Смерть богов

      «Чёрт возьми. Что-то не так.». Это была первая мысль после пробуждения. Я оглядела комнату и стало понятно, что уже давно день. Я спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Солнце уже было в зените.       — Уже пора выдвигаться, — Прошептала я сама себе и быстро оделась.       Через десять минут после пробуждения я уже была на пути к Рихтерам. Погода будто совсем с ума сошла, никогда такого сильного ветра ещё на моей памяти не было. Уже в самой деревне меня встретили пустые улицы. Небо заволокло серыми тучами, лай собак не унимался, впрочем, как всегда. Засунув руки в карманы, медленно, но уверенно шла к дому Фрица Рихтера. Беспокоила мысль о том, что из-за непогоды придётся отложить поездку в Куруган.       Где-то через пятнадцать минут я дошла до калитки Герра Рихтера, и меня сразу же насторожила одна деталь. Почему она настежь открыта? Но ответ пришёл также быстро, как и вопрос — всему виной ветер. Окна оказались зашторены. Впервые за столько время. Раньше я не обращала внимание на окна, но теперь это сразу же бросилось в глаза. Я подошла к входной двери, постучала. Молчание. Снова постучала, и снова нет ответа.       — Герр Рихтер, вы дома?       Сильный осенний ветер уже стал пронизывать меня до костей, мои руки мелко дрожали, я стиснула зубы дабы они не стучали. Беспокойные мысли посещали меня, медленно подняв свой взгляд и с силой стиснув кулаки я решилась зайти в дом, но и здесь не сильно теплее. Странно, что старик не решился растопить печку. Но в доме что-то было не так. Какое-то неведомое мне ощущение настигло моё сознание. В этом доме было как-то… Пусто. Мысль о том, что Фриц скончался, пугала, но мне стоило проверить весь дом.       Когда я перешла из кухни в гостиную, я увидела у давно потухшей печки сидящих ко мне спиной Герра Рихтера и Вильгельма. Когда я переступила порог, в нос ударил жёсткий запах железа. Несмотря на то, что скрип пола под моими ногами был довольно громким, они не оборачивались.       — Герр Рихтер… — Я обошла их и моментально упала на колени. Теперь стало ясно, что именно источало запах железа. На креслах сидели Фриц и Вильгельм с вспоротыми животами. Я со всей силы ударила кулаком по полу, отчего боль моментально отразилась в костяшках. Почему все, кто мне дорог по итогу погибают? Из последних сил я поднялась и посмотрела на трупы.       — Кто бы это ни был, я отомщу, — Едва сдерживая себя, чтобы не взорваться из-за нахлынувших эмоций, вышла из дома Рихтера и направилась домой. Провались эта проклятая деревня в бездну. Ненавижу. Плевать уже на всех пропавших людей. Мне до армии осталось совсем немного и больше ни ногой сюда. Проклятая деревня.       

