Глава 9
1 июня 2020 г., 11:43
* * *
Анхель прислонился на меня, пока я читала книгу о пропавшем соколе. Это произведение было посвящено простому фермеру, который выходил раненую птицу у себя дома и отдал ей частичку себя. Но в один день птица исчезла: улетела, или её съели деревенские коты –фермер не знал; он лишь горевал об утрате, будто потерял близкого человека. — А если я вдруг исчезну, будешь ли ты горевать? — Спросил брат меня и слегка толкнул в плечо. — Нет, твоя огромная комната станет моей, — улыбнулась я ему и попыталась сбежать, но Анхель схватил меня и начал щекотать. — Я тебе не прощу такие жестокие слова, — сказал он и подвергнул пыткам. — Дура-аха-к, аха-атпусти-и! — кричала я сквозь хохот. Громкий раскат грома за домом прервал нашу игру. Анхель вздрогнул и отошёл от меня, я стала поправлять одежду. Неужели его испугал гром? Тоже мне, будущий муж и солдат. Но, похоже, испугался он не грома, а того, на что он смотрел пристально позади меня. Я медленно обернулась и увидела какого-то блондинистого парня крепкого телосложения. Он смотрел на нас своими яркими голубыми глазами, будто в них растворилась частичка самого небосвода. — Моё почтение, ребятишки, но мне пора. — Да, конечно, герр Дёниц, — сказал Анхель и уступил дорогу незнакомцу. Откуда он его знает? Я же продолжала сидеть на полу и смотреть на брата. — Анхель, кто это? — Спросила я шёпотом, будто бы незнакомец ещё был рядом. — Это был герр Дёниц. Какой-то мамин друг. Я точно не знаю, кто он на самом деле. Мамин друг? Я, предчувствуя неладное, посмотрела в сторону родительской спальни - дверь была приоткрыта. Взгляд мой скользнул вниз: грязные следы сапог вели прямо к носкам моих домашних туфель. Я едва смогла сглотнуть - как такое возможно? Стало страшно оборачиваться, но я всё же обернулась. Анхель удивлённо смотрел на меня, окаменевшую от ужаса. Позади него кто-то стоял. Что-то стояло. Тьма клубилась в силуэте человека. Я открыла рот, чтобы закричать - и из тьмы появился череп, чтобы броситься на меня. И опять оглушающий гром.* * *
Вспышка молнии и за ней раскат грома заставили моё сознание вернуться из мира снов. Сердце стучало так, будто пробежала вокруг дома, а мой взгляд был обращён в окно и разглядывал верхушки голых деревьев и чёрное небо. Снова вспышки молнии и мощный ливень. Льёт просто, как из ведра, а ветер такой сильный, что вот-вот вырвет деревья с корнем. Я оделась и вышла на кухню. В доме было пусто, и лишь камин в гостиной нарушал тишину своим потрескиванием. На первом этаже ещё сильнее был слышен ливень. " Вот и середина осени" — подумала про себя и сделала салат из всего, что нашла в подсобке. Во время трапезы иногда поглядывала на свои руки, которые раньше были нежными, а сейчас будто выпилены из дерева — настолько они твёрдые после интенсивных тренировок у Рихтера. Когда тарелка была опустошена, моим решением было навестить дядю Вилли. Он служил в Авангарде, и я хочу поспрашивать у него про все тонкости службы. Надела балахон, накинула на голову капюшон и выдвинулась к нему, аккуратно открыв парадную дверь, которую постоянно приходилось слегка толкать плечом — настолько её сделали огромной, будто бы не только для людей, а для целых карет. Улица встретила меня мощнейшим потоком воды и грохота, небо заволокло маревом из-за потоков падающих капель, которые не давали полностью раскрыть глаза. Однако я продолжала идти дальше в деревню. Зелёные пейзажи сменились на серые, выпавшие листья утопали в лужах и грязи, как и мои ноги, но я не останавливалась и быстрым шагом добралась до села, борясь с непогодой. В самой деревне из-за такой погоды было безлюдно, да даже животных нет. И это не удивительно. Где-то за двадцать минут я-таки добралась до хижины дяди Вилли, здесь всё затопило, и лишь сама хибара была немного выше воды. Я подошла к двери и постучала. — Заходи, — послышался голос. Как он узнал, что это я? Или он ждал кого-то ещё? Я быстро забежала в помещение, закрыв за собой дверь, и сняла капюшон. Капли дождевой воды быстрым потоком капали с моих волос и