Глава 12
7 мая 2021 г., 16:27
Прошёл день. За ним ещё несколько. И так вся неделя пронеслась, но никаких больше тревог не было. Можно ли считать это победой приграничного гарнизона? С места боевых действий до нас доходили лишь обрывистые вести, и все они не имели никакой смысловой нагрузки. Какой-то батальон отбросил юслендов, кто-то там пальнул из пушек, несколько раненых, но армия уверена в своей победе, и человечество выдохнуло со спокойствием, отбросив последние причины к тотальной мобилизации. Наша воинская часть занималась делами насущными, пока что до нас никто не домогался, но случалось пара инцидентов, когда старослужащие "случайно" задевали плечом молодняк и начинали наезжать на ординаров, якобы те нарывались на драку. К счастью, конфликт затухал, и все расходились мирно, без мордобоя.
Нас тренировали на стрельбищах, ходили на марш-броски в полном обмундировании, мыли казармы, штаб, лошадей, чистили свои винтовки и одежду. Учили военные песни, ходили строевым шагом, но всех угнетал дух войны, так внезапно окутавший сознание людей. Все понимали, что новости из радиоэфира попадала под каток имперской пропаганды и плохое, конечно же, никто не скажет на всю империю, дабы не сеять панику. Успокаивало то, что вестей с фронта не было уже двое суток. Это создавало надежду, что пограничный конфликт окончен, и человечество может вздохнуть спокойно.
— Ну что? — к нашему построению подошёл Клаус, и снова весь пропотевший, — Споём старый добрый "Марш свободы"?
Никто текст этой песни и в глаза не видел.
— Чего молчите? — агрессия выступила на лице гросс-командора, — Не знаете? Сейчас я вас заставлю выучить всё от корки до корки. Встать в стойку отжимания!
Это не так называется, но четыре взвода синхронно упёрлись руками об землю и приготовились отжиматься.
— Я говорю первую строчку — вы сгибаете руки! Затем вы повторяете за мной и разгибаетесь! — кричал командор и ходил между построением, — Наши имена забыты! В сердцах дух героизма, без лести.
— Наши имена забыты! В сердцах дух героизма, без лести, — повторяли ординары, разгибаясь.
— На алом поле были мы убиты. Не по злому умыслу, а по зову мести!
— На алом поле были мы убиты. Не по злому умыслу, а по зову мести!
Это продолжалось по ощущениям целую вечность, у многих не хватало выносливости и те падали от бессилья, на что получали гневные выкрики от Шпице. Тот чуть ли не кулаками заставлял снова отжиматься, напевая песню. Мои руки уже тряслись, и сама была на грани; уже даже перестала считать отжимания, а строки песни не очень-то хотели откладываться в памяти. Командор остановился и приказал встать. Многие с облегчением выдохнули и пытались удержаться на ногах.
— Да уж. Для первого раза... Не пойдёт. Чтобы до следующего месяца от зубов отлетало! — Клаус гневно озарил присутствующих взглядом, — Разойтись!
Насквозь пропотевшие ребята начали разбредаться по территории. Мой квад направился в казарму дабы смыть с себя пыль и пот. Недалеко из громкоговорителя раздавался голос вестника:
— Жаркий летний день, самое лучшее время для проведения масштабных военных учений в Остланде, носящее название "Восток-20". Штаб Генерального Планирования утвердил о начале манёвров на случай вторжения с востока. Тем временем, 97-ая пехотная дивизия 4-ой стрелковой армии Райхсмахта продолжают вести ожесточённые бои за приграничный вал "Шпеер". Солдаты уверены в своей скорой победе и отбросу юслендов обратно в Либенсраум.
— Они это неделю назад говорили, до сих пор что ли бои идут? — спросил Дрейк.
— Они издеваются!? — Иветта остановилась и сжала кулаки, — На границу напали, а у нас пол армии на учениях в другом конце империи!
Ребята одобрительно кивнули на реакцию рыжей. И ведь не прикопаешься, когда враг у ворот, половина боеспособной армии чёрт знает где. Но в министерстве сидят не тупицы, они знают, что делать. Я надеялась по крайней мере на это.
