Смерть богов

      Подходил к концу второй месяц службы. Чем больше времени проходило, тем больше давали нагрузки местные командоры. Если в начале мы ходили только на лекции, затем к ним прибавлялись спортивные тренировки, потом ещё и тренировки рукопашного боя, то уже к концу второго месяца начали грузить повседневной работой, как уборка снега на территории тренировочной части. Если в первые дни такая работа вызывала раздражение у рекрутов, то уже к второй неделе все свыклись с новыми обязанностями.       Рана давно уже зажила, и на месте остался лишь шрам. В своём взводе некоторые при виде меня за пределами казармы постоянно кидали одобрительный жест, некоторые спрашивали, было ли больно. Но некоторые говорили за спиной, что получила награду незаслуженно и якобы сама подставилась под дуло ради денег. Меня это мало волновало.

* * *

      Взвод прибыл на лекцию к Тайберу Коху. Сегодня намечался опрос по знанию структуры Авангарда перед итоговым тестом. Неизвестно, что будет в случае провала и есть ли пересдача. Такие вопросы меня не волновали, ибо всё выучила ещё будучи подростком и на всех лекциях особо не вслушивалась.       — Та-ак, — Тайбер встал у своего стола перед сидевшими на скамьях рекрутами, — Уже второй месяц подходит к концу, всё выучили, что я рассказывал?       — Ну-у, да-а, — ответил Альфред.       — Какой-то неуверенный ответ, — Кох надел очки и начал листать список взвода.       Справа от меня сидела Иветта и скрестила руки на груди. Судя по лицу, она всё знала и была готова ответить на все вопросы, справа от неё расположилась Лиу и грызла ногти. Нервозность так и читалось на её лице, не самая умная среди нас, но надеюсь, что не посрамит наш квад. Слева от меня сидел Рики, как обычно с генеральской, как говорит Альфред, осанкой. Как-то в комнате отдыха он пытался меня учить званиям, но был удивлён, что мне не нужны были его уроки. Больше меня волновали Мокей, Монке и Кребс. Мокей слишком ленивый, чтобы что-то учить и пришёл в армию, скорее по инерции после окончания гимназии. Монке оказался не самым умным, не самым выносливым, единственное, что у него было — чувство юмора, которого я с Рики и Иветтой не понимали и никогда не смеялись над его шутками. Зато весь остальной взвод к концу первого месяца чуть ли не ломился, дабы послушать, как он обсуждает офицеров, попутно выбрасывая какую-нибудь колкость. Что касается Кребса, ему на всё просто наплевать и его безразличие ко всему меня раздражало, была бы моя воля — заменила бы этого толстяка на любого другого из других взводов. Случись война, он был бы одним из первых кого убьют, мне бы не хотелось волочить его продырявленное тело.       — Ладно, начнём пожалуй, — Офицер озарил присутствующих таким взглядом, будто искал с кого начать, — Вот ты давай.       Он указал пальцем на парня, сидевшего в переднем ряду. Рекрут встал со скамьи и приготовился к ответу.       — Кто в случае нехватки кадров может взять командование блоком? — спросил Кох.       — А-а, м-м-м, — парень видно сильно занервничал. Вопрос ведь не самый сложный.       — Время вышло, садись, — строго, но тихо произнёс Тайбер, и рекрут вернулся на место.       По рядам сидевших рекрутов начали раздаваться недовольные голоса. Кто-то шептал другим ответы, которые вовсе были неверными. Я хотела была сказать, чтобы не вводили в заблуждение, но решила, что это не моя проблема.       — Давай ты с веснушками, — Офицер указал на девушку в втором ряду. Рекрут встала и убрала руки за спину, — Какой опознавательный символ носит главнокомандующий Авангардом на своей левой петлице?       Вопрос лёгкий. Девушка должна знать. Но опять повисло молчание в зале. Неужели тут одни идиоты собрались?       — Шестиугольник, — шептал девушке рекрут, сидящий позади неё.       — Шестиугольник, — прошептала девушка с веснушками.       — Какой шестиугольник? — удивился Тайбер.       Парень, давший ей ложный ответ едва сдерживал смех. Краем глаза заметила, как Иветта положила руки на колени и сжала кулаки. Она гневно смотрела на того парня и готова была сорваться с места, но и Лиу заметила это и взяла её ладонь и отрицательно покачала головой, будто говоря "Не надо".       — Садись, время вышло, и ответ неверный. Кто-нибудь ответит сегодня или нет? Давай ты!       — Кто? Я? — спросил Цирконий.       — Да.       Риббенман нехотя встал и засунул руки в карманы.       — Так, Риббенман, ответь мне на такой вопрос, — удивительно, что его он запомнил, — Белый ромб с одним рядом двойного сутажного шнура на петлице. Какое это звание?       — Ройдер, — ответил Цирконий.       Тайбер на пару секунд застыл, а затем на лице скользнула улыбка.       — Хоть это вы знаете. Ладно, ещё один вопрос и сдал. Так, кто был третьим самым результативным Чемпионом Авангарда после Танненвальда и Судзуки?       — А этот вопрос к чему вообще? Мы такое не учили...       — Учили, я вам рассказывал, спать меньше надо было на лекциях.       Вопрос ни к селу, ни к городу, конечно, но знать это обязаны все. Я ответ знала, но знал ли Цирконий?       — Мики, — Дрейк шёпотом обратился ко мне через плечо Рики, — Кто это?       — Пусть сам думает, — прошептала я в ответ.       — Ну Мики, — настойчивее просил Дрейк дать ответ, — Я обещаю, что выучу их всех, помоги только Коняшу.       Меня немного шокировала такое самопожертвование во благо друга детства. Я закрыла глаза и тяжело выдохнула, взвешивая в голове все за и против. Всё же мы одна команда и нужно помочь бедолаге.       — Ильза, — прошептала я.       — Ильза, — прошептал Дрейк Коню. Благо, что Тайбер был стар и немного глуховат и не слышал наши перешёптывания.       — Ильза, — Сказал Цирконий.       — Да, правильно. А фамилия?       — Вебер, — не дожидаясь просьбы Дрейка прошептала я.       — Вебер, — передал Кабан Коню.       — В-в-вибер.       На ответ Циркония Тайбер слегка рассмеялся.       — Не Вибер, а Вебер, но ладно, хоть имя без ошибки назвал. Садись, молодец.       Цирконий вернулся на место и выдохнул в облегчением. Дрейк что-то сказал ему на ухо, на что Цирконий потянулся в мою сторону и хлопнул по руке.       — От души, — прошептал он.       — Так, давай ты, рекрут, — сказал офицер, и сзади меня встала та девушка, которая играла в карты с "куруганцами" на раздевание в туалете, — Кто командует блоком?       — Обер-командор, — раздался шёпот в зале.       — Э-э, обер-командор, — ответила Агна.       — Да, верно, молодец. А в случае нехватки кадров кто может взять командования блоком?       — Унтер-командор, — снова раздался шёпот и Агна повторила сказанное.       — Молодец, всё правиль...       — Ей подсказывают, — Иветта встала с места и показала пальцем на Агну, — не засчитывайте ей ответы.       — Никто не подсказывает, — дрожащим голосом ответила девушка.       — Не засчитывайте ей, Герр майстер, — сказала Кауфман и села обратно.       Кох стоял и не понимал кому верить. Он то и дело бросал взгляд то на Иветту, то на Агну. Затем жестом указал ей сесть обратно. В спину рыжей кто-то ударил кулаком, на что она развернулась с таким гневным видом, будто готова была придушить напавшего.       — Тебе какое дело, — прошептала Агна.       — Ещё раз меня тронешь, я тебе руки оторву, — прошипела рыжая и отвернулась от девушки.       Я посмотрела на Иветту, и та, скаля зубы, смотрела в пол. Её можно понять, почему некоторые учат, а некоторые постоянно ждут оказания медвежьей услуги от других. Почему кто-то должен потеть, мучаться и повторять уже пройденное, а кто-то довольствуется помощью других ребят. Рыжая заметила, как я разглядываю её и перевела взгляд на меня.       — Ну чего ты опять на меня пялишься? — спросила она.       — Ты всё правильно сделала, — ответила я.       Маска озлобленности словно по щелчку пальца исчезла с лица Кауфман и заменилась маской удивления. Она выпрямилась и отвела взгляд. Удивительно, что когда я подсказала Цирконию, то она не возмущалась, всё же она хоть и против подобных медвежьих услуг, но только если дело не касается "своих".       — Так, угомонились все? Вот ты давай, раз уже вставала, — майстер сказал Иветте отвечать.       Рыжая встала и скрестила руки на груди.       — Кто занимается подготовкой рекрутов и ординаров?       — Майстер – офицер, занимающийся подготовкой рекрутов и ординаров. В случае войны и нехватки офицерского состава может брать на себя обязанности командования взводом. На рукаве скрещенные стрелы, на петлицах два ромба с одним рядом двойного сутажного шнура, — быстро ответила девушка.       — Хорошо, а кто заведует складами и конюшнями?       — Лагерь – командор – офицер, заведующим складом и снабжением в крепостях , а также кинологическим отделом и конюшнями. На рукаве белое солнце, окружённая алюминиевым галуном, на петлицах два ромба и два ряда двойного сутажного шнура.       Тайбер был в шоке от такого точного и быстрого ответа. Тот аж развёл руками, не зная что ещё спросить и начал ходить туда-сюда с улыбкой.       — Тебе, как самой шумной здесь в зале, ещё один вопрос. Кто из Чемпионов Авангарда был самым результативным стрелком из арбалета?       Иветта хотела было что-то сказать, но застыла. Она снова натянула на себя маску враждебности из-за вопроса не по теме. Небось уже представляла, как душит этого офицера за лишний вопрос и не по делу.       — Мики, кто? — прошептала Люхен.       Думаю, тут никто не разбирается в истории. Тайбер, если мне не изменяет память, рассказывал и про такие вещи, но сквозь пелену полудрёма, окутывающего меня на лекциях, точно сказать невозможно.       Я снова тяжело выдохнула и решила помочь своей напарнице.       — Рудольф Крафт, — прошептала я.       — Рудольф Крафт? — Уже без энтузиазма в своём голосе сказала Иветта Тайберу.       — Ты меня спрашиваешь или это окончательный ответ?       — Да, Рудольф Крафт, — более уверенно сказала девушка.       — Верно, а сколько юслендов он убил? — снова задал вопрос этот старик. Иветта уже готова была взорваться от несправедливо увеличенных ей вопросов.       — Триста пятьдесят девять, — прошептала я.       — Ей подсказывают! — Агна вскочила с места и заорала на весь зал.       — Да хватит ругаться, — сказал Альфред, — Дома поговорите.       Куруганцы рассмеялись, но девушкам было не до шуток. Они смотрели друг на друга так, будто готовы были порвать друг друга в клочья.       — Так ладно, угомонились. Садись, Кауфман, — сказал майстер. Всё таки некоторых он помнил.       Рыжая вернулась на место и что-то злобно нашёптывала себе под нос, Лиу гладила её по спине и всё пыталась угомонить её вечно взрывной характер.       — Давай ты, раненая, — Тайбер указал на меня, и я встала с места, — Так, кто командует крепостью?       Легчайший вопрос.       — Штабс – командор – командующий крепостью. Имеет в распоряжении личного писаря и повозки, а также пистолет, приобретённый за счёт государства. В задачи входит планирование рейдов и снабжение крепости, а также поддержка связи с другими гарнизонами. На рукаве белое солнце, окружённая золотым галуном, на петлицах кольцо с одним рядом двойного сутажного шнура.       Тайбер заулыбался и снова начал бродить из стороны в сторону.       — Хорошо, а вот вопрос тебе, который уже задавал, но не ответили. Звание главнокомандующего Авангардом и его опознавательные знаки?       — Командор-абтайлунг. На петлице кленовый лист, на рукаве вороньи крылья.       — Молодец. Что бы другие завидовали, задам тебе ещё вопросы. Кто командует квадом?       — Обер-ройдер. На петлице ромб и один ряд двойного сутажного шнура, нарукавный символ отсутствует.       — Всё, мы поняли. Молодец, садись. Вот как надо отвечать!       Он опросил ещё нескольких людей, вопросы повторились и кое-как, но всё же смогли вспомнить ответы. Время подходило к обеду, но Кох опять потерял ход времени и начал болтать не по теме. Его рассказы про свою молодость утомляли, и рекруты всё искали способ свалить по-тихому.       — Задолбал дед уже, — сказал Дрейк.       — Костик, скажи нам на обед пора, — Мокей тянул Мильха за рукав.       — А кушать уже можно идти? — громко спросил Костик, на что в зале некоторые рассмеялись.       — А сколько время? А, да, идите.       — Погнали! — Куруганцы вместе с Костиком и Мокеем рванули с места с такой скоростью, что любой спринтер бы позавидовал.

* * *

      В столовой подавали уже надоевшую всем кашу, но грех было жаловаться. Куруганцы уселись за свои места и начали раскладывать мелочь на столе.       — Двадцать семь марок. Сколько это в пирожках? — спросил Дрейк.       — Три чесночных пирожка, ещё три марки останется, — ответил Цирконий.       Кабан собрал всю мелочь и ушёл к месту раздаче еды. Закупив что он хотел, вернулся с довольным лицом.       — Звизда тем, кто будет бежать позади меня, — сказал он и отложив кашу в сторону начал есть пирожки, запивая кипяченной водой.       — Ой, ты не будешь? Я доем тогда? — Альфред потянул руку к тарелке Дрейка, но тот ладошкой шлепнул ему по руке.

* * *

      — Раз! Два! Раз! Два!       После обеда мы отправились на физподготовку. Тренер выстроил взвод в одну линию и заставил каждого положить руки на плечи стоящих рядом солдат и таким образом приседать. Уже после сорокового приседа у многих задрожали ноги и на пол падали огромные солёные капли пота. Мокей, стоявший слева от меня готов было вот-вот упасть на спину. Боюсь представить, какого там Кребсу — этому сто килограммовому увальню.       — Я не давал команды остановиться! Раз присели! Два встали!       Рука Лиу, расположившаяся на моём левом плече крепко держала ткань спортивной майки и если она упадёт от бессилья, то повалит меня за собой. В ряду нашего квада, как я и предполагала, свалился на задницу Нико и едва не уронил рядом стоящих рекрутов.       — Кребс, встать обратно! — кричал тренер.       С огромным трудом Нико вернулся в строй и продолжил приседать, но не в полную амплитуду. Ему полезно будет такая тренировка, надеюсь, что сбросит весь свой лишний вес до того, как нам выдадут звания ройдера. Интересно, кого назначат обер-ройдером? Ведь это по сути унтер-офицерское звание командующего квадом. Должны избрать самого результативного из десяти человек. Что-то мне подсказывает, что это будет либо я, либо Иветта. Если Костик помимо физической выносливости имел и мозги, то и он мог претендовать на это звание.       — Девяносто девять... Двести! Отдыхать! — тренер ушёл в сторону своей каморки, пока рекруты валились с ног. Правда не все: я, Иветта с Костиком всё же держались на ногах. Не знаю где они тренировались, но я у Герра Рихтера за раз однажды получилось присесть четыреста, так что нагрузка в сто приседаний — детский лепет.       Я ходила по залу и восстанавливала дыхание, как ко мне подбежала девушка из моего взвода, но из другого квада и хлопнула меня по плечу.       — Что?       — Ты Мики? — передо мной стояла девушка захдманнка. Чёрт возьми, она очень сильно походила на Судзуки: и причёска и, возможно, рост и всё же в глазах не было такой искры, как у Чемпиона.       — Я.       — Мне нужна твоя помощь. Этот старый пень не умеет объяснять, я заметила, что ты всё знаешь. Хочу, чтобы ты мне помогла выучить всё.       Не горела желанием тратить время на какую-то бабёху.       — Нет.       — Нет? — я попыталась уйти, но та перегородила мне дорогу.       — Нет, у меня своих забот полно.       — Сложно помочь сослуживцу? — она так просила, будто я обязана ей чем-то.       Не сказав больше ни слова, я вернулась к своему кваду. Многие уже восстановили дыхание и всё терли свои ноги. Болеть будет завтра, но по планам намечается день рук, так что ноги получат заслуженный отдых.       Тренер вернулся к зал, и люди снова создали построение.       — Направо! — скомандовал майстер, — Бегом марш!       Взвод побежал по кругу спортивного зала, но из-за усталости в мышцах рекрутов, те, пошатываясь, небрежно пытались догнать тех, кто оказался более выносливым.       — Кабан, давай херачь! — говорил Монке Бруннеру.       — Щас-с.       Что они затеяли непонятно. Лишь спустя несколько минут бега, в воздухе начал витать такой запах, будто прогнившего теста вперемешку с чесноком.       — Ну кто рыгает, а? Бруннер! — Закричала Иветта.       Дрейк ответил лишь пыхтением и смешком. Запах его отрыжки распространялся на позади бегущих солдат.       — Дрейк, имей совесть, — говорила Лиу с натянутой тканью майки на нос.       — Это не я.       — Ты. Получишь в раздевалке, — сказала Иветта.       Спустя пол часа лёгкого бега, тренер отпустил нас, мы пошли в раздевалку, а некоторые чуть ли не ползли. Я села у своего крючка, сняла пропитанную потом майку и шорты и стала восстанавливать дыхание. Сердце всё ещё колотило, но усталости в мышцах как таковой сильной не было, чего не скажешь об остальных.       В раздевалку вошла та девушка, просившая меня учить её и по пути сняла майку и бросила на скамью.       — Как дела, Лиу? — Спросила она. Не знала, что они знакомы.       — Устала, а ты, Мисака? — Сказала Лиу.       Вот это поворот. Эта девушка похожа не только причёской и общим видом, но и даже имя такое же как у Чемпиона Авангарда Судзуки. Я не перестала осматривать её подтянутое тело, мягкие на вид волосы до основания шеи, в которые хотелось запустить руку. На моё несчастье девушка заметила моё бесцеремонное изучение её тела, и та с одного угла раздевалки стала идти к моему углу в одном белье, на что постоянно ловила взгляды парней.       — Скажи, почему ты не хочешь мне помочь? — спросила она.       — Тебя назвали в честь героя человечества, почему ты порочишь такое благородное имя своей халатностью к собственным же обязанностям? — холодно ответила я.       У девушки глаза от моих слов расширились, словно две пятимарковые монеты и стала походить на сходманна.       — Какого ещё героя? — прошептала она, нахмурив брови.       — На территории стоит огромная статуя в её честь, а ты...       — Да поняла я о ком ты, мне просто интересно стало, — она стала ходить кругами рядом со мной, уперев руки на пояснице, — Чего же вы так её возносите? Ты же про Судзуки, да?       — Да. Величайшая женщина человечества, убила семьсот одиннадцать юслендов, кавалер полного ордена имперского креста, если не считать самый высший орден — имперский крест железного креста с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, которым за две тысячи лет лишь один человек награждался, но прожив ещё немного она заслужила бы такую награду.       Мисака замерла во время моего рассказа и внимательно слушала, что я ей пыталась донести. Но и после окончания она продолжала молчать и смотреть в глаза.       — Да ты на всю голову поехавшая, — прошептала она и слегка рассмеялась.       — Почему?       — Да потому что ты фанатик. Нет, мне правда стало интересно, на лекциях когда спрашивают, ты всегда отвечаешь коротко и точно, знаешь поимённо всех чемпионов и даже их счётчик убийств. Тут ребята рассказывали, что какая-то белокурая девка постоянно на статую пялиться, я думала, что брешут, но кажется, это про тебя они говорили, — она прикрыла рот рукой и стала смеяться во весь голос, — кавалер полного ордена... Я читала как-то одну запрещённую уже книжку. Откровения дезертира называется, мемуары короче. Он рассказывал про события предвоенного времени и как он был в одном взводе с другими чемпионами. Судзуки там, Танненвальд, Крафт, Бергер и не суть важно в общем.       Девушка села рядом со мной так близко, что её мокрая кожа плеча тёрлась об мою.       — И что? — спросила сидящий справа от меня Рики.       — Вот, он рассказывал, что как-то хотел зашёл в комнату отдыха в полночь из-за мучавшей его бессонницы и увидел, как твоя Судзуки на коленях сидела перед Танневальдом и активно двигала головой. Знаешь что это значит?       — Нет, — её манера повествования меня совершенно не устраивала. Что она хочет всем этим сказать мне — непонятно. Мисака тяжело выдохнула и продолжила говорить.       — Она за щеку у него брала, — с ехидной ухмылкой сказала девушка.       Опять это выражение. Я так и не поняла, что оно значит.       — Что это такое, за щеку брать? — на мой вопрос некоторые парни рассмеялись, а куруганцы напротив хлопнули ладонью по своим лицам.       — Ты вообще откуда такая пришла, чудо ты в перьях!? — она тут же резко вскочила и встала передо мной, — Это значит в рот брать, мужской...       — Шнек, — сказал Альфред.       — Да, вот. Она была та ещё шалавой, проклинаю тот день, когда предки решили назвать меня этим именем. Мисака блин, нена...       Она не смогла договорить, когда я резко встала с места и заткнула её пощёчиной, звук которого моментально распространился на всю раздевалку и привлёк внимание рекрутов.       — Драка века намечается, ставлю сто марок на Мики! — крикнул Крыс.       — Я свой ужин, — сказал Макс.       — Отдам всё месячное жалованье за Мики, — присоединился Костик к этой дурацкой перепалке.       Мисака медленно повернула голову на место, резко повёрнутую от моего удара, и приложив руку к щеке, стала сверлить меня взглядом.       — Да ты же правда двинутая на всю голову, — прошептала она.       — Не порочь честь героя...       — Ну иди в засос поцелуй эту статую, откуда вы такие берётесь!? — крикнула она и ушла к своей вешалке.       Как она вообще посмела посрамить героя былых времён в голове не укладывалось. Боюсь представить, что тут таких как она пол взвода, ведь многим всё равно на собственную историю. Эта бесстыжая девушка одевалась, попутно бросая на меня гневный взгляд. Случись война, пусть только попробует попросить руку помощи.

* * *

      В четыре часа дня взвод направился на стрелковые учения. Вместо привычных для авангардистов арбалетов, нам выдали пятизарядные винтовки, что впрочем логично, с учётом технологического прорыва в сравнении с прошлой эпохой холодного оружия. Ещё лет двадцать назад по традиции Авангард, по словам Тайбера, пользовался именно лёгкими стрелковыми арбалетами, но прогресс неумолимо отправил это оружие на свалку времени, и министр вооружений и боеприпасов подписал директиву о перевооружении Авангарда. По сути дела, мы всё больше стали походить на регулярную армию, ибо с громоздкими винтовками, почти в половину моего роста, невозможно затаиться где-нибудь в зарослях и вести ассиметричную войну в тылу или на территории юслендов уже потеряло всякий смысл. Хорошо, что Герр Рихтер обучал меня стрельбе и устройству данной стандартной винтовки Краузер98М-7,9, где 98 — год производства — 398 2Э, М — модифицированный, а 7,9 — калибр в миллиметрах.       Взвод выстроился на стрельбище, заваленную снегом. Мы довольно далеко ушли от привычных нам мест, и даже до статуи, стоящая в центре тренировочного лагеря, идти придётся минут пятнадцать. Майстер вытащил из длинного футляра винтовку и передёрнул затвор.       — Это — карабин Краузер98М, стандартное вооружение пехотных частей Райхсмахта, Авангарда и Шварц-Ваффен. Немного исторической справки для вас. Был такой конструктор, его имя Герберт Краузер. Он перевернул всю систему вооружений и военного производства, изобретя бездымный порох. Благодаря этому снизились габариты пехотного вооружения и повысилась общая скорострельность в минуту, благодаря ненадобности прочистке дула после каждого выстрела, а также после стрельбы, уже не образовывалось плотное облако дыма, демаскирующее позицию стрелка. Именно поэтому Авангард кстати и не вооружалось винтовками, так как скрытность для этой армии всегда была на первом месте, — говорил майстер, держа винтовку перед взводом в разряженном состоянии, — Он при покровительстве императора создал концерн "Краузерверке", занимающаяся производством стрелкового оружия. Сразу вам скажу, конкретно сам Герр Краузер не принял участие в производстве данной винтовки, так как умер за сорок лет до этого. Его дело просто продолжали конструктора концерна и улучшили все наработки.       — А можно получить пострелять? — спросил Альфред.                                Майстер резко изменился в лице, видать его разозлило такое беспардонное перебивание.       — Можно, как говорится, за сиську подержать, а получить только по морде. Куда вы торопитесь все, вы даже не знаете, как чистить эту винтовку.       — Так винтовка это или карабин? Опять намудрили с терминологией, — прошептал Рики себе под нос.       — Так вы же сами сказали, что не надо чистить после стрельбы, — сказал парень из другого квада.       — После каждого выстрела не нужно чистить, а вообще это обязательно. Вы же тоже не каждый день моетесь?       На стрельбище повисло неловкое молчание, лишь крики снегирей нарушали тишину.       — Ну, вообще-то каждый день, — сказала Иветта, едва сдерживая смешок.       — Всё, заткнитесь! На чём я остановился? Да, вот это шутка называется приклад. Не надо им бить друг друга по бошкам! Там внутри находится пенал. Он используется для хранения выколотки, отвёртки, ёршика и протирки при их транспортировке.       — А ёршик-то зачем? — едва сдерживая смех, спросил Дрейк.       — Да не тот ёршик, о котором вы подумали! Я оговорился, это называется шомпол, чтобы чистить дуло, — майстер взялся за затвор, — А вот это — продольно-скользящий затвор Краузера. После каждого выстрела нужно... Ёлки-палки, легче один раз показать, чем сто раз объяснять.       Офицер вытащил патрон из нагрудного кармана и зарядил винтовку. Затем подошёл ближе к построению, повернулся к нам спиной и прицелился в стальную мишень.              — Все! Откройте рты! — крикнул офицер.       — Э-э.       — Чтобы не оглохнуть, вот зачем! Быстро, я сказал!              Рекруты в недоумении раскрыли рты, лишь единицы ещё до команды сделали это, как и я.       Майстер вернулся к своему прицелу, раскрыл рот и закрыл один глаз. Выстрел. Отдача ударила в его плечо, но тот легко удержал винтовку и даже не шелохнулся. Затем поднял затвор вверх, отодвинул на себя, и гильза выскочила из карабина и рухнула на снег, затем вернул затвор в исходное положение, повторив манипуляции, но в обратном порядке. Майстер развернулся к нам с довольной миной.       — Рот открывать надо, чтобы уменьшить нагрузку на барабанные перепонки. Вы потом привыкните к шуму, а пока не забывайте делать это, — сказал он и повесил оружие за спину.       После показательного процесса стрельбы, нам наконец-то выдали каждому личное оружие и закрепили номер. Майстер предупредил, что при потере хотя бы одной единицы оружия, будет оплачивать штраф весь взвод. Но стрелять так и не дали, он заставил нас час сидеть и чистить свои винтовки. У многих сдавали нервы и хотели бросить это дело, но при виде то ли гневного, то ли тупого майстера, пока непонятно, они снова и снова возвращались к процессу.       Час показался многим вечность, все руки измазались оружейным маслом и грязью. Благо, он перевёл нас в отапливаемое помещение, но зимний холод сменился духотой и пятьдесят рекрутов лишь усугубляли положение. Офицер вошёл через парадную дверь, впуская в душное помещение приятную зимнюю свежесть, и тут же захлопнул за собой.       — Всё, достаточно. Винтовки верните на место — в оружейную и валите на ужин, — сказал он, и взвод, с тяжестью навалившейся усталости от монотонной работы, побрёл возвращать винтовки на место.       После возвращения винтовок и подсчёта количества, офицер выстроил нас на построение.       — Завтра в это же время. Штольц не будет вас за ручку водить, как в первый месяц, так что сами будете приходить на учения, — офицер стоял перед построением, уперев руки на пояснице, — вопросы есть?       — А как нам к вам обращаться? — спросила девушка из другого квада.       — Йозеф.       — А фамилия?       Йозеф убрал руки за спину и раскрыл было рот для ответа, но молчал. В глазах так и читалось, что он занервничал. В построении стали слышаться быстрые выдохи, будто кто-то хотел рассмеяться, но не осмеливался.       — В общем, завтра в это же время. Всё, идите, — Йозеф развернулся и потопал в оружейную настолько быстро, что снег из-под его подошв разлетался в разные стороны.       Взвод побрёл в столовую на ужин, где подавали пшенную кашу с куском хлеба и водой. Куруганцы всё стояли у бетонной опоры, на котором висел плакат "Мойте руки перед едой!" и нарисованная девушка в форме Райхсмахта с мылом в руке. Ребята всё о чём-то говорили, считая купюры и отрицательно кивая. Цирконий положил всю пачку в нагрудный карман, и троица подошла к столу, где они заранее уже поставили еду остывать.       — Мики, — обратился ко мне Дрейк, опустив взгляд на мой китель, — мне неудобно спрашивать...       Бруннер будто считал пуговицы на моей одежде, затем поднял взгляд и посмотрел в глаза.       — Не буду тянуть кота за хвост, мы с Конем и Крысом хотим купить фотоаппарат, чтобы было, что вспомнить после дембеля. Во-от...       — Говори, — сказала я.       — Лагерь-командор наш продаёт такой один вместе с одноразовыми проявителями, концентратами, пару тар с реактивами. И всё это сразу в комплекте, не по отдельности. Втридорога да, но нас из части не выпустят всё равно.       — Ближе к делу, Дрейк.       — Нам не хватает две тысячи пятьсот марок. Скинулись я, Конь и Крыс. Всё своё жалованье срочника отдали, но тот скупердяй требует четыре тысячи марок. Почему мы именно к тебе обратились? Ты же получила деньги за ранение — две тысячи марок, плюс получила недавно жалованье за прошедший месяц в пятьсот марок. Просто нам прямо сейчас нужно, вдруг он продаст не сегодня, так завтра уже. А мы хотим сегодня взять.       — Хорошо, — ответила я.       — Серьёзно!? Так просто, я просто не верил, что ты займёшь нам денег, мы вернём как только, так сразу. Можешь тоже пользоваться фотиком, спасибо, Мики, — Дрейк сиял от радости и с улыбкой потёр меня за плечо.       — Вы купите сначала, потом будете благодарить, — сказала я, выпила залпом воду из кружки и ушла относить грязную посуду.       Если так подумать, мне не куда тратить эти деньги. Были мысли о том, чтобы пожертвовать их в вооружённые силы. На эти деньги могли закупить десяток винтовок или несколько цинков патронов. И всё же мне будет спокойно знать, на что ушли эти деньги, а не в карманы коррумпированных министров.

