Don't wanna be your girl

Та часть общежития, где живет Онтари, буквально увешана плакатами с изображением мужчин без рубашек. Нет ни одного дюйма пространства на стене, который не был бы занят чрезмерно развитыми грудными мышцами, прессом из стиральной доски и выпирающим Кельвином Кляйнсом, и Лекса знает, что ее соседка по комнате сделала это только для того, чтобы поддеть ее. С того момента, как они встретились, она знала, что Онтари будет проклятием для ее существования. Лекса втащила свои вещи в недавно отведенную ей комнату в полис-холле только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с невысокой брюнеткой, агрессивно целующейся с придурковатым парнем с длинными волосами, явно на десять лет старше ее. Эта парочка даже не остановилась, чтобы поприветствовать появление Лексы. Она отправилась прямиком в студенческое жилищное управление, чтобы потребовать альтернативного жилья, делала всевозможные угрозы по поводу своего отца и его значительного вклада в Ассоциацию выпускников, но все безрезультатно. Когда Лекса вернулась, опустошенная, Онтари ухмыльнулась ей поверх экрана своего ноутбука, и Лекса недвусмысленно поняла, что нашла своего заклятого врага. Большую часть времени они успешно избегают друг друга. Когда же они все-таки имеют несчастье находиться вместе в одном пространстве, Лекса с трудом переносит эту девушку. Дело не в том, что Лекса не старалась ладить, просто у Онтари есть много раздражающих качеств. Не в последнюю очередь ее склонность оставлять свое нижнее белье валяться повсюду и этот нечеловеческий чавкающий звук, который она издает, когда ест рамен. А еще есть парень, Роан. И, честно говоря, она в некотором роде королевская стерва. (Как правило, Лекса ненавидит использовать гендерные оскорбления, но для Онтари она готова сделать исключение). По крайней мере, ее соседка по комнате сегодня вечером со своими столь же несносными друзьями, а это значит, что Лекса смогла закончить свои задания на неделю и спокойно наверстать упущенное в очереди на Netflix. Но теперь ей нечего делать, и скука приводит к сомнительному выбору. Например, сфотографировать ее руку и отправить Кларк. Лекса [21:52]: мой средний палец имеет длину 3,75 дюйма* от кончика до основания. К ТВОЕМУ СВЕДЕНИЮ. Реакция почти мгновенная. Кларк [21:53]: asdfghjkl. Лекса ухмыляется про себя, наблюдая за тремя колеблющимися маленькими точками, означающими, что Кларк печатает еще одно сообщение. Кларк [21:54]: это будет в моей коллекции. К твоему сведению. Лекса [21:55]: всегда пожалуйста. Когда никаких других сообщений не поступило, Лекса на своем ноутбуке проверила электронную почту. Там было краткое напоминание от Индры о предстоящем тесте класса, которое дает Лексе небольшую почву для беспокойства, хотя она завершила все необходимое чтение; VIP-30%-ный промо-код от Yankee Candle; и листик с clickbait Buzzfeed, пересланный папой – тема: 31 кошка, в существование которой вы не поверите. Она собирается открыть последний, когда ее телефон вибрирует с другим текстовым уведомлением. Кларк [22:03]: хорошо, как же мне теперь жить? Лекса [22:04]: так же, как и я, когда ты прислала мне свою обнаженную грудь. Кларк [22:05]: яростно мастурбировать, пока не заснешь? Это не так уж далеко от истины. Лекса [22:06]:ты очень высокого мнения о себе. Кларк [22:06]: но ты же не отрицаешь этого. Лекса [22:08]: во всяком случае, это было просто для того, чтобы ты продержалась до следующего раза. Кларк [22:09]: а когда это будет? Прошло всего два дня, но Лекса рада, что она не одинока в своей монументальной жажде. Она закусывает губу. В любом случае, каков приемлемый период времени для ожидания между подключениями? Как скоро – это слишком рано? Вместо того чтобы сказать, она уклоняется. Лекса [22:11]: кто-то очень этого хочет. Кларк [22:12]: раньше я не слышала, чтобы ты жаловалась. Лекса [22:13]: мой рот был занят другим. Три точки появляются снова на мучительно долгую минуту. Лекса ждет, кусая костяшки пальцев. Кларк [22:14]: можно я тебе позвоню? Это заставляет ее сердце биться быстрее. Лекса [22:14]: сейчас? Кларк [22:15]: да. Она пристально смотрит на экран, взвешивая возможные варианты. Онтари вряд ли вернется в ближайшее время, но от перспективы поговорить с Кларк у Лексы вспотели ладони. Флирт с помощью текста – это одно, а необходимость формировать реальные слова – совсем другое. Особенно когда у нее отсутствуют слова. Выбор