Приёмная Доктора Мастерса.

Еще одна штучка из цикла «Приемная доктора Мастерса», не зависимая от остальных, как обычно. Автор совершенно другой, но не менее гениальный! На приеме – пара из вселенной «Марвел»(и частично скандинавской мифологии) и пара из «Мерлин» от BBC (и частично староанглийской истории и мифологии). Кроули и Азирафель – приглашенные консультанты. Этим произведением автор, кстати, решил напомнить, что в КНИГЕ Кроули имел темные волосы. В клипе салат-нарезка кадров, я попыталась иллюстрировать все найденные мною аналогии:) Русская попса? Sorry not sorry, потому что текст идеален. О ТЕМНОМ, СВЕТЛОМ и ЛЮБВИ – Могу ли я воспользоваться нашим знакомством, чтобы попросить вас об услуге? Мастерс подобной учтивостью очень польстил Азирафелю и очень насторожил Кроули. – Мне и вправду нужно второе мнение. Приходили на групповую терапию весьма неоднозначные личности… впрочем, в последнее время других не бывает. Но я определенно вижу закономерности и связи. И сделал некоторые назначения. Но не уверен, поскольку природа моих клиентов чем-то сродни вашей, я подумал, что лучше уточнить и... – Запись есть? – оборвал его Кроули. – Конечно. Приходите сегодня в 16, посмотрим, если вас не затруднит. – Чужой интим? – расстроенно зашептал Азирафель. – О, нет, просто разговор, – махнул рукой Мастерс. – А, тогда я не приду, – хмыкнул Кроули и едва не получил подзатыльник. В 16 в приемной доктора Мастерса были спущены шторы и настроен новый проектор. На стене возник светлый прямоугольник и, наконец, стала проигрываться запись. *** В кабинет вначале вошел высокий широкоплечий блондин отчетливо-скандинавского типажа. В руке его покоился внушительный молот, который на фоне мощных бицепсов смотрелся молоточком для отбивных. Улыбнувшись доктору во все зубы, белокурый «кузнец» представился: – Тор Одинсон! – и так основательно уселся в кресло, что оно застонало. Следом за ним скользнул в двери иной персонаж, похожий на предыдущего гостя, как луна на солнце: темноволосый и зеленоглазый, с умным презрительным взглядом и крайне неприятной усмешкой, змеившейся на тонких губах. Дернув острым плечом и поправив длинный плащ, второй посетитель сказал: – А у вас тут бедно. Но чисто. Локи Лафейсон. Не могу сказать чтобы к вашим услугам. Тор дернул Локи за руку и заставил потерять равновесие, по причине чего – некрасиво упасть на кресло по соседству. Потом, не скрывая радости, громогласно заржал. Мастерс пристально следил за ними. – Итак, пока мы ждем вторую пару, расскажите, пожалуйста, о сути вашего вопроса? Какие проблемы вы видите в своих отношениях? – У меня нет проблем, – пожал плечами Тор. – Но Локи чего-то грустно. Локи фыркнул, глаза сверкнули холодным огнем, а между пальцев неожиданно проскочили зеленые искры. – Мне не грустно! Ты меня отлично развлекаешь. До смерти прямо ухохатываюсь каждый раз. Итак, мой запрос, доктор: почему в жизни кому-то все, а тебе – ничего? Почему стараешься и лезешь из кожи вон, а почести достаются кому-то другому? Почему надо быть вечной тенью, постоянно упрекаемым за свое происхождение, прятать свой истинный облик, едва ли не слыть чудовищем? При этом столько раз спасать жизнь некоторым сияющим недоумкам… и огребать все шишки вместо них? Почему можно несколько столетий вздыхать по какому-то светловолосому идиоту, который считает тебя исключительно другом? – Я еще и братом тебя считал! – хмыкнул Тор, хлопнув того по плечу. – Скажите, доктор, может быть, эти несчастья как-то привязаны к цвету волос? Я уж и не знаю. Мастерс налил себе виски. Этот ритуал вошел