Глава 13
12 мая 2021 г., 15:29
Рядом с частью уже ожидал поезд, в вагоны которого грузились солдаты и офицеры Авангарда в полном обмундировании. Никто не знал, чем закончится эта поездка, кто-то уже говорил, что это их последнее отбытие в жизни, на что те получали по шее. Мест в вагонах было явно меньше, чем людей, и многим пришлось ехать стоя. Сквозь толпу стоящих солдат я пробиралась, даже сама не понимая куда именно; все места уже оказались заняты, как тут меня потянули за рукав. Это оказался Дрейк, сидящий у столика, на котором сложены вещмешки, слева от него сидел Конь с Альфредом, еле умещаясь на двуместном сиденье. Напротив них уже сидели Иветта с Лиу.
— Что ты какая потерянная? — с улыбкой спросил Дрейк.
— Нет, ничего, — ответила я и положила свой вещмешок на столик.
В вагоне стоял непрекращающийся галдёж солдат, как сидящих, так и стоящих. Кто-то вечно ругался по поводу их пропущенного ужина, а кто-то же злился на юслендов и угрожал убить всех до единого за нарушенный покой. И так продолжалось невыносимо долго, прошёл час, другой, а поезд продолжал ехать; уже и солнца не было на небе, всё окружение увязло в мраке ночи.
— Мики, ты не устала стоять? — спросила Лиу с слипающимися от сонливости глазами.
— Да, если честно, — также устало ответила я.
Лиу убрала берет с коленок и похлопала по ним.
— Садись, это явно будет лучше, нежели простоять всю ночь, — сказал Люхен. Я бы посчитала это некой шуткой, но судя по усталому голосу девушки она говорила серьёзно.
В любой другой ситуации я бы отмахнулась и посчитала её сумасшедшей, но сил моих уже не было стоять, а сознание так и клонило в сон. Я сняла сухарные сумки, сложила их на столик и аккуратно села на коленки Люхен. Та сразу же обхватила меня руками и прижалась лицом к спине.
— М-м, тебе удобно? — на меня навалилось чувство какого-то стеснения. Но она ничего не ответила, и вскоре она стала издавать едва заметное посапывание. Хорошо устроилась, а я-то думала это по доброте душевной она предложила мне сесть, а оказывается ей нужно было упереть куда-то голову. Странно, что Иветту не использовала. Та сама завернулась в плащ и уснула, уперев голову в окно. Вскоре и я сама "приземлила" голову на столик и провалилась в сон.
* * *
— Мики! — я проснулась от того, что кто-то шлепал меня ладонью по щеке. Я раскрыла глаза и увидела чьи-то ноги. Лишь через мгновенье поняла, что смотрю под стол, и моя голова у кого-то на коленях. Я резко вскочила и ударилась головой об столешницу. — Тихо, ты чего? — Едва сдерживая смех спросила Лиу. Я выпрямилась и поняла, что спала на коленях Иветты, пока сама сидела на коленях Лиу. До чего дожили-то. Но мне ещё повезло, думаю, многие и вовсе стояли всю дорогу. За окном более-менее светло, судя по всему уже утро. И поезд стоял. — Мы уже приехали? — спросила я, приглаживая место удара. — Да, давай вставай. Иветта слегка столкнула меня, взяла свои вещи и ушла. Собрав свои вещи, я вместе с остальными также покинула этот насквозь пропахнувший потом и сухарями вагон. Поезд остановился в какой-то глуши, где кроме бараков и орд солдат Авангарда ничего не было. Где-то вдали слышались грохоты, похожие на раскаты грома, но погода была жаркой и безоблачной. Нас встретил комвзвода Штольц, в руках он держал лист с руной Штольндерра. Её наносят на все военные документы. — Все здесь да? — Штольц осматривал присутствующих ребят из взвода и вытирал пот со лба рукавом. — 1-ый блок причислили к 3-му батальону 16-го стрелкового полка 41-ой пехотной дивизии. Это значит первый и второй взвод ординаров будут с ними. — Чё мы будем делать? — спросил Цирконий, также вытирая пот с лица. Штольц тяжело выдохнул и осмотрел позади стоящую толпу ройдеров и офицеров, будто удостоверился, что его никто не услышит. — Выживать, — почти шёпотом ответил командор, — никто толком не знает сколько этих самых юслендов. Будете помогать солдатам Райхсмахта, подавать патроны, таскать