одежды. Подо мной уже образовалась лужа, но дядю Вилли это никак не задело, он и сам сидел с мокрыми волосами. — Как вы узнали, что это я? — Спросила я и стряхнула воду с одежды. — По твоему стуку. У тебя, как и у любых людей он уникальный, — совершенно спокойно, как всегда ответил Вильгельм. — Присаживайся. Я села на своё место напротив него и скрестила руки. Не понимала, из-за чего именно, но здесь царила какая-то атмосфера спокойствия. Возможно, это из-за миазм, которые источали многочисленные грибы, действующие так на людей, а может сам Вилли испускал ауру гармонии. Он, как обычно, наполнил чашку отваром из ягод и пододвинул мне. Мы символично чокнулись и выпили до дна этот бодрящий напиток. Он с громким стуком опустил стакан обратно на стол. — А вы всех так свободно принимаете у себя, скажем, на аудиенцию? — Спросила я и упёрла руку на щеку. — Нет, я людей недолюбливаю, но человек — существо социальное, — он встал и подошёл к радиоприёмнику. — Поговорить тоже иногда нужно, иначе напрочь забуду родной язык. Тебе я почему-то доверяю. Ты — совершенно другой человек. Даже твой брат не из того теста. Его слова мне льстили; действительно, дядя Вилли — один из немногих, с кем мне комфортно находиться рядом, помимо герра Рихтера и Вагнера. Даже с Анхелем — старшим братом — чувствовалось напряжение где-то в глубине души, но не с этими людьми. Мужчина вернулся на своё место и начал что-то перебирать в руках, за окном продолжал греметь гром и лило, как из ведра, а я продолжала смотреть на этого "дурака", который даже в отапливаемом помещении оделся в куртку и свитер. — Расскажите мне про Авангард. Как там служилось? — Нарушила я молчание. Вильгельм снял очки и протёр глаза, а потом посмотрел на меня, как отец смотрит на провинившегося ребёнка. — Что ты там забыла? Твои вопросы не просто так, я знаю, что ты собираешься пойти туда служить. — Дядя Вилли, это моё дело, — я продолжала настаивать на своём. Он снова протёр глаза и надел очки. — Да нечего рассказывать, тебе всё объяснят в первые дни службы. Но знай, Авангард сейчас и Авангард например, — он задумался и начал чесать подбородок. — Например триста лет назад – это совершенно разные вещи. В былые времена наши ряды держали в страхе юслендов, а теперь это просто кучка разбойников, не побоюсь такого выражения. Да и политика нынешнего императора ведёт нашу страну в бездну. Слышать от него такое очень неприятно: неужели всё так плохо с Авангардом? Но мне нужно туда, это моя цель, и я окажусь там, хоть и потребуется свернуть горы. — Да не злись ты так, расслабь кулаки, — указал Вилли на мои руки. А ведь от таких слов у меня действительно непроизвольно сжались кулаки и стиснулись зубы. — А откуда вы так хорошо знаете герра Рихтера? Вильгельм медленно моргнул, заторможено опустил голову вниз и застыл. Его расфокусированный взгляд был направлен сквозь мой стакан, стоящий на столе, а в глазах читалась отрешённость, задумчивость и полная потеря связи с реальностью. Вилли почти не моргал и продолжал пустым взором исподлобья прожигать бедный стакан. Лишь иногда, с периодичностью в десять секунд, стучал подушечками пальцев по дереву. Спустя минут так пять, он резко зашевелился, что было совершенно неожиданно, ибо спокойствие было не только в его речи, но и в движениях, отчего я даже вздрогнула. Из кармана куртки Вильгельм достал какую-то бумажку и пододвинул мне. Это был паспорт. Я аккуратно раскрыла мокрую обложку и увидела первую страницу: чёрно-белая фотография Вильгельма в рубашке — подстриженный и выбритый, я даже улыбнулась на секунду. Но надписи в графе имя и фамилия повергли меня в шок — Вильгельм Рихтер. — Рихтер? Вы что, сын Фрица Рихтера — местного ветерана? — Спросила я, не скрывая удивления, настолько разные оказались эти люди. Один — солдат на заслуженной пенсии, а второй — отшельник, живущий в лесу по собственным законам морали. — Да, сын, — он забрал паспорт и положил обратно в один из многочисленных карманов. Зачем вообще его таскать постоянно, находясь в лесу? — Тот герр Рихтер, которого ты знаешь