Смерть богов

      Деревня "Русс", если, конечно, это деревня названа в честь первого в истории императора — Оттона Русса. Здесь было всего три улицы с домами, сараями, банями, конюшней и почтовым отделением. На другом конце деревни стоял ряд столбов, идущих откуда-то издали, но проводку, видать, не успели провести — грянула война. Ребята искали хотя бы намёк на присутствие чего-то живого, но тщетно. Деревня и впрямь будто вымерла. Мои опасения насчёт приближающего дождя не оказались правдой — небо снова стало ясным, светило продолжило по традиции раскалять пыльные дороги. Мы решили расположиться в стенах двухэтажного деревянного дома, окружённым с трёх сторон забором, но четвёртую сторону явно не успели огородить из-за валявшихся везде пиломатериалов и инструментов. Конкретно этот дом был к тому же самым крупным и смог поместить внутри двадцать два человека — двадцать одного авангардиста и одного раненого штурмовика Райхсмахта.       — Да уж, не самая лучшая гостиница, — проговаривал Альфред, раскладывая у порога сухарку и винтовку.       — Нормально, — прошептала Нанаба, — оставьте свои вещи в гостиной в углу, а не у порога, чтобы о них спотыкались, Монке.       Крыс нехотя поднял только что сложившие вещи и перенёс в соседнюю просторную комнату. Остальные проходили дальше вглубь дома, поднимались на второй этаж, проверяли шкафы и серванты, но ничего ценного не находили. Я словила на себе грустный взгляд Нанабы и всё же решила спросить:       — Что всё таки произошло? Как обстановка, не в курсе? И где третий?       — Ильман погиб, — девушка упёрлась на тумбу и кусала губы, — меня дядя убьёт, он же взял с меня клятву, что буду следить за ним и не дам в обиду своего брата.       Теперь понятно, почему тот молчаливый парень хвостиком ходил за чересчур активными драчунами Нанабой и Микки, он выделялся на их фоне, а оказывается Ильман был родственником белокурой.       — Мне жаль, — на самом деле всё равно было, главное узнать про обстановку на фронте, но нужно было поиграть в вежливость, — Как дела на фронте, не в курсе?       — Мики, — челюсть девушки задрожала будто готова была разрыдаться прямо здесь, на кухне. Видимо по пути не давала воли эмоциям, чтобы не дать слабину перед ординарами.       — Что? — раздался голос Микки в соседней комнате.       — Да не ты! — крикнула Нанаба и снова перевела взгляд на меня. — Мы все здесь погибнем, шли двое суток по лесу, а по итогу хрен знает где очутились. Тут вообще никого нет, юслендов невозможно остановить, они уже...       Она не успела договорить, как я подошла и одарила её пощёчиной. Нанаба от удивления раскрыла рот и терла место удара, затем снова посмотрела мне в глаза в ожидании следующих действий.       — Ты здесь единственный обер-ройдер, тот, кто должен командовать остальными солдатами в кваде, — спокойно говорила я, — и если паникующий офицер в мирное время вызывает смех, то в военное время панику. Ты должна взять себя в руки и приказать нам действовать дальше. Пусть неправильно, но если мы тут вместе будем горевать об утрате, то сойдём сума и перестреляем друг друга.       Почти дословно цитирую слова Тиберия Тирпица из книги "Преддверие войны".       — Ты обязана направить нас либо в бой, где мы сгинем, либо восстановить силы и вернуться в строй и продолжать борьбу уже в фаланге сражающейся армии. — почувствовала, как в комнату кто-то вошёл и слушал мой монолог, но перебивать не осмеливался. — Лучше, конечно, второй вариант, но мне и первый нравится.       — Да, ты права, Мики, — прошептала она.       — Не слушай её, — к нам подошла Мисака и своим телом отодвинула меня и встала рядом с Нанабой, — Лучше надо думать о том, как пережить этот день, а потом уже сочинять планы. А эти байки про продолжении войны просто курам на смех.       Я без понятия была, почему Мисака так меня ненавидела и пыталась всячески дискредитировать мою личность в глазах остальных ребят ещё во время пребывания в тренировочном лагере.       — Так, — Нанаба оттолкнула и её и меня и жестом указала следовать за ней.       Мы зашли в гостиную, в которой полукругом у стен стояли диваны, на котором расположились солдаты. Некоторые с уставшим видом спускались по лестнице.       — Все сюда! — крикнула белокурая.       Ребята нехотя выпрямились, протёрли глаза и обратили взор на обер-ройдера. Спускавшиеся ускорились и устроились у стены. Наша офицерша ожидала пока все соберутся, я стояла позади неё, как вдруг Мисака, будто специально задела меня плечом и прошла в другой конец комнаты.       Нанаба озарила присутствующих, скрестила руки за спиной и набрала полную грудь воздуха.       — Солдаты, гордые воители Авангарда, знаменосцы руны Синхата. Я понимаю, что вы все устали, видели смерть товарищей по оружию... Но нам нельзя сейчас сидеть без дела, пока остальные отдают свои жизни за сохранения человечества. Мы давали клятву, что возложим свои жизни на алтарь благополучия будущих поколений.       Девушка прикрыла глаза, будто прокручивала в голове всё то, что с ней произошло за минувшие дни; затем снова вдохнула и раскрыла глаза.       — Слушайте, что мы должны сделать: привести себя в порядок, переждать в этом доме сутки, дабы восстановиться, но не более. Каждый день может оказаться фатальным и вдруг именно нас не хватает. Так что руки в ноги и привести сначала этот дом в порядок, обыскать этот хутор в поиске еды, вода найдётся в колодцах, их тут достаточно, нарубить дров и к вечеру затопить баню, а с наступлением темноты лечь спать. Я лично проконтролирую. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что я — обер-ройдер, и вы обязаны подчиняться вышестоящим. — девушка размяла кулаки, издав характерный звук костей. Микки, сидевший на кресле, аж сглотнул. — Мне нужно отойти минут на двадцать в другой конец деревни, Микки, сходишь со мной.       Нанаба повернулась к ближе всех к ней сидящему Костику.       — Ты пока за главного. Пошли, Микки, — вместе с парнем она вышла из дома.       Костик метался взглядом и не понимал, почему на него повесили бремя ответственности за людей. Странно даже, что не меня.       — Ну что, Костик, что нам делать? — с улыбкой спросил Цирконий.       — А-а, ну-у-у, — также начал улыбаться Мильх, — Приказываю вам идти поискать воды в колодцах.       — Сколько времени на выполнение, Герр генерал? Тридцать минут? — всё также с улыбкой говорил Цирконий и будто сдерживался от смеха.       — Пол часа даю.       — Пол часа это и есть тридцать минут, — практически вся гостиная озарилась смехом ребят, лишь Иветта с Рики не смеялись. И я.       — Камень, а! — Дрейк аж закрыл лицо от навалившегося смеха. Рада была, что они смогли отвлечься от ужасов войны и будто снова попали во времена тренировочного лагеря, когда те постоянно смеялись над тупостью Константина Мильха.       — Да ну пускай Мики будет за главной, — сказала Лиу, указывая на меня рукой.       — Я не против, — Костик с куруганцами направились к выходу. — Мы пошли воду искать.       Я стояла посреди гостиной пока два десятка глаз рассматривали меня. Рядом с Лиу и Иветтой на подлокотник уселась Мисака и, скрестив руки, осуждающе разглядывала меня. Чёрт, мне ещё никогда не приходилось командовать людьми.       — Ну-у, Мики, что нам делать? — спросил Рики.       — Какие тут квады? — спросила я.       — Тут, в основном, первый квад, а всё остальное куски разных квадов, где-то по два человека, где-то один, где-то четверо. И один штурмовик, — говорил Рики.       Ребята продолжали ждать от меня указаний, но я понятия не имела, как распределять их, не знала даже их имён, да и знать не хотела. Не придумала ничего лучшего и сказала:       — Парни, собирайте дрова, воду и обыщите дома в поисках съестного. Девушки, приберитесь дома, помогите раненому штурмовику с перевязкой, очистите винтовки, никто не знает, что может произойти через даже час.       — Так не честно! — запротестовала Мисака. — Здесь всего четыре девушки, не считая тебя с Нанабой, остальные эти парни.       — Вот поэтому я и поручила вам поменьше.       — Ничего себе поменьше, — закатила глаза Иветта, — ну ладно, я не против...       — А я против, — Мисака вскочила с места и направилась к выходу, но перед выходом из гостиной обернулась. — я не буду подчиняться выскочке, поищу Нанабу.       Девушка покинула дом, с грохотом хлопнув парадной дверью.       — Ладно, вопросы есть? Нет? Выполнять, — сказала я.       — Есть! — с улыбкой крикнул Рики, отсалютовал мне и с парнями покинул дом.       Девушки нехотя стали перетаскивать валявшиеся в некоторых местах сухарные сумки и винтовки в один угол, пока я поднималась на второй этаж. Мне было интересно, в чей дом нас угораздило попасть, но судя по скромной обстановке, это была скорее дача, нежели постоянное место жительства какой-нибудь семьи потомственных фермеров. На втором этаже также были две обширные комнаты без дверей, одна спальня с тремя двуспальными кроватями, а дальше виднелся кабинет. Это даже не дом будто, а целая казарма. Слишком много спальных мест, хотя не удивлюсь, если жилище принадлежало семье из десяти и более человек. Пройдя в кабинет, мне открылся вид на письменный стол у окна, стул был задвинут под него. У стены расположилась одноместная кровать, а рядом на стене висела рама с фотографией* мужчины в очках. Подойдя ближе, смогла прочесть надпись на бумаге.       Освальд Ригель       — Вот значит как ты выглядишь, Освальд Ригель.       Я сорвала портрет со стены, сгодится для розжига банной печки. Уж сильно сомневалась, что тут жил сам гауляйтер, скорее всего, дом принадлежал его ярому последователю. Теперь здесь расположились истинные патриоты империи, а не диссиденты. С полотном спустилась вниз, пересекаясь с девушками, которые были в недоумении от сорванной картины, и вышла на улицу. Снаружи ребята таскали дрова, убирали мусор с тропинки, ведущей к дому, но сразу же бросилась в глаза вялость их действий. Никто особо не рвался к работе, не удивлюсь, если уже через полчаса все побросают работу и начнут просто шастать по деревне.       — Как успехи? — я остановилась у парней, которые пытались насадить голову топора на рукоять.       — Да ты издеваешься? — улыбнулся один из них. — Мы же из дома вышли две минуты назад. Никак ещё, вот топор разобранный нашли, сейчас будем дрова рубить. Эх, нам бы колун, а то этим многого не нарубишь.       — Я постараюсь вам помочь найти его, пока работайте с тем, что есть, — ответила я и ушла в сторону бани.       Я отнесла в предбанник полотно и положила у печки. По пути заметила лося, бегущего вдоль лесополосы за хутором. Хорошо будет гореть, в этом уверена. Не заслужил Ригель такого отношения к себе, как к императору, чтобы ещё портреты его висели на стенах домов.       — Чем я, чёрт возьми, занимаюсь? — лишь сейчас поняла, что и сама начала прокрастинировать. — Сказала девушкам убираться, а сама занимаюсь ерундой.       Бросила последний взгляд на портрет и покинула баню, но чуть не столкнулась лбом с Дрейком.       — О, Мики. Мы тут ищем колун с пацанами...       — Молодцы, так держать, — перебила я и быстро зашагала в дом.       В самом помещении сидели Агна, Иветта и Лиу и лениво перетаскивали вещи ребят в угол, а винтовки упирали к стене, Мисака как ушла из дома, так и не вернулась. Ладно, вчетвером справимся. Правда было бы чем. Ни веников, ни вёдер с водой, дом пустой, лишь этот проклятый портрет в доме, и тот уже отнесла.       — Зачем, Мики, мыть тут что-то если завтра уже уходим? — зевая, спросила Лиу.       — Никто не знает, что может завтра случится, вдруг непогода нас застанет и что, будешь ли ты под проливным дождём проходить десятки километров? И в конце-то концов, заняться нужно чем-то, а не просто плевать в потолок.       — С твоей логикой спорить невозможно, — она снова зевнула и улеглась на диван, — Но не сейчас, через полчасика.       Девушки тоже не отличались особым энтузиазмом к вверенной им работе. За правду говорят, что если хочешь что-то сделать, сделай это сам. Пришла идея поискать в других домах оставленную одежду, желательно старую и порвать на половые тряпки. Надеюсь, когда жители вернутся, то не особо огорчаться утрате.       Решила уж поискать в одиночку. Теперь мне улыбнулась удача, и мне удалось найти старое тряпьё. На улице на тропе, ведущей в наш дом, собрались парни и всё что-то активно обсуждали; я подошла к ним.       — Ну, если мы разделимся на группы и поищем, то точно найдём колун, — говорил Цирконий.       — Не поняла, — на мой голос обернулись все стоящие вокруг до сих разобранного топора, — Вы до сих не решили вопрос с дровами? Устроили тут целое заседание из-за этого, лишь бы не начинать работу. Сейчас, стойте тут.       Я отнесла шмотьё в дом, сказала девушкам порвать их на половые тряпки и вернулась к парням. Те продолжали разглядывать инструмент на пыльной тропе.       — Девушкам нужна вода для уборки дома, так что ты, ты и ты, — я указала пальцем на трёх случайных людей, — берите вёдра, в предбаннике, как минимум одно видела, наберите воды и занесите в дом. Вы четверо, — указала на ещё незнакомых мне парней, — Возьмите винтовки и настреляйте дичи в лесополосе за хутором, как минимум одного лося уже приметила. Куруганцы, Рики, за мной.       — Нами командует Нанаба и Костик за неё, а не ты, — снова этот выскочка начал выплёскивать негатив.       — И где сейчас они? — спросил Дрейк, — Мики знает, что делать. Она одна два дня провела в лесу и не сошла с ума, выжила. Ты сам-то забыл...       — И чё мне теперь, ей ноги целовать за это!? — размахивал руками парень. — Ты, ты и ты, блин. у нас имена есть так-то. Я не пойду в тот лес комаров, да клещей кормить, так что иди нахер, Мики, вместе со своими приказами.        Вместе с ещё двумя парнями он ушёл вглубь деревни. Рики злобным взглядом проводил его, а затем повернулся ко мне:       — Хорошо, Мики, мы всё поняли. Сделаем, как ты сказала.       — Да, так что идём, — Дрейк хлопнул меня по плечу, и толпа ребят разбрелась по территории хутора.       Вместе с куруганцами я выдвинулась на поиски колуна, раз они никак не могут без этого инструмента. И довольно быстро отыскали его во дворе одного из одноэтажных домов. И правда, пока сама не сделаешь как надо, ничто тут не заработает.       — Я не пойму, а зачем топить баню в такую-то жару? — спросил Конь, поднимая с земли пыльный колун.       — Мы же вечером пойдём, когда жара спадёт, не сейчас, — ответил Дрейк.       — Я уже домой хочу, блин, задолбала эта армия, — Альфред рукавом стёр пот с лица.       Парни с колуном ушли в груду древесины и по очереди начали раскалывать большие поленья на более мелкие, я же вернулась в дом, где на пороге уже стояли вёдра с водой, но девушки и не торопились к уборке. Иветта со скучающим лицом наблюдала через окно за рубкой куруганцев, остальные видать ушли на второй этаж и легли спать.       — Ты мне не поможешь? — спросила я, снимая китель.       Рыжая повернулась ко мне и удивлённо посмотрела, как я раздеваюсь. Представляю, какие у неё мысли в голове при виде такого.       — С чем?       — С уборкой, с чем, — ответила я и бросила китель на спинку стула.