был сделан мгновением позже, когда имя Кларк появилось на идентификаторе вызывающего абонента. Лекса мысленно досчитала до пяти, прежде чем ответить. – Привет. – Привет – говорит Кларк, и от мягкого, скрипучего звука ее голоса у Лексы по спине пробегает легкая дрожь. – Так... Ты не ответила на мой вопрос. – Какой именно? – Когда мы сможем снова встретиться? – Кларк издает хриплый смешок. – Если только ты не хочешь рассказать мне подробно о том, как ты трогала пальцами мою обнаженную грудь? Потому что я готова к этому. Боже. – Я свободна в субботу. – говорит Лекса, чопорно уклоняясь от второго вопроса. Вообще-то, она свободна завтра и в пятницу тоже, но чем меньше Кларк знает о ее трагическом отсутствии светской жизни, тем лучше. – Это кажется так долго. Лекса почти слышит, как она надувает губы на другом конце провода. Она ставит ноутбук на пол и ложится на свою сторону кровати. – Думаю, в пятницу я смогу кое-что перетасовать. – Например, пару часов, которые она могла бы потратить на Tumbler, ставя метки природы и выкладывая пейзажные фотографии для своего эстетического блога, прежде чем начать ненавидеть смотреть эпизод с симпатичными маленькими лжецами с Аней. – У меня есть планы на пятницу. – О. Окей. Она теребит нитку на одеяле и хочет закатить глаза на иррациональную волну отчаяния, которую она чувствует, потому что какая разница, какое значение имеет один день? Она же не настолько хочет пить, чтобы ждать еще двадцать четыре часа. Но это не так. – Я имею в виду, что встречаюсь с некоторыми людьми в баре в пятницу вечером, но, – тихий вдох Кларк, кажется, усиливается рядом с ухом Лексы. – Ты могла бы пойти со мной. Это будет довольно мило. Лекса старается не придавать слишком большого значения тому факту, что Кларк явно хочет познакомить ее со своим кругом общения. Но в то же время Кларк просто небрежно пригласила Лексу встретиться с ее друзьями. Публично. Где их можно было бы увидеть вместе. И люди могут кое-что предположить. Неправильное, конечно. – Это друзья по колледжу или...? – Подразумеваются друзья по работе. – Некоторые – да. Это смешанная группа. – Хорошо. – Не чувствуй себя обязанной. В основном это будет кучка любителей искусства, пьющих слишком много дешевого пива и говорящих всякую чушь. – Кларк, – говорит Лекса с ноткой раздражения в голосе. – Я же сказала, что пойду. – А ты хочешь этого? – Кларк кажется удивленной, но к счастью так оно и есть. – Да. – Окей. Хорошо. Отлично. Я напишу тебе все подробности. Снова воцаряется тишина, пока Лекса прислушивается к слабому фоновому шуму уличного движения. Она думает, что разговор окончен, что Кларк собирается закончить, но тишина затягивается до тех пор, пока она не сказала: – На счет моих обнаженных грудей. Она должна была знать, что Кларк не отпустит это. – Ты что, спятила из-за них? Просто, да или нет. Она перекатывается на спину и смотрит в потолок. Было бы легко отрицать это, выдать за шутку или пожелать Кларк спокойной ночи. Это то, что она должна сделать. – Ну же, Лекса – протягивает Кларк, и это тихое поддразнивание рассчитано на то, чтобы заставить Лексу расколоться. – Не оставляй меня в подвешенном состоянии. Она действительно чертовски рада, что Кларк не выбрала FaceTime, потому что она ярко-красная, когда она наконец признается: – Да. Хорошо? Господи. Наступает короткое затишье. – И не один раз? Когда Лекса не отвечает, Кларк настаивает: – Пять раз? Десять? Двадцать? – Кларк. – Я тебя не осуждаю. По-моему, это очень жарко. Боже, это делает меня такой... Она представляет себе, как Кларк кусает губу, густые ресницы затеняют ее щеки, и внезапно спальные шорты Лексы кажутся слишком теплыми, ткань слишком тяжелой для ее кожи, и она полностью настроена на боль, которая поселилась между ее бедрами. Хриплое дыхание, которое издает Кларк, не помогает ей спуститься вниз. – Ты там что, одна? – спрашивает Кларк. – Да, я... А что? – Лекса слышит шорох, движение, и ее мысли путаются. –Неужели ты...? – Да. – снова шорох, тихий вздох, за которым последовало прерывистое дыхание. – Это нормально? Блядь, это же... Блядь. Лекса заставляет взять себя в руки. – Да. – Она пытается казаться спокойной. Как будто маленький импровизированный секс по телефону не имеет большого значения. Технически, это не первый ее случай; прошлым летом была одна неудачная попытка с Костией, которая была самыми неловкими пятью минутами в ее жизни, и она унесет секрет