Смерть богов

      К концу подходил третий месяц службы в звании ординара и шестой месяц в самой армии. Лето наступило, а вместе с ней последняя неделя перед отправкой в воинскую часть поближе к западной границе, в какой именно город пока не сказали. Офицеры ещё сами не знали. В тренировочную часть уже прибывали рекруты летнего призыва на замену нам. Смотря на этих новобранцев, невольно вспоминаешь и свои первые дни рекрута. Некоторые даже подходили и с интересом спрашивали нас о каждой мелочи, начиная от того, чем кормят, заканчивая нагрузкой. Когда меня с Рики заставили подметать у штаба, к нам подошли две девушки с парнем и всё пытались что-то разузнать, но будто в оцепенении наблюдали за нашей работой и просто молча стояли.       — Долго ещё будете топтаться здесь? — Спокойно спросил Рики.       — Г-г-герр ройдер, — через силу выдавил из себя парень с длинной белокурой шевелюрой, — мы хотели бы вашего напутствия.       — Да, Фрау ройдер, можете нам дать советы, чтобы не опростоволоситься в первые же дни? Или… Нет? — Одна из девушек, пересилив себя, подошла поближе ко мне.       — Слышала, Мики, нас уже до ройдеров повысили оказывается, — улыбнулся Рики и показал большим пальцем на рекрутов.       — Выучите всю структуру Авангарда в первую же неделю, чтобы не позориться так же, как сейчас. Мы не ройдеры, а ординары. После чего выучите структуру СБ. Вам будет намного легче потом, — сказала я, уперев метлу в землю, — не валяйте дурака, ничего сложного здесь нет.       — А-а, понятно, — парень явно очень сильно переживал, видать, со своими то ли сёстрами, то ли подругами детства вырвался из домашнего уюта в армию. Неизвестность их угнетала, отчего решили интересоваться у таких же ребят, как они, — а что насчёт этой самой?       Блондин опустил взгляд в землю и теребил носком подошвы камешек.       — Да, что с этой самой? — Одна из девушек скрестила руки за спиной и также опустила взгляд в землю.       — Вопрос поконкретнее задайте, — сказал Рики.       — С дедовщиной как тут, да.       — Это ещё что такое? — Спросила я и посмотрела на Рики, но тот лишь пожал плечами.       — Первый раз слышим о таком. Что это? — Спросил Байер.       — А вы не знали? — Спросила вторая девушка, всё это время стоящая поодаль от остальных, и подошла ближе, — неуставные отношения между служащими разных призывов. Вы не слышали что ли, серьёзно? Постоянные издевательства со стороны старослужащих, переваливают свои обязанности на молодых и так далее. У меня брат служил в Райхсмахте, демобилизовался через шесть месяцев, так как ему выбили глаз во время потасовки.       Я всё равно не совсем понимала значение этого слова. Хулиганы и прочие отбросы общества есть везде, с этим бороться если и невозможно, то очень сложно.       — Нет, такого у нас нет, — говорил Рики, — у нас люди набожные здесь, как завещал Дариус: «Не пожелай вреду ближнему и относись к любому человеку, как к себе родному.»       — Ну да, конечно, — промямлил парень и собрался уже было уходить, но резко развернулся, — вы скоро отправитесь в воинскую часть. Вот там точно увидите все прелести со стороны старослужащих.       Ребята ушли в сторону своей казармы, а мы с Рики заканчивали уборку. Всё не покидали мысли о предстоящем «переезде». Куда нас направят и какие там будут люди? Такие вопросы мучали не только меня, а весь призыв. Ещё больше меня удивляла наивность Рики в плане того, что все люди так свято верят в Священный Пантеон. Не удивлюсь, если после службы он пойдёт работать куда-нибудь в городской храм и будет вешать лапшу на уши про загробную жизнь. Я, конечно, понимала, что все эти сказки про Фельдхиммельхалле — небесный город — придумали, чтобы люди легче встречали свою смерть и если бы не они, то никто бы не шёл в самоубийственные атаки против юслендов.