раненых, ну и так далее. В бой будут идти они. А они сами не справились бы с этим? Зачем нам поручили такую грязную работу, как быть на подхвате, пока имперская армия бьёт захватчиков. С другой стороны, идти в лобовую атаку я тоже желанием не горела. Нас должны были отправить в тыл к неприятелю, как и положено авангардистам, а не быть на передовой. Правильно говорят, что грань между Авангардом и Райхсмахтом постепенно стирается. Вскоре показался и Шпице. Этот двухметровый изверг с вечно недовольным лицом, рядом с ним шёл конторщик, который вечно "носил портфель" за ним. Клаус оглядел квандрон у железной дороги и что-то нашептал конторщику, и тот убежал в сторону лесополосы позади них. Пятьсот солдат построились у поезда и ожидали дальнейших указаний со стороны комквандрона. — Квандрон. Смирно! — скомандовал Клаус и достал из папки лист с той же руной. — Палтарианская армия продвигается к Швиллинбруку. 41-ая пехотная дивизия Райхсмахта вместе с 74-ым и 75-ым квандронами Авангарда необходимо удержать округ Шмидсбаден на границе округа Вессельдорф у Швиллинбрука до прибытия корпуса армии Е. Не успел Клаус дочитать приказ, как к нему подбежал конторщик с папкой. Тот вытащил оттуда лист дрожащей рукой и передал гиганту. Клаус явно с неодобрением посмотрел на своего адъютанта и принялся зачитывать новый приказ. Шпице резко изменился в лице, будто собирался втоптать лист бумаги в землю. — Новый приказ от Штаба Генерального Планирования. Шмидсбаден сдан юслендам, 41-ая пехотная дивизия отступила к границе округа перед Швиллинбруком — округа Вессельдорф. — Клаус, смяв приказ, убрал его в папку и рукавом вытер пот с лица. Ситуация становилась всё хуже и хуже. Округ за округом, город за городом теряли имперцы, а половина армии чёрт знает где. Никто не знал, во что обернётся операция по удержанию округа до прибытия армейского корпуса. И всё же мы обязаны защитить свои земли во что бы то не стало, но страх быть убитой постепенно возрастал в глубине сознания, и я снова и снова отгоняла его и пока что успешно. Квандрон направили к передовой, где был расквартирован полк, номер которого я не расслышала. В паре десятков метров по направлению поезда стояли холмы, и когда мы их преодолели то увидели толпы солдат в серой униформе Райхсмахта, многочисленные палатки, повозки, флаги и бесчисленное множество ящиков, которые таскали солдаты. Вскоре квандрон разделился на пять колонн, наш обер-командор, командир первого блока, имя которого мне неизвестно, повёл к скоплению солдат, численностью также где-то пятьсот человек, а возможно больше. — Это третий батальон. — сказал Штольц. — Если, конечно, мы ничего не напутали. Их восемьсот шестьдесят человек. Ну почти угадала. Проходя мимо палаток с офицерами и солдатами, мы вечно ловили на себе презрительные взгляды. Некоторые между собой обсуждали какие мы — авангардисты бесполезные, раз допустили вторжение на Имперские Земли. Не понимала, где тут вообще логика, каким боком мы виновны к вторжению? За территорией палаточного лагеря стояли парни и девушки из третьего батальона, к которому мы подошли и встали позади них. Штольц сказал ожидать здесь и вместе с комвзводом второго взвода и обер-командором ушли в глубь лагеря. — Звиздец, — прошипел Кребс и уселся на траву. — Пожили и хватит, как говорится. — Не нагоняй тоску, — Цирконий сел рядом с ним и снял берет. — Да а чё не нагоняй?! Послали, блин, срочников на передовую. Пушечное мясо, бл! — Нико схватился за голову и оскалил зубы. На его крик души обернулись рядом стоящие солдаты Райхсмахта и презрительно посмотрели на нас. — Выживем, куда мы денемся. Я права, Иветта? — Лиу с испуганным лицом потянула за рукав рыжую, но та и сама с глазами, как две пятимарковые монеты смотрела будто в пустоту. — А я не боюсь умереть, — спокойно сказал Рики, засунув руки в карманы, — если я и погибну, то как человек, живущий по заветам Священного Пантеона и погибну, как