в его собственную врачебную этику с тех пор, как в его кабинет стали вваливаться ангелы, демоны и… и боги. Дверь скрипнула, впуская следующего гостя. Локи нервно сглотнул. Тор обернулся. Молодой светловолосый мужчина – разве что без бороды, как у Тора – но с похожей воинской выправкой, облаченный в начищенную кольчугу, царственно прошел на середину комнаты, кивком обозначил приветствие и ловко занял одно из пустых кресел, откинув ярко-красный плащ и придержав меч, чтобы не зацепить ничего по пути. – Вы немного опоздали, мистер Пендрагон, – укоризненно посмотрел Мастерс сквозь очки. Но этим взглядом ни одного из сегодняшних клиентов было явно не пронять. – Позвольте представить: это господа Одинсон и Лафейсон. Вторая пара на групповой терапии. А где, простите, ваш спутник? – Привяжет моего коня и придет. Если не споткнется обо что-то по пути. Но не волнуйтесь, за его неуклюжесть я с вами расплачусь, если понадобится. – По железной цене? – издевательски хмыкнул Локи, делая вид, что глядит на меч, но от Тора не укрылся интерес, с которым зеленые глаза его пары осматривали горделивый профиль прибывшего. Последний – долгожданный – визитер вошел очень скромно, действительно попытавшись запнуться о ковер, а потом, наконец, спрятался, точно улитка, в свободном кресле и смущенно улыбнулся. Улыбка эта внезапно осветила комнату подобно стоваттной лампе. Мастерс усилием воли сдержал от расползания свои собственные уголки губ. И да – застенчивый обаятельный парень был… темноволос. *** Просматривающий запись Кроули поджал под себя ногу, глянул на Азирафеля, открыл рот – потом закрыл… и снова вперился в происходящее на экране. В конце-концов, что криминального в том, что один из пары брюнет, а другой – блондин? Таких тысячи. *** Мастерс, сохраняя на лице выражение высочайшего профессионального интереса, отпил еще глоток виски. – Итак, все в сборе, потому продолжим. Мистер Пендрагон, могу я услышать, с каким запросом мы сегодня будем разбираться? В чем проблема ваших взаимоотношений с мистером… э-э… Эмрисом? И какие пути решения вы видите? – У меня нет никаких проблем. – заверил рыцарь в красном плаще. – Но Мерлин… в последнее время, кажется, не в духе. – В чем это выражается? – начал раскручивать ниточку Мастерс. – По каким признакам вы поняли, что вашему спутнику не по себе? – Выражается? В плохо начищенных доспехах, холодном невкусном ужине и едва теплой ванне. В соседнем кресле тяжело вздохнули: – И еще в том, что я пару раз почти умер, если ты не заметил. – Эти эгоисты заметят, как же! Я тоже почти умер. Четыре раза! – встрял Локи с фирменным сарказмом. – И что? «Локи, как-то ты не очень быстро отдал мне тессеракт!», «Локи, тебя не было на охоте, почему?», «Локи, как-то ты не сильно радостно мне отсасываешь!» Ладонь Тора тяжело легла на шею разошедшегося спутника. – Не смущай мидгардцев, братишка. Они не понимают твоих... шуток. Видите ли, Локи – бог лжи и коварства, так что иногда его заносит... – На тот свет, ага! Я страшно коварен! – огрызнулся Локи. – Мой кабинет слышал и не такое, – кашлянул Мастерс. – В принципе, мы приветствуем откровенность. Но вы все время называете мистера Лафейсона братом. Скажите, а родственные связи… – Просто привычка! – осклабился Тор. – И еще он так забавно вздрагивает… Ха-ха. – Чувство юмора на уровне каменного века. – прошипел Локи. – До сих пор считает, что дать мне подзатыльник или бросить в меня чем-то – крайне смешно! А чего, молоток-то обратно возвратится. – До сих пор синяки свожу, – раздалось из крайнего кресла. – Магия магией, но кожа у меня