* * *

      Вот и наступил последний день пребывания в тренировочной части. Никаких экзаменов и тестов не намечалось, и нас просто выстроили перед штабом с вещами. В вещмешке лежала полевая форма Авангарда, сухарные сумки, столовый набор, подсумки, фляга и другая мелочь. Но нас заставили одеться в парадную форму, слева ниже нагрудного кармана я закрепила свой нагрудный знак за ранение.       Под палящим летним солнцем нас стали выводить из тренировочной части, и я в последний раз бросила взгляд на статую Мисаке. Она, как и всегда, с невозмутимым взглядом смотрела на город с согнутой под девяносто градусов рукой и сжатым кулаком. Три взвода ординаров прибыли на железнодорожную станцию, где уже ожидал поезд. После переклички, всех нас погрузили в вагоны и поезд тронулся с места. Складывалось ощущение, будто это тот же поезд, на котором я прибыла в Райтенхаузен, даже потёртости на текстуре железной стенки вагона будто аналогичны.       Я села у окна, рядом приземлился Рики с газетой, напротив уселись Иветта с Лиу. Все были словно на иголках, никто не знал, что их ждёт впереди, как и я. В вагон зашёл наш комвзвода Штольц и остановился в центре.       — Мы едем в Флаттербаум. Это не совсем граница, но уже близко к ней. Так что требования к солдатам намного выше, чем где-нибудь в глубинке. Так что пинать шнеки не выйдет, понятно, Монке? — Тот строго посмотрел на Альфреда.       — А-а, да-да, — промямлил Крыс и отвернулся от командора.       — Ну и отлично, — сказал Штольц и ушёл в другой вагон.       Поезд выехал за пределы Райтенхаузена и держал путь к Флаттербауму сквозь бескрайние просторы полей и лесопосадок. То и дело открывались виды на деревни и сёла, так похожие на Куруган, будто их строили по одной схеме: одинаковые коробки с такими же кровлями, двориками и огородами в две сотки. Рики отложил газету и откинулся на спинку сиденья. Тот, скрестив руки, натянул на глаза берет такого же цвета, как и кителя, и уснул. От безделья я решила прочитать эту газету.

Вестник имперца

      Компания «Райхсбан» завершила прокладку железной дороги к северо-восточной границе Имперских Земель. Освальд Ригель — генеральный директор заявил, что объединив Древние Земли, стабилизует шаткую ситуацию в империи и поспособствует развитию сети доставок товаров первой необходимости в те регионы, которые нуждаются больше всего.       Всё таки даже после народных волнений и попытки захвата власти, Ригеля не лишили всех своих постов и тот продолжает наращивать экономику и отстраивать империю.       Освальд Ригель — гауляйтер Кёнигсштауфена подтвердил, что полностью победил голод и безработицу в префектуре «Кёнигсхалле», а по его примеру власти западных квартапий начали вести схожую экономическую политику, идущую вразрез с имперской. Но как заявляет сам гауляйтер, политика императора в плане борьбы стагнации экономики развивается крайне медленно, неудовлетворяющая тенденциям быстрорастущего современного имперского уклада. Он заявляет, что принятые Кавасавом меры по борьбе с голодом окупятся — при самых оптимистичных прогнозах — лишь через четырнадцать лет. Народ более не может терпеть давку нищеты и рано или поздно, человечество призовёт имперский совет к ответу за содеянные ошибки.       Да тут вся газета только и пестрит статьями про этого Ригеля: Ригель утвердил, Ригель сказал, Ригель созвал съезд гильдии рабочих, Ригель построил патронный завод в какой-то деревне, тем самым создал рабочие места для безработных сельчан.       Один из быстро развивающихся концернов «Флюгцойверке» под покровительством Освальда Ригеля запустил в серийное производство изделие конструктора Антония Фоккера — «Фоккер-1», носящее название имени изобретателя, а также под покровительством Имперской Академии Готельзайна основал новое направление в промышленности, именуемое «Самолётостроение», призванное заменить медленные, энергозатратные и трудозатратные в производстве и эксплуатации дирижабли.       Слишком много незнакомых для меня слов. Чтение начинало утомлять и я хотела было отложить газету в сторону, как моё внимание привлекло слово «Авангард». Я раскрыла последний лист и стала вчитываться.

            Военные сводки