завещал сам Штольндерр — смертью храброй в бою и попаду прямиком в Фельдхиммельхалле. — Затрахал ты уже со своими проповедями, святоша, бл! — Кребс с недовольством посмотрел на Рики и готов было его втоптать в землю. — Эй, Авангард! — из толпы солдат к нам обратился офицер Райхсмахта. — Можно чуть-чуть потише матом? Вы мешаете молиться. — Да вам молитва не поможет, — прошептал Дрейк и сел рядом с Цирконием. Я стояла рядом с сидящими на траве ребятами и всё отгоняла негативные мысли. Чёрт, кто бы мог подумать, что до такого момента мы доживём? Понять испуганных солдат легко, ибо никто не горел желанием умирать в столь раннем возрасте. Но с другой стороны, если умрём не мы, то кто? Кто-то должен отбросить врагов обратно за границу. Ещё и эта испепеляющая жара, от которой негде спрятаться, если только в палатке Райхсмахта, но боюсь, что нас оттуда прогонят. Между рядами шатров вышел Клаус и направлялся к нам. Страх перед боем резко сменился страхом быть обруганным этим тираном. Тот опять нацепил на себя маску агрессии и подошёл к нашему и второму взводу. — Первый взвод? Второй взвод? Да, — сам спросил, сам ответил командор и гневно осматривал сидящих на траве ординаров, на что те нехотя встали. Из того же прохода, откуда вышел Клаус и выбежал его адъютант с папкой. Не успел он подойди к нам, как толпа штурмовиков Райхсмахта начала петь какую-то не то молитву, не то песню. — Ну что ещё, конторщик? — спросил Шпице. — Распоряжение, которое необходимо передать командиру третьего батальона, — конторщик вытащил из папки лист и передал Клаусу. Шпице бросил взгляд на штамп и передал уже мне, как стоящую ближе всех. — Передай командиру третьего батальона, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Я же не знаю, какие у него пого... — Выполнять! — На его крик даже обернулись проходящие рядом штурмовики. Я взяла этот лист и побрела в сторону толпы солдат, ловя на себе сочувствующие взгляды ребят. Искать в этой толпе офицера, как пытаться найти иголку в стоге сена. Проталкивалась между штурмовиками, искала похожего по одежде офицера, но тщетно. За рядами рядовых Райхсмахта уже даже не было видно палаточного лагеря. Парни и девушки, сняв кепи, продолжали напевать до боли знакомую песню, а не молитву, как мне показалось сначала: — Всему живому умереть суждено. Готовы мы к этому или же нет. Этот день наступит. Даже без рифмы, без музыки эта песня пробирала до мурашек, хотя до этого слушать их не любила. Под исполнение почти тысячи человек я продолжала пробираться вглубь этой толпы, но ни конца, ни края не было видно. Отправил, чёрт возьми, этот деспот непонятно куда. Ничего вокруг, кроме толпы одинаково одетых солдат. — Что ты здесь делаешь? — меня отдёрнул парень в кепе и нагрудным знаком за ранение третьей степени и говорил мне под ухо, но даже так почти не было слышно за громким распеванием солдат. — Мне нужен командир третьего батальона, — ответила я также ему под ухо. — Мне тоже он нужен, пошли вместе, — ответил он и пошёл впереди меня. Не понимала, с чего этот парень решил спросить, что я тут забыла, но это неважно. Теперь хоть получится передать этот свёрток и свалить обратно к своим. Довольно быстро мы подошли к небольшому участку, где стояли три офицера с разными погонами. Парень в кепке откланялся, передал папку и ушёл, предварительно кивнув мне на троицу. Какое-то волнение таилось в глубине, что если этот командир пошлёт меня куда подальше, даже не выслушивая, и чхать ему на приказ. А может спокойно примет лист из моих рук. На вид этот офицер не был таким кровожадным, как наш гросс-командор. Пересилив себя, я подошла к нему и встала напротив. — Ординар Мики фон Браухич, 1-ый квад, 1-ый взвод, 1-ый блок, 74-го квандрона Авангарда. — Добро пожаловать на фронт, ординар. — с улыбкой ответил офицер и протянул согнутую ладонь, и я пожала её. — Думаю, Авангард покажет нам, как правильно бороться с юслендами. Офицер с улыбкой