После обеда нас снова отправили на физподготовку, от которой уже даже меня воротило. Местные майстеры не давали и вдохнуть свободно, и только что смывший пот заменялся новым. Время уже подходило к ужину. Я решила в одиночку пройтись по воинской части с целью узнать, где что находится. Недалеко от склада находилась санчасть, посредине части ипподром, по которому мы каждый день бегали, отчего на протоптанной земле отпечатались следы наших подошв.
У стены сидела Нанаба с опущенным взглядом и что-то пила из стакана, в другой руке держала папиросу. Она и не сразу заметила, как я подошла к ней.
— Привет, Мики, — прошептала она, — Чего тут слоняешься?
Я ничего не ответила и села рядом с ней. В нос сразу же ударил запах спирта и горелой бумаги, я отобрала стакан из рук белокурой и вылила содержимое на землю, затем папиросу и раздавила подошвой.
— Эх. Знаешь, как сложно их доставать и какие дорогие они? — с сожалением выдохнула она.
— Не знаю и знать не хочу. Ты знаешь, что алкоголь тебя овощем сделает? И вообще, за распитие опьяняющих напитков тебя могут посадить лет на десять. Алкоголь делают лишь для медицины, а не чтобы ты вливала её в глотку. На эти бумажные цилиндры даже внимание заострять не хочу.
Девушка прижала голову к коленям и обхватила их руками. Что-то её терзало, неужто начавшийся конфликт на границе?
— Нанаба, что случилось?
— Что случилось... Слышала о такой крепости, как Энтфернтхауз?
Что-то знакомое... Точно, читала в газете про эту последнюю в своём роде крепость за пределами империи.
— Да, с ней потеряли связь недавно, — сказала я.
— Я сразу поняла, что это было ошибкой — оставлять блок авангардистов в Либенсрауме, — на удивление спокойно говорила девушка, — Они жили, как на пороховой бочке. Каждый день мог быть последним. Вот это и случилось. Армии демонов с запада напали на нас. Уверена, что гарнизон в крепости первый принял удар, и все погибли. Сотня парней и девушек раздавлены огромным полчищем, а что если кто-то выжил и теперь их пытают, медленно срезая по кусочку плоти, выкалывают глаза и...
— Нанаба, хватит, — я положила руку ей на плечо, — Никто в здравом уме не сдался бы в плен юслендам. Да, это... кхм. Извини, я не умею успокаивать людей и вообще не мастак говорить...
— Всё в порядке, Мики. Такова уж наша доля людская — отдать жизнь во благо империи и будущих поколений. Я правильно выражаюсь же?
— Да, мы давали присягу. Там была строчка, которая звучала так — возложить свою жизнь на алтарь благополучия будущих поколений.
Девушка едва заметно посмеялась и закрыла лицо руками.
— Это хрень какая-то полнейшая. Затрахал этот бардак, везде где только можно. Сначала поражение войск СБ тридцать лет назад, затем голод, за ним этот дурацкий кризис, народные волнения. И ко всему сверху навалились эти юсленды. Слишком много негатива в одно время, — прошептала она и встала с земли, — Ладно, хватит о плохом. Мне пора.
Нанаба забрала стакан из моих рук и ушла в сторону казарм ройдеров. Можно согласиться с тем, что сейчас нелёгкие времена, но мы не потеряли и пяди земли. Уверена, что пограничный конфликт закончится не сегодня, так завтра и на нём более не стоит заострять внимание. Больше всего волнует — это выжить в этой воинской части с порядками, походившим на трудовой лагерь.
