Фрейка

      Санса ждёт меня во дворе Винтерфелла. Высматривала, наверное, всадников с башни, и спустилась во двор, как только увидела, что мы возвращаемся. Соскучилась.       Моя любимая одета в богатый, отороченный мехом плащ из мягкой шерсти. Из-под плаща выставляется подол тёплого зимнего платья и меховые сапожки. Широкий и свободный плащ удачно скрывает её располневшую фигуру. Круглое, румяное от мороза лицо светится довольством и беззаботностью. Горе по матери Санса благополучно пережила. Даже не похудела — спрыгивая с лошади, я с удовлетворением отмечаю её пухленькие щёчки.       Санса бросается обнимать меня. Она большая и мягкая, как огромная подушка-обнимашка.       — Аликс, я так соскучилась по тебе!

***

      Я лежу на животе поперёк огромной кровати, одетая только в ожерелье, и болтаю ногами. Голая Санса стоит перед большим зеркалом в полный рост. Вид у неё недовольный.       — Мне надо сесть на диету, — вздыхает она. — Я ужасно растолстела!       — Не говори глупостей, дорогая. Ты отлично выглядишь.       — Ты так говоришь, только чтобы меня утешить. Смотри, какое пузо!       Санса демонстративно трясёт свой животик.       — Очень симпатичное аккуратное пузико. Ты здоровая девушка со здоровым аппетитом, а зимой как раз надо кушать побольше.       — Тебе хорошо говорить. Сама-то стройная!       — Хорошо тебе. Сидишь дома, отдыхаешь, кушаешь вкусняшечки — а я управляю королевством. Тут проблема, там вопрос, в разъездах постоянно, сплю в холодной палатке, ем что на костре приготовят. Не то что ты.       Санса смеётся.       — Бедная Аликс! Как ужасно страдает наша королева!       — О да, королева страдает. Страдает при мысли о расставании со своей прекрасной принцессой. Мне надо ехать в Браавос.       — В Браавос? Зачем?       Я загибаю пальцы.       — Родню повидать, с Морским Владыкой потолковать, Железный Банк посетить. На данный момент расходы королевства больше доходов, а ланнистерское золото у нас почти закончилось.       Санса пригорюнивается.       — А ещё в Браавосе есть несколько отличных театров, по каналам плавают красивые гондолы, у них интересная мода и есть множество великолепных дворцов, где нас с тобой с удовольствием примут. Хочешь поехать со мной?       Санса расцветает.       — Конечно!

***

      Узнав о поездке, Арья принялась упрашивать меня взять её с собой. Очень некстати: нам с Сансой она будет мешать. Пока я думала, под каким предлогом ей отказать, проблема решилась сама. Арья ни за что не хотела расставаться со своим учителем фехтования, но тот категорически отказался возвращаться в Браавос. «У меня там остались враги, которые хотят меня убить», — объяснил он. Арья сочла причину уважительной, и больше на путешествии не настаивала.       Путь наш лежит через Белую Гавань. По замёрзшему руслу Белого Ножа проложен санный маршрут, по которому торговые караваны добираются от побережья вглубь королевства, везя на продажу дорогие ткани, пряности и прочие предметы роскоши. Обратно везут меха и шкуры. Пока река не замёрзла, по ней сплавляли в Белую Гавань лес, но сейчас это стало невозможным. Объём торговли упал, доходы сократились, поэтому кредит от Железного Банка необходим. Весной придётся расплачиваться по процентам… но сначала до весны надо дожить.       Сир Денис получил свои сто тысяч, договорился о закупках продовольствия и других необходимых товаров, а я разослала воронов с призывом ко всем способным держать оружие записываться в Ночной Дозор. На Стену потянулись рекруты. Надеюсь, лорду-командующему удастся построить щит, способный выдержать натиск Иных и зомби, поднятых Иными из убитых ими одичалых. Спасать дикарей никто в Дозоре не рвётся. Один Джон был у них идеалистом, а все остальные считают это неоправданным риском: можно потерять больше людей, чем спасти, а потом спасённых ещё надо будет как-то обуздать и научить дисциплине. В общем, пусть помирают. Рациональное решение. Жестокое, но рациональное.       