Глава 2
13 апреля 2021 г., 14:07
Путь на поезде до Конфуравы занял час-полтора. На протяжении всего пути я то и дело рассматривала заснеженные пейзажи бескрайних полей и слушала стук железных колёс поезда. Наши предки и мечтать не могли о таком быстром транспорте. Даже не представляю, как сложилась бы Тотальная Война, если у воинов того времени был такой быстрый и надёжный транспорт. В отличие от лошадей, им не нужен отдых, лишь подкидывай угля, который не нужно выращивать, ведь он буквально валяется где-то в земле. По крайней мере, если верить рассказал Вильгельма Рихтера.
— Братья и сёстры! — Встал какой-то парень с длинной шевелюрой посреди вагона, — это наш шанс отомстить за всех павших и угнетённых! Вдарим этим юслендам по цирле!
— Тоже мне, истинный патриот Империи, — прошептал кто-то позади меня.
— Кто, если не мы?! Кто посмеет идти против нас?! Ни юсленды, ни тем более альтеисты не посмеют вставать на пути имперских солдат!
— Кто такие альтеисты? — Впервые за весь путь Лиу что-то сказала и посмотрела на меня.
— Понятия не имею, — ответила я.
— Все вместе! Импе-е-ерская армия — кованный меч, право людей он должен стеречь! — Начал запевать этот харизматичный или просто глупый парень.
— Сядь ты уже, — встал с места рядом сидящий с ним рыжий парень и силой усадил его на место.
— Браво, у-а у-а! — Кричали несколько человек, сидящие позади, и аплодировали, скорее в шутку, нежели всерьёз.
— Посмотрите! — Выкрикнул кто-то в вагоне, и все ринулись к окну. У въезда в город находилась промзона с бумагоделательной фабрикой, которая вся была объята пламенем.
— Эта бумажная фабрика?
— Быть не может.
Сидевшая рядом со мной Лиу лишь бросила хмурый взгляд в окно и продолжила теребить нитки своего вещмешка.
— Это как так?! — Выкрикнула какая-то девушка в форме Райхсмахта с нарукавной нашивкой пехоты.
— Рукожопы везде есть, — послышался голос Дрейка.
— Обалдеть. Да полюбасу кто-то курил в цехах. Там же куча сухой бумаги, блин, — вслед за Дрейком послышался голос Циркония.
Фабрика горела словно спичка: деревянные стены горели, вскоре обвалилась крыша, на что народ в вагоне издавал различные ругательства. Совсем скоро поезд проехал промзону и заехал в сам город. Народ понемногу стал разбредаться по местам.
— Чёрт, надеюсь отец с матерью успели выбраться до того, как обвалилась крыша, — говорил какой-то парень в форме Райхсмахта с нашивкой кавалерии, сидевший слева от меня.
— И это за день до новогодних выходных. Блин! — Сказал парень, сидевший напротив рядом с Лиу.
Поезд стал останавливаться, и народ, собирая свои вещи, уже готовился к выходу. И когда железный монстр полностью остановился на станции, и двери отворились, народ повалил на улицу, дабы вдохнуть свежего зимнего воздуха.
— Придурки, хватит толкаться, — возмущался Альфред.
— Ты как базаришь? — Резко остановился какой-то парень со шрамом на лице и схватил Крыса за плечо.
— А чё ты пихаешься?
— Ты чё на оскорбления переходишь? Хочешь побазарить со мной что ли?
— Ну чё вы встали у прохода?! — Крикнула девушка с нашивкой пехоты и стала их отталкивать в сторону выхода.
Не без приключений вся эта орава призывников вывалилась из вагонов на перрон. В глаза сразу бросались многоэтажные постройки города, недалеко на улице виднелась уменьшенная железная дорога по которой ездили какие-то железные повозки с какими-то тросами, закреплёнными на проводах.
— Чё, чё? Хочешь поговорить? — Приставал к Крысу этот парень со шрамом.
Неужели и здесь эти бандиты со своими лицемерными понятиями о жизни. Хотелось вмешаться, но разум подсказывал, что это не моё дело.
— Да всё, хорош, — встал между ними Дрейк с Цирконием, — мы сами разберёмся.
— Научись с людьми разговаривать, понял?
Крыс ничего не ответил, стараясь отстраниться от него.
— Чё молчишь? Я вопрос задал.