* * *

      После ужина пошла в штаб и забрала у секретаря свои деньги. На вопрос куда я их собираюсь потратить ответила честно, что занимаю сослуживцу. Она спросила, зачем ему такие деньги, на что я ответила, что чужие деньги считать неприлично. Женщина строго посмотрела на меня из-под своих огромных очков, но всё же отдала деньги в бумажном конверте. По возвращению в казарму, меня с довольными лицами встретили эти трое оборванцев.       — Спасибо, Мики, ещё раз. Хочешь, пошли с нами к лагерь-командору, — говорил Дрейк, принимая конверт из моих рук.       — Нет, я устала, — ответила я и ушла в комнату отдыха.       — Мики наш спаситель. Ладно, панасосы, идёмте, — сказал Альфред, натягивая бушлат.       Шнек, панасос, гондон, за щеку брать. Напридумывают слов, потом ходи гадай, что они значат. С этими мыслями я села на своё уже любимое кресло в комнате отдыха, с слегка погнутым подлокотником и, закинув ногу на ногу, стала размышлять о предстоящих буднях ординара. Получение этого звания намечается уже меньше чем через месяц, получу первые петлицы, но к тому же получу и больше обязанностей. Если мне не изменяет память, то ординары занимаются гарнизонной деятельностью в крепостях Авангарда, но по сути мало чем отличаются от рекрутов. Они также не могут участвовать в рейдах, лишь выступать в роли усиления фронта на случай войны и то в роли вспомогательных служб. Если, конечно, за пятьсот лет ничего не поменялось.       В комнату отдыха влетел наш командир взвода Штольц с такой скоростью, что чуть не выбил дверь с петель. Тот, держа бумагу под подмышкой, осматривал рекрутов в помещении.       — Рекруты! Пришло новое постановление от штаба генерального планирования. Все военнослужащие Райхсмахта и Авангарда должны знать звания, опознавательные знаки и структуру СБИИ. Так что отдых отменяется. Первый взвод к Герру Коху, второй взвод завтра, — сказал командор и оставил бумагу на маленьком столике.       — Звиздец а. Я только присел после ужина, — ныл Кребс.       — Пошли они все в звизду со своими постановлениями, — сказал Макс.       — Звезда, в звезду, звездец. Что ещё за звезда? — спросила Иветта, сидящая рядом с Кребсом с журналом "Военная академия: экскурс абитуриента". Кауфман, судя по всему, после срочной службы собирается получать военное образование, ей с такими показателями и жестким характером, действительно, только в офицеры, — Давай, знаток жаргонных слов, расшифруй-ка мне.       Она слегка толкнула локтем в бок Нико, отчего тот моментально покраснел, как рак на сковороде, и ушёл со своего насиженного места подальше от этого комка враждебности.       — Что я не так сделала? — спросила рыжая.       — Чтобы ты мне втащила? — Нико будто через силу натянул улыбку на лицо и посмотрел Иветте в глаза.       — Я вас и пальцем не трогала, ты что?       — А Феликса как ушатала в раздевалке.       — Он гондон, заслужил. Тебя-то я не трону. Говори давай.       — Не звезда, а звизда, — Кребс вытянул первую гласную во втором слове, чтобы была различима разница, — это женская промежность. Хе-хе.       Иветту перекосило от услышанного. Глаза так и говорили, что лучше бы находилась в неведении и дальше.       — Кто это придумывает? Слова я имею ввиду, — спросила я.       Кребс начал метаться взглядом по комнате, лишь затем перевёл на меня взгляд.       — Я сначала не понял откуда голос. Уже почти два месяца служим, а к твоему голосу так и не привык, — едва смеясь, ответил он, — Кто придумывает, да хрен знает. Народ сам.       — А кто такой гондон?       — Блин, из твоих уст, Мики, ругательства ещё смешнее звучат. Я сам не знаю, что это.       — Гондон — это кастрированная собака, — холодно сказала рыжая, отложила журнал и ушла из комнаты.       Каждый день узнаю что-то новое. Только это новое, не факт, что полезное. Нехотя встала и направилась на лекцию к Тайберу, хотя до отбоя ещё полтора часа, а многие, включая меня клонило в сон, будто весь день таскали на горбу мешки с капустой. Кребс, Макс, Костик и ещё несколько ребят из других квадов направились вместе со мной на внеплановую лекцию.       Миновав тёмную улицу, освещённую фонарями, добрались до здания, где сидел майстер Кох. Внутри он уже поджидал рекрутов, а на лавках разместились куруганцы и другие ребята, включая Мисаку, которая при виде меня оскалила зубы и отвернулась.       — Так, рекруты, присаживайтесь, — судя по голосу Тайбер и сам с трудом боролся с навалившейся сонливостью, — раньше начнём, раньше закончим.       Взвод в не совсем полном составе собрался на лавках в ожидании никому не нужного экскурса в структуру СБ.       — Да-а, вовремя, конечно, верхушка наша военная кормилица додумалась обучить всех людей своей структуре. С одной стороны, конечно, правильно. Они всё таки держат тут всю империю в своих ежовых рукавицах. С другой стороны, у нас нет времени уже учить рекрутов. У вас остался месяц! В звании ординара у вас будут другие заботы — разводил руками майстер, — Вы звания Авангарда-то не можете выучить, их у нас всего-то одиннадцать, а в СБ их двадцать одно! Двадцать. Одно. И перечень обязанностей намного шире.       