об этом в могилу. На этот раз она полна решимости добиться большего успеха. – Тебе не нужно ничего говорить. Я могу… – Нет. Я хочу, – говорит Лекса слишком быстро. Она плотно сжимает губы. Она прислушивается к тому, как меняется дыхание Кларк, к крошечному комочку в горле, который говорит ей, что Кларк нашла особенно чувствительное место. – Я действительно этого хочу. До нее доносится негромкий взрыв смеха, но это довольный смех, а не насмешка. – Окей. Лекса зажимает нижнюю губу зубами, затем отпускает ее, тяжело сглатывает и только потом говорит: – Ты промокла? Другая девушка издает шум, сдавленный стон, и Лекса подкрепляется реакцией, проецируя уверенность, которую она не совсем чувствует, когда она снова спрашивает: – Ты мокрая для меня, Кларк? – Боже, как же я промокла. Ты делаешь меня такой чертовски мокрой, Лекса. Вчера я испортила пару трусиков, просто думая о тебе. Она закрывает глаза и на мгновение сосредотачивается на собственном дыхании, потому что ей кажется, что ее сердце вот-вот выскочит из грудной клетки и будет биться так быстро. – Что... – она облизывает губы. – А как на счет меня? Конкретно. – Твой рот, твои руки. Кларк втягивает воздух и делает долгий, дрожащий выдох. Воображение Лексы бушует вовсю, в ее голове формируется очень яркая картина того, что делает Кларк, чтобы снять эти мягкие штаны, которые просачиваются через динамик телефона. – Твои пальцы внутри меня. Три. Четыре. Заходя глубже. – Кларк впадает в низкий стон, и Лексе приходится подавить собственный всхлип. – Я... Блядь. Я думала о том, смогу ли я взять весь твой кулак целиком. Господи, мать твою! В ответ на ошеломленное молчание Лексы Кларк издает короткий смешок. – Слишком много? Слишком. Слишком уж все! Лекса ошеломленно смотрит на свою руку, сложив пальцы на ладони. Но ведь это невозможно – правда? Пальцы, конечно, необычно длинные, но ширина ее ладони довольно узкая. Может быть, с достаточным количеством разогрева и смазки... – Лекса? Ты все еще там? Она качает головой и резко закрывает рот. – Я здесь. Я… – дыши. – Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала? – А что я могу сказать? Я трисексуал. Один раз я попробую все, что угодно. – И она может представить себе провокационный изгиб брови, полуулыбку на губах Кларк. Такая самоуверенная, такая довольная собой. – Может быть, когда-нибудь мы сможем это сделать. – Может быть, когда-нибудь – вот за что цепляется Лекса. Потому что это предполагает, что Кларк хочет, чтобы она была рядом дольше, чем шесть или около того недель, пока не начнется ее следующая съемка. – Прости, я ломаю тебя? В голосе Кларк нет ни капли раскаяния. Нетрудно представить себе, как лениво расплывается ее улыбка, как она смотрит на Лексу из-под опущенных ресниц. – Может, мне вернуться к той части, что касается твоего рта? Потому что я тоже думала об этом. Очень много. – Так это ты сделала? – Мм-хмм. У тебя потрясающие губы, понимаешь? Они такие мягкие, а у тебя такая маленькая складочка на нижней губе, что я просто... Я хочу ее укусить. – Это вызывает непрошеную улыбку на лице Лексы, несмотря на ее взволнованное состояние. – Позволь мне сказать тебе, что если бы ты когда-нибудь задумалась о карьере в порно, то была бы готова. Этот рот создан для того, чтобы давать оральный секс. – Приятно сознавать, что у меня есть варианты, если в Академии ничего не получится, – невозмутимо говорит Лекса. Она прочищает горло. – Так что, гипотетически говоря, если бы я была с тобой прямо сейчас, что бы ты сделала? – А это обязательно должно быть гипотетически?" Лекса приподнимается на локте. – Ну и что же? – Ну, мы могли бы продолжить это по телефону или... – наступает пауза, порыв воздуха, как будто Кларк выдыхает через ноздри. – Ты могла бы притащить сюда эту прекрасную задницу и лично закончить то, что начала. – Кларк... – у нее кружится голова. Она не ожидала, что это превратится в секс-вызов. – Я хочу тебя увидеть. – Ты хочешь трахаться. Это различие кажется каким-то важным. – Да, Лекса, очень, очень хочу. Чувствительная часть ее мозга напоминает ей, что завтра у нее занятия в 8 утра, и Индра не очень терпит опоздавших, а еще меньше тех, кто не уделяет ей своего полного и безраздельного внимания. Другая часть, подпитываемая мыслями о обнаженном теле Кларк, выгибающемся под ее собственным, заставляет Лексу рыться в комоде и вытаскивать первую попавшуюся пару спортивных штанов. – Я уже в пути.