посмотрел на справа стоящего офицера, и тот взаимно улыбнулся и перевёл взгляд обратно на меня. — Любая помощь нам очень важна, так что мы рады, что вас приписали к нам. — сказал второй офицер и протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями. — Мы получили пополнение, а также квандроны Авангарда, и теперь готовим контрнаступление на юслендов, дабы отбить Шмидсбаден, с вашей поддержкой у нас это точно получится. Папиросы? — Спасибо, — я отмахнулась от протянутого им футляра и перевела взгляд обратно на командира батальона, — мне поручили доставить вам распоряжение. Я вытащила лист приказа из папки и передала офицеру. Тот с удивлённым взглядом вчитывался и затем вернул обратно. — Я это и так знал, что первый блок к моему третьему батальону приписали. Просто теперь это утверждено официально. Ладно, Фрау ординар, не беспокойтесь. Мы прогоним юслендов с наших земель одним ударом. Я и не заметила, как солдаты перестали петь, но при этом продолжали стоять на тех же местах. — Боги надеются на нас, — послышался голос позади меня. Я развернулась и увидела, как недалеко стоял мужчина с книгой в руках на каком-то столе, на его шее висел медальон с руной Штольндерра — бога войны. — И когда Бог-прородитель — Синхат-Эйрос создал наш мир, Лорды с их необузданной жадностью и, вопреки законам мироздания, убили его. Их поглотила зависть к Богу за созданное им величайшее творение во всей вселенной — человека. И когда Лорды попытались окутать девственные души первых людей пеленой порабощения, Боги-предки защитили нас, пожертвовав всей аурой Пантетона. Было бы неприлично, если во время проповеди я просто решила уйти. — И тогда, Лорды создали своё подобие человека — юслендов, ничем от нас не отличающихся по внешности. Но те лишь сосуды, повторяющие облик и быт настоящих людей, у них нет души... Юсленды — издевательство над природой мироздания и как завещал Бог-предок Штольндерр: Нет им (юслендам) прощения за грех их предков (Лордов) и понесут они кару наказания от руки людской. Да настигнет возмездие над сосудами Лордов за убийство Синхата-Эйроса... И здесь, имперские воины Райхсмахта, Авангарда, СБ и простые люди вспомнят подвиги героев былых времён и отомстят нелюдям за их вероломное вторжение. — ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! — одновременно прокричали штурмовики, подняв сжатую руку.* * *
Время подходило к двум часам дня, когда нас оповестили, что 15-ый полк 41-ой дивизии, обороняющий плацдарм к Шмидсбадену, практически потерял инициативу, когда на них обрушилась армада юслендов. Отдых перед битвой закончился раньше времени, и нас послали на удержание этого самого плацдарма. Страх быть убитой, всё это время таившийся в глубине сознания, начинал одолевать. Но нельзя было ни в коем случае сдаться в самый важный момент в жизни — защита человечества. Нет, я не умру. Никто из нас не погибнет. Лиу и вовсе плакала по пути к месту битвы; раскаты грома, которые мы слышали с самого утра, оказались выстрелами пушек, и их грохот с каждым нашим шагом усиливался. Солдаты Авангарда, Райхсмахта, телеги с ящиками, всё это шло в одном направлении — к холмистому выступу, и, лишь забравшись на него, нам откроется картина битвы людей с юслендами. — Нет, я не пойду туда, — Лиу металась взглядом то на выступ, то на позади идущих солдат и понимала, что её просто-напросто будут толкать вперёд, если удумает остановиться. — Лиу, возьми себя в... — Иветта хотела было поддержать подругу, но и сама еле сдерживалась. Она со всей силы схватилась за винтовку, будто от этого зависела её жизнь. С каждым шагом, метр за метром, злосчастный выступ приближался, и уже отсюда в воздухе витал запах пороха и горелой древесины, невыносимая жара лишь усиливала эффект пекла войны. Ещё немного... Я представляла поле битвы немного по-другому, но от этого не менее страшно: огромное поле, окутанное дымом, огнём, в некоторых местах были брошены друг