Я еду верхом, одетая так же, как в поездке на Стену. Как обычно, меня сопровождают несколько моих родственников (сир Раймунд, сир Арвуд, сир Джаред), тридцать фреевских латников (латы по зимнему времени на меховой подкладке), и Аша. Санса путешествует в роскошных крытых санях: с печкой, с удобными мягкими сиденьями, с позолоченными дверными ручками. Ездить верхом Санса умеет, но не любит. Моя избалованная принцесса предпочитает комфорт. Не трястись в седле на морозе, а лежать в тепле на подушечках и кушать сладости, которые я для неё приготовила.       Лорд Виман многое успел сделать за два месяца моего отсутствия. Следов погрома в Белой Гавани почти не осталось — город вновь выглядит опрятным и ухоженным. Сир Давос встречает меня у ворот и коротко докладывает о состоянии дел во вверенном ему флоте. Дела оказались даже лучше ожидаемого: восемь из десяти кораблей укомплектованы и готовы к бою, хоть с пиратами, хоть с кем.       Прежде чем ехать к лорду Виману, Санса пожелала посетить могилу матери. Мы останавливаемся возле септы. Дверца саней открывается, моя любимая осторожно выходит наружу и подаёт мне нежную ручку в перчатке из тонкой кожи. В тяжёлой длинной шубе Санса выглядит ещё более крупной и массивной. Я веду её в глубину заснеженного сада. Прочитав надпись на могиле и утерев слезинку перчаткой, Санса разворачивается и идёт обратно. Сани везут её в замок, где уже накрыт роскошный стол.       Молочный поросёнок, пироги с миногой, маринованный угорь в сметане, утка со сладким перцем, поджаренный до хрустящей корочки заяц, гусь в яблоках, фаршированный грибами бараний бок, суп из говядины с бобами, устрицы, персики в меду, конфеты, пирожные, огромные караваи хлеба, козий и овечий сыр. Всё это запивается несколькими бочонками сладкого арборского. Белая Гавань богата, а Виман Мандерли известен своей любовью к еде. Сыновья от него не отстают, Толстая Уолда, недавно разродившаяся дочерью, составляет мужу и деверю достойную конкуренцию. Сансе за ними не угнаться, хоть она и старается изо всех сил.       Болтают за столом о разном. Жалобы на дерущих непомерную цену торговцев и рыбацкие байки я пропускаю мимо ушей, но попадается и кое-что интересное. Штормовой Предел и Драконий Камень пали — после гибели Станниса их гарнизоны потеряли волю к сопротивлению и сдались. Мейс Тирелл, раздувшись от гордости как пресловутая Дутая Рыба, хотел устроить в захваченном Штормовом Пределе грандиозный турнир, но не тут-то было. Объявился новый враг. Претендент, называющий себя Эйгоном Таргариеном, шестым этого имени, чудесно спасшимся сыном Рейгара Таргариена и Элии Мартелл, высадился в Штормовых землях. Он приплыл из-за Узкого Моря с то ли пятью, то ли десятью тысячами наёмников из Золотых Мечей, и лорд Тирелл боится, что его могут поддержать дорнийцы. Старомест тем временем подвергся атаке железнорождённых, к счастью отбитой, но Арбор и Щитовые острова в устье Мандера, захваченные пиратами ранее, до сих пор ими удерживаются.       Верховный септон умер. Новым представителем Семерых на земле стал мой дядя Люцеон. Ходят слухи, что Серсея просила его освятить их с Джейме брак, но дядя отказался. В действительности он предложил Серсее признать Север и северную половину Трезубца независимым королевством, от чего отказалась уже она. Если мне удастся заключить союз с Браавосом, это может сделать Серсею более сговорчивой. Флот Морского Владыки прикроет нас с моря, а на суше есть Ров Кейлин — до которого, между прочим, Ланнистеры так и не добрались. Как и до Близнецов. Да и с Риверраном у них ничего не вышло.       