* * *
Прошла ещё неделя, ничем не запомнившаяся. А за ней и следующая. От синяка на лице не осталось и следа, но после потасовки в столовой уже никто не приставал к нашему взводу, хотя и в спину выкрикивали разные колкости. По радио более не передавали сводок с границы. Можно было бы предположить, что конфликт исчерпан, но и про это не говорили. Время подошло к обеду, и ребята получили очередную порцию каши с хлебом. Все уже свыклись с новой обстановкой в воинской части, и даже косые взгляды старослужащих не воспринимались в серьёз. — Нам, — говорил Цирконий с набитым ртом, — Э-э, блин. — Дожуй сначала, потом говори, — сказал Дрейк. Цирконий тщательно разжевал жесткий кусок хлеба и проглотил с характерным звуком. — Нам сказали, что в часть должны привезти ящики с консервами и прочим. На случай мобилизации, чтобы были резервы, ну короче, чё-то такое сказали, — сказал Конь и отпил из стакана, — за территорией части нужно будет принять коробки и перетащить на склад. Вот. Штольц сказал после обеда ждать. — Доедим тогда и потопаем, — сказал Дрейк и откусил хлеб. Всё таки хоть какие-то меры на случай эскалации конфликта предпринимают. Решили снабдить продовольствием боевые части на месяцы вперёд. Я даже не представляла, какой ценой достались солдатам эти ящики с едой во время таких тяжёлых дней, когда каждый килограмм зерна подсчитан. Доев кашу, я запила пилюлю, которую дают раз в неделю и собралась уже вставать, как Костик спросил меня: — Мики, а у тебя таблетка с какой-то красной полоской, а у меня её нет. Почему? — Мильх, ты шутишь сейчас? — спросила я. После моего вопроса на Костика обернулся весь квад. — Просто там в коробке лежали почти все красные, а я достал бесцветную... — Костик! Нет, ты реально каменный! — Иветта то ли злилась, то ли вот-вот готова была рассмеяться. — А что, у нас в тренировочной части все витаминки были одинаковые, а тут будто просроченные уже лет сто, — Костик и правда не понимал почему на него смотрели, как на придурка. — Блин, Камень, ты читать умеешь? — посмеиваясь спросил Цирконий. — Да, а что? — Костик уже принял тот факт, что его называют Камнем. — Костик, — говорила ему Лиу и положила руку на плечо, слегка посмеиваясь, — Это пилюли, чтобы не было месячных у девушек. Зачем ты их ешь? Там же чёрным по белому написано, что только для девушек. — Я думал это для... — Рано тебе ещё думать, — Альфред еле сдерживался от смеха. Я всегда считала, что Костик лишь прикидывается немного недалёким парнишей, но это уже перебор. Мне более не хотелось продолжать диалог и я отнесла поднос к пункту грязной посуды. За мной последовали и остальные ребята, и уже скоро мы пошли к выходу из части. Если я правильно поняла — должны либо на поезде, либо на повозках привезти ящики с консервированными продуктами и перетащить их к складу. Почему именно наш взвод — непонятно. Чёрт, слишком часто это слово стало всплывать во время раздумий, но ведь так оно и есть. Чем дольше идёт срок службы, тем больше вопросов касательно дальнейшей судьбы империи. Сначала этот Ригель, затем юсленды, а новостей не было довольно давно. Всё это не переставало угнетать. Вместо взвода за территорию части вышло всего два квада, куда делись остальные? Неужто им плевать и они решили прикорнуть после обеда, а если их, шныряющих без дела, заметит Шпице — этот гигант-деспот. По шее получит весь взвод, это точно. — Ну и чё? Где еда-то? — спросил Макс. — А на поезде должны привезти или... — Нет, на гужевых повозках. Из Флаттербаума, — Цирконий показал пальцем на город, находящийся всего в километре. Даже от сюда можно было разглядеть вывеску "Флаттербаум. Дата основания — 42 1Э. Один из древнейших городов человечества". Недалеко от части остановился поезд. Вскоре из-за него показались груженные повозки. Наконец-то, а то уже надоело стоять под палящим солнцем. Когда телеги приближались, груз в них были покрыты имперскими флагами, а рядом сидели люди