тонкая, и латной перчаткой по заднице, знаете ли… – Хм. Мистер Пендрагон, мистер Одинсон, как вы прокомментируете свою склонность к насилию? Может быть, проблема в этом? – Я-я… – с Пендрагона на время слетел лоск и он шокировано воззрился на Мастерса. – Я никого никогда не насиловал, вы что! Тор не торопился с ответом, потом пожал плечами: – Ну, когда Один покорял Девять миров, разное бывало… Но, Локи, тебя я когда насиловал?! Не припомню! Да вы не слушайте его, доктор, он даже из комариного укуса шоу устроит. – Итак, вы отрицаете, что обижали своего партнера. – прищурился Мастерс. – Если вам близки такие практики, как доминирование, унижения, побои и, может быть, связывание – не стоит ли найти того, кто разделяет эти увлечения? Похоже, вторую половину пары все это не возбуждает. Вы пытались выяснить, чего бы хотелось ему, а не вам? – А он все время мне врет! – воскликнул Пендрагон и почему-то покраснел. – Начни только что-то выяснять, так тебя же дураком и выставят. Тор согласно отсалютовал вскинутым вверх кулаком, потом протянул соседу слева широкую лопатообразную ладонь, дождался рукопожатия, крякнул, скривился и довольно хлопнул нового знакомого по предплечью – мол, ты мне нравишься, парень. – Зови меня Тор, кстати, а то имя моего отца сильно раздражает Локи. – И вы зовите меня Артур. Имя моего отца тоже сильно раздражает… Мерлина. Впрочем, отец как-то собирался даже его казнить, и потому… Локи звонко, хрустально расхохотался, запрокинув голову… белая шея в вороте темно-зеленой рубашки выглядела крайне соблазнительно. Даже Мастерсу пришлось отвести взгляд. Закинув одну длинную ногу на другую, бог-трикстер поаплодировал: – Какая прелесть, доктор. И скажите мне, что вы не видите здесь закономерности? Почему бы, в самом деле, меня раздражало имя того, кто держал меня в темнице, а? Да там вся семья – сплошные маньяки! Чего только одна повелительница нижнего мира стоит. Забыл уже свою старшую сестренку-серийную убийцу, Тор? И что она делала с тобой, когда захватила трон Асгарда? На эмоциях Локи взмахнул рукой – и посреди комнаты возникла полупрозрачная иллюзия в виде женской фигуры с длинным мечом в руке. Артур сплел пальцы так, что костяшки угрожающе хрустнули, и одними губами прошептал что-то вроде «Моргана». Мерлин подергал себя за шейный платок и задумчиво покосился в сторону стакана с виски. Тор же не стал коситься, а просто ухватил бутылку, стоявшую на столе Мастерса, совершил хороший глоток и довольно миролюбиво сказал: – Не пугай смертных Хелой. Простите, Локи порой никак не может обойтись без своих фокусов. – Это не фокусы! – еще сильнее взвился Локи. – Это МАГИЯ, сколько тебе повторять! Это часть моей сущности, которую ты все время обзываешь как-то унизительно! Мерлин передвинул свое кресло поближе к центру комнаты и добавил в иллюзию Локи живописных языков пламени, падающих искр и бликов. Два мага понимающе переглянулись. – Я же тебя просил не делать ЭТО при людях, – смутился Артур. – Значит, спасать тебе жизнь при людях – можно, пить яд из твоего кубка – тоже, быть избитым, быть пытаемым, но колдовать – нет? – синяя радужка Мерлина на секунду стала ярко-золотой. – Ты меня стыдишься потому, что я маг – или потому, что я просто слуга? – О, и этот тоже дрочит на происхождение? Ты не внебрачный сын Одина, прекрасный светловолосый мидгардец? – пропел Локи. – Я законный сын своего отца. – холодно ответил Артур. – И у меня есть все права на трон. – А права на трон в этой вселенной выдаются в комплекте с цветом волос, и с родительской любовью! – съязвил Локи. – Ну вот