***

У Лексы едва хватает секунды, чтобы осознать, что Кларк одета в черное белье и больше ничего, прежде чем девушка оказывается на ней, без всяких предисловий, хватая ее насильно за щеки и втягивая в квартиру. При первом же бесстыдном прикосновении языка к ее нижней губе, рот Лексы открывается под Кларк, и она даже не сожалеет о почти Павловской реакции своего тела. Они отступают на несколько шагов, и у Лексы, по крайней мере, хватает силы захлопнуть дверь пяткой. Она уже расстегивает молнию своей спортивной куртки с капюшоном, каким-то образом уклоняясь от нее, не нарушая их поцелуя. Она обвивает одной рукой талию Кларк и крепко прижимает ее к себе, как будто не может вынести еще одной секунды, когда ее не прижимают друг к другу. Что-то в том, как Кларк облизывает ее, медленно и знакомо, а также теплая кожа под кончиками пальцев, мягкие изгибы грудей и бедер напротив ее собственных, заставило мир Лексы вращаться вокруг своей оси. Обе руки хватаются за заднюю часть бедер Кларк, подталкивая, пока Кларк не понимает намек. Она подтягивается, обхватывая руками шею Лексы, а ногами – ее талию. За исключением этого... То, что казалось хорошей идеей в теории, с точки зрения логистики оказывается иначе. Кларк тяжелее, чем ожидала Лекса. Как человек, который обладает силой в верхней части тела как мокрая лапша, ей удается только дотащить ее до дивана, прежде чем она теряет равновесие и спотыкается вперед, роняя Кларк, как пресловутый мешок картошки на подушки. Единственная спасительная благодать заключается в том, что Лекса подтягивается, прежде чем приземлиться на нее сверху. Распластавшись на спине, Кларк смеется запыхавшимся хрипом. – У меня в голове все прошло гораздо спокойнее, – говорит Лекса, пряча свой румянец от груди Кларк. Она отстраняется, бросая обеспокоенный взгляд на распростертое тело Кларк. – Ты в порядке? Я сделала тебе больно? Мне очень жаль. – Я в полном порядке. – Кларк, по крайней мере, улыбается. Она протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Лексы, а затем опускает ее ниже, обвивая шею сзади. Есть что-то в выражении лица Кларк, блеск голубых глаз в слабом свете, что кажется слишком нежным, слишком нежным для того, что они делают. – Иди сюда, жеребец. Лекса идет охотно, опускаясь на локти, бедра покоятся в колыбели бедер Кларк. Ее взгляд скользит по лицу Кларк, по соблазнительному изгибу ее губ. Она, кажется, не может оторвать глаз от губ Кларк, прижатых яркими белыми зубами к уже покрытой поцелуями нижней губе. Все в Кларк соблазнительно. – Мне очень нравится твоя улыбка. Только через полминуты Лекса осознает, что сказала это вслух. (Она совершенно точно знает, что не может рассказать об этом Ане. Если она это сделает, то никогда, никогда не услышит, чем все это закончится). Лекса стискивает зубы и не поднимает глаз. Пальцы на ее затылке слегка сжимаются, и она поднимает взгляд, готовясь к… Ну, она не уверена. Кларк смотрела на нее, тихо и любопытно, широко раскрытые глаза метались между ее собственными. Момент растягивается, натягивается, как кусок резинки, который в любую секунду может отскочить назад и ударить Лексу в лицо. Затем, с немного встряхнув головой, Кларк говорит: – Ты такая милая. – Она поднимает другую руку, проводит большим пальцем по подбородку Лексы, по ее рельефной скуле. – Иногда мне кажется, что я развращаю тебя. Напряжение, удерживаемое в теле Лексы, немного ослабевает. – Я не настолько невинна. – По бессмертным словам Бритни Спирс. Лекса закатывает глаза, и это заставляет Кларк сверкнуть еще одной улыбкой. Ее пальцы скользят вниз по шее Лексы. – Но я серьезно. Я знаю, что иногда становлюсь немного сильной. Ладно, большую часть времени. Но ты ведь скажешь мне, если я переступлю черту, верно? – Кларк, меня не так-то легко обидеть. Если бы ты знала мою подругу Аню, то поняла бы почему. Одна бровь изогнулась. – Звучит забавно. – Это не так, она хуже всех. Мы знаем друг друга с детства, так что она мне как сестра, которой у меня никогда не было. Старшая, надоедливая сестра без капли осторожности, которая получает садистское удовольствие, высмеивая меня при каждом удобном случае. Но она всегда прикрывала мне спину. – Лекса смотрит на девушку, колеблясь, прежде чем спросить – У тебя есть братья или сестры? – Нет. Единственный ребенок. – Я тоже так думала, пока мой отец снова не женился. У меня есть сводный брат, Эйдан. Ему десять лет, так что он все еще находится на той милой стадии, когда он вроде как боготворит меня. – Улыбка Лексы становится немного задумчивой. – Как только наступит половая зрелость, я уверена, он поймет, насколько глубоко я не крута. Именно тогда она замечает замкнутое выражение лица Кларк, тонкую линию ее рта. – Прости, я не... Одно плечо приподнимается в полуприседе. – Может быть, мы сменим тему разговора? Лекса делает неглубокий реверанс. Часть ее хочет выяснить причину внезапной скрытности