* * *

      Солнце уже ушло в закат, и деревню окутала пелена сумерек. Керосиновые лампы освещали столовую комнату, а прихожую комнату — слабое пламя камина. Весь день словно в тумане. Трупы Вильгельма и Фрица снова и снова мелькали в сознании.       — Ты эту кашу ешь уже пол часа, — Раздался голос отца за спиной.       Я посмотрела на тарелку, и действительно, за всё время я съела от силы ложек пять.       — К нам придёт лекарь Лиллиенталь, ты его должна знать. Погостит у нас некоторое время, а потом вернётся обратно в город в Конфураву, — Он подошёл к окну, отодвинул шторку и всматривался в темень, — Вон и он идёт с лампой.       Отец подошёл к входной двери и поприветствовал лекаря.       — Спасибо вам, что разрешили переночевать. Поезд в Куругане придёт лишь послезавтра, а в такую непогоду идти до туда чистое безумие. И даже гостиницы нигде нет, — Вернер затушил лампу и снял пальто, покрытое снегом. Неужели уже начал идти снег?       — Да на здоровье, — Отец накинул своё пальто, взял какой-то дипломат и подошёл ко мне, — Мне нужно в Райхштадт, Гертруда приедет через неделю. Дом на тебе, Мики.       Я ничего не успела ответить, отец развернулся, откланялся лекарю и ушёл из дома. После того, как массивная дверь закрылась за ним, мой взгляд пересёкся со взглядом Лиллиенталя, отчего на душе возникло неприятное ощущение.       За окном послышалось, как карета с лошадьми тронулась и спустя минуту их уже не было слышно. Я продолжала сидеть за кухонным столом с ложкой в одной руке и уперла в лоб другую. Всё это напоминало нескончаемый ночной кошмар. Вдруг я давно уже померла ещё в детстве и нахожусь в низшим царстве богов за свой грех неверия? Да нет, бред какой-то.       — Электрификация так и не добралась до вашей деревни, и всё довольствуетесь керосиновыми лампами? — Сказал доктор и зажигал лампу у окна столовой.       Я ничего ему не ответила и через силу съела еще одну ложку.       — С лампами намного же лучше. Их не нужно заправлять и могут работать вечно... — Вернер запнулся и поднёс палец ко рту, — Нет, ошибся. Лампа не будет раскаляться до бесконечности, нагревшись до определенной температуры дальнейший рост прекратится, так как она достигнет определенного равновесия, теплового между собственной температурой и температурой окружающего воздуха, который отводит от нее тепло. Ну и ладно, лампочки стоят недорого, проблема лишь где их покупать.       Меня уже стала раздражать компания этого заумного мужика. Что дядя Вилли, земля ему пухом, что этот доктор видать знатоки блеснуть умом перед менее образованными людьми. Даю зуб, что всё это ради того, чтобы казаться лучше и умнее окружающих, а не ради желания поделиться своей эрудицией.       — Никому в деревне не нужны ваши лампы. Мы и так нормально живём, — Сказала я и резко встала из-за стола.       Лиллиенталь лишь ухмыльнулся и скрестил руки.       — Мне кажется, ты даже не знаешь, что такое электричество. - Надменно ухмыльнувшись сказал он.       — Да знаю я, что такое электричество! Это ерунда, которая питает ваши дурацкие лампы! — Рявкнула я и ушла в свою комнату.       Я заперла дверь и прыгнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Хотелось лишь одного — уснуть и проснуться в своё восемнадцатилетие и покинуть навсегда эту дыру под названием "Окамура".       * * *       Глаза раскрылись и перед взором моим показался старый книжный шкаф. Во рту жутко пересохло. Я с трудом встала с кровати, боль в мышцах от последней тренировки до отказа ещё давала о себе знать. Поправив одежду и оглядев себя в зеркале я направилась к выходу. На втором этаже, где находилась моя комната, у арки по стене прошлась тень. Испуг резко сменился раздражением. Лекарь копошился в своей сумке у стены.       — Добрый вечер, Фрау, снова. да, — Улыбнулся он и посмотрел на меня сквозь свои толстые очки.       — Добрый, — Ответила я и, не замедляя шаг, направилась на кухню.       — Подожди, Мики, у вас есть керосин? Мне надо закончить работу до утра, а в моей лампе он закончился.       — А как же ваши хвалённые лампы? Что с собой не принесли? — Я остановилась у лестницы и посмотрела на него через плечо.       — Всё таки ты не имеешь представления, что есть электричество, — Лекарь встал и со своей сумкой подошёл ко мне, — Дай мне керосин и не буду доставать тебя своими разговорами навсегда. Обещаю.       Последнее слово он произнёс как-то уж слишком злобно. Возможно, мне уже мерещится всё подряд в этом полумраке. И всё же за этим мужчиной нужен глаз да глаз, ещё разобьёт голову, это мне привычно ходить впотьмах.       — За мной, — Я привела его на первый этаж в небольшую комнатушку, где отец складывал весь бытовой хлам.       Подняла с пола заправленную керосиновую лампу, зажгла её и подвесила на крюк. Комната озарилась светом и перед нами открылся вид на небольшую мастерскую, нежели склад бытового мусора: верстак, стол с инструментами, бутыли с керосином и прочий не нужный мне инвентарь.       — Вот берите, сколько нужн... — Не успела я сказать, как меня толкнуло к столу.       Край столешницы больно ударил в живот, отчего из глаз "полетели звёзды". Я попыталась упереться руками об стол, но их что-то стало удерживать. На запястьях что-то стало крепиться. Я посмотрела через плечо и увидела, как лекарь одним за секунду связал мне руки, а затем прижался ко мне вплотную. В этой тесной комнате было слышно лишь его тяжёлое дыхание и звук растягивающих штанов. На мою отчаянную попытку сопротивляться Вернер схватил мою голову и уткнул в столешницу.       — Я ждал этого год. Или больше? Только пискни, я тебе сломаю позвоночник и всё равно сделаю это, — Прошипел он и послышалось, как упали штаны с ремнём на пол. Затем я почувствовала, как его рука скользила по моей ноге и резким движением спустил с меня штаны.       Снова попытка сопротивления, на что он схватил меня за волосы, приподнял голову и ударил лицом в столешницу.       — Я что сказал?       Его рука скользила у меня межу ног и тянула ткань белья вниз.       — Ещё никогда у меня не было аристократического тела. Ты сильно отличаешься от простолюдин, от тебя даже пахнет по другому, — Говорил он и стянул полностью оголил мои ноги, — Посмотрим, какая ты там.       Моя кожа почувствовала что-то твёрдое у моей поясницы. В этот момент вся жизнь пролетела перед глазами: улыбка Вагнера, тренировки у Рихтера, казнь бандитов и смерть Инкер Кауфман. Авангард. Это не может так всё закончится.       Изо всех сил я вырвалась из его рук и развернулась к нему лицом. Тот даже не понял, что произошло и на лице его читалось недоумение и даже страх. Не ожидая его реакции я со всей силы ударила головой по его носу, отчего тот свалился на деревянную стену. Зубами перегрызла ткань верёвки и скинула их.       Лекарь в полном недоумении и болевом шоке валялся на полу полуголый. На инстинктах выживания, нежели на желании отомстить я набросилась на него и била кулаками по его физиономии. Кровь и осколки линз его очков разлетелись по комнате, но мои удары не прекращались. И лишь когда адреналин слегла приутих и боль в руках стало невозможно игнорировать я пересела к противоположной стене и переводила дыхание.       Свет от керосиновой лампы продолжал освещать комнату, и когда адреналин сменился рассудком, окончательно поняла, что произошло. Этот выродок попытался надругаться надо мной и, возможно, затем убить. И вон он теперь лежит в луже крови с изуродованной физиономией.       * * *       Пол часа заняло то, чтобы окончательно прийти в себя. Приняла ванну, затем вытащила не без труда труп лекаря и выволокла его на другой берег волчьей реки. Если слухи правдивы и волки обитают в волчьем лесу, то ночи хватит, чтобы они нашли его тело и обглодали. Надеюсь, никто на меня не подумает, хоть это и было самообороной, всё же стоит отвести от себя подозрения.       По возвращению домой я копошилась в его сумке и помимо медицинских инструментов и всяких настоек мне в руки попала некая тетрадь. Я полистала страницы и стало ясно, что это дневник.       465 год 2Э.Пришлось сменить фамилию и бежать из Вестланда*. Меня разоблачили, но не не поймали. Нужно бежать в Остланд. Там меня точно никто не знает.       