Смерть богов

      Следующее утро началось, как обычно — с подъёма, но вместо утренней зарядки нас направили на построение перед статуей. Рядом с ней по обе стороны развевались имперские штандарты, и перед рядами рекрутов и ординаров стояли выше стоящие офицеры.       — Квандрон... Смирно! — гросс-командор, командир квандрона отдал команду, и всё построение сравнялось.       Командир некоторое время осматривал построение, рядом с ним стоял офицер, петлицы которого мне не были видны, из-за чего непонятно какого звания. Тот держал стопку бумаг и три маленьких кубика с имперской руной.       — Император Кавасава... Заявил о тотальном подавлении восстания в Вестланде. Он также указал, что победы не было бы без помощи армии и поручил наградить особо отличившихся. Солдаты, получившие травмы и ранения в ходе столкновений с бунтовщиками наградить знаками степенями, равным полученным ранениям. А именно, — командор Штольц вручил конверт, из которого он вытащил лист, — Фридрих Кернер, третий взвод пятый квад, Хиро Анкано, второй взвод второй квад, Мики фон Браухич, первый взвод первый квад. Подойди для вручения наград.       Рики похлопал меня по плечу, отчего боль не заживший раны снова ударила по вискам. Но внутреннюю радость от своей первой награды ничто не могло затмить. Я и ещё те двое вышли из построения и подошли к офицерам, выстроивший в одну линию.       Всё это время стоявший рядом с ним офицер оказался лагерь-командором, державший стопку документов и футляры из-под наград. Он дал одну коробочку и бумаги гросс-командору Шернеру, как было написано на его куртке.       Шернер подошёл к первому парню, расстегнул ему куртку и нацепил металлический значок, которую мне не было видно из-за ракурса. Затем подошёл и ко второму и всё повторилось. И наконец, командор подошёл ко мне, быстро расстегнул куртку, распахнул её и прикрепил серый нагрудный знак к моему рекрутскому кителю, футляр засунул в левый нагрудный карман, после чего протянул мне руку, я сделала тоже самое, и он сжал её настолько крепко, что почувствовала, как захрустели кости. После чего вручил мне файл с документами.       — Вернуться в построение, — сказал он, и мы вернулись.       По пути на меня с улыбкой смотрели ребята из моего квада, но радоваться пока рано. Мне интересно, что именно мне вручили.       — Давай показывай, Мики, что на тебя нацепили? — Лиу даже не дождалась моего возвращения, как уже интересовалась.       — Это не всё! — крикнул Шернер, отчего Люхен вздрогнула и замолчала, — Император также распорядился, чтобы сторонники бунтовщиков поплатились своим предательством по всей строгости имперских законов! В наших рядах были такие люди, и некоторые уже отправлены, как я и обещал, из тренировочного лагеря, в лагерь не трудовой, а в лагерь для военных преступников. По сравнению с ним, трудовой лагерь покажется вам санаторием! Но некоторые представители так и не были найдены в ходе разгонов, так что любая информация по поводу лиц, поддержавших мятежников будет вознаграждена. Список будет вынесен на стене штаба после обеда.       Интересно, пойман ли Феликс? Этот предатель должен ответить за свой длинный язык, именно он надоумил неокрепшие умы пойти против имперцев. Идиот. Будет обидно, если его сторонников поймали, а сам он укрывается где-то в подвале.       — Вольно, разойтись!       Солдаты начали разбредаться по территории части. Ребята из квада уже окружили меня и начали трясти меня из стороны в сторону, дабы разглядеть награду.       — Покажи, что там? — спросил Макс.       — Давайте вернёмся в помещение и посмотрим уже, — сказала я и отдёрнула их руки от себя.       Они шли за мной вплоть до казармы, где я сняла куртку и подошла к зеркалу в комнате спального блока первого взвода. Значок представляла собой небольшой металлический круг серого цвета с руной Штольндерра — крест, а позади него скрещённые мечи, края окутывали пшеничные колосья, внизу была нанесена дата — 1631 1Э. Скорее всего, это дата утверждения данной награды.       — А что за файл у тебя? — спросил Дрейк.       Я раскрыла его под пристальным вниманием сослуживцев и стала читать.

