Фрейка

      Поздно вечером у дверей моей спальни слышны шаги. Затем следует робкий стук. Я убрала корону в шкатулку, но платье и туфли ещё не сняла. Я открываю дверь.       Санса, в прекрасном платье цвета морской волны стоит передо мной. Длинные тёмно-рыжие волосы тщательно расчёсаны и свободно спускаются сзади и спереди, частично прикрывая выглядывающую из декольте розовую грудь. Правая рука неуверенно теребит застёжку у ворота в виде серебряного лютоволка.       — Аликс, к тебе можно?       — Конечно, дорогая, проходи.       Санса медленно делает шаг вперёд, запирает за собой дверь. С видимым усилием поднимает на меня взгляд.       — Мне так жаль, Аликс. Робб… это такая ужасная потеря для тебя…       — На самом деле, не очень.       Всем своим видом Санса изображает знак вопроса.       — Он мне изменял, — поясняю я. — С Ашей Грейджой. И вообще, это с самого начала был политический брак. Мы особо и не любили друг друга. Ты потеряла больше, чем я.       — Н-нет, я… я тоже не слишком любила его.       Теперь уже я изображаю знак вопроса. Санса говорит быстро, словно боится, что я прерву её:       — Он был моим братом, но мы никогда не были близки. Он всё время тренировался с оружием, или ездил на охоту, или на войну. Арье всё это нравится, а мне нет, я люблю песни, и платья, и пирожные, и…       К концу фразы голос Сансы стихает до едва слышного шёпота, так что последнее слово мне приходится угадывать по губам.       — …тебя.       Моё сердце забилось в два раза чаще, но давняя обида всё ещё гложет меня.       — Ты назвала меня подругой.       Санса набирает воздуха в грудь, как перед прыжком в воду, и касается моих губ своими.       — Прости.       Я растаяла. Как я могла не растаять?       Я обнимаю её за шею и снова приближаю её губы к своим. Раскрываю их языком, исследую её сладкий рот. Санса полурадостно-полуиспуганно стонет. Я чуть отстраняюсь и смотрю ей в глаза.       Санса заливается румянцем.       — Ох, Аликс, я так счастлива! И мне так жаль, что я не сделала этого раньше. Но ты была женой Робба, я и подумать не могла…       — Ты мне гораздо дороже, чем он.       — Я поняла это, хотя и не сразу. До меня так долго доходило, да? Я такая глупая.       — Ты умница.       Я снова целую её. Нахожу на ощупь крючочки её платья, расстёгиваю их. Санса расстёгивает мои. С лёгким шелестом оба платья падают на пол. Я делаю шаг назад, любуясь её роскошным телом.       Какая красавица! Гладкая нежная кожа, очень женственный кругленький животик, приятная упитанная попка, плавно переходящая в полные бёдра и крепкие икры. Круглое личико, пухлые щёчки, мягкие нежные губки. Эти губки хорошо потрудились в последнее время, поглощая разнообразные вкусности, в результате чего Санса поправилась ещё на несколько килограмм. Аппетит Сансы продолжает радовать меня, в безопасном уюте родного дома девушка по-настоящему расцвела. Сытая и довольная принцесса.       Подхожу к ней сзади, обхватываю ладонями её спелые грудки, чуть сжимаю их. Моя грудь прижимается к её спине. Подбородок опирается на её плечо, щека касается щеки. Коленом раздвигаю её ноги, просовываю ногу между её бёдер, трусь верхней стороной бедра о её промежность. Нахожу и начинаю теребить её клитор. Пальцами другой руки поглаживаю её сосочки. Её удовольствие важнее моего, она должна почувствовать себя очень хорошо, чтобы захотеть повторить.       Когда её сосочки напряглись, а клитор набух, легонько подталкиваю её в спину по направлению к кровати. Санса переступает мелкими шажками и опускается на ложе на четвереньки. Раздвигаю её ножки, прогибаю ей спинку. Лицо Сансы утыкается в подушку. Круглая попка призывно торчит вверх.       Вылизываю её. Перебираю её складочки. Чувствую на пальцах влагу. Снимаю с неё туфли, нежно разминаю пальчики её ног. Снимаю туфли с себя и запинываю их в угол.       Пролезаю между её ног, переворачиваюсь на спину, хватаю её за талию и рывком опускаю её таз себе на лицо. Вылизываю её розовую щёлочку. Её соки текут мне в рот. Провожу ладонями по её бёдрам от коленок вверх, тискаю её объёмную упругую задницу. Кайф!       Переворачиваю её на спину. Скрещиваю наши ноги так, что наши промежности соприкасаются. Трёмся друг о дружку. Животик и груди Сансы видны во всей красе, все три округлости заметно колышутся. Санса тихо постанывает, её взгляд затуманен, лицо раскраснелось, по ложбинке меж грудей стекает крохотная капелька пота.       Возбуждение нарастает, Санса елозит по постели своей крепкой попкой, наваливается на меня, жадно целует меня. Её сосочки на мгновение касаются моих.       — Повернись.       Санса послушно разворачивается толстенькой жопкой, подставляя моему язычку свой анус. Её щель истекает влагой. Я крепко зажимаю пальцами её клитор. Она повторяет за мной, ласкает мой клитор, раздвигает и вылизывает мои складочки.       Она кончает первой и вжимается в меня с такой силой, что я тут же кончаю следом. Мы обе пытаемся отдышаться. Санса лежит на мне, я придавлена к постели всем её весом, всеми килограммами, которые она наела с моей помощью. Восхитительное ощущение.       Санса скатывается с меня, мы обе забираемся под одеяло и я натягиваю его до самых ноздрей. Шерстинка попадает мне в нос. Я смешно чихаю и отодвигаю одеяло на сантиметр подальше. Мы лежим лицом друг к дружке, полусогнутые коленки соприкасаются, пальцы четырёх рук переплелись сложным узором. Губы Сансы в пяти сантиметрах от моих. Постепенно её дыхание выравнивается.       Я закрываю глаза.

