Смерть богов

      Перед глазами открывалась картина бесконечных пшеничных полей с голубым, безоблачным небом. Всё это мне виделось с зелёного холмика с одинокой берёзой слева от меня. И я под тенью его продолжала всматриваться в еле заметную полосу горизонта.       — Мики, — раздался голос справа от меня, и будто из воздуха возник Гейнц. Он сидел почти вплотную ко мне и что-то говорил, но кроме своего имени я ничего так и не расслышала.       — Что? — Я попыталась произнести, но звука так и не услышала. И как я не напрягала голосовые связки, слов так и не было слышно. Никак не получалось понять, что не так. Парень продолжал глазеть на меня и что-то пытаться сказать.       Вдруг великан резко дал мне пощёчину. Очень слабую, после чего снова пытался мне что-то сказать. И снова пощёчину по другой щеке. Мне уже хотелось сбросить этого наглеца с холма, как в лицо откуда ни возьмись прилетели брызги воды.       — Мики! — Перед собою вблизи увидела физиономию Гейнца с бутылкой воды. Судя по ощущениям, я лежала на застеленном полу, обёрнутая в несколько одеял, а под головой сложено моё пальто.       Вагнер и Гейнц рассказали мне всё, что произошло. После моего возвращения я рухнула на пол, по всей видимости из-за удара по виску, да и вообще в тот день слишком много раз прилетали удары по голове. Жители отреагировали на пожар в обер-секретариате поздно ночью, но тушить там уже было нечего, лишь густой дым шёл из единственного окна и сгоревшей двери. Говорят, что вызвали бригаду из Конфуравы для выявления причины, но все как один говорили, что это несчастный случай.       — На следующий день я встретился с пацанами, ну там Теодор был, Томас, ещё человек двадцать…       — Сколько?! — Перебил его Вагнер.       — Да, где-то так, примерно, человек двадцать пять. Ну там же пацаны ещё из Куругана были. Поминали Кена и обера. В основном Кена. Больно было смотреть на родителей, когда полиция показывала им обгоревший труп Кена… — Гейнц сглотнул, вытер капли пота со лба и резко расширил глаза, будто собрался меня придушить. — Мики! Это было лишним! Я хоть с Кеном не особо общался, но его убивать было точно лишним!       Великан резко встал и подошёл к окну. Он закрыл лицо ладонью, кроме глаз, и смотрел на заснеженную улицу. Не понимаю, зачем жалеть этого подонка общества? Он рано или поздно всё равно бы сдох. Но вслух такое лучше не произносить, иначе Гейнц точно разрыдается. Если все считают, что это несчастный случай, то я только рада. Двумя выродками меньше, а страху-то было.       — То, что никто нас не ищет, да даже и не подумает, что это наших рук дело, очень здорово — проговорила я и попыталась встать.       — Лежи, лежи, ты сутки в бреду была. Всё это произошло позавчера. Это, наверно, знаешь, попей лучше, — Вагнер подал мне бутылку, и я медленно стала пить содержимое с целью продлить удовольствие от воды.       — Нравится? Это растопленный снег с улицы, — сказал рыжий.       Я резко перестала пить и в голове стали проноситься картины того, как лошади, собаки и прочие божьи твари ходили по снегу, да не только звери, но и люди.       — Шучу я, — сквозь хохот сказал Вагнер. Меня это порадовало, что в отличие от Гейнца он пытается отвлечься от проблем. Хотя каких проблем, нас же никто не ищет.       — Ха, — прошептала я и отдала бутылку.       Весь оставшийся день мы сидели в гостиной у камина, редко обменивались фразами. Снег снова начал валить, и пока не стемнело, мы с Вагнером с лопатами начали убирать его у дверей и калитки. Гейнц так и сидел дома, непонятно чего дожидаясь. Но к сумеркам он попрощался и ушёл домой.       После ужина мы сели за камином и стали читать последнюю непрочитанную книгу под названием «Белый Авангард: правда или вымысел». Она посвящена такой загадке, как существование Белого Авангарда. Никто не знает, существовало ли такое формирование в реальности или же нет. Если обычный Авангард устраивает вылазки за границу и истребляет юслендов, то Белый Авангард навсегда покинул Имперские Земли, засел на территории врага и истреблял их либо по последнего юсленда, либо до своей погибели. Кто-то говорит, что его создал сам Тиберий Тирпиц, кто-то говорит, что он вообще был создан за пятьсот лет до его рождения, кто-то же уверяет о лживости этой легенды. Сам же Тирпиц, если верить летописи, никогда не упоминал про Белый Авангард.       — Мики, а ты не передумала служить в Авангарде? — Сонным голосом спросил Вагнер, устроив свою голову на моих коленях.       — Нет. Это моя цель, мой путь, — процитировала я Тиберия Тирпица из книги.       — Зачем? — Он выпрямился и спросил это, глядя прямо в глаза.       — Я потом объясню. Сейчас не могу, — Непонятно что мне мешает выложить карты на стол и объяснить свои цели на ближайшие пять лет жизни.       Рыжий ничего не ответил и лишь протёр глаза. И ему и мне хотелось спать, так что пора и правда закругляться. Я собралась, попрощалась с Вагнером и ушла из этого, будто уже родного дома. Не сосчитать дней, проведённого мною здесь. Но мне нужно было побыть одной, да и необходимо разработать план на ближайшее время. Кто, мне интересно, заменит старого обер-секретаря? Будет ли новый вообще? Теперь некому крышевать банду местных самогонщиков.       Сквозь сугробы и непроглядную темень мне удалось добраться до своего особняка. Огромный, деревянный дом с деревьями со всех сторон давно ждал моего возвращения и наконец дождался.