— Да понял я! — Крикнул Альфред.
Бандит ещё немного посверлил его взглядом и отошёл в сторону. Я подошла к этой троице.
— Придурок, пошёл он со своими замашками бандитскими, — шептал Крыс.
— Хочешь, я заставлю его страдать? — Спросила я, и на мой вопрос все трое изумлённо стали пялиться.
— Нахера? — Справедливо спросил Цирконий. Я и сама не знала, зачем мне вступаться за почти незнакомых мне людей.
— Забудьте, — сказала я и отошла в сторону.
— Призывники Райхсмахта, зайдите внутрь и ожидайте. Призывники Авангарда, ожидайте на перроне, — раздался голос из громкоговорителя. Вся эта толпа довольно быстро рассосалась, и на перроне остались мы впятером.
— Чё нам ждать-то? — Спросил Крыс.
— Нас же вроде как сразу отправят в Райтенхаузен. Нам в Конфураве делать нечего, — ответил Дрейк.
— Пошлите пока в вон тот магазин, кумыса купим, — сказал Цирконий.
— Какой те кумыс? — Сквозь хохот ответил Альфред.
Мы продолжали стоять на перроне под лёгким снегопадом. Эти парни в этот раз застегнули своё пальто и всё равно дрожали, как и мы с Лиу.
— Чё, долго ещё ждать? Сосульки на носу уже, — жаловался Крыс.
— Это кто там? — Спросил Цирконий. Из-за стены станции вышла дюжина ребят с вещмешками, спереди них шёл некий офицер, судя по берету.
Ежу понятно, что это призывники Авангарда из Конфуравы. Когда толпа подошла вместе с офицером, тот озарил нас взглядом, кивнул и указал рукой в вагон.
— Забирайтесь, поедите в Райтенхаузен, там вас встретят. Удачи, чемпионы, — сказал офицер и помахал рукой.
И снова держать путь, только уже в неизвестный мне округ. Никогда за свою жизнь не была дальше Конфуравы, да и в самом городе была от силы пару раз. Чем дальше от своей деревни, тем легче на душе, но страх неизвестного всё сильнее начинал давить на виски.
* * *
День сменился ночью, не сразу, но всё же удалось уснуть на двухместном сиденье, благо народа уже не так много и мест достаточно. Утром разбудил звон торможения поезда.
Я протёрла глаза и посмотрела в окно: на горизонте виднелся огромный город с покрашенными в жёлтый цвет зданиями. Складывалось ощущение, будто попала в вымышленный мир, слишком уж отличалась местная разукрашенная архитектура от серых строек Конфуравы.
— Огроменная! — Кричал Крыс и показывал куда-то пальцем в окно. Когда поезд объехал валун, то недалеко от приближающей станции на холме показалась статуя женщины с согнутой под девяносто градусов рукой, сжатой в кулак. Удивление резко сменилось восторгом и приятным покалыванием в животе. Это же статуя Мисаке Судзки — второй самой результативной Чемпионки Авангарда. Вот что значит, чтить традиции и уважать героев былых времён.
— Кто это? — Спросила Лиу.
— Мисака Судзуки, — ответила я, — Чемпион Авангарда, вторая по результативности после Теодора Танненвальда. На её счету семьсот одиннадцать подтверждённых убийств.
— Как ты поняла, что это именно она? — Снова вопрос от неё.
— Из девятнадцати Чемпионов только две женщины — она и Ильза Вебер. Если бы это была Ильза, то ей сделали бы ещё очки. Мисака их не носила. К тому же, по одежде ясно, что это воин Авангарда, да и у Мисаки волосы короткие, у Ильзы они были до лопаток.
Моя осведомлённость в плане героев минувших дней поразила Лиу, а остальные люди в вагоне тяжело вздыхали.
— Надо же, я вот ни одного не знаю чемпиона, — сказал Цирконий.
— Зачем ты решился провести два года в Авангарде, если даже не знаешь ни одного героя?
— А если не знаю, что мне теперь, смерть что ли? — Сквозь лошадиную улыбку говорил Цирконий. Теперь понятно, почему у него прозвище Коняш.
— Они гибли за то, чтобы ты дрыхнул тут в вагоне, а ты не можешь выучить простые имена, — все копившие за период поездки эмоции нашли выход, но на удивление голос не повышала.