***

      Маленький Нед ползает по полу спальни. Ходить он ещё не умеет, но жажда исследовать окружающее пространство в нём очень сильна. Он заползает под кровать и через минуту вылазит с другой стороны с голубым шёлковым поясом в кулачке. Поясом Сансы.       — Ма-ма!       — Давай сюда, — говорю я. — Это не твоё.       — Не-не.       Сын пока что умеет выговаривать только несколько простых слогов, но иногда для понимания достаточно и этого.       — Отдай. Это не твоё. Это тёти Сансы.       — Сы-сы?       — Да. Сансы.       Я беру Неда на руки и забираю у него ленту. Сын тянется к моей груди. Я легонько шлёпаю его по руке.       — Э, нет. Большой уже, хватит мамину титьку сосать. Я тебе не Лиза Аррен.       Зову служанок, передаю им сына.       — Накормите его и переоденьте, — пол под кроватью пыльный. — Мне нужно в тронный зал, принимать лордов.       Одна служанка уносит сына. Другая расчёсывает мои волосы и помогает мне надеть платье.       Корону я возлагаю на голову сама. Придирчиво осматриваю себя в зеркале. Поправляю падающую на глаза чёрную прядь. Пора!       Сидеть на троне потихоньку становится для меня привычным. Спина расслаблена, руки сложены на животе, одна нога почёсывает другую (в широком платье до пола все равно никто не видит).       — Милорды, мой покойный супруг оставил нашему королевству в наследство одну нерешённую проблему. Лорд Гловер знает, что — точнее, кого — я имею в виду.       — Ашу Грейджой и её банду пиратов.       — Верно. Мой муж разрешил ей построить крепость на ваших землях, нарушив тем самым ваши права. Крепость надо снести, а Ашу — заковать в кандалы. Следует поторопиться, пока снег не стал слишком глубоким. Людей у Аши мало, нам хватит того войска, что сейчас находится в Зимнем городке.       — Войско поведу я! — кричит Большой Джон.       — Я справлюсь не хуже! — сир Хостин, мой дядя.       — Это мои земли, — настаивает лорд Гловер. — Я сам разберусь с железной сукой и её сворой!       Сир Родрик Кассель топорщит седые бакенбарды.       — Позвольте мне, ваше величество! Тряхну стариной в последний раз!       Сир Вендел Мандерли склоняет круглую лысую голову:       — Ваше величество, как ваш старый друг и муж вашей кузины…       — Ваше величество, я…       — Ваше величество…       — ТИХО!       Все замолкают. Обвожу зал взглядом. Надо же, как все рвутся в бой. Не хватило им славы в войне с Ланнистерами, что ли?       — Войско поведёт лорд Русе Болтон. Он здесь самый опытный полководец, он командовал пехотой Робба в Войне Пяти Королей и не дрогнул перед самим лордом Тайвином. Он будет вести северян в бой как сейчас, так и впредь. Я назначаю лорда Болтона десницей королевы.       — Благодарю за честь, ваше величество, — тихо шелестит Русе Болтон. — Постараюсь оправдать ваше доверие.       Он никак этого не показал, но я уверена, что он доволен. Болтон амбициозен и честолюбив, так лучше использовать его амбиции на благо королевства, чем отодвинуть его в сторону и дать ему повод задуматься, а не выгоднее ли будет сделаться моим врагом.       — Десница — не единственная должность, которую я намерена учредить сегодня. Наше королевство ничем не уступит королевству Баратеонов; у нас будет такой же Малый Совет, как и у них. Сира Вендела Мандерли я назначаю мастером над монетой…       Изначально я собиралась назначить его отца. Лорд Виман самый богатый человек в королевстве, он контролирует крупнейший порт Севера со всеми его таможенными сборами. Но он слишком стар и неповоротлив, чтобы регулярно бывать на заседаниях совета, а его сын — один из лучших моих друзей.       — …лорд Галбарт Гловер будет мастером над законом…       Ещё один кивок. Сообщник, который многим мне обязан.       — …моего дядю Лотара Фрея я назначаю мастером над шептунами…       Хромой Лотар Фрей был одним из организаторов Красной Свадьбы, так что должность для него в самый раз.       — …а наш добрый мейстер Лювин отныне будет называться великим мейстером.       — А как же мастер над кораблями, ваше величество?       — Я ещё не решила.       По идее этот пост надо отдать кому-то из Мандерли. Но мне не хочется слишком усиливать и без того сильный и богатый дом.       Кажется, всё.       — В добрый час, лорд Болтон. Жду от вас скорого известия о победе. И постарайтесь взять Ашу Грейджой живой.       Болтон кивает, наверное думая, что я запланировала какую-то зверскую месть (всем нам свойственно судить других по себе), но на самом деле я нисколько не сержусь на Ашу. Она оказалась в непростой ситуации и делала, что могла. На её месте я поступила бы так же.

