Смерть богов

      Парни до сих пор не могут прийти в себя после произошедшего, да и меня слегка морозит. Смерть по неосторожности. Нет, не смерть, а убийство. Хотя этого человека мне нисколько не жалко, единственное, что волнует, что меня поймают. Но думать об этом не нужно, иначе окончательно поедет крыша.       — Мики, я не хочу в трудовой лагерь, — Ныл Гейнц и начал зачем-то тянуть меня за рукав.       — Никто и не догадается, что ты там был. Угомонись, всё, — Я отдёрнула его руку от меня и прислонилась к стене, я устало потерла переносицу, как он достал меня! Честное слово, я взглянула на Вангера— Вагнер, тебе точно бояться нечего.       — Как нечего, Мики? — Он резко развернулся лицом в мою сторону. — У него стопудово есть чё-то типа документа или бумажки, где написано, что меня арестовал. Когда придут люди, их очень удивит, куда пропал арестованный.       Всё пошло не по плану, это не могло не злить. Хотелось уже сжечь к чертям эту деревню вместе с жителями, но нужно держать себя в руках. Как говорил Герр Рихтер: «Холодная голова есть ключ к победе». Поэтому нужно успокоиться и начать действовать. Если я начну паниковать при парнях, то они точно лишатся последней надежды — меня.       — Гейнц, растопи камин. Вагнер долго просидел в холодной темнице. Гейнц! — На мои слова он не реагировал, продолжал пялиться в угол и что-то говорил, но слова не выговаривал, лишь губы шевелились.— Гейнц! Растопи камин и согрейтесь. У Вагнера в сенях поищешь консервов и поешьте. Никто нас не поймает, я всё улажу.       От моей пощёчины великан пришёл в чувство и лишь кивнул. Я же оделась и вышла из дому. Если Вагнер прав, то у обер-секретаря есть что-то типа протокола, или как эти документы называются, где указывается, кого он посадил. Благо снег не шёл, и ветра не было. Звёзды освещали дорогу, и я по привычке срезала путь.       Немного времени понадобилось, чтобы дойти до места убийства. Этот поросёнок продолжал стоять с проколотой глоткой у окна, вся стена и снег под ним покрылись толстым слоем крови, который уже примёрз. Поёжившись, я обошла мёртвое тело, и зашла в здание. На удивление, никто из жителей не заметил труп, и мне представилась уникальная возможность прошерстить это здание.       Я закрыла дверь на щеколду и подошла к письменному столу обера: куча неаккуратно сложенных бумаг, поломанные карандаши, чашка с вонючим спиртом прямо на одной из стопок. Внимание привлёк лист с целым карандашом. Я сняла керосиновую лампу со стены и посветила на бумагу.       Отто Вагнер       Умышленный поджог, подделка рейхспакта, незаконное изготовление пожароопасных предметов       Дальше и читать не хотелось. От злости я перевернула стол вместе со всей макулатурой. Тот приземлился на каменный пол с характерным деревянным звуком, вся бумага разлетелась по комнате, а из разбитого окна с засохшей кровью продолжала выглядывать мёртвая голова оберсекретаря.       Эта сволочь хотела ещё приписать Вагнеру то, чего он даже не делал. Уверена, он просто выполнял план по поимке преступников и решил приписать парнишке ещё несколько статей… Боги, этого хватило бы на лет тридцать. Сукин сын, так тебе и надо.       Я подошла к окну и вдавила голову сильнее в стекло, кровь снова стала брызгать, и кромки стекла вылезли из щёк. Хотелось уже смыть эту тухлую кровь с рук и выйти из здания.       — Дружище, я принёс, что ты заказывал! — Игриво прозвучал голос за дверью, и некто попытался открыть запертую дверь.— Зачем заперся?       По всей видимости, он пришёл с другой стороны нежели я и не заметил мёртвое тело у стены. Выход здесь только один — передо мной, и там кто-то стоит.       — Ну открывай уже, ёлки палки! Я же видел свет из окна. Там, кстати, какое-то животное к нему подошло, ха-ха! За тобой подсматривало. Жаль зрение плохое, не разглядел какое именно.       Что за болтун? Если подождать, может уйдёт? Я надеялась на это и просто тихо села на скамейку у стены.       — Блин! Я сейчас к окну подойду и посмотрю, чем ты там занимаешься.       Этого не хватало! Он же увидит труп и помчится всем рассказывать. Мой взгляд упал на керосиновую лампу, стоящую на полочке. Сначала посмотрела на пламя внутри, потом на деревянную мебель, потом на дверь и на мёртвое тело. Идея.       Я резко подбежала к двери, сняла щеколду и слегка постучала по ней.       — Наконец-то, — Сказал некто и резко открыл дверь, что чуть не ударил мне ею по лицу. — Что за?!       Какой-то парнишка подбежал к окну и схватился за голову. Стеклянная бутылка выпала из рук и разбилась, заливая пол мутной жижей. Одним движением я захлопнула дверь и закрыла её на щеколду. Незнакомец резко обернулся на звук, я его сразу же узнала. Это был Кен, один из ближайших друзей Теодора. В этот момент все мысли окончательно угасли, и я набросилась на него. Он же тогда и украл мой дневник, разорвал мой детский рисунок — символ Авангарда.       — Браухич?! — Выкрикнул Кен и вытянул непонятно зачем руки перед собой.       Одним рывком я приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки и со всей силы ударила в нос. От удара парень упал на деревянный шкаф и проломил его. От боли тот стиснул зубы, кровь вперемешку со слюнями полилась из его рта и носа.       Бандит лишь что-то прохрипел, и по глазам было видно, что он не осознавал происходящего. Вспомнились летние события, когда они схватили меня, избили и изорвали мои вещи. Теперь ваша очередь страдать.       Во время моих размышлений хулиган опомнился и резко вскочил. По его движениям сразу стало понятно, что он задумал. Захотел схватить меня и повалить на пол.       — Убью! — Закричал Кен и с вытянутыми руками помчался ко мне. Время будто замедлилось, мне удалось увернуться от его хватки и ударить коленом по торсу. Бандит, слегка подпрыгнув, упал на пол и постанывал от боли, схватившись за торс. Я ухмыльнулась — так тебе и надо, ублюдок — сказала я вслух.       Он довольно быстро попытался встать, что ему почти удалось сделать, но вместо этого получил удар кулаком в глаз. Кен попятился к стене и стал смотреть мне в глаза. Отхаркивая кровь на пол и массируя места ударов, не переставал смотреть на меня. Это было ошибкой — позволить ему вот так встать. Это единственное, что меня волновало сейчас.       — Ты у меня живой от сюда не уйдёшь, мразь, — полушёпотом сказал Кен. — Я тебя заколю как поросёнка, а Теодор с Томасом заживо закопают твоего Вагнера.       Даже без команды из сознания моё тело одним рывком приблизилось к этому выродку, и рука замахнулась с целью нанести решающий удар по голове. Но бандит пригнулся и навалился своим телом на меня, свалив на пол. Голова ударилась об каменный пол, а надо мной в нескольких сантиметрах свисало окровавленное лицо Кена. Он схватил моё горло и с неописуемым безумием начал душить. В той позе, в которую заточил хулиган, мне не представлялось возможным хоть что-то сделать, я лишь бесцельно вертела ногами и пинала стену. Кровь и слюни с лица Кена стекали на моё, вызывая отвращение, но как бы я не хотела стереть с лица эту мерзость, не удавалось. Мразь, а крепкая у него хватка.       — Сдохни уже, — прошептал бандит.        Я начала задыхаться, но внезапно вспомнила про пистолет, который забрала у покойного обер секретаря. Из последних сил я нащупала его в кармане штанины, сознание уже собиралось вырубится, а душа отправится в Ямы Штольндерра*.       — Твар-рь, думаешь… — Кен заткнулся, когда почувствовал, как что-то упирается в его торс.       Резкий хлопок, от которого болезненно заложило уши. Хватка на шее ослабла. Я опустила пистолет и скинула с себя тело бандита. Тот упал на спину, изрыгая кровь изо рта, и через несколько мгновений замер на веки вечные. Сквозь шум после выстрела не было слышно моего сильного кашля, но вскоре слух вернулся, и мой тяжёлый кашель стал слышен.       Когда наконец отпустило, я с трудом встала и на всякий случай пнула дырявое тело бандита.       — Это тебе за Авангард, — сказала я и подошла к полке с керосиновой лампой, предварительно наступив грязной подошвой на лицо Кена.       Я собрала всю макулатуру в здании, свалила в одну кучу, где хулиган разбил бутылку со спиртом. Насколько мне известно, эта дичь хорошо горит. Также я отодрала тело обер-секретаря от стекла и с огромным трудом, но приволокла в здание. Сложила тела рядом с бумагой.       Сейчас я в комнате с двумя трупами и с керосиновой лампой. Назад дороги нет. Уверена, что любой другой человек уже сошёл бы с ума. Возможно, адреналин не даёт моему рассудку этого сделать, и только дай расслабиться, как паника убьёт меня.       Я дала себе пощёчину и вспомнила зачем я здесь. Кинув последний взгляд на тела, я разбила керосиновую лампу об пол. Пламя, благодаря разлитому спирту, моментально вспыхнуло. Бумагу практически сразу объяло огнём. Макулатуры здесь достаточно, чтобы тела подгорели, будто это несчастный случай. Мы слишком далеко живём от крупного города, никакие светлые умы и специалисты не будут расследовать дело о смерти каких-то выродков из деревни. На всякий случай я пододвинула перевёрнутый стол и расколотый шкаф поближе к огню и наконец покинула это проклятое место.       Мне снова пришлось идти по переулкам, дабы не заметили горожане, ведь дым уже начал валить из пробитого окна. Адреналин и не собирался покидать моё сознание, я даже не заметила, как уже заходила в дом Вагнера. При звуке закрывающейся двери, оба парня одновременно повернули в мою сторону головы. Я подошла поближе, на их лицах смешались чувства страха с отвращением. Точно, меня же обрызгал своими слюнями и кровью Кен.       — Я их всех убила, — Я почувствовала, что земля плывет под ногами, а знакомые лица размыты, я попыталась ухватиться за что-либо, дабы не упасть на пол. Но было поздно. Мрак, темнота и боль в голове, настолько сильная, что хотелось умереть — последнее, что я помнила.