на друга телеги, и солдаты укрывались за ними, то и дело в разных точках постоянно что-то взрывалось, поднимая клубы дыма и ошмётки земли. Из тумана вдалеке выбегали двое штурмовиков и несли за руки и за ноги третьего, скорее всего раненого, но тут же почти одновременно упали и больше не вставали. Но где в этом тумане из пороховых газов враг сам? Вообще ничего не разберёшь. Несколько групп штурмовиков, шедшие наравне с нами побежали вперёд, слегка пригнувшись в самую гущу. Рядом стояло двое солдат с биноклями, а на их головы были надеты какие-то железные котелки. Справа от них сидел рядом солдат у одной небольшой пушки. — Расчёт орудия! — кричал правый солдат с биноклем и поднял руку с вытянутым указательным пальцем. — Внимание! Один из солдат у пушки повернулся в сторону офицеров с биноклями. — Коэффициент удаления тридцать метров! Шаг угломера семь градусов, положение батареи относительно КНП! — Кричал офицер и не сводил глаз с своего бинокля. Солдат сразу же начал записывать в блокнот всё, что говорил корректировщик. — Стой! — офицер сжал кулак. — Прицел левее на четыре градуса. Артиллеристы слегка повернули орудие левее. — Заряд осколочно-фугасный! — Заряд осколочно-фугасный! — повторил солдат с блокнотом ребятам за орудием. — Зарядить! Трое у пушки выкинули железный цилиндр, скорее всего гильзу от снаряда и зарядили новым. Недалеко от нас разорвался снаряд, наш квад упал на землю, но солдаты с биноклями даже не шелохнулись и продолжали смотреть в них. — Готово! — выкрикнул парень с блокнотом. Офицер поднял правую руку с разогнутой ладонью и через секунду опустил её, крикнув: — Огонь! Мне надоело глотать землю и встала, дабы разглядеть получше, что там творится. Не успела я встать, как раздался выстрел рядом стоящего орудия. Мне или показалось, или вдалеке через пару секунд, в пучине тумана раздался взрыв, и будто несколько лошадей взвизгнули. — Чё вы сидите?! — к нам подбежал солдат с измазанным землёй лицом. — Тащите сюда ящики! Я обернулась и увидела, как телега прямо у выступа перевернулась, и ящики валялись на земле. Авангардисты по двое начали таскать их наверх. Я подбежала к одному из них, взялась за один конец, Иветта с другой, и мы потащили эту коробку наверх. Куда её тащить никто из нас понятия не имел, лишь бы уже отпустить этот груз. — Сюда! — кричал один из солдат у орудия. С огромным трудом, но с рыжей дотащили ящик к месту назначения. Какое же было блаженство, когда тяжеленный ящик рухнул на землю. — Ещё, ещё! — кричал штурмовик и волочил ящик по земле поближе к орудию. Мы с Кауфман вернулись на место упавшей телеги, попутно сталкиваясь плечами с бегущими в бой штурмовиками. Снова подняли ящик, но не пройдя и пару шагов, как рыжая отпустила и рухнула на землю. — Ты чего? — спросила я, всё ещё держа один конец груза. — Я не могу больше! — говорила она и дула на свои исцарапанные пальцы. — Огонь! — раздался крик офицера с биноклем, и орудие снова выстрелило. Девушка так и продолжала сидеть на земле и дуть на руки, недалеко снова раздался взрыв, и уже послышались крики. Я отпустила ящик и подобралась поближе к корректировщикам: в метрах пятнадцати от нас валялись окровавленные штурмовики в ошмётках земли и дыме. — Ты! — наконец один из офицеров отпустил бинокль и повернулся ко мне. — Убери их туда! Он схватил меня за рукав и толкнул в сторону раненых. Уже просто по инерции ноги сами шли к месту разрыва снаряда, отчего я не заметила бугорок в земле и споткнулась об него, и как назло приземлилась на камень, разодрав себе щеку. Но боли не было, да и не время для осматривания ранки. Я встала и, слегка согнувшись, подошла к нескольким раненым; подбежали ребята из других квадов. Ближе всех валялся парень в обгорелом кителе, тот всё пытался ползти в сторону с стиснутыми зубами. Я перекинула его руку себе за плечо, на что тот вскрикнул от боли, другой подоспевший ординар взялся за другую, и мы потащили штурмовика