***

      Войско ушло до заката. Я сижу у себя в кабинете и читаю «Свидетельства Грибка», запрещённую при Таргариенах книгу, один из чудом уцелевших экземпляров которой сохранился в библиотеке Винтерфелла. Грибок, шут принцессы Рейниры Таргариен, со смаком описывает непристойные похождения своей хозяйки и других особ королевской крови; спустя почти два века уже невозможно установить, что из этого правда, а что вымысел. Но читаю я с интересом. Где уж мне до той Рейниры!       Появление леди Кейтилин отрывает меня от сделавшей бы честь любой яойщице сцены с участием сира Кварла Корри, мужа Рейниры Лейнора Велариона и самой Рейниры, по утверждению Грибка любившей наблюдать за развлечениями своего супруга, лаская себя при этом.       — Аликс, нам нужно поговорить.       Такое начало ничего хорошего не сулит. Я захлопываю книгу.       — Это касается Робба. До меня дошли слухи о… о его поведении в отношении тебя.       — Он изменял мне с Ашей, если вы об этом.       Кейтилин нервно сцепляет руки перед грудью.       — Некоторые скажут, что это уже не имеет значения, раз мой сын мёртв. Но я его мать, и для меня важно знать. Если мой сын совершил недостойный поступок…       — Ничего такого, чего я не могла бы простить после его смерти.       — Сир Первин сказал мне, что вы расстались со скандалом.       — Мы поругались. Неприятно, знаете ли, видеть своего мужа голым с другой женщиной.       — И вы так и не помирились. Ты уехала к своей кузине в Дредфорт, а Робб… Робб так и не доехал до Винтерфелла.       — Да.       — Я слышала, что он зашёл настолько далеко, что хотел с тобой развестись.       Это у кого такой длинный язык? Я сама про развод никому не говорила. Своим родственникам я сказала, что мой муж изменил мне, оскорбил меня и ударил; то же самое я повторила заговорщикам в Дредфорте. Не хочу, чтобы люди знали, насколько шатким было совсем недавно моё положение, и насколько сильна была моя мотивация для убийства.       Аша или сам Робб, больше некому. Дальше ниточка скорее всего тянется через одного из слуг Темнолесья, имеющего в Винтерфелле родных или друзей.       — Это всего лишь сплетни.       — Но если в них есть правда, то получается, что только гибель моего сына предотвратила кризис в королевстве. Разрыв союза с Фреями, не говоря уж об отстранении от власти весьма способной королевы, умеющей добиваться своих целей гораздо лучше, чем мой сын.       Мне не понравилось, куда она клонит. Очень-очень не понравилось.       — На всё воля богов. Старых и Новых.       — Богов или людей?       Я смотрю ей в глаза.       — Леди Кейтилин, если вы хотите меня в чём-то обвинить, скажите об этом прямо.       Кейтилин отводит взгляд.       — Боюсь, я никогда не узнаю, что случилось между тобой и моим сыном. Но в то же время я боюсь узнать. Боюсь узнать, что мать моего внука — убийца.       — Леди Кейтилин! Это переходит все границы!       — Если выяснится, что я ошиблась, я упаду перед тобой на колени и буду молить тебя о прощении. Но если я права… берегись, Аликс!       Кейтилин давно ушла, а я всё сижу, тупо уставившись в одну точку. У неё нет доказательств. У неё нет доказательств. У неё нет доказательств. Я повторяю эти слова в уме снова и снова.       Никто из участников заговора меня не выдаст, это будет гибельно для них самих. Сир Первин и слуги Темнолесья могут болтать что угодно. Их слова ничего не значат, они не присутствовали при моём разговоре с Роббом и Ашей, сама я себя не выдам, а Робб мёртв. Аша… Аша жива и представляет для меня смертельную опасность.       Надо было приказать Болтону убить её. Он не успел уехать далеко, и я могу послать гонцов ему вдогонку. Но внезапная перемена решения будет выглядеть подозрительно… о господи, как же всё сложно!

***

      Дни до возвращения Болтона тянутся невыносимо медленно. Сколько нужно времени на путешествие от Винтерфелла до мыса Морского Дракона и обратно? Месяц? Полтора месяца? Сам штурм вряд ли займёт много времени. У Болтона подавляющее численное превосходство, да и крепость, скорее всего, ещё не достроена.       Скорбь по Роббу, которую в Винтерфелле испытывают даже слуги, понемногу ослабевает. Санса нашла утешение в моей постели, Арью обрадовало прибытие учителя фехтования. Целыми днями она скачет по заснеженной богороще с тонким мечом в руке — Миккен и Джендри сделали ей его взамен отнятой Полливером Иглы. Бран подружился с Ридами, а Рикон (кажется, в противовес брату) стал чаще играть с моими кузенами Уолдерами. Давнее соперничество Фреев и Ридов проявляется даже здесь.       Чтобы отвлечься от бесплодного беспокойства по поводу Кейтилин и её подозрений, я пытаюсь заняться делами. Посылаю сира Джареда и сира Данвелла с инспекцией в Ров Кейлин — проверить, как идут строительные работы и нет ли злоупотреблений. Разбираюсь в таможенных тарифах на мирийские кружева и тирошийские краски. Поскольку грядущий запрет на золотые драконы вызвал большое беспокойство среди купцов, я сделала уточнение, что обмен иностранных денег в портах будет по-прежнему возможен, нельзя будет только использовать их внутри королевства. Также я написала лорду-командующему Ночного Дозора, сиру Денису Маллистеру. Нужна ли Дозору помощь? Нет ли проблем с одичалыми? И что насчёт тех слухов об Иных?       Сир Денис отвечает вежливо и непреклонно. Всё в порядке, ваше величество. Орда Манса распалась, угрозы со стороны дикарей больше нет. Иные действительно существуют, в этом нет сомнений (Сэмвелл Тарли, юноша из благородного и уважаемого дома, видел их собственными глазами и даже убил одного), но беспокоиться не о чем. Стена сдержит любую угрозу. Сир Денис рекомендует Её Величеству не волноваться — у Дозора всё под контролем.       Ну вот и как такому помогать?

