Смерть богов

      Лишь с наступлением раннего утра дирижабль приземлился. Экипаж судна разбудил истощённых жителей, а также нас. Лишь когда в салон пробивались лучи утреннего солнца, они смогли разглядеть нашу форму, покрытую копотью, пылью и кровью, как нашей, так и юслендов, и теперь у них даже мысли не могло возникнуть, что везли дезертиров.       — Авангард, — солдат СБ в наичистейшим сером кителе, будто только взял его из сушилки, вышел к нам. — Мы прибыли в Бринкерхоф, вам обо всём доложат.       Мы начали выходить из огромного воздушного судна, приземлившегося где-то в поле перед рядами одноэтажных деревянных построек, за ними виднелся развевающийся флаг с руной Синхата — главный имперский символ; справа от него — флаг с руной Штольндерра — бога войны — символ Райхсмахта, регулярной армии империи; слева же — флаг с руной Эйроса — символа СБ: юстициаров и боевых формирований. А флага Авангарда не было, печально.       — Ну, побыстрее, — говорил позади идущий боец СБ.       На всё будто было всё равно, на лицах лишь полное безразличие к происходящему, запах крови и пепла въелся в кожу и одежду и ничего более не ощущалось, а воспоминания проносились в голове нескончаемым вихрем       Выстрел, голова юсленда разлетелась, как тыква.              Рядом со мной стояла Лиу, одна из лямок её сухарной сумки отстегнулась, но её руки настолько сильно дрожали, что даже не могла схватится за ткань. Рядом с ней с отрешёнными глазами стояла Иветта и нелепо семенила ногами, пытаясь обойти стоявших в ступоре Альфреда и Циркония.       Разорванный труп авангардиста рядом, ошмётки стола по всей комнате.       СБшник с петлицей шарлидера заметил наше полумёртвое состояние и позвал нескольких солдат к себе.       — Давайте сюда свои винтовки, — сказал он, стоя рядом с Лиу.       Люхен сняла с плеча свой Краузер, но тут же уронила на землю; согнулась, чтобы подобрать, но штурмман её опередил и сам поднял оружие. Остальные тоже сами забрали винтовки у ординаров и Нанабы с Микки.       Шарлидер подошёл ко мне почти вплотную, можно было легко разглядеть его гладко выбритое лицо, несколько морщин на лбу и небольшие мешки под глазами. Видимо, уже целые сутки пролетал на дирижабле.       — Ваше оружие, Фрау ординар, — сказал он с нотками строгости.       В отличие от остальных, меня не охватил шок прошедшего сражения, но всё же отпечаток боя в сознании теперь со мной навсегда. Я протянула винтовку унтер-офицеру, и когда мой взгляд упал на затвор, в голове снова воспоминание минувшего дня.       Выстрелила в нагнувшегося демона, который шомполом чистил дуло. Его голова раскололась пополам, и тело рухнуло на землю.       Терпеть больше не получалось. Когда СБшник взял у меня оружие из рук, в районе горла почувствовались судороги, и вскоре содержимое желудка вылилось на землю.       — Ты что? — шарлидер похлопал меня по плечу. — Через что вам пришлось пройти, я даже не представляю.       Я откашлялась, сплюнула на землю и выпрямилась, направив гневный взгляд на шарлидера:       — Герр шарлидер, — прошептала я, — от моих рук пало двадцать юслендов, кто может мне в личное дело внести эти данные?       Унтер-офицер и рядом стоящие СБшники бросили удивлённые взгляды.       — Не могу знать, ординар, для начала должен подтвердить обер-ройдер или кто-либо выше по званию, что ты убила именно столько.       Лишь Нанаба могла подтвердить, что я убила именно столько, но она выглядела так, что последнее, о чём она хотела думать сейчас, так это про мой счётчик убийств.       СБшники вывели оставшихся мирных жителей из судна и сопровождали их вглубь территории. Нас же встретили санитары и работники эпидемиологического комитета, осмотрели, опросили, мы подробно доложили обо всём, что с нами произошло за последнюю неделю. После рассказа нас начали водить по кабинетам, измеряли температуру, брали кровь, залечивали мелкие раны. Так как мы находились слишком близко к юслендам, был риск, что те могли переносить неизвестные людям болезни, и нас поместили на недельный карантин на территории бригадекорпуса — место дислокации одной из группировок войск СБ дивизии Нордланд.       После всего нас посадили в небольшую комнатушку, напротив нас уселся офицер, гауптштурмлидер судя по петлице, и всё не сводил взгляд с Лиу и это немудрено: Люхен будто подменили, во время ночного перелёта все мы хоть как-то поспали после суток непрерывного боя, но после пробуждения весь адреналин улетучился и заменился шоком произошедшего, и больше всех досталось именно этой захдманнке. Она не могла даже сидеть ровно, стучала пальцы друг от друга, бешеный взгляд метался по комнате и всё же девушка отчаянно пыталась сохранить самообладание и сидеть ровно... Но тщетно.       — Сегодня, раздведбатальон подтвердил ваши сведения о бое в деревне Русс, — ещё один СБшник в чистейшем кителе и вымытом лицом до такой степени, что вот-вот начнёт светиться, — Десять трупов солдат Авангарда и один Райхсмахта в полуразрушенном доме, рядом с ними трупы юслендов, а также на улице вокруг всего здания, всего около сотни, несколько телег с различными съестными припасами, порохом и шрапнельными бомбами, одно орудие.       