* * *

      Убирались дома довольно долго и вяло, но теперь провести, как минимум сутки в этом оставленном прошлыми жильцами доме вполне можно, не заполняя лёгкие пылью и не запутываясь в паутине. За окнами то и дело мелькали ребята с охапками дров, вскоре издали другие парни приволокли тушу лося, светило медленно, но уверенно уходило в горизонт, и вечерняя прохлада понемногу окутывала хутор. С двумя вёдрами мутной воды я вышла из дома и вылила её у забора. В это время Дрейк заносил внутрь банные вёдра чистой воды, дабы девушки наполнили фляги и умывальник на кухне. Затем Бруннер вышел с различным мусором в руках в виде пустых пачек из-под галет, бесхозных тряпок и прочего.       — Мики, — несколько бумажных пакетов вывалились из его набитых под завязку рук, — Не поможешь донести до бани?       Я оставила вёдра у стены и подошла к Дрейку, забрала часть мусора, и мы зашагали в баню.       — Как успехи? — спросила я.       — Ну-у, вроде нормально. Баню затопили, воды наполнили, пацаны приволокли тушу лося и сейчас собираются разделывать, пара фуражиров из других квадов начнут готовить. Сейчас вот Иветта попросила мусор в баню закинуть и это последнее на сегодня, во-от.       — Хорошо, мы тоже закончили с работой. Когда стемнеет, поужинаем, помоемся, отоспимся и на утро отправимся в путь.       Дрейк ничего на это не ответил, на его лице вздрогнула щека, видимо не очень-то хотелось пареньку из Куругана идти навстречу неизвестности, но сидеть в этом хуторе сейчас непростительно, пока демоны захватывают наши земли.       Мы вошли в предбанник и бросили мусор у печки, пока Цирконий закидывал ветки и кору. Рядом с ним я увидела полотно с портретом Ригеля, на котором было углём с ошибками написано:       Я что тупее паравоза?       Непонятно, что произошло дальше, но меня будто ударило что-то изнутри, весь воздух моментально вышел из лёгких, отчего я прикрыла лицо рукой дабы хоть что-то осталось.       — Мики, ты чего? Будь здорова, — Дрейк похлопал меня по спине.       — Я не чихала, — сказала я в ладони.       — А что это было? — с улыбкой спросил он. — Ты посмеялась?       — Думаю, так оно было, — прошептала я и опустила ладони и увидела, как Цирконий с оскаленной улыбкой смотрел на меня, сидя на маленьком табурете с веткой в руках.       — Хе-хе, я не знал, что ты умеешь... Смеяться.       — Дрейк, кто эту чушь написал? — я указала на портрет у стены. — Я это здесь оставила, чтобы в печку бросили.       — Альфред хотел было затолкать, но полотно слишком большое и решил просто начеркать надпись, — спокойно говорил Бруннер, но затем бросил небольшой смешок, — видать от злости.       Я ещё раз бросила взгляд на полотно и вышла из предбанника, за мной увязался Дрейк, хотел было что-то сказать, но наткнулись на сидящего на пне Костика. Тот с отрешённым взглядом смотрел на закат, засунув руки в карманы.       — Что сидишь тише воды, ниже травы? Забыл как дышать? — с улыбкой спросил Дрейк, и из меня снова как назло вырвался смешок. Дрейк обернулся и похлопал меня по плечу. Костик также оживился и с недоумением следил за мной.       — Ты чё, Мики. Заболела? — спросил Костик, и в этот момент подошёл Альфред.       — Нет, — прошептала я.       — Прикинь, Крыс, Мики смеяться умеет оказывается. Твоя надпись на портрете чуть не убила её, а ещё шутка над Костиком развеселила.       Монке с удивлением смотрел то на меня, то на Костика, а затем слегка наклонился ко мне и начал говорить:       — Когда Костик мимо зеркала проходит, думает, что это другой человек ходит рядом, — слегка посмеиваясь шутил Альфред, но уже никакого эффекта не оказал.       — Всё, ей уже не смешно, — разочарованно произнёс Дрейк.       — Раз в год посмеялась и хватит, — всё также смеялся Альфред.       Недалеко раздавались звуки костра. Во дворе другого дома ребята начинали жарить мясо, насаженное на проволоки. Рядом с ними ходила Нанаба с Микки и кидала одобрительные жесты, вскоре я подошла к нам.       — Нанаба, ты где была? — спросила я.       — В почтовом отделении, там была радиоаппаратура. Пытались хоть что-то уловить, но без толку, — она указала пальцем на другой конец хутора. — Ладно, скоро стемнеет уже, ребята вон, готовят мясо, поедим, в баньку и спать. Завтра часов в десять выдвинемся.       — Как мы поймём, что уже десять часов? Я ни у кого не видел здесь часов, — спросил Костик.       — По солнцу, друг мой, — Нанаба потрепала его волосы. — Ты в Авангарде служишь, должен знать, как определять время. Ладно, идёмте.       Нанаба зашагала в сторону дома, за ней с грустным видом плёлся Микки, и когда от них и след простыл, Дрейк покрутил пальцем у виска.       — Ага, конечно, ходили они в почтовое отделение. Целый день пропадали где-то. Небось... — Альфред сжал руку и ладонью другой руки начал шлёпать кулак.       — Альфред, а вдруг они брат с сестрой? — Дрейк уселся рядом с Костиком.       — Ты не видел что ли, как они в части постоянно в углу сидели и сосались?       — А почему тогда Микки с таким грустным видом шёл за ней?       — Может у них наоборот — Нанаба за мужчину, а Микки за девочку?       Слушать дальше этот бред не хотелось. Ушла в дом, чтобы поспать полчасика, делать всё равно уже нечего — все дела выполнены.