в форме Райхсмахта. Что-то здесь не то. Это явно не те повозки, которые мы должны разгрузить. — Это же не груз с едой, — прошептала Лиу, показывая пальцем на конвой. — Это... Гробы, — сказал Цирконий, снимая берет. За ним повторили и остальные. Конвой из семнадцати телег с гробами и ранеными начал проезжать мимо нас, кучеры и демобилизованные то и дело бросали на нас косые взгляды. Практически у каждого из сидящих в телеге рядом с гробом на кителе виднелся нагрудный знак за ранение третьей или второй степени. У одного из раненых вместо левой руки был обрубок, обвёрнутый в бинты. — Чёртов Авангард! — крикнул парень на тележке и вскочил, — Хрена ли вы не добили этих юслендов!? Сидите у себя в крепостях, а по морде получаем мы! На этом же парне был нагрудный знак за ранение, а также бинты на левой руке, а также была обмотана голова. — Сядь ты уже, — сказал ему рядом сидящий. — Вы все заплатите за это, слышите меня!? — парень плюнул в нашу сторону и сел обратно. От такой наглости никто не шелохнулся, видать сыграл шок от увиденного. Конвой вскоре скрылся, заехав в город, а уже через минут пять из него вышли несколько обозов, скорее всего с едой.* * *
Прошла ещё неделя, но более никаких вестей с фронта не было. И по радио ничего не говорили. Те раненые и убитые, которых привезли в Флаттербаум, говорило о том, что на границе не просто потасовка, а настоящие сражения. Радио предательски молчало и лишь говорило о том, какую новую улицу заложили в Кофусиме или какую скаковую лошадь себе приобрёл император. Ничего полезного. После обеда нас направили на ипподром для тренировки. Майстер выстроил четыре взвода ординаров нового призыва, три взвода из Райтенхаузена и один вместе с нами сюда прибыл из Бромма — города с юга. Офицер заставил положить руки на плечи рядом стоящих и в таком темпе приседать по его отсчёту. Также, как и в тренировочной части, ничего нового. — Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать... Руки не убирать! — рявкнул он на Макса, рука которого соскользнула с моего плеча. Интересно, как там Вагнер? Он ушёл на службу раньше меня и вряд ли в Авангард. Надеюсь, что он не на границе. Позади офицера прошли Микки с Ильманом и тащили какие-то коробки. Они пересеклись со мной взглядом и едва заметно улыбнулись, а затем скрылись за стенами построек. — Сто двадцать семь, сто двадцать восемь. Надоели уже эти тренировки, от них уже больше усталости моральной, нежели физической. Ничего нового нам не дают. И почему я не родилась лет на пятьсот раньше? Тогда Авангард занимался настоящим делом — истреблял юслендов на их же территориях. Желательно в один взвод, а лучше сразу в квад с Судзуки и Танненвальдом — величайшими Чемпионами. — Сто девяносто девять, двести. Разойтись, — сказал офицер и быстро потопал в сторону казарм, будто сильно хотел по нужде. На моё удивление, мало людей жаловались на такую нагрузку, всё таки ежедневные тренировки внесли свою лепту в развитии выносливости, и сейчас всякие марш-броски и качания ног и рук больше раздражали, нежели действительно утомляли физически. Мне это так надоело, что я решила спрятаться от столь жаркого диска на небе, испепеляющего любую влагу, и скрылась от своих ребят. В центре ипподрома стоял навес с сеном внутри, и я забралась внутрь. Тело моментально отреагировало на столь желанный тенёк, выбрасывая в кровь гормоны счастья, отчего к тому же захотелось спать. Я вытерла пот рукавом с лица, расстегнула китель и перевернулась на бок. Почти уже закрыла глаза, как рядом с навесом приземлилась птица и, постоянно наклоняя голову, смотрела на меня. — Тоже тенёк ищешь? Занято уже, — прошептала я и закрыла глаза.* * *