Кларк, но в то же время она хочет уважать границы. Ей кажется, что она даже не поцарапала поверхность загадки, которая есть в Кларк. Она открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но то, как пристальный взгляд Кларк скользит вниз к губам Лексы, а затем обратно, останавливает слова в ее горле. Это впечатляет, как быстро Кларк способна перейти от нуля к соблазнительному взгляду. – А еще лучше, как насчет того, чтобы вообще не разговаривать? У Лексы есть только время, чтобы быстро вдохнуть, прежде чем рот Кларк найдет ее, прежде чем ее губы раздвинутся под волочащимся языком Кларк, и все, что она может сделать, это погрузиться в него и тепло тела Кларк. Руки на ее шее опускаются ниже, скользят по плечам, вниз по бокам, под подол футболки, обхватывают пояс спортивных штанов Лексы. Кларк многозначительно толкает, и Лекса поднимает свой вес, ровно настолько, чтобы позволить Кларк спихнуть брюки и нижнее белье вниз до колен. Обнаженное бедро прорезается между ее собственным, и они обе издают тихий стон. Лекса мокрая, даже больше, чем следовало бы, когда Кларк почти не прикасается к ней. Но между телефонным звонком, длительностью поездки на лифте, чтобы разъярить ее, и шоком от того, что Кларк открыла дверь только в лифчике и трусиках, Лекса думает, что это совершенно оправданно. Кларк сжимает ее бедра, напрягает мышцы бедра, и Лекса не может подавить тихий стон, который вырывается наружу. Она качается вперед, раз, другой, и вскоре находит нужный ритм. Она приподнимается на руках, чтобы получить больше прикосновений, и пальцы Кларк сжимаются вокруг ее бедер, подталкивая ее вперед. Они не отводят глаз друг от друга, когда Лекса садится верхом на бедра Кларк, и эта связь, тяжелый зрительный контакт, заставляет ее почти так же краснеть, как и непристойные звуки ее скольжения по гладкой коже. То, как Кларк смотрит на нее своими голубыми глазами, затуманенными похотью и удивлением, заставляет Лексу взлетать все выше с каждым движением ее бедер. Вскоре от усилия удержаться на ногах у Лексы начинают дрожать бицепсы. Именно тогда, когда руки Кларк скользят вокруг, чтобы обхватить ее зад, подтягивая ее туго к телу Кларк, руки Лексы наконец сдаются. Это заставляет ее опрокинуться вперед, стесняясь приземляться лицом вперед в превосходную ложбинку Кларк. Сгибание и разгибание мышц бедра Кларк, угол наклона ее клитора ослабляют цепочку вздохов Лексы. Она вращает бедрами, покачиваясь вниз, пока это не становится быстрым, сосредоточенным движением, пока Кларк не поднимает колено, и трение не происходит именно там, где Лекса нуждается в нем. Давление, скручивающееся у основания ее позвоночника, ослабевает так резко, так внезапно, что Лекса начинает задыхаться. Она кончает, уткнувшись лицом в грудь Кларк. Сквозь крошечные толчки и дрожь от толчков Кларк гладит ее, проводит рукой по изгибу ее задницы, маленькой части спины, проскальзывает под ее влажную от пота футболку, чтобы проследить за зазубринами позвонков вверх по позвоночнику. Это успокаивает Лексу настолько, что она практически забывает, что почти полностью одета. И, боже, тот факт, что Кларк даже не могла дождаться, чтобы раздеть ее, заставляет ее снова покраснеть. Проходит минута, может быть, пять, прежде чем Лекса чувствует себя достаточно уверенно, чтобы встать на ладони. Когда она это делает, когда видит, какие темные и напряженные глаза у Кларк, ее локти опасно дрожат. Кларк не перестает водить пальцами вверх и вниз по спине Лексы, посылая волны ощущений им в след. – Мне нравится смотреть, как ты кончаешь для меня, – говорит Кларк, и это резкий скрежет желания в ее голосе, намек тупыми ногтями, царапающими кожу, заставляют Лексу слегка вздрогнуть и снова прижаться бедрами к бедрам Кларк. – Боже, ты меня просто убиваешь, понимаешь? Лекса медленно качает головой. Как может кто-то вроде Кларк так сильно зависеть от нее? Каждый раз, когда они вместе, Кларк заставляет ее чувствовать себя девственницей на выпускном вечере. Господи, у Лексы даже не хватает выдержки продержаться больше нескольких минут, прежде чем кончить, как у долбаного подростка. Это очень неловко. – Ты мне не веришь? Голубые глаза сверкают убежденностью, когда пальцы обхватывают запястье Лексы. Кларк подносит руку Лексы к своему животу, кладя ее чуть выше края трусиков. Она не сводит глаз с Лексы, когда толкает ее пальцы ниже резинки. Хныканье застревает в горле Лексы. Кларк вся промокла. – Это все из-за тебя. Вот что ты делаешь со мной. Бедра Кларк поднимаются вверх, отчего пальцы Лексы скользят по ней все сильнее. Они обе прерывисто выдыхают воздух. – Черт возьми, Лекса. Я хочу, чтобы ты была на мне, во мне, в любом месте. Мне плевать, черт возьми. В таком виде Лекса не станет спорить. Она вскакивает с дивана со всем достоинством, на которое только способна, когда ее брюки обтягивают лодыжки, сбрасывает кроссовки, быстро стягивает спортивные