      Энтфернтхауз — последняя в своём роде крепость Авангарда, находящаяся в данный момент за пределами империи — в Либенсрауме. Штаб Генерального Планирования имел планы на неё в качестве плацдарма в случае генерального наступления на земли юслендов. Крепость, находящаяся в двадцати километрах от Вестштадта — самого западного города империи, перестала подавать сигналы «вестштадскому» гарнизоному. Командор-абтайлунг заявил, что всему виной ненадёжные коммуникации связи, а также нескончаемые дожди, из-за которых солдаты из крепости не могут отправить гонца на лошади до границы и заявить о поломке радиостанции. На вопросы, может ли потеря связи с заграничным гарнизоном означать, что на них напали, главнокомандующий лишь отмахнулся и сказал, что нет никаких оснований заявлять, что палтарианцы нарушили обоюдный нейтралитет.       Какие ещё палтарианцы? И весть о том, что у нас оказывается есть заграничная крепость, угнетала. Солдаты, находящиеся далеко от родных земель, день ото дня жили словно на пороховой бочке. Я очень надеялась, что потеря связи с гарнизоном связана исключительно с некачественной связью.       — Рики, — я потянула парня за рукав, на что он вздрогнул и чуть не обронил берет на пол, — Кто такие палтарианцы?       — Мики, я почти уснул. Чего? Палтарианцы? Это юсленды, которые обитают на западе. Палта, это болезнь от которой гниют зубы. Отсюда и название — палтарианцы, — прошептал Рики и положил голову на столик.       Понятно теперь, откуда такое название. Когда первые солдаты Авангарда внедрялись в земли демонов, то были шокированы отсутствием у них гигиены. У каждого взрослого юсленда сгнивали зубы, сами были постоянно грязные и разило от них так, что выгребная яма любого сельского дома покажется благоухающим рвом.       Поезд начал со свистом останавливаться. Железная дорога проходила прямо по территории некой воинской части, на которой развевались имперские флаги, а так же «авангардисткий» штандарт по центру. Нас начали выводить из вагонов и направили к забору с воротами. У тропинки к воротам на траве сидели пять ройдеров в полевой форме и курили папиросы, то и дело бросая на нас косые взгляды.       — Вон у той смотри какая задница, — сказал один другому.       — А у той мне или кажется, или какой-то знак на кителе весит? — второй с папиросой в зубах указывал пальцем на меня.       Услышать продолжение их бестолкового диалога не удалось — нас пропустили через ворота и направили на плац. Взводы выстроили в центре части и под палящим солнцем заставили ожидать прибытия местного командования. Пот стекал из-под берета, а кожа прилипала к не совсем удобному парадному кителю. Вскоре, из местного штаба начали выходить местные командоры, а перед ним шёл офицер два метра ростом. На его подмышках красовались пятна от пота. Этот гигант встал впереди остальных командоров и скрестил руки за спиной.       — Вы все гондоны! — Кричал гигант, но тут к нему подбежал офицер, всё это время стоящий поодаль с остальными, и что-то шептал ему на ухо, а затем вернулся обратно, — ошибся! Сегодня вы — ординары! Завтра — дебилы, которым и половую тряпку нельзя доверить! Здесь вам не тренировочная часть, никто вас за руку водить не будет! Я ваш гросс-командор Клаус Шпице и под моим чутким руководством вы узнаете, что такое армия! На этом всё, свободны!       Наш комвзвода будто и не удивился такой наглости от командора квандрона и сказал нам идти к казарме с номером семь, а сам подошёл к этому злобному офицеру, и те с улыбкой пожали друг другу руки.       — Чую весело служба здесь пройдёт, — сказал Альфред, шедший спереди меня к казарме.       — Сам гондон, звиздец, а. Вымахал до двух метров, у него лицо такое, будто на завтрак детей ест, — говорил Кребс.       Наш взвод приближался к казарме, то и дело пересекаясь с местными старослужащими. В отличие от тренировочной части, местные постройки были исключительно из дерева.       — Ну-ка стой! — Мужик в одних штанах да майке остановился рядом и схватился за моё плечо. Тот начал разглядывать мой китель и остановил взгляд на нагрудном знаке, — откуда у тебя знак за ранение? У нас война что ли была? Эй, Акихиро! Глянь-ка!       Из-за угла какого-то хибары вышел узкоглазый ройдер моего роста, но более коренастый. Не успел тот подойди, как я отдёрнула руку мужика с моего плеча и хотела было пойти дальше, но он снова схватился.       — Я тебя ещё не отпускал!       — Если ещё раз тронешь меня — зубов не досчитаешься, — сказала этому наглому ройдеру и снова отдёрнула руку.       На этот раз он уже не тронул меня, а лишь провожал злобным взглядом, будто готов был втоптать меня в землю. Второй взвод ушёл к дальней казарме, а третьего уже и давно не было видно, наша же казарма была похожа больше на барак, нежели на казарму в тренировочной части, здесь явно не было комнаты отдыха, и даже решётки на окнах. Прямо у двери сидело трое ройдеров, также в одних лишь майках. Они лишь бросили на нас взгляд и не думали вставать.       — Можно мы пройдём? — Спросила Иветта.       — А взамен что? — Ехидно улыбался парень с небольшим шрамом на левой брови.       Белокурая девушка с короткой стрижкой, сидящая справа от того парня, всё не спускала глаз с моего кителя. Она, всё держа папиросу в руках, разглядывала нагрудный знак и испускала дым в нашу сторону.       Взвод так и продолжал стоять у входа в барак, не имея возможности перешагнуть через этих наглецов.       — А что нужно? — Спросила Иветта.       — А за что тебе вручили знак за ранение? — Спросила меня девушка с папиросой.       — За ранение, — ответила я.       — Бл, — закатила глаза девушка и выпустила дым, — ясень-перец, что не за твой длинный нос. А где ты умудрилась?       — Села на чей-то член и порвала плеву, — засмеялся мужик со шрамом, но шутку его товарищи не оценили.       — Придурок, — толкнула белокурая этого мужика в плечо.       — Нанаба, бл, у меня плечо загорело, полегче! — Тёр своё плечо мужик со шрамом.       — Нет, правда. Вы в рейдах что ли были? — спросила Нанаба, затушив папиросу об землю, и встала с земли.       — Нет, участвовали в подавлении восстания ригелевцев в Райтенхаузене, — ответила я, — один из восставших стрелял в меня и попал в руку.       Нанаба схватилась за подбородок и нахмурилась. Она перевела взгляд в сторону и будто о чём-то думала. Её товарищи, затушив папиросы, также встали и смотрели на неё.       — Нанаба, о чём думаешь? — Спросил второй.       — Всё сходится, да. Были восстания и тут, во Флаттербауме. Тоже подавили. Зима была, точно. Но мы не участвовали в подавлении, юстициары сами справились.       — Так мы можем войти уже? — Снова задала вопрос Иветта.       — Куда? — Нанаба так и продолжала смотреть в сторону в той же позе.       — В казарму, куда.       — А-а, да, — оживилась белокурая и отошла от входа, — и вот ещё что. Не давайте слабину перед старослужащими. Им только дай повод, загрызут, и не сможете потом ничего им сделать. И да, не обращайте внимание на этого дурака.       — Кто дурак? Я? — Мужик со шрамом хотел было схватить девушку за руку, но та перехватила и взяла на болевой.       — Да, ты, Микки. Уже забыл, как год назад тебя будили посреди ночи старослужащие и заставляли отжиматься на гречке? Пытаешься теперь сам выпендриваться перед новичками.       — Да всё, пусти, — отдёрнул «шрам» руку и отошёл от греха подальше.       — Как его зовут? — С улыбкой спросила Лиу.       — Микки Рафен, а что? Вы его знаете? — Нанаба указала большим пальцем на наглеца.       — Просто нашу девушку со знаком ранения тоже зовут Мики, — ответила Лиу, подошла ко мне и похлопала по плечам.       Микки рассмотрел меня с ног до головы и закатил глаза. Затем подошёл ко мне почти вплотную, загородив солнце.       — У тебя в имени сколько букв «К»? — Спросил он.       — Одна.       — Ну а у меня две, — улыбнулся Микки и подошёл к Нанабе.       — Зато у неё полушарий мозга два, а у тебя одно, — толкнула девушка Микки.       Иветта закатила глаза и прошла в казарму. За ней последовали и остальные, но я с некоторыми ребятами продолжали с интересом смотреть на шуточную потасовку старослужащих. Микки пытался взять в захват Нанабу, но та перехватила его руку и повалила на землю, подняв столп пыли.       — Бл, Нанаба, просил же не трогать руки!       — Сам напросился, — она отпустила бедолагу, тот встал и начал отряхиваться. —Ребята, если кто-то будет приставать — обращайтесь ко мне или к Микки. Нам чхать на дедовщину, мы сюда не ради этого пришли…       — Ко мне обращаться…?       — Да, к тебе, Микки! — Нанаба легонько ударила Микки в промежность, отчего тот согнулся пополам, — но нас может не быть рядом, так что главное рассчитывайте на самих себя. Всё, удачи вам, ординары. Пошли, Ильман.       Второй парень, всё это время молча стоящий в стороне, подошёл к этой парочке драчунов, и они, наконец, ушли в глубь территории воинской части. Остаток взвода зашёл в этот барак с рядами двухъярусных кроватей на пятьдесят человек с тумбочками. И всё, больше в этой комнате ничего не было. Как тут жили зимой — непонятно. Я выбрала себе кровать в углу комнаты и переоделась из парадной формы в полевую, предварительно спрятав нагрудный знак во внутренний карман вещмешка.       Ребята также переоделись и начали бродить по казарме, будто боясь выходить наружу. И действительно, за окном наблюдались толпы солдат, как ординаров, так и ройдеров. Большинство из них ходили в одних лишь майках. Я расстелила постель и прикорнула на часик-другой.

* * *

      — Мики, нас вызывает лагерь-командор, — Рики стоял на корточках у моей кровати и шептал на ухо.       Нехотя я встала и застегнула китель. Многих ребят уже не было в казарме, но по галдежу с улицы можно понять, что они ждали снаружи. Я со своим квадом покинула этот барак, и все вместе с командором Штольцом двинулись к местному заведующему складом.Время уже подходило к вечеру, на кроваво-красном горизонте виднелось такого же цвета солнце. Прохладный ветерок обдувал лицо, что заставляло волосы постоянно лезть в лицо, отчего пришлось убрать их за уши.       Склад представлял собой примерно такую же коробку, как и в тренировочной части. Рядом стояла конюшня с загонами, в котором ординары мыли лошадей. Штольц сказал нам войти внутрь, чтобы за нами закрепили винтовки, с которыми мы будем уже до конца службы.       Внутри оказалось настолько чисто, будто помещение чуть ли не вылизывали до блеска, чего не скажешь про местного сторожила склада. Он показался из дверного проёма с расстёгнутым кителем со стопкой бумаг и жестом сказал сесть за стол, перед которым стояли три табуретки, на которые уселись Кребс, я и Дрейк.       — Заполняйте имя, фамилию, вы первый взвод? — спросил он.       — Да.       — Тогда в графе "Квандрон" пишите цифру "74", — сказал командор и пересел к противоположной стене.       Кребс взял лежащий карандаш и начал заполнять бланк, он записал своё имя, фамилию, квандрон.       — Звиздец какой-то, обосанные тряпки сдают на склад, уроды, — шептал себе под нос лагерь-командор.       Все в помещении услышали это и с улыбкой переглянулись. Нико перешёл к следующей графе, в которую нужно занести серийный номер винтовки.       — А какие цифры оружия-то? Мы не знаем, — сказал Кребс, и к столу подошёл офицер. Тот начал копаться в стопке бумаг, как на склад зашёл другой офицер.       — А где гросс-командор Шпице? — спросил конторщик, судя по петлицам.       — А-а-э-э-э-э, — начал мычать лагерь-командор, — А-а он уехал в городскую канцелярию.       Конторщик ничего не ответил, лишь злобно выдохнул и захлопнул за собой дверь с такой силой, что поднял пыль у порога.       — Короче ладно, напишите просто свои имена с фамилиями, взвод и квандрон. Я сам припишу винтовки к вам, — сказал офицер и покинул склад.       Нико взял карандаш и дополнил свою писанину, затем с улыбкой повернулся к остальным.       — А-а-а-э-э-э-э ха-ха-ха, — изобразил Нико мычание командора.       — Он походу дела нарик какой-то жёсткий прям, — с улыбкой говорил Дрейк, — Сам с собой разговаривает, мычит к тому же.       — Ага ха-ха, — Кребс пододвинул мне бланк и встал с табуретки, на которую плюхнулась Иветта.       Я заполнила бланк, затем и остальные ребята, и мы вышли из этого чертога местного лагерь-командора. Что делать дальше-то? Некоторые парни решили, что время подходило к ужину, и весь взвод направился в длинное здание с надписью "Столовая". Внутри также всё вылизано до блеска, если не считать потных ройдеров и ординаров старого призыва.       — Выпечка свежая? — спросил Кребс, подойдя к пункту выдачи еды.       — Конечно, с прошлой недели лежит, — ответил ординар в белой накидке.       Нико нахмурился и вышел из столовой, на что ему в след засмеялся ординар за прилавком.       — У нас всегда самое свежее, кто будет кормить просрочкой солдат? — улыбался солдат, — только где он тут выпечку увидел? Он про галеты что ли?       Наш взвод выстроился в очередь перед прилавком. Ординар начал раздавать подносы, в котором находились четыре галеты и стакан воды. На удивленные взгляды взвода парень за прилавком лишь пожимал плечами.       Я взяла поднос с этим скудным ужином и села за свободный столик, рядом сел мой квад. Те то и дело бросали взгляд на ужин, но особо не торопились есть.       — Это называется император стабилизировал логистику продовольствия? — спросил Дрейк и поднял одну галету.       — Да мы же с голоду подохнем здесь, — прошептала Лиу.       В столовую с грохотом забежали несколько парней. Они ходили между столов и переговаривались друг с другом, активно жестикулируя.       — Я жрать хочу звиздец просто, — говорил один другому.       — Ты только что ел, поросёнок блин, — ответил ему тот Акихиро, который сегодня днём выходил из-за угла, чтобы рассмотреть мой китель.       Парень с выбритой головой подошёл к столу, за котором сидели ребята из нашего взвода, но с другого квада. Тот поднял тарелку Мисаки и приблизил к носу.       — Куда руки тянешь? Это моё, — сказала Мисака.       — Заткнись нахер, — ответил бритый, положил в рот две галеты и вернул тарелку. Затем повторил действия, отобрав еду ещё у нескольких ребят.       — Обалдел что ли? — парень из того же квада хотел было встать, но бритый силой усадил его на место.       — Заткнись нахер.       — Эй, чего еду отбираешь у новичков? — спросил Акихиро.       — Я же не всю. Я не настолько коварный, — отвечал лысый с забитым ртом.       Ребята из квада ничего не могли сделать такому амбалу и лишь молча восприняли это, как должное. Ещё немного понаблюдав за этими бандитами, я отвернулась и вернулась к еде. Галеты сухие, совершенно безвкусные и даже вода не спасала ситуацию.       — Капец отбросы общества какие-то, — прошептал Дрейк.       Не успела я съесть последнюю галету, как кто-то потянул меня за волосы.       — Это ты!? — надо мной стоял тот мужик, который сегодня днём пытался рассмотреть мой китель, а возможно не только его. Он силой швырнул мою голову в столешницу. Из глаз будто полетели звёзды, стакан опрокинулся и вода облила китель, а из носа потекли ручейки крови.       — Мики! — Рики вскочил с места и приблизился к напавшему, но тот одним толчком заставил Байера столкнутся с полом.       — Мики? Ещё один? Всё равно, — бритый снова схватил меня за волосы, — Будешь выёживаться — не только столом по носу получишь, поняла, сука?       Я схватила стакан Дрейка и разбила об голову бандита. Тот отпустил руку и попятился назад, прикрывая лицо руками.       — Тварь, а! Чего ты творишь!? — не успел он договорить, как я ударила его ногой по животу, и тот рухнул на деревянный пол.       Акихиро в шоке стоял, но быстро опомнился, когда его лицо соприкоснулось с моей подошвой и тот рухнул на колонну.       — Сука! — бритый довольно быстро пришёл в себя и схватил меня за поясницу и повалил на наш стол, отчего тот развалился пополам. Звук упавших подносов и разбитых чашек, затем удар по лицу. А затем ещё один. Бритый хотел ударить и в третий раз, как Иветта с Костиком оттолкнули его в сторону.       — Ты в порядке? — спросил Акихиро бритого.       — Нет, бл, не в порядке! Всё лицо исцарапано! — он начал вытирать кровь с лица.       — Вставай, Мики, надо уходить от сюда, — подала мне руку Лиу.       С невыносимой болью в теле и особенно в носу, я встала со сломанного стола. На губах чувствовался вкус горькой крови, а перед глазами всё ходило ходуном. Иветта взяла меня за плечо с правой стороны, а Лиу слева и начали уводить из столовой.       — Что за бунт на корабле!? — подбежал лагерь-командор.       — Тебя тут ещё не хватало, — говорил лысый, вытирая кровь с лица скатертью.       Девушки приволокли меня в казарму, где с обиженным лицом сидел на кровати Кребс. Увидев меня всю в крови и еле живую, тот резко изменился в лицо и вскочил с постели.       — Чё за...       — Не спрашивай, — прошептала Иветта, и девушки уложили меня на кровать.       Вскоре начал прибывать и остальной взвод. Ребята полукругом столпились у моей постели и всё спрашивали, не нужно ли мне что-нибудь, но все их вопросы слышала будто из толщи воды.       — Вот она какая дедовщина, — говорил Макс.       — Да какая к чёрту... Просто этот лысый ублюдок возомнил себя непонятно кем! Урод, — говорила рыжая и села на край моей кровати, — Мики, Агна принесла стакан воды из столовой. Если что, он на тумбочке.       Дверь казармы отворилась, и в комнату вошла Нанаба с Микки и Ильманом.       — Не казарма, а проходной двор, — сказала Мисака, но троица оттолкнула её и остановилась у моей кровати. Нанаба присела на корточки и стала рассматривать моё лицо.       — Мики, ты как?       Голова гудела так, что каждое услышанное слово било по мозгам, словно киянкой.       — Оставьте её в покое, — сказал Цирконий.       — А вы уже знаете что ли, что произошло? — спросил Альфред.       — Да там в столовой, как после войны. Мне уже сказали кто это был. Он в моём кваде, а я обер-ройдер. Он тебя и пальцем больше не тронет, — Нанаба теребила мои волосы, — Молодец, что попыталась дать ему отпор. Но он огромный увалень, его даже я не смогу одолеть в схватке один на один. Но в отличие от тебя, у меня есть рычаги управления на него. Ладно, Мики, отдыхай.              Нанаба встала и пошла к выходу. Микки бросил на меня последний взгляд, в котором так и читалось сожаление, и вместе с Ильманом тоже вышел на улицу. Я и не заметила, как провалилась в сон.

* * *

      За окном уже светило солнце, но весь взвод спал. Я с трудом встала с скрипучей кровати и ушла в душевую, в которой была лишь одна кабинка и одна раковина с зеркалом. Холодной водой смыла закоптившейся пот и кровь с лица и упёрла руки в раковину.       — Позорище, — прошептала я, — Позор всего рода человеческого. Поднял руку на солдата, на девушку, на большего и ума не хватило.       Я снова вымыла лицо и прочистила ноздри от засохшей крови. У основания носа красовался синяк. Опять всё повторяется. Я словно перенеслась на четыре года назад в Окамуру, когда местные братки избили меня в доме Вагнера.       — Содрать с него петлицы и нарукавные нашивки.       — С кем ты говоришь?       От неожиданности я вздрогнула и повернулась на голос. У двери стояла Мисака с заспанными глазами.       — Мысли в слух, — прошептала я и повернулась обратно к раковине.       — Мне надо в туалет. Можешь выйти?       Я покинула душевую и вернулась в кровать. То и дело трогала место удара и прокручивала в голове минувшие события. Невозможно вложить душу в службу империи, когда тебя досаждают подобные отбросы общества. Нанаба пообещала, что разберётся с ним, но нельзя вечно рассчитывать на руку помощи. Мисака вышла из душевой и вернулась на свою кровать. Не успела она завернуться одеялом, как в казарму забежал Штольц.       — Взвод, подъём!       Ординары начали одеваться, Мисака с кислой мордой от того, что не успела прикорнуть ещё пол часа натягивала на себя штаны. Меньше чем через минуту взвод был готов.       — Умывайтесь и на завтрак. Затем пойдёте на склад и получите винтовки. Всё, давайте, — Александр покинул казарму.       После водных процедур мы направились в столовую. Сломанный стол уже заменили и, взяв подносы, сели за то же место, что и вчера. Сегодня уже выдали суп, от которого одно лишь название. Вода с частицами овощей и ещё меньше мяса, также кусок хлеба и стакан воды.       — Тебе, Мики, нужно выдать нагрудный знак за ранение второй степени, — сказал Цирконий.       — Скажешь тоже, — прошептала я и черпала эту похлёбку.       В столовую зашла Нанаба с Микки и те подошли к столу, за котором ели офицеры. Она что-то у них спросила, на что те лишь пожали плечами. Она кого-то потеряла? Или что-то? Белокурая отошла от офицерского стола и пересеклась со мной взглядом. Я всё ожидала от неё какого-нибудь жеста или улыбки, но на её лице так и читался страх. Она быстрым шагом дошла до нашего стола, за ней шёл и Микки.       — Доброе утро, господа ординары, приятного ап-пе-ти-та, — дрожащим голосом сказала она.       — Доброе, спасибо. Вы что какая сегодня? Что-то случилось? — спросила Иветта.       — Давай на ты. Да, случилось, но пока непонятно что именно, — она металась взглядом по столовой. Микки лишь стоял с выпученными глазами, ноги его дрожали.       Да вообще вообще происходит?       — Что случилось-то? — спросил Цирконий.       — Случилось, но непонятно, что именно. Вы про вчерашнюю драку? — спросил Дрейк.       — Да причём тут драка!? — Нанаба ударила кулаком по столу, на что получила взгляды со всей столовой, — извините меня. Что-то страшное произошло. Нет, не здесь, не в воинской части и не во Флаттербауме.       Нанаба выпрямилась и закрыла лицо руками. Микки подошёл к ней и приобнял за плечи.       — Я ничего не понимаю, — сказал Костик, доедая суп.       — Как и все здесь, Нанаба, пожалуйста, объясни, — я потянула ткань её кителя.       — Если сегодня не скажут, значит даром сотрясаю воздух. Не переживайте раньше времени. Кушайте на здоровье, — сказала она и с Микки подошла к пункту раздачи еды.       Квад переглянулся, ребята пожали плечами и вернулись к еде. После завтрака мы снова отправились к этому лагерь-командору с "приколом". Тот стоял у двери и жевал галету. Парни лишь при виде его уже с трудом стали сдерживать смех.       — Первый взвод? — спросил он.       — Да.       — Получите винтовки и идите на стрельбище, — он повёл нас на склад и под расписку раздал оружие.       — А нам желательно знать имена местных командоров, так что можете представиться? — спросил Дрейк с улыбкой.       — Да, правильно ты считаешь. Некоторые не любят, когда к ним обращаются Герр или Фрау, — бубнил этот командор, копошась в ящике.       — Так можете назвать имя и фамилию? — улыбка с лица Дрейка не сходила, как и у остальных в взводе.       — Чью?       — Вашу, — Дрейк едва сдержал смех, но некоторым не удалось и те вышли из оружейной.       — Герман Апфель, лагерь-командор семьдесят четвёртого квандрона гарнизона Флаттербаума воинской части Авангарда, тридцать один семьдесят два.       — Всё, благодарю вас.       Взвод вышел из склада и многие чуть ли не валились со смеху. Мало того, что этот офицер немного тормознутый, так ещё разговаривает так, будто у него что-то во рту застряло.       — Можете представиться нам? Да могу. Можете сказать имя и фамилию? Чью? Бли-ин я не могу ха-ха, — смеялся Кребс.       — Он или прикидывается, или реально вкинулся сейчас и ходит будто в тумане. А может просто немного, — Дрейк покрутил пальцем у виска и засмеялся.       — Ещё так официально всё сказал, вплоть до номера воинской части, — сказал Макс.       — А по итогу это не номер части, а код от домофона, просто цифры перепутал, — сказал Альфред, на что взвод вообще "взорвался" от смеха.       Я пересеклась с Иветтой взглядом, та лишь пожала плечами. Стрельбище сложно было пропустить. Поле с мишенями и метками, от куда нужно стрелять. Но здесь никого не было.       — А где все-то? — спросила Агна из другого квада.       — Мы может перепутали что-то? — спросил Костик.       Из хибарки выбежал офицер в звании майстера, пересекся с нами взглядом и крикнул:       — Пока мне не до вас! Идите отдыхайте! — и убежал в сторону штаба.       Что-то действительно не так. Сначала Нанаба была вся на взводе, затем офицеры, которым нет до нас дела. Что ещё за ерунда? Что если Ригель в этом замешан? Нисколько не удивлюсь, если тот подкупил местное военное командование и склонил на свою сторону, либо просто попросил не вмешиваться в следующее восстание.       Взвод понемногу распадался, и один квад ушёл в одном направлении, кто-то в другом. Мой квад решил остаться в казарме и переждать до обеда, благо, здесь всё же кормили три раза в день, а не два, как в Райтенхаузене. Либо эта новая тенденция просто ещё не добралась до сюда.       — Что вы думаете, ребята? — спросила Лиу.       — Пообедать и поспать, — лениво ответил Альфред.       — Мики, ты как? — спросила рыжая, севшая рядом со мной на кровать. Удивительно, что ей есть до меня дело, хотя раньше постоянно бросала на меня холодный взгляд.       — Нормально, спасибо, — прошептала я и легла на кровать.       