вселенная такая! Все законно! *** Кроули молча встал, порылся в баре у Мастерса, разлил виски по трем стаканам, один из которых всучил Азирафелю, а из второго отхлебнул сам. На лице Артура было написано «я не опущусь так низко, чтобы отвечать на этот бред». Локи молчание оппонента всегда устраивало – трикстер слыл мастером монологов. – А права на трон также привязываются к заносчивости и непроходимой тупости во всем, что не касается собственной невъебенности. И вот еще, Тор, та приближенная к трону горстка боевых пидарасов в начищенных доспехах, которые так и норовили облапать меня в укромном уголке дворца, пока ты отворачивался – эйнхерии Асгарда – они обязательный атрибут королевской власти? Давай спросим у смертного, у него такие были? Мерлин некрасиво хрюкнул и уткнулся в колени, сдерживая хохот. – Локи порой вытворяет своим языком удивительные вещи… – хмуро и очень медленно произнес Тор. – Наверное, тоже магия, доктор, как вы думаете? Локи закрыл ладонью лицо, но замолчал. Пауза повисла немалая, потому что бог хитрости выбрал тактику «немного обидеться», юный чародей Мерлин – «немного отдышаться», а Мастерс спрашивал себя, какого лешего Фрейд оказывается прав в половине случаев. – Потрясающая сталь, – Тор нарушил молчание, разглядев меч соседа во всех подробностях. – Вот это честное оружие для честного воина, а не какие-то там... фокусы. – Это Экскалибур, – отмер Артур, с благодарностью посмотрев на Одинсона. – Лучший меч, который я знал. – У моего молота тоже есть имя! – понимающе кивнул Тор. – Мьёлльнир. Подземные альвы ковали – уникальная вещь. – А… а…. А Экскалибур, между прочим, закален драконьим огнем, – мстительно вставил ремарку Мерлин. – Как смогли? – деловито спросил Локи. – Я знал одного древнего ящера, страшно нервный и злой был старик. Характер такое говно, что Тор по сравнению с ним – ангел! – Ну… я… в общем, умею разговаривать с драконами. – улыбнулся Мерлин. – Да? А Локи – только со змеями! – хохотнул Тор. – Видишь, смертный парень-то предпочитает размерчики побольше, не такой трус, как ты. Алый плащ Артура и щеки Мерлина моментально уравнялись в цветовой гамме. – Думаю, не только не такой трус, как я, но и гораздо меньшее бревно, чем ты, дорогой «братец». – промурлыкал Локи. – Ме-ерлин, твои умения невероятно интересны! Почему бы одному магу не показать другому магу… пару заклинаний… для полировки меча? Доктор, а у вас есть приватные комнаты с хорошим баром? Синхронным движением Тор и Артур сдвинули правую руку поближе к рукояти своего оружия. И нахмурились. Мастерс прокашлялся и взял слово: – Господа, я думаю, некоторые проблемы очевидны. И состоят они в том, что одной из сторон союза не хватает признания. Открытого выражения чувств, возможно, ласки – подходящей, а не грубой! В то время как вторая сторона союза предпочитает закрывать глаза на потребности своего партнера. Как я уже понял, мистер Одинсон и мистер Пендрагон оба – представители правящей династии, а мистер Эмрис и мистер Лафейсон принадлежат к дискриминируемой группе… Но вдумайтесь, ведь что-то вас держит вместе? *** Кроули снял очки, в которых был все это время, и Мастерс похвалил себя за то, что уже не вздрагивал, глядя в эти глаза. Азирафель похлопал демона по плечу, мол, ну что тут поделаешь. *** – Лафей, король йотунов – исконный враг Асгарда, – вздохнул Тор, отводя взгляд. – Это так. – Я готов был разрушить Йотунхейм, лишь бы ты признал меня равным тебе. Я убил некоторых из своего народа, потому что сражался на твоей стороне. – горько сказал Локи. – Вот такие «фокусы». Мерлин