Коняш ничего не ответил, лишь закатил глаза и сел на своё место.
Когда поезд остановился, все спокойно вышли на перрон, но напряжённая атмосфера ещё сохранялась. На выходе нас встретил другой офицер в пальто и берете, но намного старше того, что в Конфураве.
— Так, орлы, все здесь? Перекличку проведём и направимся в часть.
После переклички нас, тридцать двух человек, повёл этот мужчина по улицам Райтенхауезан. Здесь всё по другому: жёлтые и красные апартаменты, люди, как мне показалось, более приветливы, широкие улицы рассекали железные повозки, похожие на поезда, только меньше во много раз. На вопрос Лиу, что это, Дрейк ответил, что трамвай. Дороги были разделены на несколько частей: по одной ездили эти самые трамваи, по другой только лошади, на третьей велосипедисты, и несмотря на зиму все дороги вычищены, а на четвёртой дороге — люди. Из громкоговорителей играла тихая, спокойная мелодия. Нам, простым сельским жителям, могло показаться, будто это Фельдхиммельхалле — город на небесах, куда попадают после смерти праведники.
Через полчаса мы оказались напротив окружённой высоким забором территории, у которой не было видно ни конца, ни края.
— Кто издалека, знайте, что пешеходы пропускают всех. Велосипедисты всегда пропускают лошадей, а лошади пропускают трамваи. Уяснили?
— Да.
— Ну и отлично.
Так-то это было логично. Людям легче остановиться и пропустить более мобильных.
Мы перешли дорогу и прошли ворота. Перед нами открылся вид на огромную, будто заповедную территорию, похожую на деревню в центре города. Не буду врать, что мне повезло с попаданием именно в этот центр подготовки Авангарда. Повсюду стояли одноэтажные казармы, рядом с воротами стоял, судя по всему, штаб с имперскими штандартами и гербом Авангарда. На улице куча народу с лопатами убирала снег и грузила в тележки.
— Сейчас вас перенаправят по казармам, распределят по квадам и сформируют взвод, — говорил офицер.
— В взводе же пятьдесят человек, а нас тридцать с чем-то, — подметил незнакомый мне парень.
— А ты думаешь, вас как привезли из одной деревни, так и будете вместе? Нет, как повезёт уж.
Знакомая мне троица начала недовольно ворчать, а мне было всё равно. Я сюда не друзей заводить прибыла.
— Так как на носу Новый Год, все уже ушли на выходные, сформируют взвод, распределят по квадам, и до седьмого числа вы будете ожидать начала тренировочного периода.
— А пока мы будем ожидать начала тренировок, время службы будет идти?
— Да, но не время пребывания в звании рекрута. Вы должны прослужить три месяца в этом звании, ровно три месяца, ни днём меньше. А суммарно срок службы начинается с момента отбытия из призывной инспекции, да.
— Понял.
— Ещё вопросы есть?
На его вопрос никто уже не стал отвечать.
— Отлично тогда, пошлите.
Нас привели в казарму с номером четыре и сказали ожидать все эти дни здесь. Максимум, чем нас будут грузить, так это уборкой снега. В казарме было четыре жилые комнаты с душевой. Я бросила свой вещмешок на кровать у окна в углу первой комнаты и впервые за столько времени смогла нормально прилечь. Рассматривая узоры на текстуре металла второго этажа кровати, я могла наконец-то спокойно выдохнуть. Всё складывается пока более-менее нормально. Как мне и хотелось.
— Ты чего плачешь? — Спросил какой-то парень, сидевший на соседней кровати с бутылкой воды в руках.
Я удивлённо привстала и протёрло лицо. И правда, из глаз полились солёные капли.
— Ладно тебе, эти два года пройдут незаметно, — сказал парень и отхлебнул воды, — я надеюсь.
Я ничего не ответила ему и перевела взгляд в окно. Статуя Мисаке, как оказалось, находилась на территории этой воинской части, чтобы вдохновлять новобранцев отдать свои жизни во благо человечества. И взгляд этой каменной девушки будто был направлен прямо на меня, отчего в животе приятно покалывало.
Неосознанно я подняла руку также, как эта статуя и сжала ладонь в кулак. Краем глаза заметила, как парень рядом приподнял от удивления брови и начал тоже смотреть в окно, выискивая, кому я показываю кулаком.
— Всё только начинается.