Офицер как обычно наворачивал круги перед взводом и постоянно зевал.              — Ладно, вкратце объясню структуру и рядовые звания, потому что и вы, и я уже устали за сегодня, — заразительно зевнул офицер.       — А если не учить, проверять что ли будут нас? Думаю не будут, — сказал Цирконий.       — Кто же знает? Я рисковать не буду, особенно если дело касается службы безопасности. Так что сидите уж, времени много сегодня не займу.       Тайбер снова зевнул, и многие рекруты "заразились" этим, но не я.       — СБ, она же СБИИ, она же Служба Безопасности Имперских Земель. Разделяется на три ветви, — вопреки своим словам, Кох показал четыре пальца, — Первая ветвь — Юстициарий. Они следят за безопасностью гражданского порядка, соблюдение имперских институтов власти и предупреждение их нарушения. Вторая ветвь — Шварц-Ваффен. Боевые формирования службы безопасности, состоящие полностью из кадровых военнослужащих, используются для наступательных акций, а также в оперативных зачистках захваченных территорий путём чистке живой силы и уничтожении всей инфраструктуры юслендов. И третья ветвь — Штальарм. Охранные подразделения трудовых и концентрационных лагерей. Погоны у юстициаров всегда с белым кантом по краям. У охранных подразделений всегда коричневый, а у боевых формирований цвет своего рода войск, например красный цвет это артиллерия.       — Затрахал, — прошептал Кребс.       — Кстати, Шварц-Ваффен по сути занимается тем же, что и Авангард — сокращает численность юслендов, но лишь в захваченных территориях. Мы же просто внедряемся на их территории без прямого вторжения и наносим максимально возможный ущерб. Самое меньше звание СБ — СБ манн в юстициарии, и СБ кандидат в Шварц-Ваффен. На правой петлице руна "Эйрос", левая петлица пустая. Погоны чёрные с белым кантом по краям. Следующее по старшинству звание — СБ оберманн или СБ оберкандидат. Погоны без изменений, как и петлицы, но на левый рукав выше локтя нашивался круг диаметром пять миллиметром с серебристым солнцем посередине. Звания охранных подразделений и юстициария практически аналогичны. Следующее звание — СБ секретарь у юстициария и СБ штурманн в боевых формированиях. На левой петлице добавлялся один ряд двойного сутажного шнура, аналогии проводите с нашими петлицами, да? Вот, а на левый рукав выше локтя добавлялась нашивка в виде равностороннего треугольника чёрного цвета с одним рядом алюминиевого галуна. Штурманн мог исполнять роль телефониста, разведчика или просто основной боевой единицей на поле боя. Последнее звание рядового состава СБ — СБ оберсекретарь у юстициария и роттенлидер в Шварц-Ваффен. Роттен означает ячейка, это самое меньшее территориальное подразделение, из трех-пяти человек, которым возглавляет роттенлидер. Роттены организовываются на хуторе или в городском доме. Роттен-лидер может исполнять роль наводчика орудия, радиста, а в юстициарии оберсекретарь мог исполнять обязанность по управлению защите граждан на соответствующим территориальном подразделении, как правило в сёлах с населением менее пятисот человек.       Вспомнила оберсекретаря в Окамуре. Как он братался с бандитами и как был насажен на осколки стекла за такое.       — Ладно, всё пока. Идите спать. И я тоже пойду. Потом продолжим, — сказал Тайбер, и взвод быстро побрёл на выход.        Вернувшись в казарму, я сняла китель и повесила в шкаф. Приняла тёплый душ, смывая закоптившийся пот с кожи за этот долгий день, и ушла в спальный блок. Сняв оставшуюся одежду, укуталась в одеяло и старалась уснуть, но разговоры рекрутов, которые не особо ещё торопились в постель, постоянно отгоняли всё желание провалиться в мир снов.       — Один собственную фамилию забыл и ёршик с шомполом путает, — смеялся Дрейк, — Другой говорит есть три ветви, а показывает четыре пальца. Другая верит во всё, что ей скажешь. Четвёртый считать не умеет, у него после девяносто девяти двести идёт. Хорошие у нас офицеры, прям Авангард во всей своей красе.       — Старость не радость, что ты злорадствуешь? — говорила Лиу.       — Ну тренер вместе с майстером по стрельбе молодые же, лет по тридцать. Это ладно, Гертруда Мак, которой лет сорок и Тайбер Кох, которому пятьдесят с чем-то. А остальные?       — Дрейк, — прошептала я.       — Да, Мики? — он подошёл ко мне и присел так, что наши глаза оказались на одном уровне.       — Купили фотоаппарат? — спросила я.       — Да, Мики, купили, — улыбнулся он.       — Я рада. Можно почище, хорошо? Я хочу спать, — прошептала я.       — Конечно, — прошептал и он тоже.              Рядом с кроватью разделась Иветта и залезла на свой этаж. Остальные рекруты тоже слышали мою просьбу и тоже стали тише говорить. Неужели это акт уважения в мою сторону или же просто солидарность. Неважно, главное, что сознание наконец-то стало провалиться в сон.