Эдмар и Ами могут возвращаться домой: осада Риверрана снята. Ланнистеры ушли ни с чем, потеряв без единого сражения десять тысяч человек. Укрепления Рва Кейлин достроены. Освободившихся строителей я отправила на Стену, помогать восстанавливать вновь заселяемые замки. В устье Последней реки растёт крепость моего дяди Первина. На винтерфелльском турнире он был вторым, и заключил помолвку с Виллой Мандерли, младшей дочерью сира Вилиса. Её старшая сестра Винафрид вышла за победителя турнира сира Патрека Маллистера и уехала в Сигард.       Лорд Болтон последовал моему примеру и тоже решил заняться строительством. В устье Рыдальницы он возводит новую крепость, работами командует его бастард Рамси, никто не знает, когда и как ему удалось воскреснуть. Леди Уолда Болтон родила сына, а у леди Амареи Талли родилась дочь. Темноволосая и черноглазая, хотя у матери светлые волосы и глаза, а отец рыжий и голубоглазый. В бабушку пошла, говорит Ами, и ей предпочитают верить, потому что ссориться с её лордом-дедом (и тем более, с её кузиной-королевой!) дураков нет. Вспомнив могучего чернобородого конюха Уотта, я усмехаюсь.       Опустошив очередную тарелку, Санса аккуратно вытирает салфеткой ротик и с довольным видом откидывается на спинку стула. Её животик выглядит увеличившимся.       Быстро оглядываюсь по сторонам (никто в нашу сторону не смотрит, все заняты едой и разговорами), просовываю руку под стол и кладу ей на животик. По ощущению он похож на тёплую упругую подушечку. Потихоньку глажу его. Шёпотом спрашиваю:       — Нравится?       Вместо ответа Санса берёт мою ладошку в свою и ведёт её, массируя сильнее и агрессивней. С пухлых губок срывается тихий вздох удовольствия. Я опускаю руку ниже, ласкаю через слой ткани её промежность. Санса довольно громко стонет. На нас оборачиваются удивлённые взгляды.       — Принцесса Санса не очень хорошо себя чувствует, — вслух говорю я. — Я провожу её в постель.       Едва закрыв дверь спальни, Санса толкает меня спиной в кровать и сама наваливается сверху. Целует меня. Прижимает к постели всем телом. Силы Аши у неё нет, но масса…       — Тебе нравятся полные девушки, да? Я давно это заметила. Ты подсовываешь мне сладости, гладишь мой живот, уговариваешь побольше есть…       — Только не говори, что ты этому не рада.       — Я очень рада. Я люблю сладкое, и мне приятно, когда обо мне так заботятся. Но меня беспокоит, что если я слишком растолстею, то перестану тебе нравиться.       — Ты никогда не перестанешь мне нравиться.       — Даже если я стану толще твоей кузины Уолды?       Представляю себе Сансу с формами Уолды. Не просто полноватую, как сейчас, а по-настоящему толстую. Санса выше Уолды, поэтому будет ещё крупнее. Рослая, откормленная, тяжёлая. Килограмм сто, а может, и сто двадцать.       — Да!       Санса хитро улыбается.       — И даже если я стану толще лорда Мандерли?       — Нет! Лорд Мандерли — это уже чересчур. Мне нравятся полные девушки, а не болезненно жирные.       — Эй! — притворно возмущается Санса. — Тебе не обязательно быть настолько честной! Сказала бы просто «да», и я бы тебе поверила!       — Правда?       — Ну, сделала бы вид.       — А давай ты сделаешь вид, что ты большая и сильная охотница, а я твоя маленькая испуганная добыча?       Санса ухмыляется и садится на меня верхом. Снимает платье через голову. Длинные рыжие волосы рассыпаются по белым округлым плечам. Упитанная попка приятно давит своим весом, мощные бёдра сжимают мои бока. Не вырваться.       (То есть теоретически-то вырваться я могу. Но не хочу).       — Бедная маленькая королева. Она попалась в сети коварной жестокой принцессы.       — Могучая и властная принцесса пленила маленькую слабую королеву и сделала её игрушкой своих порочных страстей. Принцесса обладает ненасытным аппетитом, как за столом, — я шлёпаю Сансу по мясистой ляжке, — так и в постели.       Санса восторженно визжит и срывает с меня одежду.