штаны и шорты. Она стягивает свою рубашку через голову, бросая ее куда-то через плечо, и Кларк выглядит восхищенной тем, что она видит. Блондинка без колебаний засовывает большие пальцы за пояс своих трусиков, чтобы спихнуть кружева вниз по ногам. Когда Кларк тянется сзади к застежке своего лифчика, Лекса выпаливает: Не надо. Лукавая ухмылка дергает уголок рта Кларк. – У тебя очень красивый бюстгальтер. Она не ошибается. Почти прозрачные чашки мало что делают, чтобы вместить грудь Кларк; они практически вываливаются сверху, и Лекса чертовски ценит визуальное изображение. Не то, чтобы у нее было много времени, чтобы насладиться им, прежде чем ноги Кларк раздвинутся и дадут Лексе совершенно новую картину, чтобы насладиться ей. У нее отвисает челюсть, потому что, черт возьми, она никогда не будет готова к этому: Кларк, мокрая, опухшая и готовая, предлагает себя на блюдечке. Она смотрит на Кларк и хочет этого. Кларк кусает свою нижнюю губу зубами. – Чего же ты ждешь? Покажи мне, что ты можешь.

***

Лекса облизывает ее во всю длину, солоновато-сладкий привкус Кларк расцветает на ее губах. Она обнимает Кларк, снова и снова, проводя пальцем по ее складкам, рисуя восьмерки вокруг затвердевшего бугорка клитора, прежде чем нежно пососать его. Она прижимает беспокойные бедра Кларк к подушкам, наслаждаясь каждым дрожащим стоном и проклятием ободрения. Она глубоко погружает свой язык в Кларк. Она завивается, гладит трепещущие стены, втягивая в рот как можно больше возбуждения Кларк. Влага Кларк становится все более мощной, и Лекса не может насытиться ею. Ее взгляд скользит по всему телу Кларк, задерживаясь на подергивании мышц живота, поте, выступившем на раскрасневшейся коже, быстром подъеме и опускании ее груди. Одна рука Кларк закинута за голову, костяшки пальцев побелели, она вцепилась в диван. Другая ее рука сжимает собственную грудь, пальцы обхватывают один сосок, чтобы довести его до пика, и это заставляет Лексу желать, чтобы ее рот был одновременно в двух местах. Кларк тоже наблюдает за ней, темные ресницы веером падают на ее щеки. Лекса напрягает язык, двигает челюстью, пока та не начинает болеть. Но даже тогда она не останавливается. Вместо этого она замедляется, отстраняясь, пока только самый кончик ее языка не оказывается внутри Кларк. Это только делает Кларк еще более безумной, сопротивляясь хватке Лексы. Она облизывает края Кларк, улыбаясь хриплому стону, который зараводит ее. Она проводит языком вверх, останавливаясь совсем рядом с клитором Кларк. Лекса дует на него, удовлетворенная тем, как все тело Кларк вздрагивает в ответ. Она прижимается, как перышко, и оставляет поцелуи на губах Кларк, подталкивает носом выпуклость клитора Кларк, облизывает ее плоским языком. Теперь Кларк дрожит, бедра дрожат по обе стороны от плеч Лексы, и Лекса позволяет своей железной хватке на бедрах Кларк постепенно ослабеть. Ее руки скользят под задницу Кларк, чтобы притянуть ее ближе. И все же Лекса не отрывает от нее губ. Она проводит несколько минут, старательно убирая пролитую жидкость, теряясь в остром вкусе Кларк, ее мускусном запахе. То, что начиналось как мягкое, почти исследовательское, становится более целенаправленным, потому что они делали это достаточно часто, чтобы Лекса знала, как варьировать давление. Знала те места, которые делают Кларк наиболее громкой. – Дай мне свои пальцы – говорит Кларк, тяжело дыша. – Пожалуйста, Лекса, просто трахни меня. Лекса подчиняется, быстро заменяя рот рукой, два пальца легко скользят в Кларк. Через минуту она добавляет третий, завороженно наблюдая, как Кларк качает бедрами, задавая требовательный темп, от которого диван скрипит под ними. – Боже. Ты так хороша, но мне нужно… Остальная часть просьбы Кларк прерывается резким стоном, когда губы Лексы сжимаются вокруг ее клитора. Ее бедра подрагивают, падая в ритме стаккато, когда пальцы Лексы извиваются внутри нее, ища и находя то место, которое вскоре становится началом проклятий и стонов, вырывающихся из ее рта. Она запускает руку в волосы Лексы, распуская ее конский хвост, собирая волосы в кулак. Резкий рывок ее головы заставляет рот Лексы неэлегантно натыкаться на клитор Кларк, и этого достаточно, чтобы Кларк, наконец, переступила через край. Она выгибается дугой, рот открывается в беззвучном крике, тело напряжено и неподвижно в течение нескольких захватывающих секунд. Кларк откидывается на подушки, прикрывая рукой глаза и пытаясь отдышаться. – Блять. Просто. Блять. Лекса подавляет улыбку, нежно целуя клитор Кларк, довольная резкой дрожью, которую он вызывает. Она рассыпает еще больше поцелуев по возвышению холмика Кларк, сокращающимся мышцам ее живота и бедер, собирая крошечные ручейки пота на языке, пока хватка на ее волосах не напрягается, заставляя ее смотреть вверх. Когда она это делает, воздух вырывается из ее легких, потому что Кларк чертовски красива в свечении. Лекса