не всегда был таким. Он был тираном и деспотом. Я его ненавидел, да и ненавижу до сих пор. С возрастом он начал потихоньку успокаиваться, видать, сил уже не осталось. Он в армию-то пошёл, чтобы высвобождать свою природную, бесконечную злобу. Я сидела и слушала с глупо раскрытым ртом. Всю жизнь я читала лишь выдуманные истории жизни людей из книг или же жизни исторических людей, но сейчас я слушаю трагедию целой семьи Рихтеров. — Но он взорвался, когда я заявил, что собираюсь идти служить в Авангард, — Несмотря на это, он продолжал рассказывать своим обычным спокойным голосом. — Выгнал из дома и чуть не избил мать, бабушка с дедом заступились . С тех пор я с ним не разговариваю. Как мы в итоге оказались в одной деревне, я ума не приложу, мы же жили не здесь, а в Шнайдерберге. Он снова наполнил стаканы отваром из ягод, пододвинул один мне, а свой с закрытыми глазами опустошил одним залпом. — Да-а-а, правду говорят, что мир тесен. — Дядя Вилли, вы хотите помириться с отцом? — Зачем мне это нужно? Я даже не заметила, как взяла его руку в свою. Совершенно на меня не похоже. Он смотрел на наши сплетённые руки секунд пять и затем отдёрнул свою. — Время покажет, — улыбнулся он и достал, будто из пустоты, пару тройку редисок. За окном дождь с каждой минутой ослабевал и, наконец, закончился. Я встала из-за стола и пошла к выходу. — Спасибо за гостеприимство. Мне пора к герру Рихтеру на тренировку. — В такую погоду? — Дядя Вилли встал и посмотрел в окно. — И что ты конкретно собираешься делать у него? Я лишь пожала плечами, откланялась и вышла из дома. На улице встретил приятный запах дождя и мокрого леса, я сделала небольшую растяжку и спокойным шагом пошла к герру Рихтеру. По мере приближения к его участку мне попадались на глаза всё больше и больше людей. Как оказалось, все они стояли у дома ветерана. Я ускорилась и подбежала к толпе людей, поднимая брызги воды и грязи. — И что, просто сидеть и ждать? А если твой сын пропадёт, а Акияма? — Громко говорил какой-то мужик. — О, нет, нет, нет и ещё раз нет! Он сидит дома и выходит только в баню и туалет! Ни в коем случае дальше этих мест! — Фрау Акияма была в своём репертуаре и тараторила с такой же скоростью, как дятел долбит бревно. — А что делает оберсекретарь? Он даже не пошевелился, чтобы что-то сделать! Нужно пойти к нему прямо сейчас и перевернуть там всё верх дном! — Кричал какой-то узкоглазый парень с густой шевелюрой. — Эта скотина сидит в своей конуре и считает деньги, которые шли на постройку забора вдоль волчьего леса! Разворовал всё, что можно было украсть! Толпа загалдела и стала поддакивать этому парнишке. Некоторые даже сжали кулаки и подняли руки верх. Это походило на какой-то бунт, все эти человек двадцать собирались захватить власть в деревне. В суматохе я приблизилась к калитке и увидела рядом с ней герра Рихтера. Тот явно не ожидал меня увидеть. — Здравствуйте, что происходит? — спросила я у старика. — Пропал ещё один ребёнок — дочка плотника Хироёси. Ей было всего шесть лет. — А кто-нибудь что-нибудь видел? — Ввязался в разговор какой-то мужик в фуражке с символом орла. Вдалеке послышался гром и лай собак. — В последнее время, через несколько часов после захода солнца на окраине какого-то мужчину в пальто и очках. Он шёл в сторону особняка фон Браухич, но затерялся в лесополосе. — В пальто и очках? — Перебил его другой мужчина. Я перевела взгляд туда, откуда шёл голос, и это оказался лекарь Вернер Лиллиенталь — он перевязывал мне голову, когда я упала в ванне. От неожиданности его тут увидеть по мне прошёлся холодный пот. Будто чувствуя мой необъяснимый страх, он бросил на меня взгляд сквозь свои толстые очки. — Пальто и очки, ха, это что, какая-то особая примета? Я тоже в пальто и очках и что? И вы тоже в пальто, герр Майер. Весь народ, собравшийся здесь начал смотреть друг на друга, ожидая непонятно чего. По ним было видно, что уже было страшно находится здесь, страшно за своих детей. И как на зло, редкий гром только усиливал это напряжение. — Нужно просто взять винтовки и отстрелить несколько дюжин волков. Я не раз видел их, когда въезжал сюда на лошади. — В любом случае, герр Лиллиенталь, останков мы не находили. Сегодня я с фрау фон Браухич собираемся осмотреть лес на юге, вдруг что-то найдём. — С фрау фон Браухич? То есть со мной? Он меня даже не спросил, хочу ли я искать пропавшего ребёнка.