сосредоточенно смотрел на маленький шарик огня, который крутил в ладонях: – Ты преследовал и убивал таких, как я, Артур, а я все равно оставался рядом с тобой. Каждый день я слышал, что магия - преступное, нечестное, грязное занятие. И каждый раз я приходил, если тебе нужна была помощь. На это время мне приходилось отвлекаться – и вода в твоей ванне остывала, а ужин покрывался пылью, что же, я сожалею о твоих неудобствах. На последнюю битву я, правда, сильно опоздал… – Но ты пришел. – возразил Артур и сделал вид, что это кабинетная пыль заставила его шмыгать носом. – Честно говоря, никакой король не мог бы появиться шикарнее, чем это сделал ты. – Если в следующий раз вляпаешься в какой-нибудь конец света, Тор-громовержец, – сварливо высказался Локи. – Не смей тащить меня за собой! С меня хватило и Рагнарека. – Но ты же явился, пусть и в последний момент? Все вокруг в пламени, и тут – ты… Еле ноги унесли! Завязал я, брат, с этими «последними битвами», совсем там не весело. Может быть, осяду на некоторое время вот здесь, в Мидгарде. У них вкусная еда. И хорошая музыка. И магия, смотри-ка, тоже есть. Только хорошо бы уже безо всяких пророчеств, не люблю я их, они мне стоили Асгарда. И почти стоили тебя! – Да, гори они огнем, эти пророчества, – вздохнул Мерлин. Видимо, настолько тяжкие воспоминания пришли ему на ум, что живое, подвижное лицо утратило краски и как будто выцвело… Артур притянул слегка упирающегося спутника к себе и накрыл левой рукой, словно блестящим крылом, отсекая от всего остального мира. Мерлин молча ткнулся носом ему в шею. Локи изучал что-то на потолке, делая вид, будто ладонь Тора совсем не треплет его волосы, а колено не касается его собственного. *** – Дорогой, там еще осталось? – мягко спросил Азирафель, протягивая стакан замершему Кроули. Демон коротко кивнул и, перестав задумчиво покачиваться, отправился в поход за новой порцией виски. *** Мастерс обвел взглядом притихших клиентов: – Вот видите, общность интересов у вас определенно присутствует. На следующую неделю ваше задание для работы над отношениями таково: отбросить социальные условности, а для этого – поменяться на время ролями. Кто отдавал приказы раньше, тот молчит и слушает. Кто был в тени – управляет всем, что имеет важность. Можно для начала проделывать это только наедине. Выполняя то, что ваш партнер делает каждый день, вы гораздо лучше узнаете его. Также вы должны отмечать любую приятную вам вещь, которую сделает любимый человек, и говорить ему об этом незамедлительно. Словами. А прикосновения не использовать, пока вам не разрешат. Я сейчас имею в виду мистера Одинсона и мистера Пендрагона, разумеется. – Не разрешат? – видимо, у Артура в лексиконе такое понятие отсутствовало. – Кто мне должен ра… Кхм. Ладно. Хорошо. А можно, он перестанет дуться и начнет улыбаться? Я нервничаю, если он не улыбается. – Ваше эмоциональное состояние зависит от того, в каком настроении находится… Мерлин? – Вообще-то да. – Так скажите ему об этом, мистер Пендрагон! – Мастерс даже перегнулся через стол, когда с нажимом произносил это. – Скажите, как вы себя при этом чувствуете! Говорите от своего лица и ничего не требуйте. – Не смей меня хватать без разрешения. – удовлетворенно промурлыкал Локи. – А если ты превратишься в змею, я могу тебя погладить? Змеи же не разговаривают. Давай заранее договоримся! Вдруг ты меня укусишь? – Непременно укушу! Иначе какой смысл быть змеей? Пропищал будильник. – До новых встреч, - Мастерс прощался, скрывая улыбку, все-таки сеанс показался ему плодотворным. – Увижу вас через