вынуждена прикусить щеку, чтобы не выкинуть какую-нибудь глупость (опять). – Иди сюда – говорит Кларк, направляя ее вверх, и Лекса следует за ней, снова устраиваясь на ее изгибах. Они смотрят друг на друга со спокойным благоговением. Кларк проводит большим пальцем по нижней губе Лексы, и от этой нежности что-то сжимается у нее в груди, и это чувство удесятеряется, когда Кларк бросается вперед, чтобы прижать их губы друг к другу. Это не жаркий поцелуй, даже когда Кларк раздвигает свои губы и погружается в нее, даже когда она стонет от собственного вкуса на языке Лексы. Есть что-то в том, как пальцы Кларк пробегают по ее волосам, как они изгибаются вокруг ее челюсти, что заставляет Лексу внутренне содрогаться. Она ни в коем случае не эксперт, но она почти уверена, что не так трахаются приятели, и они не должны целовать друг друга. Не то чтобы она собиралась на это указывать. Это было бы невежливо. Она не уверена, как долго они целуются, но к тому времени, когда Кларк начинает покусывать край ее челюсти, губы Лексы немеют. – Я, наверное, скоро уйду. У меня утром урок. Это не то, что Лекса хочет сделать, но чувство вины за потенциальную угрозу ее академической успеваемости побеждает любые другие соображения. Но только с небольшим отрывом. – Или... Ты можешь остаться. – Кларк опускается губами на горло, царапая зубами точку пульса Лексы, а затем облизывает ее ровным движением языка. – Я отвезу тебя домой утром. Это сказано так небрежно, как будто нет ничего необычного в том, чтобы предложить Лексе остаться на ночь. – Кроме того, я еще не закончила с тобой.

***

Странно, как это нормально стоять бок о бок у раковины и чистить зубы – Лекса пользовалась запасной зубной щеткой, которая случайно оказалась у Кларк в шкафчике в ванной. Они даже не пытаются делать вид, что не смотрят на отражение друг друга в зеркале. – Что? – Спрашивает Лекса через минуту, приподняв одну бровь. Кларк отрицательно качает головой. – Ничего. Они еще некоторое время чистят зубы, и в комнате воцаряется тишина, если не считать журчания крана и скребка щетины по зубам, пока Лекса не наклоняется над раковиной, чтобы сплюнуть и ополоснуться. Она смущенно вытирает с губ кусочек зубной пасты, чувствуя, что Кларк все еще смотрит на нее. Проходит полминуты. Лекса ждет. – Просто ты очень хорошо выглядишь в моих вещах. Вот и все, – говорит Кларк, ухмыляясь с полным ртом пены. Голубые глаза опускаются к одолженному предмету одежды, о котором идет речь. Лекса почувствовала угрызения совести, когда увидела надпись на футболке, написанную заглавными буквами: "Оружие массового поражения". – Не обращая внимания на то, что подол едва прикрывает верхнюю часть ее бедер, Кларк, казалось, одобряла это. – Эта футболка оскорбительна во многих отношениях, Кларк. – Я с этим не спорю. Но, не буду врать, твоя задница выглядит потрясающе. Лекса демонстративно закатывает глаза. Когда она просыпается через несколько часов, то ощущает незнакомое тепло и тяжесть на животе и боку. Она отодвигается, чтобы облегчить давление на мочевой пузырь, но тут же слышит тихое бормотание рядом с ухом. Она открывает глаза, морщась от солнечного света, и ей требуется минута, чтобы привыкнуть к окружающему, как будто ее сознание плывет вверх сквозь слои тонкой марли. Постепенно она начинает осознавать некоторые вещи: нога Кларк перекинута через ее низ живота, что объясняет тяжесть; рука обвилась вокруг ее ночной футболки на талии; нос Кларк прижат к ее горлу, а на лице у Лексы лежат светлые волосы. Кроме того, Кларк дышала так глубоко, так шумно, что это вполне можно было бы квалифицировать как храп. Лекса не должна была бы находить это милым, но это так. Проходит несколько мгновений, прежде чем Кларк шевелится, отступая назад и вытирая крошечную капельку слюны из уголка рта тыльной стороной запястья. Она искоса смотрит на Лексу, проводит рукой по спутанным волосам. Это только делает ее симпатичнее. Ещё сильнее. – Сколько сейчас времени? – Спрашивает Кларк, голос у нее сонно-скрипучий. Лекса тянется к телефону, лежащему на тумбочке, и смотрит на экран. – 6:32. – Нам уже пора вставать. – вздыхает Кларк. Она зарывается щекой обратно в пространство между подушкой и плечом Лексы, и это никак не опровергает мнение Лексы о том, что Кларк чертовски очаровательна с утра. – Ты можешь принять душ. Я приготовлю тебе кофе и тосты. – Окей. Ни одна из них не сдвинулась с места. Лекса поднимает руку, чтобы убрать часть волос с виска Кларк, и интимность этого жеста, то, как Кларк медленно моргает ей в ответ, заставляет Лексу сглотнуть сухой ком в горле. Хватка на ее футболке ослабевает, пальцы Кларк скользят под нее, чтобы проследить ленивые узоры на ее коже, и это заставляет Лексу вздрогнуть до пальцев ног. – Еще пять минут? – Предлагает Лекса, несмотря на то что ей действительно нужно пописать. Кларк сжимает ее бедро и прижимается ближе. – Пусть будет десять.