за выступ. На холмике снова выстрелило орудие. Ноги раненого волочились по земле, ибо ходить тот не мог, всё хрипя и давясь кровью. Справа от меня Макс с Кребсом волочили другого солдата, но те обронили его, на что тот начал кричать. Эта минута волочения раненого за выступ показался вечностью, ибо каждую секунду ожидали разрыва снаряда под ногами. Страх того, что творилось позади уже полностью овладел сознанием. За холмиком уже работала медицинская рота и отвозили раненых на носилках. Мы положили штурмовика на свободное полотно и вернулись на выступ к офицерам с биноклями. Ситуация становилась ещё хуже, складывалось ощущение, будто огромное облако тумана приближалось к выступу, взрывы всё ближе и ближе поднимали куски земли, попутно задевая бегущих солдат прямо в самое пекло сражения, а вместе с тем количество раненых, прибывающих издали, увеличивалось. Я не могла сидеть здесь, пока там ждут помощи тяжелораненые, и мои ноги сами устремились вперёд. Вместе со мной побежали и несколько дюжин ординаров, но при этом ни одного знакомого. Грохот выстрелов, крики солдат, взвизги лошадей, свист снарядов, всё это смешалось воедино. Метр за метром изрешетённой земли мы вместе с ещё группой штурмовиков продвигались ближе. В нашу сторону бежали грязные и с обгорелой одеждой штурмовики, без оружия, без кеп, то и дело кричали и отнекивались. У одной из телег сидел солдат в абсолютно чистой форме, тот держал винтовку и всё не переставал улыбаться; рядом с ним лежал труп, судя по отсутствию верхушки головы. Некоторые ординары остановились и их стошнило от увиденного. — Помоги! — некто начал тянуть меня за штанину. Под ногами увидела девушку всю в слезах и в форме Райхсмахта с окровавленными ногами, скорее походившие уже на куски мяса, которые вешают в скотобойнях. Волочить её по земле, как прошлого раненого не вышло бы. Я закинула её тело на спину и потащила к выступу. Рядом бежали штурмовики, но уже обратно к выступу и без оружия. Что их так могло напугать? Что находилось там дальше, что заставило бежать имперских солдат — самых бесстрашных воинов человечества? А что если эти штурмовики — такие же срочники, как и мы. — Куда вы бежите?! — кричал офицер на выступе. — Бегом обратно! Мне не давала прохода остановившаяся толпа солдат, они смотрели то на офицера, то на окутавшее дымом поле. — Можно... Можно я пройду! — накативший адреналин позволял мне будучи в изнеможении держать человека на себе. Если бы не он, давно уже рухнула на землю вместе с девушкой. Лишь некоторые солдаты расслышали меня и расступились, этого мне хватило и я потащила раненую к выступу; офицер, кричащий на сбегающих солдат слегка отошёл, давая мне пройти. Ни одной свободной койки, везде, уже даже просто на простынях, лежали окровавленные солдаты, всё крича, пока их перевязывали другие солдаты с нарукавной нашивкой руны Дариуса — Бога милосердия и медицины. — Мики? — подбежал Дрейк. — Постели что-нибудь, живее! Бруннер не придумал ничего лучше, как снять китель и положил на землю. Я уложила раненую, но на удивление она не издала ни всхлипа, ни крика. Лишь через мгновение стало ясно: девушка с ошмётками вместо ног ниже коленей смотрела в небо, даже не моргнув, когда частицы земли с моей формы упали ей на лицо. Дрейк закрыл ей веки. Я вытащила из её нагрудного кармана воинское удостоверение. — Мики, что ты делаешь? — с недоумением смотрел на меня Дрейк. Брунгильда Паулюс. 