***

      Плавание обходится без происшествий. Я гуляю по палубе, дышу морским воздухом, любуюсь летающими над водой чайками. Сансу на палубе укачивает, поэтому почти всё время она проводит в своей роскошной каюте. Моя каюта находится рядом и соединена с её дверью. Наши официальные отношения ограничиваются приветствиями и пустой болтовнёй, но наедине мы предаёмся любви и ласкам. Я раздеваю Сансу, как драгоценный подарок. Расчёсываю её прекрасные густые волосы, целую её мягкие податливые губы, обнимаю её упитанные округлости. За время путешествия Санса обленилась настолько, что одевается и раздевается только с моей помощью. Мне нравится ухаживать за ней, нравится создавать максимально комфортные условия для моей любимой.       Любой путешественник, прибывающий в Браавос, первым делом видит знаменитого Титана. Огромная статуя служит маяком и охраняет вход в порт; корабли проплывают между гигантских ног, в которых проделаны амбразуры для лучников. За Титаном находится Арсенал, где строят боевые галеры. Дальше расположены причалы: местные корабли останавливаются в престижной Пурпурной Гавани, иностранцы вроде нас — в более грязной и шумной Мусорной.       У Браавоса много общего с земной Венецией. Торговый город-республика, разместившийся на тысяче островов и островков, соединённых мостами и разделённых каналами. В отличие от городов Вестероса, Браавос весь каменный. Деревьев здесь мало, и древесина стоит дорого. Весомая причина, чтобы развивать отношения с богатым лесом Севером.       Мы останавливаемся в самой дорогой гостинице, на берегу Великого Канала. Разукрашенные гондолы местных куртизанок проплывают под нашими окнами, сир Раймунд, посланный во дворец Морского Владыки с просьбой об аудиенции, докладывает мне, что королеву Севера примут вне очереди — всего через неделю. Дядя Орен навещает нас сам, и Брадамара он приводит с собой.       — Привет, братик.       — Привет, сестра… то есть, здравствуйте, ваше величество!       Я смеюсь.       — «Сестра» подойдёт лучше. Как твои дела?       Брадамар пожимает плечами. Ему двенадцать лет, и он похож на меня с матерью — черноволосый, кареглазый, среднего роста.       — Работаю у дяди Орена в конторе. Мы занимаемся страховкой кораблей от пиратов и несчастных случаев. Выгодное дело… особенно после того, как один из наших конкурентов решил сделать его ещё более выгодным, и перестал выплачивать страховые премии. Жадного старикашку убили Безликие, и все его клиенты достались нам.       — Брадамар! — возмущается дядя Орен. — Сколько раз я тебе говорил: не упоминай этих… людей без крайней необходимости. К тому же я вовсе не уверен, что господин Вито Варентис умер не своей смертью. У него остановилось сердце — со старыми людьми такое бывает.       — Особенно если они перейдут дорогу Безликим.       Дядя Орен молча даёт брату подзатыльник. Дождавшись, когда дядя повернётся спиной, Брадамар показывает ему язык.       — Чем Морской Владыка так занят, что может принять меня только через неделю?       — Я не придворный, Аликс. Я не вхож во дворец и не могу знать наверняка… но догадываюсь. Всё дело в новостях из Миэрина.       — Город в заливе Работорговцев? Захваченный дочерью Безумного Короля?       — Её там уже нет — она улетела на драконе неведомо куда. Её десница, сир Барристан Селми, устроил переворот и сверг её мужа, короля Хиздара, выступавшего за мир с Юнкаем. После чего напал на осадивших город юнкайцев вместе с Железным Флотом.       Аша, до этого момента ковырявшая под ногтями от скуки, бросает своё занятие и начинает прислушиваться.       — Лорд-капитан Железного Флота убит в бою, но миэринцы и железнорождённые одержали победу. Работорговцы в страхе и ярости, а рабы воодушевились. Мы, браавосийцы, всегда выступали против рабства, и некоторые горячие головы уже требуют, чтобы Миэрин и Браавос заключили союз против Юнкая, Волантиса и других врагов Дейнерис.       — Мне почему-то кажется, что в данном случае благородное желание освободить рабов удачно совпало с чьими-то коммерческими интересами.       Дядя Орен смеётся.       — Так и есть, племянница, так и есть. Но я уверен, что Морской Владыка им откажет. Дейнерис слишком непредсказуема и опасна. Она разрушила экономику всего Залива, и удар почувствовали даже в Браавосе. Мы не торгуем рабами, но мы торгуем с теми, кто торгует рабами, и то, что некоторые наши партнёры разорились или обеднели, косвенным образом сказалось и на нас.       — Вы теперь торгуете и с нами тоже.       — Иначе ждать приёма тебе пришлось бы не неделю, а месяц. Прошу меня извинить, племянница, но у меня много дел. У тебя, я уверен, тоже. Не стану больше тебя задерживать.       Дядя Орен и Брадамар уходят.       — Виктарион мёртв, — задумчиво тянет Аша. — Я надеялась на смерть Эурона, но и это неплохо.       Санса выглядит шокированной:       — Он же твой дядя!       — Ну и что? Я никогда его особо не любила. А Эурона так и вовсе ненавижу. Единственный дядя, который мне дорог, не носит фамилию Грейджой — это Родрик Харлоу, брат моей матери.       — Пойдём посмотрим представление, — предлагаю я. — Я видела по дороге афиши, должно быть интересно.       Санса и Аша соглашаются. Дядя Раймунд и кузен Арвуд идут с нами, а дядя Джаред уже успел куда-то улизнуть, то ли в кабак, то ли в бордель.       Спектакль был посвящён Войне Пяти Королей, и к моему удивлению оказался комедией. Актёр-Джоффри в жёлтой картонной короне пучил глаза и через слово кричал «Я король!», актёр-Станнис мрачно скрипел зубами в углу, актёр-Бейлон обмотался водорослями, актёр-Ренли — розами, а актёр-Робб ходил с волчьей головой и на всех рычал. Мою роль исполняла смуглая вертлявая девчонка, похожая на цыганку. Она обнимала Робба и шептала ему на ухо, и он шёл туда, куда она показывала. Станнис подкрался к Ренли со спины и пнул его ногой под зад, отчего тот упал замертво («он всегда был слаб к атакам с тыла», прокомментировал Джоффри под всеобщий хохот), Бейлон зачем-то полез в бочку с водой и утонул в ней, Джоффри испуганно пятился от Станниса, но тут на сцену выскочила золотоволосая красавица с полуметровым искусственным членом (Джейме?) и ударами члена загнала Станниса в прежний угол. Другая золотоволосая красавица, точная копия первой, но без члена, наградила свою сестру смачным поцелуем и принялась облизывать её член. Лысый Тайвин довольно улыбался, пока подкравшийся снизу карлик не ткнул его стрелой в зад. Из проткнутого зада обильно полилась густая коричневая жидкость, Джоффри задыхался от хохота и задохнулся насмерть, карлик колесом укатился за кулисы, а близняшки перешли в горизонтальное положение. Я-актриса тем временем завела Робба в «тёмный лес» из трёх картонных деревьев («Дорогая, я ничего не вижу!» — «Сюда, дорогой, чуть правее… Ха-ха-ха! Ты провалился в волчью яму и свернул себе шею! Теперь я королева!»), пинком по яйцам вырубила Станниса, уселась на трон в серебряной короне и принялась хитро поглядывать на зрителей. Зрители рукоплескали.       — Ваше величество, — шепчет мне на ухо сир Раймунд, — не принимайте выступление этих лицедеев близко к сердцу. Это всего лишь актёры… чья «свобода творчества», увы, защищена законами Браавоса, так что пожаловаться на них мы не вправе.       — С чего вы взяли, что я собираюсь жаловаться? Мне очень понравилось!       Аше, судя по её громкому и частому смеху, тоже. Даже Санса пару раз хихикнула в кулачок.       — Ну что? — расправляет плечи сир Арвуд. — Идём в Железный Банк сегодня или отложим до завтра?       Поздновато уже, лучше отложить. Да и Санса наверняка устала… кстати, а где она?       Оглядываюсь по сторонам в поисках знакомых рыжих волос, но ничего не вижу из-за снующих вокруг людей. Актёры кланяются со сцены, зрители расходятся, толпа шумит и бурлит.       А Сансы нигде нет.