* * *

      Горящий обер-секретариат. Руки по локоть в копоти. Снег вокруг здания таял на глазах от такого жара. Поделом вам. Я взглянула на свои руки, и вместо копоти на них уже была кровь. Попытки смыть её снегом не увенчались успехом — от моих прикосновений снег моментально таял.       Пронзительный крик раздался позади меня. Я повернула в сторону звука голову и увидела горящий дом Вагнера.       — Что? — Я подбежала к дому, но от сильного жара не удалось приблизиться. Я увидела в окне Вагнера, пытающегося выбраться из горящего дома. Он бил руками стекло, но оно и не думало ломаться. Мои попытки подойти и помочь ему не увенчались успехом, а дом продолжил гореть, и Вагнера обхватило пламя, и тот исчез из поля моего зрения.       Я стояла с вытянутой рукой и, невзирая на обжигающее пламя, тянула руку к уже исчезнувшему в пламени другу.       Мои глаза раскрылись и увидели деревянный потолок. Сердце бешено билось в груди, и голой спиной почувствовало промокшее покрывало. Оно и неудивительно, на мне было четыре толстенных одеяла. Я скинула их и села на край кровати. Что за кошмар мне только что снился? Я протёрла лицо потными ладоням и всматривалась в темные углы своей ветхой комнаты: старинный шкаф, возможно собранный век назад, шкаф с одеждой, который привезли из Конфуравы на моё двенадцатилетие и рядом с кроватью у окна стоял письменный стол с воткнутым ножом.       Я подошла к огромному окну, чувствуя своими босыми ногами холодный пол, упёрлась руками об подоконник. Снег перестал идти, но небо так и было заволочено тучами. За замёрзшей рекой виднелся волчий лес, в котором я так никогда и не побывала, хотя вот он, рукой подать. Какие тайны он скрывает? Но в сознании резко начали всплывать картинки из сна: горящий обер-секретариат, дом Вагнера и сам парнишка.       Я схватилась за голову в порыве непонятно откуда взявшейся безумии. Вдруг местная шпана узнает, кто убил Кена и обера, и они начнут мстить и первым делом убьют Вагнера? Я села за письменный стол и стала ножом выцарапывать непонятные узоры на столе.       — Пока враг не понимает, что на него охотятся, он в самом уязвимом положении, — вслух процитировала я слова Тирпица из книги «Белый Авангард: правда или вымысел». Чёртов Теодор с его шайкой. Рано или поздно они достали бы достали меня или Вагнера. Снова воспоминания из лета, когда они избивали нас, отчего рука сильнее стала резать дерево.       — Нужно ударить первой, пока они не узнали правду, — прошептала я и наконец посмотрела вырез. Всё это время нож вырезал полоски на доске и затем их перечеркнул, как делали солдаты Авангарда, когда выполняли план по убийству юслендов. Они рисовали по десять полосок на своих бурдюках, а затем, если убивали столько, то зачёркивали десятку. Но на моём столе было двадцать пять полос, ровно такую численность шпаны назвал Гейнц.       Я воткнула нож в стол и пошла спать дальше.

