Смерть богов

      "— Нет, моя очередь! — Гертруда пыталась отобрать у меня деревянный меч, с которым я играюсь уже долго.       Я ничего не отвечаю и продолжаю убивать невидимых врагов, представляя себя воином времён Тотальной Войны. Фантазия выстраивала противников, бегущих ко мне со стороны парадной двери, и один за другими падающих от моих колющих ударов. И вот, наконец, начинаю праздновать победу, но не тут-то было! Среди гор трупов, словно человек, выбегающий из тумана, появляется огромный рыцарь в доспехах с острым сверкающим мечом; он поднимает его над собой, чтобы нанести удар. Я встаю в боевую стойку, сжимаю меч с такой силой, что по рукам пробежала дрожь. "Это тебе за всех павших воинов, отдавших жизни за нас на полях сражений пятисотлетней давности." — прозвучал мой голос в голове.       — Моя очередь! — снова крик Гертруды.       Я со всей силы вонзаю меч в воображаемого врага, но мои фантазии прерывает пронзительный крик Гертруды.       —А-А-А! — от неожиданности я открываю глаза и вижу, что остриё вонзилось в ладонь Гертруды. Хоть он и был деревянным, этого оказалось достаточно, чтобы поранить. — Папа!       Гертруда в слезах и криках убежала на второй этаж, зовя отца. Что же он со мной сделает? Окровавленный меч выпал из рук, и мои ноги задрожали, холодный пот прошёлся по телу. Боги, только не розги. Пожалуйста! Слеза скатилась по лицу."       Громкое ржание лошадей и топот копыт вывел меня из сна. За окном стояла небольшая дымка тумана и изредка появляющиеся силуэты соседских кур, распуганных резким появлением лошадей. Сколько я уже у Вагнера? Не потеряли ли меня дома? Я встаю с дивана и подхожу к окну, открываю его. Высовываюсь из него и упираюсь руками о подоконник, вдыхая свежий, холодный, утренний воздух. Наблюдая как птицы рассекают небосвод, я пытаюсь откинуть все мысли и насладиться таким прекрасным утром. Но не получается. В голове снова и снова повторяются события позавчерашнего дня: сидим с Вагнером у камина, пришли хулиганы и пнули меня, собираем с Вагнером ягоды, хулиганы ударили его, разговариваем с ветераном в деревне, дебоширы избивают меня. Опять утро начинается с приступа животного гнева, ударяю со всей силы кулаком по подоконнику. Детей, идущих от колодца с вёдрами, привлёк мой удар, но видя моё опухшее лицо, ускорились, дабы не связываться.       — Что случилось? — раздался голос Вагнера у меня за спиной. Он подкрался ко мне, словно мышь.       Я резко поворачиваюсь к Вагнеру и смотрю на его лицо с синяком под глазом. И снова в голове пронеслись те ужасные события. Его рыжее лицо было достаточно близко, чтобы рассмотреть каждый миллиметр его плоти. Провожу пальцами от щеки до губ парня.       —Э-э, — Вагнер сильно удивился, но начал едва заметно улыбаться.       — У тебя точно всё в порядке? — я перебиваю его и раскрываю ему губы, чтобы убедиться, что они не разбиты, щупаю его лицо, дабы найти какую-нибудь припухлость от ударов. Кажется, кроме синяка под глазом у него ничего нет.       — Что ты делаешь? — Он немного отошёл от меня.       — Хочу убедиться, что у тебя всё в порядке со здоровьем, — моё тело машинально приблизилось к нему на такое же расстояние, насколько он отдалился от меня.       — А ты как считаешь? — Парнишка резко изменился в лице, теперь на его физиономии читалась грусть и отчаяние. Скорее всего, он, как и я, вспомнил про избиения. Мне нужно сменить тему разговора.       —Что ты будешь делать с работой? — я присаживаюсь на подоконник, и холодный воздух начал обдувать мне спину. — Так и будешь сидеть дома? Я могу с тобой ходить, если боишься выходить на улицу.       Вагнер поколебался некоторое время, поднял голову и кивнул.       — Но, — сказал Вагнер. — Извини, можешь сначала сходить в отделение и спросить, не уволен ли я? Но сходить без меня.       Я лишь киваю и надеваю белый балахон.       — Сейчас? — он с удивлённым лицом обошёл меня и посмотрел в окно. — Но сейчас же раннее утро. Отделение, наверное, закрыто. Жаль, я отдал свои часы этим хулиганам.       "Да, сейчас" — говорю про себя и направляюсь к выходу. Вагнер не стал меня останавливать. На улице меня встретил тот же непроглядный туман, заволокший деревню, и просто собачий холод. Я примерно помню, где находится почтовое отделение и начинаю идти туда, попутно обходя не высохшие лужи. Почти сразу мне в глаза бросилась женщина, сидящая на лавочке и расчесывающая волосы какой-то девочке. Глаза женщины были пустыми, словно она побывала в небытие и вернулась в наш мир. У её дочки было усталое, явно не выспавшееся лицо. Она бесконечно зевала и умоляла маму вернуться домой в постель. Они жили напротив Вагнера, но на один дом левее, в каком-то маленьком деревянном домике, скорее хибаре. Нормальный человек в таком здании не решился бы даже корову держать.       Я прохожу в метре от них, и лишь девочка обращает на меня внимание, но затем сразу же переключается обратно на маму, снова умоляя вернуться домой. А та продолжает расчёсывать ей волосы. Свернув в переулок, мои мысли уже заняты другим и мне стало не до них. "Что здесь вообще происходит? " — пронеслась мысль в голове. Вот я выхожу из переулка и вижу почтовое отделение, словно утопшее в тумане.       По мере приближения к зданию, его силуэт стал прорисовываться всё отчетливее. Но тут из тумана начал появляться ещё один силуэт — это был человек. Сначала я не придаю этому значения, однако позже замечаю, что он идёт по одной дороге со мной. Когда фигура приблизилась, сразу стало прослеживаться что-то знакомое в его физиономии. "Это же Гейнц — один из шайки" — думаю я и сжимаю кулаки. Тот, по всей видимости, делает вид, что не замечает, как я иду, и смотрит куда-то позади меня.       — Эй, аккуратнее! — Спотыкается Гейнц об мою подножку, но не падает. — Что с тобой не так?       Я оборачиваюсь к нему и еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься с кулаками. Тот увидел гнев в моих глазах, прикрыл рукой промежность и стал отходить. Точно, он ведь уже получил от меня сильный удар именно туда и теперь боится снова пережить это.       — Что? Один боишься на меня напасть? — холодным голосом произношу я.       Подонок ничего не отвечает и просто встал как вкопанный. Но что-то в нём было такое, чего мне пока не удавалось распознать; в его глазах так и читалось "отстань, пожалуйста".       —Ты так говоришь, будто я сделал это с твоим лицом, — указал пальцем урод на моё лицо.       —Ты на меня начал идти, не помнишь?       — Я хотел тебя просто схватить и держать. Это твоя вина, что Теодор вас избил! Надо было просто заплатить! Я тебя и пальцем не тронул! — Гейнц вышел из себя и начал махать руками. Почему-то сложилось ощущение, что ему жаль. Что за глупость? Он такой же подонок, как и все они.       — Ударь меня, если тебе от этого станет легче! — закрыл он глаза и съёжился.       Дурака кусок. Я решаюсь просто продолжить свой путь и забить на этого... человека. Что у них вообще на уме, отчего решают отбирать у людей последние крохи. Но нужно держать себя в руках и не вымещать всю злость на этом мерзавце, ибо он и правда ничего нам не сделал, а наоборот получил от меня сполна.       Подойдя к двери почтового отделения, я дёргаю ручку — отворилась. Уже хорошие новости. В самом отделении достаточно тепло и светло, но безлюдно. Само помещение представляло собой какую-то конуру. Почему всё в этой деревне настолько безобразное? Или всё дело в том, что я смотрю на вещи через призму аристократа?       — Вам что-то нужно? — вывел меня из размышлений голос. Какая-то женщина стояла у стойки и вытирала полки.       — Фрау Акияма? — спрашиваю я подходя стойке.       — О-о, вы меня знаете? — она подняла на меня взгляд и ужаснулась. — А вы кто? Что с вашим лицом? А-а-а, я вас знаю, вы из семьи фон Браухич! Я вас узнала по вашим белокурым волосам! Вы просто прелесть!       Этот бесконечный поток слов начал выводить меня из себя. Такое чувство, будто ей всё равно на ответы собеседника, она ставила себе цель задавать бесконечное количество вопросов, на которые сама же отвечала.       — Фрау Акияма! — слегка повышаю голос. — Я по поводу Вагнера. Он вчера не смог прийти...       — Вагнер? Ох, бедный Отто. Что с ним стряслось снова? Хорошо, что вчера писем было немного, я сама справилась, — с какой-то мечтательной улыбкой стала перебивать меня эта женщина.       Отто? Что-то я не совсем понимаю.       — Кто такой Отто?       —Помилуйте! Вы же сами сказали про Вагнера, — эта женщина уже утопила меня в своём словесном поносе. — Вагнер — его фамилия. Зовут его Отто.       