***

Кларк начинает отступать на дюйм, а Лекса слепо следует за ней. Она чувствует, как губы Кларк растягиваются в улыбке, когда Лекса гонится за поцелуем. Ее не волнует, что они в основном целовались на парковке в течение последних десяти минут на виду у всех, кто случайно проходил мимо. Она чувствует себя одурманенной вкусом губ Кларк. Затянувшиеся остатки блеска для губ, мятная зубная паста и что-то неопределенно сладкое, что просто в Кларк объединяется в одно неотразимое кондитерское изделие, которым она не может насытиться. Еще одна или две минуты съедаются, прежде чем Кларк стонет в нагретое пространство между ними. – Я так близка к тому, чтобы затащить тебя на заднее сиденье. Лекса просто прижимается ближе, слегка посасывая нижнюю губу Кларк, прежде чем отпустить ее секундой позже. – Ты так говоришь, как будто это плохо. – Для тебя – да. У тебя же занятия, помнишь? Хотя твоя склонность к полулюдному сексу должным образом отмечена. Правильно. Странная Американская Культура: Феминистская Перспектива. В котором Лекса имеет стопроцентный рекорд посещаемости. Занятия начинаются через двадцать минут, а ей еще нужно переодеться во что-то более презентабельное. Она может только представить себе, как поднялась бы бровь Индры, если бы она появилась в этих несочетаемых старых свитерах. Не говоря уже о впечатляющей россыпи фиолетовых синяков вдоль ее ключицы, которые не смог бы скрыть даже самый лучший маскировщик в мире. Вздохнув, Лекса заставляет себя отойти на некоторое расстояние. Она смотрит через лобовое стекло на фасад полис-Холла, спокойно обдумывая вероятность того, что ей удастся проскользнуть в общежитие и переодеться, не разбудив Онтари от ее, без сомнения, похмельного сна. Она очень надеется, что Роан не остался ночевать, потому что за последний раз она все еще не пришла в себя; это ужасное зрелище навсегда останется выжженным на ее сетчатке... Прикосновение руки Кларк к ее колену снова привлекает ее внимание. Лекса смотрит на нее, и на секунду мир словно останавливается. Это то, как раннее утреннее солнце освещает волосы Кларк, сияние ее кожи, ослепление ее легкой улыбки. Но самое главное – это поразительная синева ее глаз, ярких, огромных и великолепных. Она что-то говорит, но Лекса лишь смутно осознает, что слова захлестывают ее. Все, на чем она может сосредоточиться, это мельчайшие детали прекрасного лица Кларк. – Лекса? Она моргает. – Хм? Кларк смеется, и тепло этого смеха обвивается вокруг спины Лексы, заставляя ее снова качнуться вперед. Кларк кладет руку ей на плечо, чтобы остановить ее, и на ее лице появляется оттенок сожаления. Она смотрит на Лексу так, словно ей тоже ничего не хочется, кроме поцелуя. – Я же сказала, увидимся завтра. Теперь идти. А то ты опоздаешь. Лекса рассеянно кивает и тянется к дверной ручке. Она не сводит глаз с Кларк, когда выходит из машины и пятится назад. Только услышав рев мотора ожившего Мустанга, Лекса заставляет себя тащиться к своему дому. Оказавшись за двойными дверями, она прислоняется к ближайшей стене и крепко зажмуривает глаза, пытаясь успокоить наполовину сформировавшиеся безрассудные мысли, которые кружатся в ее голове. Вечер пятницы кажется ей невероятно далеким.