Мне удалось уснуть, но вскоре разбудил Макс и сказал, что пора на обед. Наш квад и ещё второй отправился в столовую. По пути пересеклись с несколькими старослужащими, которые явно хотели что-то нам сказать, но пошли дальше. Часть более менее оживилась, по территории ходили толпы парней и девушек, или это только в обеденное время? Ибо многие шли как раз в столовую.       Сегодня дали плов, кусок хлеба, две галеты и вода. Ничего не меняется, кроме разве что галеты стали давать. Квад уже выбрал себе любимое место и опять у колонны, как и во времена нахождения в тренировочной части.       — Что-то сегодня мы ничем не занимались, — сказал Костик.       — Каждый день так бы проходил. Ешь, да валяйся в казарме, — говорил Нико, откусывая галету.       — Я вчера кстати увидел у Германа на складе игральный набор, может он продаст? — спросил Дрейк.       — А ты фотоаппарат с собой взял? — спросила я.       — Да, лежит в тумбочке. Только где здесь брать проявители и прочее для фоток, — Дрейк начал активно моргать глазами и целиком съел галету, — Этого дауна просить покупать в городе? Да он мало того, что загнёт цену, так ещё не поймёт, что именно нужно.       — Ацетон тебе купит, вместо реактивов, — засмеялся Альфред.       Двери столовой распахнулись, подняв звук удара об стену.       — Тревога! — кричал конторщик, — Тревога!       За его криком последовала сирена в столовой, и все находящиеся здесь солдаты остановили трапезу и направились к выходу.       — Чё? Чё нам делать? За ними бежать? — спрашивал Макс.       — Нет, мы должны взять снаряжение и построиться на плацу, — ответила я.       Мы выбежали из столовой и направились на склад. Взяли обмундирование, винтовки и прибежали на плац, но никакого построения и не было. Целая куча солдат окружила весь офицерский состав.       — Что происходит?       — Опять что ли Ригель напакостничал?       — Всё, заткнитесь.       Неумолимый галдёж солдат прервал крик Шпице:       — Молчать! Это не учебная тревога! — я смогла подобраться поближе и разглядеть гросс-командора в помятом кителе и беретом набекрень.       — Чё, — подошёл к Клаусу Герман, — чё случилось снова?       Опять всё повторялось. Всё также, как и зимой в тренировочной части. Ригель снова поднял восстание в имперских квартапиях. Я так полагала. Снова придётся выходить на улицы и разгонять предателей и просто запутавшихся в себе людей. Не хочу, чтобы в меня снова стреляли, но это мой долг — защищать постулаты имперского совета.       — Чё там? — прошептала мне в ухо Иветта.       — Похоже опять ригелевцы подняли мятеж, — ответила я.       — Опять? Да почему его просто не убьют, — рыжая оскалила зубы и будто была готова сама пойти в Кёнигсштауфен и пристрелить наглого миллионера.       — Наш гарнизон в Вестштадте атакован! — продолжал кричать командор.              Ригелевцы в этот раз решили действовать решительнее. Они осмелились напасть на гарнизоны, только зачем? Что-то здесь не то...       — А зачем мятежникам нападать на военных? Это же самоубийство, — говорил Герман.       Клаус Шпице закатил глаза и шлепнул ладонью себя по лицу. Затем посмотрел на лагерь-командора так, что готов был задушить его прямо здесь и сейчас.       — Какие нахрен мятежники!? На кой ляд ригелевцам нападать на гарнизоны!? Я тебя спрашиваю!       Лагерь-командор будто язык проглотил и лишь пожал плечами.       — На нас напали... ЮСЛЕНДЫ! Слышите все! Наш приграничный гарнизон в Вестштадте атакован юслендами!       В это сложно было поверить... Все будто потеряли дар речи. Нанаба знала ещё с утра, поэтому вся дрожала, но видать из последних сил старалась верить, что это лишь какая-то ошибка. Но война ли это? Или же просто пограничный конфликт? Вдруг какая-то банда разбойников юсленсдких просто перепутали тропы и подошли слишком близко к границе, а это уже расценили, как акт к началу войны.       — Пока что, Штаб Генерального Планирования не отдал никаких указаний, так что воинская часть будет действовать в обычном режиме. Никакой полной боевой готовности. Разойтись!       С шоком, наш квад вернулся в столовую. Еда так и продолжала лежать на столе, и мы вернулись к трапезе. Но вкуса и удовольствия от еды уже не получал никто из-за горьких вестей.       — Сегодня, третье штаццен* четыреста семьдесят первого года, наши границы атаковала армия юслендов. Войска, расквартированные на границе у города Вестштадт, приняли бой. Император счёл акт враждебности, как вероломное нарушение нейтралитета, соблюдавшим нами на протяжении почти трёхсот лет. Райхсмахт уверен в скорой победе, а министр обороны Имперских Земель Эвальд фон Лист заявил, что не видит смысла привода в полную боевую готовность всей армии и начала мобилизации населения, так как считает, что сил на границе достаточно для скорой победы, — говорил голос из радио.       Надеюсь, так оно и будет. Как я и считала до этого, с нынешними военными технологиями, юсленды даже не смогут пересечь границу. Так что, думаю, нет смысла переживать раньше времени. Я доела свой обед и ушла к пункту грязной посуды.