* * *

      Солнце окончательно ушло за горизонт, и на деревню упала пелена тьмы; фуражиры пожарили на костре разрезанные куски мяса и положили их на вымытый до блеска поднос. Ребята расположились в обширной гостиной и принялись к трапезе. Конечно, это не самые лучшие стейки, где-то недожарено, где-то обгорело, но всё же еда. И всё же несмотря на просторную гостиную места не всем хватило, а конкретно мне, но Рики усадил меня на табурет даже несмотря на мои отговорки.       — Садись, Мики, в ногах правды нет.       — Причём здесь это? А сам-то? — спросила я, усаживаясь на табурет с двумя кусочками горячего мяса.       Байер ничего не ответил и упёрся спиной к стене.       — Так стоп! — Нанаба ударила кулаком по столу. — Сначала же в баню идут, а потом едят.       — Да ладно, угомонись, остынет же, — усадил её обратно Микки.       — Так-то едят за пару часов до бани, а не после, — говорил Карл — единственный здесь штурмовик, имя которого мне удалось узнать в ходе разговоров.       — Ой ладно, давайте в тишине поедим, — Иветта съела свой последний кусок и вытерла руки полотенцем.       Из приоткрытого окна доносились звуки из ночного леса: сверчки, гул совы, завывания волков, свист ветра. Хотелось бы мне знать обстановку на фронте, отбросили ли имперские солдаты юслендов или же нет. Больше ни о чём думать и не приходилось. Взгляд снова упал на напротив сидящую Иветту. Снова при виде неё в голове проносятся воспоминания драки у фермы, где я убила её сестру Инкен.       — Мики! — Иветта бросила полотенце на пол и сжала кулаки. — Хватит. На меня. Пялиться! Сколько уже можно?       Её это, действительно, уже раздражало ещё со времён тренировочного лагеря, но я не могла не смотреть на неё, не вспоминая минувшие дни. Прости меня, Иветта.       Лиу встала с своего места и с улыбкой подошла ко мне и приобняла за плечи.       — Мики, не стесняйся, — почти в ухо говорила Люхен, — Признайся Иветте в своих чувствах.       Цирконий после её слов закашлял, и Дрейк, посмеиваясь, хлопал его по спине.       — Что ты несёшь? Вернись обратно! — прокричала рыжая.       Знала бы Лиу, какие чувства я испытывала при виде Иветты. Сколько боли я принесла её семье своим грехом. И ничего, кроме чувства вины по отношению к рыжей я не могла испытывать, но признаться в этом я не могла.       — Я не могу, — прошептала я, — Может когда-нибудь.       В комнате повисло молчание, даже будто сверчки за окном приутихли.       — Чего!? — Иветта вскочила с места, будто была готова избить меня.       — Ха-ха-ха, я же говорила, — ходила Лиу по комнате, а затем подошла к Кауфман, — она к тебе неравнодушна, я давно заметила, как Мики на тебя смотрит.       Кажется, все мои душевные стенания давно перестали быть тайной для квада. Даже немного глуповатая Лиу одна из первых это заметила и решила огласить на всю толпу.              — Рики проклинает, наверное, про себя всю эту ситацию, ведь он сам неравнодушен к Мики, — говорил Дрейк, разрывая мясо пополам.       Не совсем поняла, причём тут вообще Рики.       За окном в этот момент послышался непонятный гул, но вскоре он прекратился.       — Это какой-то любовный треугольник. Рики любит Мики, Мики любит Иветту, Иветта ненавидит всех, — смеялся Цирконий.       Боги, так они про это говорили. Я-то считала, что меня, как убийцу разоблачили.       — Так вы про другие чувства говорили, — сказала я и выпрямилась на табурете, — Вы меня с кем-то путаете, мне такие вещи неинтересны.       — А ты про какие? О чём ты хотела сказать когда-нибудь? — спросил Костик. Чёрт, твоя голова заработала очень невовремя.       — Я же сказала когда-нибудь. Вот когда-нибудь и скажу, — ответила я и хотела быстрее уйти из комнаты, ибо уже почувствовала на спине капли пота от волнения.       — Понятненько, — разочарованно сказала Люхен и подсела вплотную к Иветте, — А ты переживала, аж покраснела вся.       — Отвали, ты порой, Лиу, ляпнешь что-то, не подумав. Может, Мики из таких, но я нормальная, мне не нравятся девушки.       — А Мики значит ненормальная? — заулыбался Конь.       — Почему ты считаешь, что Мики нравятся девушки? — спросил Монке, вытерев рот рукавом кителя.       — Я сказала, может! Хватит придираться к словам!       — Мики просто двинутая и всё на этом. Не надо более обращать на неё внимание, — раздался голос из дальнего угла комнаты. Я пододвинулась вперёд и увидела Мисаку, злобно смотрящую на меня.       — А ты вообще кто? — спросил Рики.       — Не твоего ума дело, кто я.       — Сказала А, говори Б...       — Исчезни, — перебила Рики Мисака.       — Мисака, что ты злишься опять на Мики? Угомонись, — попыталась разрядить обстановку захдманнка.       — Терпеть не могу выскочек, тем более из аристократии. Что же тебе мама с папой не купили сразу офицерское звание, а? — Мисака словно хотела пододвинуться ближе ко мне, но угол стола мешал. — Живёте в роскоши, а мы, простые люди каждую кроху хлеба подсчитываем, хватит ли на завтра покормить детей перед гимназией...       — Мисака, хватит, — Лиу жестом указала замолкнуть девушку, но та была непреклонна.       — Нет, Лиу, не хватит. Нас в семье было семеро детей, не считая взрослых и стариков. Из кожи вон лезли, чтобы заработать на еду, пока богачи из вшивой аристократии обжирались изо дня в день.       Она и правда считала, что причина голода в империи из-за аристократов? Мисака и понятия не имела обо мне.       — Мисака, ты ничего обо мне не знаешь, — говорила я, опустив взгляд на пол.       — И знать не хочу, небось тебе родители уже пригрели место где-нибудь в канцелярии твоего захолустья? После армии сразу должностным лицом станешь.       — Мисака!       — Заткнись, Люхен! Не с тобой говорю! Так вот... Что ты взгляд опустила а, Мики? И что ещё за дурацкое имя.       — Не понял, — влился в конфликт Микки, но никто не обратил на него внимания.       Мне надоело слушать этот несусветный бред. Я встала со своего места, ловя на себе взгляды ребят и остановилась у стола.       — Единственное, что у меня было в жизни — собственная комната, в которой была кровать, два шкафа один из которых всегда был пустым, письменный стол и стул. Всё, это единственное моё имущество. Мама умерла ещё когда мне было тринадцать лет, отец меня никогда не любил, старший брат погиб в армии, а с младшей сестрой мы будто чужие и никогда даже не играли вместе. То, что твоя семья бедствовала, не моя проблема, и уж тем более не моя вина или моего статуса аристократа. — Я вдруг вспомнила, что хотела сменить фамилию. Чёрт возьми, до сих пор не придумала. — От своего титула желаю отречься и стать независимым имперцем, не имеющий ничего общего с родословной отца. И наконец, перестань уже порочить имя героя Авангарда Судзуки своей личностью. У меня при слове Мисака ассоциация уже с тобой, а не с ней.       Я бросила последний взгляд на эту бездарность и покинула гостиную. Хотелось после ужина и перепалки подышать свежим ночным воздухом. На вопросы, куда я собралась ничего не отвечала.       Хлопнула дверью, и в тело ударил прохладный ветерок, волосы всё пытались залезть в глаза, на что мне пришлось убрать их за уши. Гуляла по двору, пиная валявшиеся ветки, дышала ночным воздухом. Села на пень и погрузилась в раздумья.       Сейчас бы обратно в детство, а не вот это всё, находиться чёрт знает где, есть подгоревшее мясо, находиться в насквозь провонялой потом гостиной, терпеть унижения, крики от командующих, защищаться от поехавших солдат, которых пришлось убить, притворяться мёртвой, дабы не убили юсленды, вступать в бессмысленные перепалки с сослуживцами, командовать ребятами, но лишь некоторые слушались, остальные посылали куда подальше. Не такую службу я представляла. Но такое было и до армии, а что было тогда? Унижения и избиения от бандитов в Окамуре, попытка надругательства со стороны лекаря, предательство Вагнера и Гейнца, самоубийство последнего, смерть дяди Вилли и Герра Рихтера... Смерть Инкен. Снова она... Почему я не могу отпустить этот грех уже наконец? Почему до остальных, кого убила мне нет дела, а именно Инкен вызывает у меня такие душевные стенания, что готова вскрыть себе вены?       Я вскочила с пня и шла куда глаза глядели. Ноги привели в другой конец хутора, но ходьба не помогла мне отринуть негативные мысли, и вскоре из глаз потекли слёзы. Я уселась на груду кирпичей и прикрыла лицо рукой. Все мои попытки заглушить внутреннюю боль оказались тщетными. Рыданье вырывалось из уст и сколько не пыталась заткнуться — не выходило. В душе будто боролись две личности, одна пыталась удержать холодный рассудок и взять себя в руки, другая дала волю эмоциям вырваться наружу. И первая проиграла.       — Что ты плачешь? — некто схватил меня за плечи и прошептал на ухо.       — Не.. м-м, нет, — убрала руки с лица и опустила взгляд на землю.       — Я вижу, — шептал парень. Голос незнакомый, видимо кто-то из другого квада решил навестить меня. Удивительно, что я не расслышала, как он подошёл. — Ординар?       Что за странный вопрос.       — Да.       — Возьми себя в руки, ординар, — он всё продолжал держать меня за плечи, затем погладил мою левую петлицу. — Ложись спать, а завтра ждём отступления к Бринкерхофу. Мы сейчас в тылу у юслендов, так что сидеть здесь нельзя.       Он погладил мои волосы и затем ушёл. Мне или показалось, или расслышала шаги не одной пары ног, а нескольких. Обернулась, но от него и след простыл. Нанаба, возможно, отправила парней меня найти, а штурмовик со своей карманной картой решил идти в Бринкерхоф. Ладно, хватит тут сидеть. Встала с прохладных кирпичей и вернулась обратно в дом.       На хлопок входной двери обернулись ребята из гостиной, и к двери подбежала Лиу.       — Ты что, плакала? — она тёрла пальцем у меня под глазом, но я отдёрнула её руку. — Она не со зла, понимаешь. Тяжёлое детство.       — Да и юсленды тоже не со зла на нас напали, — выпалила я и вошла в гостиную.       — Нет, понимаешь, — говорил Карл, — Где Кавасава, а где Ригель?       — Знаю, — говорила Иветта, — Кавасава в имперском совете, Ригель на посту гауляйтера префектуры Кёнигсхалле.       Ребята разговаривали про самых обсуждаемых людей в нынешнее время. Я уселась на свободное место рядом с Рики и упёрла руку в подбородок.       — Не в буквальном смысле. Пока у нас разворовывают всё, что только можно, Герр Ригель превратил подконтрольную префектуру в райский уголок, снизил до нуля преступность, безработицу, люди счастливы, впервые за столько времени, — говорил Карл с улыбкой, — Люди более не боятся будущего, они знают, что завтра получат зарплату, купят своим детям самое лучшее, пока их охраняют честные юстициары, для которых понятие преданность народу не пустой звук. А где Кавасава? Этот старый захдманн даже не знает, как управлять империей, он же военный, а не политик.       — Да-а, а твой Ригель прям ангел, — говорила Иветта, — Он смог превратить Кёнигсхалле в райский уголок, потому что эта префектура самая развитая в империи, промышленное сердце, все деньги там, даже дураку не удалось бы всё там развалить и откатить население до уровня начала первой эры. Хидэо Кавасава — законно избранный имперским советом император, он думает на несколько шагов вперёд, уже смог решить проблему голода, придётся подождать немного и всё станет нормально...       — Нормально? — Карл стукнул кулаком по столу. — Этот старый просрал начало войны, засунул голову в песок, пока юсленды отбирают наши земли, мы уже потеряли инициативу! Ригель говорил, что нужно держать всю армию на границах, а не размазывать контингенты по всей империи. Мало того, что Кавасава не политик, так ещё и так себе военный, раз не предугадал вторжение. Именно во время его правления в Остланде всякие бандиты в виде алкокартелей катаются, как сыр в масле, держат в страхе отдалённые поселения людей, спаивают их, ставят на счётчик. Лет сто назад их бы уже в первые же месяцы под расстрел всех подвели. Где же твой законно избранный Кавасава, а, Иветта?       В гостиной все молча наблюдали за перепалкой Кауфман и этого раненого штурмовика, никто даже не осмеливался ляпнуть лишнее, дабы не попасть под горячее словцо.       — Опять эта политика, — прошептала Лиу.       — Ё-моё, — рыжая вытянула руки перед собой, — где стоит управление префектурой, и где стоит управление всей империей? Нельзя по щелчку пальца всех сделать богатыми, счастливыми, прогнать юслендов и победить голод. Нужны годы...       — Если бы не эти два императора до Кавасавы, имена которых я даже не знаю и знать не хочу и кстати тоже захдманны, то никакого голода не было бы... Один разворовал всю казну, другой считал себя великим полководцем и решил захватить весь мир. Знаешь чем всё закончилось? Элитные части Шварц-Ваффен, поджав хвост, бежали из Либенсраума. Юсленды, которых мы считали слабыми, грязными и не способными к войне, нашим войскам по зубам надавали.       — Вот, ты сейчас говоришь, что всему виной те два дурачка, а не Кавасава. Нашему императору теперь приходится убирать их бардак, который они навели не за год, не за пять лет, а за десятилетия. Просто дайте ему время, и всё станет нормально.       Карл закатил глаза, откинулся на спинку дивана и скрестил руки. За окном снова послышался странный гул и вскоре начал отдаляться. Лишь я и некоторые ребята это услышали и обменялись удивлёнными взглядами.       — Ригель считает, что политика изоляционизма приведёт к истощению всех имеющихся ресурсов, и нам нужны новые земли. Но почему власть боится расширяться дальше? Чего она боится? Имперский совет и правда считает, что сможет дальше оболванивать народ и выжимать все соки из простых людей? Зарплаты задерживаются, еды не хватает, а эти чиновники настроили себе загородных домов таких размеров, словно целые деревни. Я видел одного из них, у него такое пузо было, будто целого поросёнка проглотил и никак не мог переварить.       — Он про Кребса, наверное, говорит, — с улыбкой прошептал Альфред Дрейку.       — А то, что твой Ригель ненавидит захдманнов и пытается лишить их всех гражданских прав и свобод, ты специально замалчиваешь? — Иветта уже вся красная была от злости.       — Да не говорил он такого! — Карл вскочил с дивана и упёрся руками на стол. — Ему чхать на эти расовые предрассудки, его волнует лишь благосостояние народа и будущее всего человечества. Он на одном из заседаний говорил, что лишь союз двух народов — сходманнов и захдманнов сможет поспособствовать победе человечества над демонами из Либенсраума и навсегда отбросить страх порабощения. Да, это его приближённые немного двинутые на голову, но мы все не без греха...       — Да-да-да, ври больше! Кто, как не он заставил в начале этого года взбунтоваться западные квартапии? Из-за кого теперь захдманнов называют чурками? В бездну твоего Ригеля!       — Ну хватит! — Лиу вскочила с места и ударила руками по столу. — Ригель хороший, Кавасава плохой... Кавасава хороший, Ригель плохой. Как же достала эта политика! Мы все люди и должны помогать друг другу.       — По факту, — сказал Рики и встал с табурета. — Мне было интересно понаблюдать за вашей бестолковой перепалкой.       Лиу вернулась на место, а Карл с Иветтой наблюдали за Рики, который просто так никогда не раскрывает рот.       — Говорить, что Кавасава хороший, а Ригель плохой и наоборот это интеллектуальный слив. Начну с Кавасавы, — Рики вдохнул полной грудью и скрестил руки за спиной. — Если бы он вместе с остальными чиновниками из Имперского Совета жили во времена Тиберия Тирпица или даже во времена его сына-преемника Конрада Тирпица, который был ещё более жёстким, всех их со свистом выгнали бы уже из своих кабинетов, как завонялый мусор.       На слова Рики Карл ехидно улыбался, а рыжая готова была посчитать зубы Байера.       — И всё же Кавасава простой человек. Он также косячит, промахивается мимо горшка, курит, а значит рассудок его постоянно окутан дурманом, но всё же ошибки свои он признаёт и пытается исправлять. Да к тому же он пережил такое за всю свою жизнь, после чего любой другой мужик не смог бы даже поссать стоя. Я считаю главную ошибку императора, что он пытается лавировать между интересами аристократии и простого народа, на что получает ненависть и тех, и других. И всё же, он устраивает всех, ну нет у нас другого императора сейчас. Он не ворует казну, не устраивает войны, установил какую-никакую стабильность в империи, медленно, но уверенно исправляет совершённые им и прошлыми императорами ошибки. Кавасава предпочитает медленные шаги, спокойные реформы и никуда не торопиться. Именно это некоторых не устраивает, а именно ригелевцев. Сейчас про них пойдёт речь.       Рыжая вернулась на место и с интересом слушала монолог Рики, Карл явно нервничал, но всё же не решался перебивать.       — Я действительно был шокирован, когда приехал в Кёнигсштауфен во время учёбы. Чистые улицы, развитая инфраструктура, больницы, детские сады, добрые юстициары, которые всегда помогут. Это будто та империя, к которой стремились все прошлые императоры на протяжении двух тысячелетий. Я родился в Мильхе, и пропасть между моим городом и тем, будто в несколько веков, хотя оба находились в одном протекторате — Вестланде. Ригель смог сделать за десять лет то, чего не могли сделать некоторые императоры за десятилетия, а именно полностью победить бедность и голод, он основал новые концерны, под его покровительством выпускают новейший вид транспорта — самолёты, я ни разу их не видел, но говорят, что они быстрые и мобильные, в отличие от дирижаблей. — Рики во время рассказа начал жестикулировать и ловить на себе одобрительные жесты Карла. — И всё же, Ригель явно не подходит на роль императора. Он слишком агрессивно ведёт индустриализацию своей префектуры, жёстко, даже слишком, карает провинившихся, управлять железной рукой это, конечно, хорошо, но нужно знать грань между справедливостью и тиранией. Он сносит старые улицы и на их месте строит мануфактуры и прочие предприятия. Треть префектуры Кёнигсхалле уже застроена промзонами. Ну обалдеть, Ригель. Составил он десятилетний план, как будет тут всё засирать, а дальше хоть трава не расти. Людям скоро дышать нечем будет, и если Ригель станет императором, народ рано или поздно ввалится к нему в кабинет и скажет: "Заводы это хорошо, ну бл, Освальд, ты не один тут живёшь!". Освальд, может, и думает о судьбе человечества и желает ему лишь лучшего, но он в первую очередь предприниматель, а у любого предпринимателя на первом месте находится доход и собственные карманы, я говорю не про коррупцию, Ригель её ненавидит, а про честно заработанные деньги. Так что я подытожу, спорить о том, что он хороший, а вот он плохой это слабоумие. Единственный ответ на вопрос "ты за или против Кавасавы или Ригеля" будет "Я за человечество".       Рики умолк, но продолжал стоять, в гостиной никто и слова не обронил, и лишь через несколько секунд куруганцы вскочили со своих местах и начали аплодировать:       — Да здравствует Рики Байер, истинный император, ура! — кричал Альфред.       — Аве Байер! — смеялся Дрейк.       — Всё, угомонились? — сонным голосом спросила Нанаба. — Больше в моём присутствии о политике ни слова. Вы все давали присягу и поддаваться сомнению в легитимности Кавасавы смерти подобно, вы все за это отправитесь в трудовые лагеря. Сейчас в баню и спать. Лично проконтролирую.       Сначала в баню пошли восемь парней, после их возвращения ещё столько же, видать в бане умещалось именно столько. За ними уже я с остальными девушками. Изначально хотели пойти мыться, разделившись квадами, а не по полу, но Мисака с Иветтой запротестовали и не хотели оголяться перед парнями.       Баню слишком сильно затопили, хотелось быстрее смыть с себя пот, помыть волосы и уйти обратно в прохладное помещение загородного дома, но Нанаба всё не сводила глаз с меня.       — Что? — спросила я, смывая мыло с тела.       Нанаба взяла мою руку и поднесла к лицу.       — Ты чего?       — Ты когда последний раз брила руки? Если бы Клаус, наш гросс-командор увидел, то три шкуры с тебя содрал бы. И вас тоже это касается. У нас в части и парней и девушек обязуют брить ноги, руки, всё тело, кроме верхушки головы.       — Впервые слышу, — сказала Иветта, вылила на голову ковш и направилась к выходу.       Да, это правда, что заставляют брить тело людей, но лично у меня всё не было времени на это. Нужно будет заняться этим, когда будет возможность, но сейчас глупо тратить время на такие процедуры, пока нам в затылок дышат демоны.       — Я разберусь с этим, Нанаба, — я отдёрнула руку, облила себя водой, смыв мыло с тела, и вышла в предбанник.       После бани направилась в дом, ребята раскладывали диваны на первом этаже, на втором этаже самые хитрые уже застолбили себе кровати и разложили там свои вещи. Лишь одно место на двуспальной кровати не было занято. Не знала, кто там устроился, но и плевать. Сложила форму у ножки кровати и легла в белье под одеяло. Галдёж ребят понемногу затихал, когда те ложились спать. Вскоре из бани вернулись девушки и туда ушли куруганцы вместе с Костиком и Рики.       Под свист ночного ветра из приоткрытого окна я стала засыпать, как вдруг снова услышала непонятный гул и в ясном ночном небе смогла разглядеть движущую точку.       — Что это такое? — прошептала я.       — А-а пф-ф, м-м, — бубнил парень в другом конце комнаты.       Ладно, плевать. Закрыла глаза и пыталась уснуть. Вскоре мне это удалось, и сознание провалилось в мир снов.