неделю, поэтому можете вести дневники и записывать свои впечатления о выполнении упражнений. Всего доброго. *** Доктор выключил запись, поправил очки и вопросительно посмотрел на ангела и демона. – Прекрасные советы, – неровным голосом сообщил Кроули. – Содержательное видео. Но что требуется от нас? – Понимаете, у меня такое чувство, что вы… с мистером Феллом, скажем так, настолько сильные энергетические… явления… что в пространстве и времени ваша пара создает множество проекций. В разной степени. С несомненными общими свойствами. И потому… может быть, вы хотите поделиться какими-то рабочими техниками, чтобы я не действовал вслепую? Сами видите, случаи непростые. Ну, что я рассказываю. Мощная доминанта родительской фигуры, социальная пропасть, «врожденное право на насилие» и некоторая ригидность психики. Рыцарский кодекс против земной и вполне материалистичной любви – бой интересный, но неравный. – И бой тут вообще не нужен, – пробормотал Кроули, – Только какой-то неудачник все время приходит на перестрелку с букетом цветов. Азирафель хмыкнул: – Дорогой, не думай, что я не пойму, я на метафорах собаку съел. – Затейник твой Оскар, что, блинчиков в Ритце не нашлось в тот вечер? – И считаю, – продолжил ангел, – Что поменяться местами – прекрасное, тонкое решение, доктор Мастерс. Но только лишь этого может не хватить. Я думаю, одной… из сторон… той, что более само… сосредоточена… будет очень полезно потерять своего партнера. – Корректирующий адюльтер? – вскинул брови Мастерс. – Но с кем, уважаемый мистер Фелл, вы же их видели, у них же с другими просто не выйдет. Даже до прелюдии не дойдет. Драконье запечатление просто какое-то! Извините. По вашим рекомендациям увлекся тут серией Энн Маккефри… И, кстати, вот эти фиксации на змеях и драконах – тоже одна из ключевых точек, я не знаю, как это работает, клянусь. – Я знаю, как это работает, – Азирафель был сама невозмутимость, а это значило, что ангел крайне смущен, – Но измена не то, что я имел в виду. Потерять – в прямом смысле. Совсем. Навсегда, точнее, как бы навсегда. Остаться не только без поддержки и заботы, а вообще без всего, физически. С большой достоверностью. Очень сильно открывает глаза на… того, кто рядом. Только может случиться нечто обратное. – Обратное? – Мастерс спохватился и щелкнул кнопкой диктофона. – Это… – Это вторая сторона, – Азирафель щелкнул ногтем по стакану, – Будет затем прятаться по всем углам, потому что после потери и счастливого обретения ее будут узнавать и изучать пристально, очень пристально. Не упуская ни малейшего нюанса. Тщательно исследуя каждую реакцию, склонность, желание… особенности. Любовь ведь непознаваема, доктор. Зато процесс... Мастерс машинально оттянул от горла воротничок рубашки. – Б-благодарю вас, господа, вы действительно мне помогли. Улыбнувшись и кивнув, Азирафель поднялся с кресла и покинул приемную доктора Мастерса таким шагом, что Кроули даже не рванул за ним – а просто словно бы исчез, чтобы возникнуть в другом месте. Билл Мастерс вызвал секретаршу, попросил ее пополнить мини-бар в кабинете, а потом начал рисовать на листе странные спирали, пытаясь понять, каким образом он организует исчезновение бога хитрости из-под носа не очень доброжелательного бога грома и молний, а также отберет того-самого-Мерлина у того-блядь-самого-короля-Артура? Принимая во внимание, что ни Мьелльнир, ни Экскалибур не тянут на интимные игрушки, и ощущать их у себя в любых местах Мастерс не собирается? По всему выходило, без магии не обойтись. Потому что любовь, даже плотская – волшебное, хм, чувство.