***

      Болтон возвращается в Винтерфелл ясным морозным утром. Кони бодро бегут по снегу, Аша едет в середине колонны со связанными руками. Увидев приближающееся к её крепости войско северян, она попыталась бежать, но люди Мормонтов подожгли её корабли. Болтон пообещал её людям милосердие, если они сдадутся. И сдержал слово: с пленных островитян не содрали живьём кожу, а всего лишь повесили.       — Ваше величество, Аша Грейджой поймана и доставлена по вашему приказу.       — Благодарю вас, лорд Болтон. Развяжите её и проводите в мой кабинет. Я хочу поговорить с ней без посторонних.       — Не слишком ли опасно, ваше величество?       — Не слишком. Думаю, леди Грейджой прекрасно понимает, что если со мной в её присутствии что-нибудь случится, живой наружу она не выйдет.       Аша кивает. Один из солдат развязывает ей руки, ещё двое ведут пленницу в мои покои. Я иду следом и плотно закрываю дверь. Тяжёлая дверь из дуба, накануне я проверила и убедилась, что снаружи не слышно, о чём говорят внутри.       — Вот мы и встретились.       — Ревнуешь даже после его смерти? Велела привезти меня живой, чтобы отомстить лично?       Её острый язык доведёт её до больших проблем. Впрочем… кто бы говорил.       — Нет. Я хочу задать тебе один вопрос.       — Если тебя интересует, сколько раз и в каких позах мы с Роббом…       — Снова не угадала. Мне плевать, что ты делала с моим мужем и как. Он мёртв, всё это уже неважно. Важно, помнишь ли ты что-нибудь из последнего нашего с ним разговора.       — А что именно я должна помнить?       Она неглупа. Вопрос в том, насколько она неглупа?       — Помнишь ли ты, как Робб говорил о разводе? Помнишь… или не помнишь?       От ответа на этот вопрос зависит её жизнь.       Аша задумывается на целую минуту. Морщит лоб, кусает губы.       — Нет, ваше величество, ничего такого я не припоминаю.       — И о том, как Робб хотел забрать у меня сына, ты тоже ничего не слышала?       Теперь Аша отвечает быстро и уверенно.       — Ничего подобного он не говорил.       — А что он говорил?       — Ругался, в основном. Ударил вас по щеке, один раз.       — И всё?       — И всё.       Я обхожу письменный стол и сажусь в кресло. Достаю бумагу, перо и чернила.       — Как ты смотришь на то, чтобы стать моей телохранительницей?       — Что?       — Я слышала, ты хороший боец. У тебя нет члена и ты не будешь лезть мне под юбку — телохранители-мужчины иногда так делают, а мне этого совсем не надо. Ты на Севере чужая, у тебя нет здесь родственников или друзей, о которых мне стоило бы волноваться. Ты будешь обязана своим положением только мне, поэтому предав меня, ты ничего не выиграешь. Ну так как?       — Ты подставила моего брата.       — А ты увела у меня мужа. Мы квиты?       Аша усмехается.       — Квиты.       Она протягивает мне крепкую руку, я осторожно её пожимаю, окунаю перо в чернила и начинаю писать указ о королевском помиловании.