— Всем желающим присоединиться я буду только рад. Один за другим послышались фразы типо "Я пойду", "Я с вами" и так далее. Набралось где-то человек десять, остальные были женщинами, которые останутся дома сторожить своих чад от неизвестного. — Осталось дождаться вечера, а то дождь снова начинается, — он посмотрел на меня и кивнул. — Готова сегодня помогать нам? — Я так понимаю, выбора мне не дали. Да, я помогу.* * *
Мы дождались вечера, когда дождь перестал идти. Как герр Рихтер угадал, что такая погода будет именно вечером я не понимаю. Всё это время у него дома я прочищала шомполом винтовку, заправляла керосином две лампы, да и просто спала под звуки грома. Вечером старик меня разбудил, накормил уже надоевшим крапивным супом, и мы начали собираться в дорогу. Он надел камуфляжный китель с опознавательными знаками Швадрон-Штандарт, закинул винтовку за спину, и мы вышли из дома, где нас уже ожидала дюжина людей. Герр Рихтер кивнул им, и мы все двинулись в сторону южного леса. — Что, какие-нибудь новости есть? — Спросил герра Рихтера мужчина в какой-то измазанной чем-то фуфайке, будто его с ног до головы обрызгали. — Я весь день дома был, откуда мне знать-то, — с каким-то раздражением ответил старик. Вся эта толпа шла ну очень медленно, я не умею так ходить, эта ходьба до южного леса доставляла сплошной дискомфорт, и мы такими темпами не дойдём до леса до наступления сумерек, хотя и так уже темнело. Где-то за минут сорок мы добрались до южного леса, он скорее походил на какой-то карьер с лесными участками, оврагами и небольшими родниками. Но ни одного животного не было, одни лишь птицы. Когда мы очутились у спуска, слева показалась группа людей: это был оберсекретарь с... С шайкой Теодора. Но это была, скорее не шайка, а целая банда — человек двадцать. — О, кто здесь, — посмотрел на нас герр Рихтер и указал рукой на новоприбывших. Когда они приблизились, то я пересеклась с наглым взглядом Теодора. Он держал негорящую керосиновую лампу в одной руке и сигарету в другой. Увидев меня, он пустил дым в мою сторону. — Что же, искать такой толпой будет легче, — произнёс оберсекретарь и пожал руку герру Рихтеру, после чего старик протёр руку об куртку. — Ага, точно, — сказал Тео, держа в зубах самокрутку. Он не прекращал глазеть на меня так, будто из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься. Прямо как и я. За его спиной стоял Гейцн и также пялился на меня, но уже смотрел на меня с какой-то грустью и тоской. Герр Рихтер обернулся ко мне и показал в сторону спуска. — Мы пройдём вниз и осмотрим прилегающую территорию. — Да-да, конечно. Мы в другом месте поищем. Пошлите, ребята, — Сказал страж закона этим бандитам и повёл их на какую-то тропу. Очень забавное зрелище, конечно: человек, работа которого ловить преступников, сам сейчас как будто во главе их. Оберсекретарь, имени которого я даже не знаю, неуклюже передвигал свои толстые ноги, словно ему давалось это с большим трудом. Мы же с группой продолжили идти в этой, будто мёртвый, лес. Повсюду лежали просто кучи опавших листьев, а также грязь и вода. На протяжении всей дороги мы слушали бесконечные армейские истории и лишь иногда останавливались, чтобы перевести дыхание.* * *