14.11.453 2Э. Она была старше меня всего на месяц. Мои догадки оказались верными: в бой отправляли срочников, которые ещё даже учебку, небось, не закончили, а их уже заставили "понюхать пороха". — Прости, Брунгильда, я не успела. — вернула удостоверение обратно в карман. — Да она уже была трупом, погляди на её ноги. Я ничего не ответила и продолжала сидеть на земле. Лишь когда подняла взгляд, то увидела толпу штурмовиков, держащие винтовки с штыками. Они шли, разделяясь на две колонны, когда обходили нас с Дрейком и телом Брунгильды. — Что сидите?! — подбежал офицер с испачканным кровью кителем. — Примкнуть штыки и вперёд! — Авангарду сказали не вступать в бой! — кричал Дрейк. — Быстро я сказал! — офицер поднял за шкирку Бруннера и толкнул вперёд. — И ты тоже! Дрожащими руками я примкнула штык к своей винтовке, зарядила и вместе с Дрейком влилась в колонну солдат, идущих прямо в битву. Спереди, справа, слева, даже позади шёл нескончаемый поток штурмовиков, и даже несколько ординаров заметила. Все держали винтовку со штыком перед собой. Дрейк, стиснув зубы, был готов принять свой первый бой. Спереди шёл высокий мужчина и, судя по фуражке, офицер. Радовало, что хоть командование разделяло участь простых солдат. Взрыв. Несколько штурмовиков в нескольких метрах от меня с криком попадали. Снова взрыв, и снова крики, но движение не замедлялось. Неужто последние силы 41-ой дивизии отправили на убой? На удивление, никто из шагающих прямиков в бездну сражения не останавливался и был готов принять судьбу. Либо же не видели смысла в этом, ибо позади идущие просто бы начали их толкать вперёд. Снова взрыв. Совсем рядом, ошмётки земли прилетели мне в лицо и ударили похлеще любого хулигана из Окамуры. Я перешагнула корчащихся от боли штурмовиков и продолжала идти. Дым уже был совсем рядом, перевёрнутые телеги горели ярким пламенем и уже не годились для защиты. Я снова перешагнула тело, но сразу же бросилось в глаза незнакомая форма. Это был юсленд? Разглядеть не хватило времени. — Врага на пику! Вперёд! — крикнул спереди шедший офицер, и вся колонна резко ускорилась в сторону тумана. Толпа солдат с криком побежала на врага, которого по прежнему толком и не было видно за дымом. Позади идущие оказались быстрее меня и сбили с ног. Кто-то перепрыгивал, а кто-то просто, не замечая меня, наступали на спину. Я укрыла голову руками, дабы меня не раздавали бегущие штурмовики. Вся спина горела от подошв бегущей оравы, но вскоре это прекратилось. Я подняла голову и посмотрела на сражение: штурмовики даже не успевали укрываться, как рядом с ними взрывались снаряды, кто-то падал от пулевых ранений, но самые "везучие" смогли подобраться ближе к врагу на расстояние удара штыка. В зареве дыма уже не удавалось разглядеть кто где кто. Последние выжившие метались из стороны в сторону, будто решая продолжать сражение или бежать, но пули решили за них. Вся колонна солдат полегла, крики уже обречённых раненых раздавались на заваленном телами поле. Из дыма показался строй солдат в десять человек. За ними ещё столько же и так будто бесконечно. Над ними развевался горизонтальный сине-бело-красный флаг. Это не люди... Это юсленды. Из-за задымлённости не удавалось разглядеть все подробности их униформы, внешность, лишь силуэты в дыму. — Неужто это конец? — прошептала я. Я уткнула голову в землю. Если сейчас я встану, то даже не успею снять с предохранителя, как меня изрешетят. Звук шага колонны приближался, волнение окутало моё сознание, лишь бы не дрогнули мышцы, иначе мою игру в труп быстро разоблачат. Толпа юслендов шла совсем близко, неким шестым чувством ощутила, как кто-то перешагнул через меня. Изо-всех сил старалась замедлить дыхание. Чёрт, а что если им взбредёт в голову обыскать тела? Но судя по звуку шагов никто и не думал останавливаться. То и дело слышала их разговоры, состоящие из звуков, которые мне и в жизни не выговорить. Как там ребята из моего квада? Надеюсь, они смогли отступить. А как же Дрейк? Жив ли он, ведь был со мной в этой отчаянной атаке. Не такого я ожидала от службы в Авангарде. Если меня сегодня убьют, что я скажу Мисаке, попадя в Фельдхиммельхалле? Притворилась мёртвой, пока рядом шло полчище демонов. И попаду ли я туда вообще, ведь я — убийца. Нет. Мой день ещё не закончен. Я обязательно доживу до вечера, и затем, под покровом ночи, скроюсь и вернусь обратно к командованию, дабы продолжить войну. Я умру. Но не сегодня.