Проснулась от ломоты в теле. Присела и увидела красные следы на левой руке, будто их отхлыстали. Отлежала руку и ладно. Я застегнула китель, стряхнула частицы сена с головы и одежды и осмотрелась. Надеюсь, меня не потеряли ибо сейчас уже, судя по слегка потемневшему небу, уже вечер, где-то часов шесть или семь. Недалеко бежали ройдеры, из-за угла выбежала Нанаба и тоже помчалась, со стороны стрельбища бежал второй взвод, а за ним уже первый, вместе с моим квадом. Только сейчас я обратила внимание, что бегут-то они в одном направлении. Я вскочила с места и побежала на встречу ребятам. — Что происходит? — спросила я, подбегая к кваду. — Ты где была? Бежим! — Иветта схватила меня за руку и бежала вперёд настолько быстро, что я еле успевала перебирать ногами и не рухнуть на землю. Вскоре мы подбежали к штабу, окружённым полукругом двумя квандронами. — Что происходит? — спросил Макс. — Тихо! — заткнула его Иветта. — ... 317-ый стрелковый полк 97-ой пехотной дивизии Райхсмахта потерял до половины личного состава в боях у вала "Шпеер". Семь из десяти эскадронов 44-ой кавалерийской дивизии разбиты на том же участке. 318-ый и 319-ый стрелковые полки 97-ой пехотной дивизии потеряли до восьмидесяти процентов личного состава, обороняя последний вал "Конрад" — последний рубеж перед городом... Почти три тысячи человек. Дивизия полностью истощила людские и материальные ресурсы для продолжения боя, и ей было приказано отступить на пополнение и сдать западный вал. Люди не издавали ни звука и вслушивались в каждое слово радиоведущего. — Шварц-Ваффен дивизия "Конрад Тирпиц" ведёт уже двое суток ожесточённые бои за пригород Вестштадта, в то время пока всё население города эвакуировалось. Радиоэфир прекратился, и солдаты сразу же устроили галдёж из вопросов. — Мы потеряли западный вал? — спросил Дрейк. — Чё это такое западный вал? — задал встречный вопрос Костик. — Система оборонительных рубежей на границе, — ответил Рики, — там у Вестштадта три линии вала: вал "Зигфрид", вал "Шпеер" и вал "Конрад", три линии обороны в случае если потеряют одну, то можно было отступить к следующей. — Только вот всё равно потеряли их. — верно подметил Альфред. — Но Шварц-Ваффен, если я не путаю, намного сильнее Райхсмахта, и тем более нас — авангардистов. Хотела бы я верить в это. Потеря даже оборонительного вала уже является ударом если не по экономике, то по престижу всей армии в целом. Как они умудрились проморгать такую громадную армию юслендов, раз даже целая дивизия, численностью от двенадцати до двадцати четырёх тысяч человек не удержала их. — Да, там в одной дивизии двадцать тысяч человек, в отличие от Райхсмахта, где около семнадцати тысяч, — сказал Рики. — Разница так себе, — сказала Иветта, — я надеюсь, что мы отгоним... — Имперцы... — снова раздался голос из радио. — Сегодня утром, дивизия "Конрад Тирпиц" перешла в контрнаступление на палтарианскую армию, более четырёх часов солдаты не выходили на связь, а сейчас разведотряды обнаружили колонны юслендов, входящих в уже пустой город. Дивизия "Конрад Тирпиц" была полностью разбита... Город Вестштадт сдан врагу. Нет, это уже не пограничный конфликт. Это — война. Мы уже потеряли целый город и оборонительный вал. Это начало катастрофы. Все, присутствующие здесь, у штаба, схватились за головы и явно ожидали сигнала к тревоге. Мы не можем стоять в стороне, пока наши земли отбирают демоны с запада. Сигнал тревоги не заставил себя ждать, а за ним и крик конторщика "Тревога". Все взводы снарядились, как нас учили, и выстроились в два квандрона — одна тысяча человек, и к нам вышел Клаус Шпице. Тот явно был не в лучшем расположении духа, всё хмурился и сжимал кулаки, озаряя присутствующих взглядом. Вскоре подбежал к нему конторщик и передал лист. — Семьдесят третий и семьдесят четвёртый квандрон Авангарда города Флаттербаум перенаправить в город Швиллинбрук в качестве вспомогательного полевого батальона 41-ой пехотной дивизии Райхсмахта. — прочитал Шпице записку, затем смял её и выбросил на землю. — Приказ получен. Собраться на ж/д станции и ожидать отправления. Единственная мысль, которая закралась в голове после услышанного эфира и приказа Клауса — началось.