465 гож 2Э. Устроился лекарем в Конфураве и лечу людей. Пока жизнь идёт хорошо, правда городишко эта — полнейшая дыра по сравнению даже с любой деревней в Вестланде. Ну ладно, главное, что я нашёл себе местечко и скоро смогу заниматься своим делом.       467 год 2Э. Я уж думал потерял этот дневник где-то в одной из деревень. Оказывается положил под дощечку в кабинете и забыл на несколько лет. Ух, старость не радость. Какие же здесь красивые девушки ходят, что бы не говорили пропагандоны Ригеля, а захдманы — народ, довольно... Необычный. Чего уж стоят местные девчушки. А какие у них имена необычные... Сигурэ, Саёра, Мисаки. Будто клички кошачьи.       469 год 2Э. Направили меня в такую дыру, конечно. Окамура. Её, наверное, на картах-то нет. Говорят, тут живёт местный угольный магнат. Да пёс с ним. Меня попросили осмотреть местных жителей на наличие чахотки, а также по мелочам.       469 год 2Э. Только сейчас дошло, что месяц не пишу, но и ладно. О чём это я хотел написать? Да, точно. Шёл в Окамуру через какие-то заросли и увидел белокурую девушку на коне. Недолго длилось моё созерцание. Я разглядывал её из-под тени деревьев, а она взяла и скрылась. Думаю, мы с ней ещё пересечёмся.       469 год 2Э. Схватил какого-то мальчишку ночью. Тот шёл с ведром видать к колодцу. Не знаю, что на меня нашло, но я вырубил его и увёз на лесопосадку. Ну он после пробуждения долго сопротивлялся, думаю это последний раз когда я пробую с мальчиками.       469 год 2Э. Какая же девица тут живёт. Мики фон Браухич. Она, конечно, не маленькая уже, но боги, какая же она прекрасная, отдал бы всё, чтобы узнать какая она внутри. Но она слишком нелюбимая и пока рано засматриваться на неё. Тут ещё есть кого "поизучать".       Не знаю какой сегодня день. Этот прихвостень, обер-секретарь Куругана что-то заподозрил. Сегодня говорил, что последний, с кем говорила пропавшая девочка так это со мной. Пришлось под покровом ночи забить его в его же кабинете секретариата и сжечь к чертям это здание. В Куругане мне лучше не появляться без причины.       Не могу перестать думать о ней. Мики. Одновременно милое и забавное имя. Оно сходманское или захдманское? Да какая разница! Сегодня забыл про всё и подошёл на расстояние пушечного выстрела к особняку фон Браухича. Меня так и манило зайти в этот дом, но думал, что её родня не поймёт. Какого же моё удивление было, когда увидела, как она смотрела на меня через окно. Вот какова была вероятность, что она будет смотреть в окно в такую темень. Сначала я хотел ей помахать, но решил потихоньку скрыться.       Я уже давно не пишу даты, но и пускай. Мики скоро в армию уйдёт, я уверен, так что нужно как-нибудь пробраться к ней... Во время раздумий похитил местную девчонку Маки. Имя почти похожее, но это единственное, что было общего. Даже не хотелось входить в неё. Задушил и кинул тело в болото. Мерзость.       Я больше не могу ждать. Я хочу её. Чёрт подери, пусть меня схватят, но если я не попробую, то буду жалеть до конца жизни. Мой идеал — Мики, жди меня. Я иду.       После прочтения последних страниц дневника я разорвала его, вынесла на улицу и подожгла в железной бочке. Вот кто стоял за всеми этими пропажами. Никогда не подозревала, что существуют такие выродки, как Вернер Лиллиенталь. Нет, не буду даже называть его про себя такой благородной фамилией. Всё позади, но чтобы успокоиться окончательно мне понадобится достаточно времени. И всё это я, пожалуй, сохраню в тайне. Мои руки давно по локоть в крови, но радует, что кровь в основном всяких отбросов общества. Единственное, что мне осталось по настоящему ожидать, так это призыва в армию.       И пока догорали листы дневника, я засунула руки в карманы и наблюдала, как пепел кружился по ветру и смешивался с хлопьями первого осеннего снега. В эту безветренную ночь окончательно свершилось возмездие за всех убитых детей и округа может вдохнуть спокойно. Я ещё даже не в армии, а уже будто совершила кучу подвигов, хоть и вне рамок имперских законов. Это не имело значение. Единственное, что имеет значение в данный момент — это служба в армии. И я клянусь следовать примеру Судзуки и Танненвальда и стать новым Чемпионом* Авангарда.