Сказать, что это меня удивило, значит ничего не сказать. Я стою с раскрытым ртом перед этой узкоглазой женщиной, которая не выпускала тряпку из рук и что-то мне без остановки рассказывала.       — Ваг... Отто не смог вчера прийти, потому что ему стало дурно и... — говорю я.       — Бедненький Отто, он — мой самый лучший работник. И единственный, да. Без него я совсем потеряю своё место. Он рождён бегать и доставлять посылки, — такое чувство будто этой женщине платили за каждое сказанное слово, по делу или же нет, не имело значение.       — Фрау! У меня мало времени. Я здесь, чтобы предупредить, что пока не выздоровеет не сможет работать.       — Печально-печально, — хотя, женщина наоборот улыбалась во весь рот. Что у неё творится в голове? — Кстати! Он должен был вчера получить аванс за работу! Подождите! Она ушла куда-то в комнату, позади неё и вернулась с деньгами.       — Так как вы аристократ и вряд ли будете воровать чужие деньги, то вот. Передайте, пожалуйста, ему деньги.       Я протягиваю руку, чтобы взять марки, но она скрестила руки на груди и что-то опять стала рассказывать с улыбкой.       —Быстрее! — Ещё сильнее повышаю я голос.       С лица фрау Якияма исчезла улыбка и её заменила какая-та скрытая злоба.       — Быстрее только блохи, — холодно ответила она, передав мне аванс Вагнера.       — Всего хорошего, — я поворачиваю к выходу и пытаюсь поскорее покинуть это помещение, дабы не ввязываться в бесполезные беседу с данной особой.       — Если вам нужно купить еды, сходите к Марку. Ему привезли с города консервы.       Старик Марк до сих пор в деревне? Как-то подозрительно. Но пожалуй схожу и к нему; думаю, Вагнер не будет против, что я на его деньги куплю еды. Туман на улице и не собирался рассеиваться. На дорогах кроме домашней твари вообще не было людей, как будто я в городе-призраке нахожусь. Если бы не эти кудахтанье, мычанье и крики пролетающих птиц, то можно было представить, что находишься на кладбище.       До хижины Марка я добираюсь довольно быстро. Как стоял его "амбар", выделяющий среди остальных домов, так и стоит. Только чёрной лошади у стены в прошлый раз не было. Я подхожу к двери и стучу. Тишина и только крик ворон пронёсся над головой. Снова стучу.       —Кто?! — донёсся крик.       —Фон Браухич,— отвечаю я.       Послышался звук открытия замка и дверь отворилась. За ней стоял старик с испуганными глазами.       — Мне сказали, ты продаёшь консервы.       Старик ничего не ответил, схватил меня за рукав и затащил в помещение.       — Меня обокрали, — сказал Марк и закрыл дверь. — Как ни странно, товар остался на месте, забрали только деньги. Все деньги. Он шёл к своему столу, пиная лавку, стоявшую у него на пути.       — Мне-то какое дело? Ты можешь продать консервы, если они есть?       — Есть. Давайте продам вам по восемьдесят марок за банку.       — Восемьдесят?! — Я считаю и оказывается у меня двести марок. — Да они стоят же по сорок за банку. Уж мне-то знать.       — Давайте за шестьдесят, меньше не могу. Мне нужны деньги, чтобы уехать из этой дыры, да поскорее.       Что он себе позволяет?       — Сорок, — говорю я спокойным голосом.       — Давайте я вам дам три банки по тридцать и вот эту шарманку за пятьдесят, — дед достал какую-то байду из-под стола.       — Да боги, зачем мне этот мусор? — Отмахиваюсь я.       — Или вот это давайте я вам продам, — достал Марк старые веники. — их почти не использовали.       — Да не нужно мне это! Продай мне три банки по сорок марок, — я трясу в руках деньги.       — Да как это не надо? В хозяйстве всё надо! Дожди закончатся и везде будет одна пыль, возьмите-возьмите!       В прошлый мой визит он не был таким настырным. Видать, уже была ночь и он почти всё распродал, просто хотел от меня избавиться побыстрее. Но теперь я вижу всю его жадную, хитрую натуру.       — Давайте вы мне свой балахон красивый и сверху сто марок, а я две банки мясорастительных консервов .       — Ещё чего, а я в чём пойду домой?       — Я вам вот эту кофточку дам, всего за десять марок!       " Эх его неугомонный старый бес как обуял!" — думаю про себя и решаюсь во что бы то не стало купить три банки по сорок марок и уйти прочь от сюда.       — Три по сорок, — стучу ладонью об его стол. — Либо я ухожу.       Старик почесал затылок, запыхтел, закурил самокрутку и кивнул. С недовольной рожей взял сто двадцать марок и дал мне три банки. Я кладу их в большой карман и собираюсь уходить.       — Какой же вредный тут народ живёт. Зачем я согласился остаться здесь? Надо было на прошлой неделе уехать, ведь волков-то и нет никаких. — сказал старик и закрыл за мной дверь.       Как это нет? Куда тогда пропал Тетсуо? Но тут я осознаю, что когда мы с ветераном ходили в лес искать его, то ни одного волка не увидели. Вдруг это правда, что волки не причём здесь? В любом случае нужно скорее возвращаться домой к Вагн... Отто.        Я добираюсь до дома довольно быстро. Туман и не думал рассеиваться, хотя прошёл по ощущениям час. В конце улицы показался пастух со стадом коров, но из-за этой густой дымки были видны только силуэты. Я захожу в дом Вагнера и меня встретил какой-то приятный запах. Вагнер услышал меня и пришёл встречать.       — Ты вовремя! Пошли на кухню, — он привёл меня к столу, где на двух тарелках был какой-то салат, состоящий из лука, помидоров, огурцов. — Я сорвал у себя в саду и решил приготовить к твоему приходу. Тебе нравится?       — Конечно, — улыбаюсь я ему. — Но и у меня кое-что есть.       Я достаю консервы и остаток аванса Вагнера. Он обрадовался, ведь по его словам, мясо, даже консервированное, он не ел уже очень давно. Похвалил меня за мою расторопность и погладил по голове. Рассказывая всю историю, которая произошла со мной за этот час, мы и не заметили как опустошили свои тарелки и банку консервов и впервые за столько времени стали сытыми.       — Всегда бы так, — улыбался Вагнер и гладил живот.       — Отто, — обращаюсь я к нему, отчего он сильно удивился и перевёл на меня взгляд.       — Тебе фрау Акияма сказала моё имя?       — Да, почему ты мне в детстве представился Вагнером? — на самом деле я даже не помню, когда мы с Вагнером познакомились. Такое чувство будто я знаю его чуть ли не с рождения.       — Мне не нравится имя Отто. Зови меня, пожалуйста, Вагнером.       — Мне тоже нравится звать тебя Вагнером, — улыбаюсь я и треплю его рыжие волосы.       — Ну зачем? Я только что расчесался.       — Вагнер, мне кажется, что волков либо не было, либо они ушли с окраин деревни. Мне нужно вернуться домой, пока меня не забрал оберрсекретарь. Конечно, если отец уже весь округ верх дном перевернул.       Вагнера мои слова нисколько не обрадовали. Скорее всего, он ко мне уже сильно привязался. Как и я к нему. Но нужно возвращаться домой, как бы мы оба этого не хотели.       — Что-же. Право твоё. Когда ты собираешься пойти?       — Сейчас отдохну и пойду, — даже не верю своим словам. Почему я опять тороплюсь?       Вагнер молча одобрил моё решение, не без грусти. Мы присели в зале на диване и Вагнер попросил меня дочитать книгу, которую читаем уже неделю. В то время пока я дочитываю последние страницы, он прислонил голову мне на надплечье и дышал прямо мне в ухо, отчего шли мурашки по спине. Ну вот последняя страница прочитана и я собираюсь уходить. Вагнер решил проводить меня до калитки и попрощаться.       — Я к тебе обязательно ещё загляну, — говорю я ему.       Отто ничего не отвечает и лишь кусает губы. По лицу видно, что ему больно прощаться со мной. Но ведь я не в армию ухожу и могу вернуться хоть завтра. Обняв, я решаюсь отпустить его и уйти из деревни. По пути я постоянно прокручиваю всё, что было в эти несколько дней. Впервые в жизни у меня были цели на весь день. Не то, что в особняке каждый день похожий друг на друга, живя от утра до утра. У меня была только одна цель — пойти служить в Авангард. Но мне только шестнадцать лет, а до призыва ещё четыре года. Но теперь есть ещё одна цель — отомстить хулиганам, избивших меня и Вагнера, отобрать у их его часы и деньги. Обещаю, они своё получат.       Из-за этих мыслей я и не замечаю как закончилась деревня и я дохожу до конца дороги, окружённой рядами деревьев. Силуэт особняка стал появляться из-за тумана. Вот он рукой подать. Ещё несколько десятков шагов и я чётко вижу свой родной дом — отцовская крепость, как её называл Анхель — мой брат.       — Вот я и дома, — говорю в пол голоса.

Конец первой части