто так я этого не оставлю. А вы, если запретите ему появляться в клубе, рискнете потерять сына. — сказав это, Мин обернулся к Сон Джуну и, кивнув тому на прощание, поспешно вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. — Что ты задумал, Юнги? — спросил Джун, уже сидя в машине. — Ничего. Я не мог остаться там и слушать, как моего лучшего друга осуждает собственный отец. — Понимаю. Это правда не приятно, но... Что, если он запретит Хосоку видеться с тобой? — Не думаю, что он настолько глуп. К тому же, Хо не пять лет. Он может сам решать, что ему делать. — Отец оказывает на него сильное давление. Возможно, грозит многим. — Если даже господин Чон выдворит его на улицу, он сможет жить у меня. — Не торопи события. — Хорошо. Подождём до завтра. — Юнги... — Извините, но я не собираюсь закрывать глаза на это. Хосок не ребёнок и должен жить своей жизнью. Позвоните мне, если узнаете что-то новое о его самочувствии. — Хорошо. — До свидания. — после парень выключил телефон и, запихав его в карман кожанки, ускорил шаги, ведь снова начинался дождь. *** Ночью у Хосока поднялась температура. Он метался из стороны в сторону на подушке, мучаясь не столько от жары, сколько от негативных мыслей. Ему виделась белая кобыла, гордо и быстро убегающая вдаль, всё дальше и дальше от парня. Юнги, который крепко держал за руку, стоя вместе с ним под ливнем, кричал что-то, но Чон не мог разобрать слов. По мере усиливания снов-видений и шума в голове, парень хватался руками за простынь. Мать Чона всё это время сидела рядом с кроватью. Она боялась за сына, и когда тот начал что-то неразборчиво бормотать вслух, не открывая при этом глаз, побежала на кухню за успокоительным. Утром стало легче. Хосок всё также лежал в кровати, но теперь в одиночестве, и вместо друга и любимой лошади парень видел белый, идеально ровный потолок. Через тонкие занавески в комнату попадали лучи солнца. Дождь давно закончился. На часах было ровно девять, когда Чон поднялся и, сев на край кровати, потянулся к тумбочке, на которой обычно оставлял телефон. Но не успел он нажать на кнопку включения, как в комнату вернулась мама. — Хо, ты проснулся. Тебе лучше, милый? — Намного, но я почти ничего не помню. — У тебя был шок. Тренер сказал, из-за... — Из-за Альбы. Да, мам. Её украли. — Я понимаю, ты переживаешь, но...Хо, я переживаю за тебя сильнее. — Знаю. Мне правда лучше. — помолчав недолго, Чон спросил: — Юнги ведь был со мной? — Да, был. И разговаривал о тебе с отцом. — Что?! О чём они говорили, мам? — Всё, что тебе стоит знать, - твой друг тебя по-настоящему ценит. — Отец наверняка был недоволен и запретил мне ездить на конюшню. — Так и было, но Юнги вмешался. Он отстаивал твои интересы. После услышанного Чону снова стало не по себе. Он подумал о том, что отец мог нагрубить Мину или же вовсе прогнать из квартиры. — Я хочу побыть один. Если ты не против. — Конечно. Пойду заварю чай. Она ушла, и Хо сразу схватил в руки телефон. Помимо нескольких пропущенных вчерашних звонков от друга, высвечивалось одно новое сообщение: — "Надеюсь, тебе уже стало лучше." И всё на этом. Может Юнги не хотел беспокоить его лишний раз, поэтому не звонил больше и написал столь кратко? Чон набрал номер, но Мин не ответил. И через 15 минут. И через час. Хотя по утрам у парня работа, и телефон всегда при нём. Хосок всерьёз начал беспокоиться о том, что сказал другу отец. Пол дня парень не выходил из комнаты. Телефон молчал. Отца не было дома, а мать не беспокоила сына, понимая, что ему нужно придти в себя. На часах 15:00. Миссис Чон приготовила обед и уже собиралась предложить сыну, как тот вдруг выбежал из комнаты. По лицу Хо было видно, что он взволнован. — Мам, отвезёшь меня в клуб? — Зачем? Ты ещё не отошёл от случившегося... — Сегодня у Юнги рабочий день. Он наверняка сейчас там. — Хорошо. Отвезу. Они выходили из квартиры, когда на пороге появился Чон-старший. Сегодня его отпустили с работы раньше. — Вижу, ты оклемался? — у мужчины как всегда было серьёзное лицо. — Любимый...Нам надо уехать ненадолго. — женщина положила руку на плечо сына. — И куда, позволь спросить. Снова на конюшню? Я сказал один раз и повторять не намерен. — он не успел договорить. Хосок, сделавшийся сейчас таким же серьёзным (хотя он всё ещё был слаб), как когда защищал Мина от колких фраз Енхо, перебил: — Я поеду туда, отец. И ты не помешаешь. — Твою кобылу украли, смерись. — Сейчас важно другое. — Интересно... — мужчина как назло тянул слова. — Что тебе может быть важнее? Или же, кто? — Юнги. Что ты сказал ему вчера?! — Хо сильно напрягся, сжал руки в кулаки, а на шее проступили вены. Голова слегка кружилась. — Ничего, Хосок. Абсолютно ничего. Но мой тебе совет: поменьше общайся с этим психом. Хосок не выдержал. Он с силой толкнул отца в плечо и выбежал в подъезд. — Ну почему ты такой? — печальным голосом спросила миссис Чон и, не дожидаясь ответа, побежала вслед за сыном по лестнице. ~ Всю дорогу парень молчал. Ему совершенно не хотелось говорить об отце, о том, что произошло менее суток назад. Всё, что было нужно сейчас - разговор с лучшим другом, который обязательно выслушает все его переживания и поддержит. Вот показались ворота "Гордого всадника". Только войдя на двор, Хосок заметил Енхо, который посмотрев на него, сглотнул и отвернулся. Было видно, что парень напрягся, что ему не свойственно. У входа в конюшню, задумавшись и смотря в землю, стоял тренер. На приветствие Чона он лишь кивнул, не поднимая глаз, после чего продолжил "рассматривать муравьёв". "Да что ж такое"? — подумал про себя парень и, резко открыв дверь, вошёл внутрь. Людей внутри не было. Только больше дюжины коней, повернувших головы в его сторону и с любопытством наблюдавшие за дальнейшими действиями Хосока. — Всем привет. — тихо произнёс парень и медленно пошёл вперёд. — Юнги, ты здесь? В ответ лишь тишина. Дойдя до пустого стойла под номером "6", Чон увидел листок бумаги, приклеенный к дверце. Он аккуратно оторвал его и стал читать надпись. — "Не переживай, Хо. Я верну её тебе." Листок вылетел из рук парня, а он сам, повернувшись спиной и прижавшись к дверце, съехал вниз. Теперь он сидел на полу, растерянный и подавленный. Чон не знал, что теперь ему следует делать. Как вернуть любимого человека? Что, если тот пострадает от рук грабителей? У парня снова закружилась голова. Сильнее прежнего. Он опустил её на прижатые к телу колени и схватил себя за волосы. Из глаз не произвольно потекли слёзы.