Мы блуждали по лесу вплоть до того, как совсем перестали видеть дальше своего носа. Керосиновые лампы не сильно спасали ситуацию и лишь нагнетали атмосферу, комары стали настоящей напастью. За всё это время половина группы уже развернулась и ушла по домам. Оно и понятно: мы ничего не нашли, ни намёка на пропавших детей. Возможно, мы не там ищем, а может, дикие звери съели даже кости. — Герр Рихтер, почему поисками занимаемся мы, а не армия или кто-то там ещё? — Этот свинтус оберсекретарь не хочет ввязывать в это дело сторонние силы и уверен, что справится сам, — отвечал ветеран. — Как можно заметить, ни черта мы не нашли. Ладно, пойдёмте в деревню обратно. — Я отойду отлить, герр Рихтер. Я вас догоню, — сказал тот парень, который утром задвигал речь о том, чтобы свергнуть оберсекретаря, и побежал куда-то за деревья. Послышался раскат грома, и начал моросить лёгкий дождь. Мы ускорили шаг и будто впотьмах добирались до дома. Я накинула на голову капюшон и видела лишь хлюпающие ноги других людей и брызги воды о мокрую землю. Хорошо, что не заставили нести лампу — можно держать руки в карманах балахона. Через какое-то время снова остановились, чтобы перевести дыхание; постоянно идти на подъём для некоторых людей здесь – это настоящее испытание, особенно по мокрому песку. — Интересно, оберсекретарь нашёл что-нибудь? — Задал вопрос кто-то из присутствующих. — Не знаю, — ответил второй, неизвестный мне человек в группе. — Его Мицуо хотел избить и занять его место, вот наивный мальчишка. — Кстати где он? Он же отпросился поссать минут десять назад. Его-таки нет, — Сказал герр Рихтер и приподнял керосиновую лампу, все сделали то же самое и повернули головы туда, откуда шли. Мы лишь видели непроглядную тьму, омываемую дождём, которая усиливалась с каждой минутой. — Сходи-ка поищи Мицуо, — толкнул меня в плечо старик. — У тебя ноги самые молодые, проверь за деревьями, может он упал в яму какую-то и не может вылезти. Его слова повергли меня в шок. Почему он опять посылает меня куда-то, даже не спросив моего мнения. Вот сдался мне этот Мицуо. Но, вспомнив всё, чему научил меня этот старый солдат, я молча согласилась, взяла лампу из его рук, начала спускаться обратно и завернула в лесной участок. Везде валялись ветки, и я могла разглядеть только то, что было непосредственно под ногами, лампа почти не помогала. Через некоторое время мне стали слышаться голоса и видеться огоньки света в этом непроглядном лесу. Я продолжала идти и увидела какой-то небольшой участок леса без деревьев; судя по всему, здесь частенько устраивали бивак грибники и охотники. На этом участке стояли люди, но кто это, я так и не могла понять — они стояли ко мне спиной и не заметили света моей лампы. — Как за что? В помощь пацанам деньги, — говорил Теодор, чёрт возьми. Я наткнулась на его шайку, но к кому они снова начали приставать? Да и почему их стало в два раза меньше, чем когда было светло, ведь даже оберсекретаря не было с ними. — За что деньги? Вы мне никто, за что мне вам платить, — отвечал ему кто-то, но из-за шума дождя не я смогла распознать голос. — Не хочешь с нами дела иметь, так плати за защиту, Мицуо. — Так значит Мицуо наткнулся на них, и они ни в какую его не отпускали. — Отстаньте, я вообще искал, где в туалет сходить, — я продолжала следить из-за деревьев, как Мицуо попытался уйти, но один из парней Теодора схватил его за рукав. — Ты куда пошёл, когда с тобой разговаривают?! — кричал сквозь шум дождя и грома хулиган. Я попыталась поближе разглядеть обстановку, но не заметила корягу у ног и споткнулась, подняв шум. Вся толпа синхронно обернулась в мою сторону. Ещё никогда я не чувствовала такой страх, как сейчас; во время этого дождя, грома и завывания волков вдалеке на меня смотрело десять пар глаз, готовые разорвать меня в любой момент. Но ноги мои пошли вперёд без команды, и я оказалась в десяти метрах от них. Мицуо, заметив, что на него не обращают внимания, убежал за деревья и исчез. Они ничего не сказали, и лишь Теодор быстрым шагом приблизился ко мне на три метра и засучил рукава. Я сняла капюшон, и дождь моментально начал обливать меня потоком ледяной воды. Вместе с ним начали подходить и остальные бандиты, встав передо мной стенкой. — Ну всё, фрау Браухич, ты поднимала руку на наших пацанов, на бабки попала. Будешь расплачиваться наличкой или натурой? — Он либо шутил, либо в его наглой башке не оставалось ничего человечного. Самый обычный бандит стоял передо мной, засунув руки в карманы, а рядом стоящие соратники что-то без конца... пили? И снова этот едкий запах въелся