      Наградной лист

      Штаб генерального планирования

Протекторат Вестланд

Ранение третьей степени

      имя, фамилия/родословный титул: Мики фон Браухич       Армия: Авангард       Воинское звание: рекрут       Личный номер: 25121488       Должность: -       Место службы: тренировочный лагерь Авангарда, г.Райтенхаузен       Пол: женский Дата рождения: 25 винтеранфанг, 452 2Э       Место рождения: Протекторат Остланд, квартапий Ханабатаке, конфуравский округ, г. Конфурава.       Образование: среднее домашнее обучение, 459 2Э - 465 2Э       Гильдия: -       Участие в боевых, партизанских, диверсионных, истребительных или иных действий по защите суверенитета империи и сохранении человечества: 471 2Э участие в подавлении мятежа в городе Райтенхаузен       Какими имперскими наградами награжден(а) и дата награждения: -       Какими канцелярскими, гильдисткими наградами награжден(а) и дата награждения: -       Домашний адрес: Протекторат Остланд, квартапий Ханабатаке, конфуравский округ, куруганский район, село Окамура, улица Исороку Исино д. 5.       Общий стаж имперской, в том числе военной службы: 1 месяц              Гросс-командор: Шернер Вильгельм.       Я дочитала от начала до конца. Ребята постоянно читали вслух, что мешало сосредоточиться, но самое главное и так понятно — моя первая награда за несение службы в стенах Авангарда. Практически у всех Чемпионов была такая награда, от ранений ничего не спасает, ни товарищи, ни твои способности, ни уж тем более молитвы выдуманным богам.       — Моё поздравление, Мики, надеюсь, именно такую награду ты получила в первый и последний раз, — сказал Цирконий.       — Да, спасибо, — прошептала я.       Под толщей пустых бланков, в файле лежали и деньги. Две тысячи имперских марок. Как месячное довольствие солдата-срочника. И всё равно довольно много для наименьшей степени.       — Передай их в штаб, пусть перекинут на твою сберегательную книжку, иначе сопрёт кто-нибудь в казарме, — сказала Лиу.       — У меня её нет, — ответила я.       — Должны сделать, раз ты уже служишь. Зарплата же должна куда-то поступать.       — Срочникам деньги на руки дают, если ты не знала, — сказал Цирконий.       — Кстати да, скоро месяц службы подходит к концу, должны денюжки дать. Вопрос когда? — спросил Кребс.              Не имеет значение, когда выдадут денежное довольствие за минувший месяц. Главное то, что я получила свою первую медаль, хоть ею и не являлась. Угнетала лишь мысль о том, что в нынешнее время нет рейдов за границу, а значит количество способов проявить себя резко уменьшаются. Но, как показала практика, сделать это можно и в мирное время. По крайней мере, в относительно мирное. Хотя с другой стороны никто не гарантирует, что на нас нападут, но с текущими военными технологиями и таким громадным населением и армией, юсленды не смогут даже пересечь границу, не то что прорваться вглубь империи.

* * *

      Время подходило к ужину, меня на неделю освободили от тренировок, лишь ходила на лекции и перевязку. Как я и предполагала, Феликса не поймали. В лагере возмущались тем, что Ригеля не арестовывают.       Я с подносом села на своё привычное место у края стола и принялась к трапезе. Вскоре подоспели и остальные ребята из квада.       — На нет и суда нет, что я ещё могу сказать? — говорил о чём-то Цирконий с Альфредом.       — Химичит что-то он, в третьем взводе вообще как будто одни дауны служат. Только посмотри на них... — не успел Альфред договорить, как Иветта бросила поднос на столешницу и с гневным видом села.       — О-ой, что у вас опять случилось, ваше превосходительство? — спросила Лиу.       — Почему Ригеля не убьют!? — Она хотела было закричать, но в последний момент передумала.       — За что? — спросил Костик.       Иветта посмотрела на него и приложила ладонь к лицу.       — У тебя камень в голове вместо мозга, Костик. Дураку понятно, что он виновен в этих восстаниях. Он предатель, а у властей на него ничего нет, а знаете почему?       — Ну и почему? — спросил Нико.       — А он лапки к верху поднял и сказал, что не понимает о каких восстаниях идёт речь. И ведь не прикопаешься! На него ничего нет, подумаешь, какие-то сумасшедшие выкрикивают постоянно его имя на демонстрациях.       — Он же веет эту пропаганду среди людей, как на него ничего нет, он же...       — Да ничего он не делает, парни! Вы разве не замечали, что во всех манифестах и радиовещаниях стоят какие-то левые люди, но сам он никогда ничего не говорил, всегда оставался лишь в тени своих приспешников. Есть ведь в этом логика! В случае чего, как я сказала, он не при делах. Но ведь дураку ясно, что это он подстрекает народ к кровавой бойне! И сейчас, когда мы натянули лямку на шею его фанатикам, он спокойно отдыхает у себя на посту гауляйтера Кёнигсштауфена и считает свои кровные миллионы. Ненавижу!       Кауфман от злости согнула металлическую ложку.       — Хочешь, я его убью? Ради тебя, — попыталась шуткой угомонить вечно озлобленную Иветту.       — Помните, вы говорили про Рейхенау? Супердиверсанты и так далее? — рыжая перевела взгляд на троицу из Куругана, проигнорировав слова Люхен.       — Ха, ты чё, того? Тебе на стройке сильно по лицу ударили походу, — ответил Альфред.       — Я серьёзно, — сказала Иветта и бросила салфеткой в Монке.       — Хочешь присоединиться что ли? Я, конечно, уважаю то, что ты кандидат в мастера спорта, Иветта, и тому подобное... Ток мне кажется, что этого маловато будет для них, даже если они внатуре существуют, — говорил Цирконий.       — Я кандидат в мастера спорта среди девушек несовершеннолетнего возраста, — сказала рыжая.       — Да и чё, нам всем, может кроме Мики и Костика даже до такого пахать и пахать. Запиши, хах, радиообращение на всю империю с просьбой убить Ригеля.       — Да, конечно! — Иветта на удивление стала успокаиваться, и на её лице едва заметно просматривалась улыбка, — И что мне взамен предложить им? Отдаться каждому диверсанту?       — Нет, я давно заметил, что солдаты — люди набожные и они не пойдут на грех, дабы опробовать запретный плод ради двух минут удовольствия, — вмешался в разговор Рики.       — Шутки шутками, но пока Ригель жив, вся эта свистопляска не закончится, — закончила говорить она и принялась к трапезе с согнутой ложкой.       Ужин уже подходил к концу, народ начал раскладывать грязную посуду. Совсем скоро наш квад вернулся в казарму и отправился в комнату отдыха. Рики, как обычно, уселся за журнальным столом и принялся ковырять бумагу карандашом, я села рядом и поглаживала раненую руку. Ребята из других квадов притащили откуда-то граммофон со стопкой пластинок и включили музыку.       — Мики, — обратился ко мне Рики, — не знаю уже что рисовать. Посоветуй что-нибудь.       — Не знаю.       К нам подошли остальные из моего квада и уселись за игральным столом. Альфред стал раскладывать карты на столе, в виде атласа Имперских Земель и фигурки людей. Костик бросил кубики и переместил фигурку человека из метки города Бринкерхоф в Тирпицхафен.       — Куда по грядкам? Мы ещё не начали! — засмеялся Дрейк.       — Думал, мы продолжим где закончили на прошлой неделе, — сказал Мильх.       — Камень, а, — улыбнулся Конь, — Никто уже не помнит у кого какие карты были.       Иветта с Лиу сели у стены со скучающим видом. Люхен, словно хвостик, постоянно была с ней, возможно, она боялась местных ребят, которые в тайне одобряют политику альтеизма и притеснение захдманнов, и она не хочет, чтобы её одну постоянно "случайно" задевали плечом, закидывали снегом и прочее. Дрейк заметил их и хотел что-то было сказать, но вернулся к игре.       — Мики, ничего в голову не лезет, ну скажи, что мне нарисовать, — Рики положил мне руку на колено, я отдёрнула её и тяжело выдохнула.       — Танненвальда.       — Теодора Танненвальда?       — Да, — ответила я. Больше половины местных ребят, возможно, и понятия не имеет, кто это такой, радовало, что Рики знает.       — Но он же жил почти пятьсот лет тому назад, я не знаю, как он выглядит...       — Ты просил меня дать тебе идею? Разбирайся теперь сам, — он в лепёшку расшибется лишь бы мне угодить, уже давно я это знала. Бедный Рики, у тебя нет шансов.       Ребята за игральным столом раскидывали карты и кубики по атласу и перемещали фигурки. Только сейчас обратила внимание, что это карта времён первой эры, на ней не было Конфуравы и остальных самых восточных городов и квартапий империи. Костик перемещал деревянную фигурку штурмовика Райхсмахта в доспехах к центру карты и снёс фигурку какого-то монстра с когятми. Дрейк увидел, как я с интересом наблюдала за игрой.       — Мики, хочешь присоединиться? Сядешь вместо меня.       — Я не знаю правил и.. Что это за фигурки чудовищ?       — Это Лорды*. Это игра про войну, хм, забыл как называется. Ну она давно была, шестьсот где-то лет назад.       — Я знаю о какой войне речь идёт, — сказала я.       — Ну-ка, расскажи, — попросил Цирконий.       Я встала и подошла к их столу, протёрла лицо и попыталась вспомнить всё, что читала в книгах об истории и мемуарах солдат минувших дней.       — Война первого нашествия 1523 1Э, когда с востока на Имперские Земли обрушилась орда юслендов, преимущественно их армия составляла конница. Но они проиграли нам, и всё благодаря внедрённым солдатам Авангарда заграницей, которые заранее обнаружили полчища демонов и предупредили верховное командование об опасности вторжения. Тогдашняя императрица отдала приказ о переброске значительных сил на восток и подготовку к обороне границ, а также покинуть все заграничные пункты Авангарда и вернуться в империю для усиления гарнизонов. И вскоре опасения командования оправдались: с востока обрушились армия юслендов, у которой, как говорили свидетели тех времён, не было видно ни начала, ни конца. Благодаря заранее подготовленной обороне и переброске опытных кадров к границе, удалось отбросить такую громадину обратно в Либенсраум. Есть теория, что если авангардисты не предупредили бы заранее о приближении такого полчища, то человечество проиграла бы войну, ибо даже с заранее подготовленной обороной, потери оказались чудовищными. Были ещё войны второго и третьего нашествия, но они были не столь масштабными и походили скорее на пограничный конфликт, по сравнению с той мясорубкой, которую пережило человечество, и пришлось потом зализывать раны, вплоть до следующей кровавой бойни, масштабов которого ещё не знали люди и имя самой кровопролитной бойне в истории — Тотальная Война.       Парни с интересом слушали мой монолог, Костик и вовсе забылся и раскладывал без остановки карты и продолжал перебирать пальцы, когда карт уже и не осталось.       — Что ты какая умная? — улыбнулся Дрейк.       — Это должен знать каждый, они гибли за то, чтобы вы жили и играли в свои игрушки, — ответила я и вернулась на своё место.       Дрейк на такой резкий ответ нахмурился и вернулся к игре. Увидев, что на атласе разбросаны карты как попало из-за оплошности Костика, бросил свои игральные принадлежности и покинул игру. Его друзья из Куругана сделали также.       — Ты камень, а. Что наделал? — гневно спросил Кребс.       — Да я чё-то задумался.       — Задумался он. Вот и играй сам с собой в таком бардаке, — сказал Нико Костику и тоже покинул игру.       Костик посидел с каменным лицом и начал убирать игральные принадлежности. Судя по его лицу он не очень-то и расстроился. Макс всё это время сидевший тоже за столом вовсе ушёл из комнаты отдыха.       — Мики, а что ты не носишь медаль на своём кителе? — спросила Лиу, сидящая со скучающим видом.       — У меня нет медалей, о чём ты?       — А что тебе тогда сегодня выдали утром если не медаль?       — Это нагрудный знак. Любые награды носятся только на парадной форме, которую нам, кстати, не выдали ещё, — ответила я.       — И куда ты дела свой знак?       — Передала в штаб в футляре на хранение.       Лиу ничего больше не говорила и вовсе закрыла глаза и упёрлась рукой в подбородок. В комнате играла спокойная музыка из неизвестного мне оркестра, впрочем музыкой никогда не интересовалась, для меня это густой лес из бессмысленных наборов звуков.       Время подходило к отбою, и народ заранее стал разбредаться по своим спальным блокам. Троица из Куругана всё обсуждала события прошлого дня, по обрывкам услышанных фраз можно понять, что они говорили про потасовку в Окамуре и смерть своих односельчан от моей руки.       — Инкен Кауфман тоже, да? — прошептал Альфред.       — Что ты там говоришь про мою сестру? — встрепенулась Иветта и подошла к парням.       — Мы вот никак понять не можем, почему у тебя и у твоей сестры одинаковые фамилии, — сказал Дрейк.       Какой-то бессмысленный повод заставить Иветту снова злиться.       — Не вашего ума дело, — ответила она.       — Нет, правда, Ивочка, почему? — Люхен отпрянула от своего полудрёма и тоже стала интересоваться.       — Потому что Инкен — родная сестра Иветты, поэтому у них одинаковые фамилии, — вмешалась я, — Это же и так было ясно.       После моих слов они посмотрели на меня также, как обычно смотрят на Костика, когда тот начинает тупить.       — Ёпересете, — сказал Альфред, — Мы это и так знали. И поэтому непонятно, почему одинаковые фамилии.       В этот момент я вообще перестала понимать, что они несут.       — Хотите знать? После смерти Инкен я взяла её фамилию. Всё, больше я вам ничего не скажу, — ответила она и ушла из комнаты.       Парни проводили её взглядом до выхода, а затем перевели взор на меня.       — Мики, что ты никак не врубишься? Ты же умная или тебя Костик укусил? — спросил Дрейк.       — Я просто не могу понять, — я села на стул и поднесла ладонь к подбородку, — Как вы не могли догадаться, что у Иветты такая же фамилия, как у погибшей Инкен потому что они одна семья?       Ребята переглянулись и приподняли брови. Дрейк подошёл ко мне и присел на корточки.       — Мики, скажи мне свою фамилию, — сказал он.       — Фон Браухич, служим вместе уже месяц, пора бы выучить, Бруннер, — ответила я.       — Не-е-е, — он встал и стал ходить по комнате, — скажи мне фамилию свою.       Я не понимала, что ему ещё надо. Сказала же уже, судя по лицам парней и Лиу это не было заранее запланированным розыгрышем.       — Фон Браухич, — повторила я.       Цирконий подошёл ко мне и сел на подлокотник. Ещё немного и он вообще рухнет мне на колени.       — Мики, — говорил Конь, — Фон Браухич — это не фамилия. Это — родословный титул. Твой отец же аристократ, да?       — Да.       — Его фамилия Браухич. Он стал аристократом, к его фамилии добавилась вот эта штука "фон", а значит все члены его семьи, жена и дети также становятся фон Браухич.       — Всё верно.       — Да ты не поняла всё равно, — улыбнулся Цирконий, встал с моего стула и подошёл к Люхен, — Меня зовут Цирконий Риббенман. Я женюсь, допустим на Лиу Люхен. У нас рождается сын, например, и мы даём ему имя. К примеру Ганс. Но его фамилия не будет Риббенман или Люхен. Помимо имени мы ему даём и фамилию. Ганс Шнайдер например. Но! Если я стану аристократом, то к Лиу все обращаться будут именно Лиу фон Риббенман, а к сыну Гансу Шнайдеру как к Гансу фон Риббенману. И наоборот, если Лиу получит титул аристократа, то уже я стану Цирконием фон Люхеном, как же странно это звучит, но да. Так и будет. Родословный титул стоит выше фамилии, поэтому ты в паспорте и документах всяких записана именно как Мики фон Браухич, а не Мики... А какую фамилию тебе дали с рождения?       Его слова меня повергли в шок. Всё это время и понятия не имела о такой системе. Всю жизнь находилась в тумане неведения, и ни покойная уже мать, ни покойный брат, ни сестра, ни тем более отец, которому плевать на меня, ни разу не говорил со мной про такие вещи. Они настолько привыкли к своему родословному титулу, что напрочь забыли о своих настоящих фамилиях. Возможно, мне и вовсе не дали её с рождения, лишь имя, ведь родилась уже намного позже того, как отец стал аристократом. Думаю, они решили в ненадобности давать детям фамилии раз уже есть родословный титул, будь он проклят.       — Мики, приём, — Цирконий щёлкал пальцами у меня перед лицом.       — А у меня и нет фамилии, — прошептала я.       — Так придумай, никто не запрещает хоть сейчас поменять данные паспорта. Это, конечно, та ещё бумажная волокита, но законом не запрещено, — довольно быстро нашёл выход их ситуации Конь.       Легко сказать, но какую мне фамилию взять?       — Судзуки, — решила взять фамилию своего кумира и объекта для подражания.       — Не-е, это же воровство по сути, и так ясень перец, что ты пытаешься косить под героя Авангарда.       — Танненвальд, — сказала я.       — Опять, — Цирконий приложил ладонь к лицу, — Ты бы ещё Тирпиц решила взять. Нет, я ничего против не имею, но лучше бы ты придумала фамилию сама, а не брала чужие.       — Думаешь, что Танненвальд и Тирпиц уникальные в своём роде? — спросил Дрейк.       — Нет, просто они слишком... Даже не знаю, как объяснить. Короче, решай сама, Мики. Я уже всё, спать хочу.       До отбоя оставалось меньше десяти минут. Остаток нашего квада вернулся в спальный блок первого взвода. Меня не покидала мысль о том, что нужно. Нет, обязана взять фамилию и перестать носить с собой этот ярлык принадлежности к отцу, которому я не нужна. Цирконий прав, мне стоит хорошо подумать, прежде чем менять фамилию. Вряд ли Судзуки одобрила бы, что я взяла её фамилию. И с этими мыслями я разделась и легла в кровать. Думаю, нужно как можно скорее решить этот вопрос, иначе он будет меня мучать до конца жизни.       Время отбоя пришло, и Штольц зашёл в блок дабы проверить количество своих рекрутов. Затем он выключил свет и ушёл, и под громкое сопенье Рики я стала проскальзывать в сон.