* * *

      — Молодец, хорошо удары держишь, намного лучше, чем в прошлом году, — говорил Герр Рихтер и отбивал мои удары рукой.       Уже несколько месяцев прошло с момента поджога обер-секретариата. Замену так и не нашли, а шпана продолжает спаивать местное население. Герр Рихтер лишь сказал, что не нужно обращать на это внимание, и если я так уж рвусь из этой деревни, то дождаться армии и свалить на все четыре стороны. Но он и не знает, что я не уеду отсюда, не отомстив при этом бандитам.       — Всё, на сегодня тренировка окончена. Можешь ступать, мне нужен покой, — Вымолвил старик и поковылял в сторону своего дома. Ну, а я выдвинулась к дяде Вилли. Он служил в Авангарде, и мне нужно выведать у него ещё больше информации для более благополучной службы.       Немного времени заняло, чтобы добраться до местного отшельника. Вильгельм сидел на лавке у своей хижины и раскуривал косяк.       — Здравствуйте, Фрау Браухич! — Помахал он мне рукой.       Я подошла к нему, минуя лужи, и уселась рядом. Запах тлеющей бумаги вызывал лишь рвотные рефлексы, но виду не подавала.       — Вильгельм, вы мне говорили, что служили в Авангарде. Что вы можете мне посоветовать, чтобы не погибнуть там?       Дядя Вилли затянулся и выдохнул огромные клубы дыма изо рта.       — Никогда не обращала внимание на то, какая красивая природа весной? — Он указал рукой на деревья.       — Вильгельм, вы знаете, что эта дрянь вас овощем сделает? — Я отобрала косяк и затушила об лужу под ногами.       — Эх, лучше бы сама попробовала, — Как-то даже без нотки горечи произнёс отшельник. — Я долго высушивал литься конопли на солнце, аж загорел.       — Ближе к делу, дядя Вилли.       Мужчина ехидно улыбнулся, поправил очки и встал со скамейки.       — Ты не меняешься, Фрау, что год назад, что сейчас. Такой же блеск в глазах.       Он стал кончиком сапога что-то рисовать в мокрой земле, но говорить перестал. Что ему мешает мне дать советов на будущее? Я лишь продолжила смотреть на то, что ему захотелось нарисовать. И, на моё удивление, это был символ Авангарда!       — Дядя Вилли, получилось красиво, — сказала я и встала со скамейки, чтобы разглядеть поближе. Но только я подошла, как он стёр свой рисунок одним движением ноги.       — Авангард стар. И я тоже. Наше время прошло. Времена подвигов таких героев, как Судзуки и Танневальда, уже прошли, — Вильгельм выпрямился и, засунув руки в карманы, начал смотреть мне в глаза. — Как думаешь, почему больше нет результативных ройдеров*, как, допустим, пятьсот лет назад? Да даже четыреста лет назад их уже не появлялось. Это всё потому, что эпоха подвигов Авангарда закончилась, как бы печально для тебя это не звучало.       Его слова подобно лезвию ножа, воткнутое прямо в душу.       — Нет, дядя Вилли, вы не правы. Авангард не подобен человеку, который состарился. Он подобен зверю, впавшему в спячку, и кто-то должен его теперь разбудить, — сказала я и ушла от этого безумца. И правда дурак. Не просто так местная деревенщина прозвали его таким именем.       — Всё только начинается.