мне в нос. — Я тебе вопрос задал, что молчишь? Я не понимала, что произошло, почему вместо привычной злобы сознание сковал страх. Все тренировки, проведённые у герра Рихтера, забылись, будто это всё было во сне. Единственное, на чём было сосредоточено всё внимание — Теодор. — Ты стебёшься, что ли, я что-то не пойму, — он ударил меня ладонью в лицо. — Я с тобой разговариваю, чепушила. Дождь, оказывается, перестал лить уже как минуты две, и в лесу наступила гробовая тишина. Передо мной стояла кучка этих бандитов, и мои ноги слегка начали дрожать, впервые в жизни страх начал сковывать сознание, мышцы не подчинялись командам из мозга, и всё тело пронзило невидимой ледяной стрелой. Совсем рядом послышался непонятной гул, и стая ворон стала рассекать чёрное небо, выкрикивая свою мелодию. — Что это было? — Спросил один из бандитов. Это небольшое замешательство среди них каким-то образом "разбудило" меня; я быстро пришла в себя и вспомнила всё, чему меня учил герр Рихтер: Теодор был ненамного выше меня, и я со всей силы ударила его в глаз. Тот этого явно не ожидал и сразу попятился назад, его удержали от падения другие хулиганы. Парень, который был ближе всех ко мне, размахнулся кулаком и попытался меня ударить, но я увернулась и ударила его кулаком в живот, от чего тот сразу сложился пополам. Прошло пару мгновений, и все остальные хулиганы навалились на меня, схватили за руки и поочерёдно били по животу и лицу, боль разразилась по всему телу, отражаясь горящей агонией. Один за другим, удары прилетали в лицо и живот, один из них со всей силы ударил ногой в промежность. Последняя попытка вырваться из ловушки провалилась — Теодор растолкал некоторых бандитов и встал рядом со мной вплотную, пока другие удерживали моё почти бездыханное тело, кровь начала капать с носа на землю. — Тео, ты что делаешь? — Спросил слева стоящий парень. Я подняла голову и увидела нож в руке Теодора. Его металлическая рукоять была украшена узорами и какими-то символами, а лезвие настолько острое и вычищенное, что отражался свет от керосиновых ламп, ослепляя глаза. Он пальцем проверил заточку и через пару секунд воткнул нож наполовину мне в живот и провёл его вверх на несколько сантиметров. — Ты что творишь?! — Крикнул справа стоящий бандит чуть ли не мне в ухо. — Тео, ты же убьёшь её! Нас даже оберсекретарь не отмажет! — Крикнул слева стоящий и отпустил мою левую руку, отчего я рухнула на бок. Справа стоящий сделал то же самое. Теодор вытащил нож и протёр лезвие об мои волосы; тело парализовало, место ранения не издавало никаких ощущений, и лишь металлических привкус во рту постоянно приводил меня в чувство. — Сволочь! — Гейнц набросился на Теодора, но тот довольно быстро отбросил его. — Ты обалдел совсем? — Оттолкнул Теодор Гейнца и ударил его ладонью по лицу. Их голоса с каждой секундой тухли в моём сознании. Глаза то закрывались, то вновь с большим трудом открывались, и передо мной открывалась картина избиения Гейнца: Теодор повалил его на землю, но особо не избивал, а лишь метал из стороны в сторону. — От ножа я избавлюсь, а оберсекретарь не выдаст нас. Да он и не узнает, что это мы. Когда найдут её тело, то все подумают, что это дело рук тех, кто ворует детей в деревне и никто даже не заподозрит нас, — последние слова услышала с огромным трудом — сознание вот-вот отключится, а тело уже давно не подавало признаков жизни.* * *
Я увидела, как банда начала уходить из этого участка; сознание отключилось. Через какое-то время глаза снова открылись, но уже не было света керосиновых ламп, и лишь тьма была повсюду. Я лежала в этой мокрой земле, покрытой грудами опавших листьев и грязи, а дыра в животе даже не болела, ибо всё тело было парализовано. Вдруг краем глаза заметила какое-то движение в мою сторону. Некто приблизился ко мне почти вплотную, и я из последних сил попыталась рассмотреть, кто это. Шея отреагировала глухой болью, но всё же смогла поднять взгляд на незнакомца — последнее, что, увидела – это отражение лунного света в его очках, и затем сознание снова отключилось.