Что нам об этом говорило? Приняли неравный бой и вышли победителями, но с такими потерями.       — Вы сражались с тыловой службой юслендов, это был конвой снабжения или что-то такое, — СБшник едва заметно кивнул, — Штаб Генерального Планирования уже осведомлён о вашем неравном бое и уничтожении конвоя юслендов, за что поручил наградить солдат железным крестом второго класса.       После слов о награждении некоторые выпрямились, усталость будто рукой сняло. Ещё одна награда не могла не радовать.       — Также, ординар Лиу Люхен признана негодной к дальнейшей службе и поручено её демобилизовать и отправить домой в Конфураву.       Повезло девочке, если можно так выразиться, у неё и правда всё из рук валится в прямом смысле, не выдержала психика такой эмоциональной нагрузки. После слов о демобилизации, у Лиу потекли слёзы и впервые за сутки скользнула улыбка на лице. Офицер это заметил и медленно моргнул ей, будто говоря "Заслужила".       — На роскошную церемонию награждения не рассчитывайте, сами понимаете какое время сейчас, получите наградные документы, сами кресты, денежное довольствие и поместитесь на карантин здесь на некоторое время.       Странно, что он сам сидел почти рядом с нами и не боялся, вдруг мы и правда болеем какой-нибудь юслендской болезнью. Но это ладно, мне нужно было узнать про сводки с фронта и не спросить никак не могла.       — Герр гауптштурмлидер, — я встала со стула и обратилась к офицеру, — разрешите обратится.       — Ого, разбираетесь в наших званиях, похвально, — мужчина скрестил руки на груди, лишь сейчас мне удалось разглядеть пластыри на его ладонях. — Говорите, Фрау ординар.       — Какова обстановка на фронте?       Офицер явно не ожидал такого вопроса от потрёпанного недавним боем авангардиста, так ещё и от явно уступающей ему по габаритам девушки.       — Силами трёх дивизий Райхсмахта удерживаются подступы к Бринкерхофу, пока успешно. Мы ещё не знаем точной численности врага, сейчас к ним в тыл забрасываются на фоккерах и дирижаблях разведывательные группы Шварц-Ваффен.       Фоккерах? Мне это слово знакомо, только не могу вспомнить что это значит, но думаю, что это подобно дирижаблю воздушное судно.       — Города Вестштадт, Швиллинбрук, Веберхауз, Весседольф, Шмидсбаден и прилегающие более мелкие населённые пункты уже под пятой юслендов. Многих удалось эвакуировать, а кто-то остался, — последнюю фразу офицер растянул, уделяя внимание именно той части предложения. — Пока это всё.       Не густо, учитывая, что война шла уже более месяца.       — Я убила двадцать юслендов, мне зачтут их в личное дело? — я задала самый интересующий вопрос, ведь мне кровь из носа нужно получить титул Чемпиона Авангарда, ведь именно за этим я здесь.       — Кто-то может подтвердить это? — спросил он.       — Нанаба, — я повернулась к ней и указала пальцем. — Она — обер-ройдер, была с нами и может подтвердить.       Но Нанабе, судя по её выражению лица, всё было до фени. На секунду меня это сильно напугало, ведь мне могли просто-напросто не засчитать убийства юслендов в личный счёт, а в общий, чего мне совершенно не нужно. Но надеюсь, что наша белокурая унтер-офицерша придёт в себя и подтвердит мои слова.       — Я разберусь с этим, — сказал гауптштурмлидер и встал со стула. — Свободны.       Этот чистюля вскоре привёл нас в небольшую комнату с кроватями и тумбами. Все молча расположились на кроватях и не обменивались даже парой фраз. Подозревала о чём они думали, лишь бы всё это быстрее закончилось. Лишь к вечеру после небольшого "тихого часа" ребята начали прерывать молчание:       — Раз уже подключили к войне душегубов, значит недолго осталось юслендам, — лениво говорил Цирконий, лежавший на кровати.       — Душегубов? — Спросила Иветта, также лёжа на кровати и смотрела в потолок.       — А ты не знала? Так в простонародье называют СБшников. Вы видели их экипировку? Не то, что у нас и у штурмовиков. Какие-то ленты, камуфляжные куртки, полностью обвешанные листьями, гранаты на поясе… Дирижабли! Они этих ублюдков размотают за две недели, — Конь скинул ботинки и полностью лёг на кровать. — Война скоро должна закончится, как раз, когда у нас карантин закончится, и, возможно, нас раньше времени демобилизуют.       — Кто тебе так сказал? — шёпотом спросил Дрейк.       — А смысл нас уже отправлять на фронт? Никакого, — махнул рукой на Бруннера Риббенман.       — У нас демо... Демобели.. Блин, короче, отсылают из армии только Лиу, — шептал Бруннер.       — Да, Лиу, я тебе завидую, — говорил Альфред, — не увидишь больше этой драной войны. Да и нас, думаю, уже не отправят.       Люхен за сутки так и не проронила ни слова. Лишь когда Альфред сказал слово "война" её будто ударило током.       — Всё, молчите! — рявкнула Иветта и подсела к Люхен. — Мы все выжили, не беспокойся, Лиу, ты вернёшься домой, будешь помогать маме по дому, ездить с отцом на рыбалку, как ты рассказывала, а дальше поступишь в педагогическую академию, как ты и хотела.       Лиу явно взбодрили слова рыжей и её дрожь слегка замедлилась и вскоре совсем исчезла; захдманнка легла на бок и пыталась уснуть, Кауфман вернулась на свою кровать.       — Дрейк, а ты когда вернёшься домой, что подаришь Альфреду на дембель? Ты говорил, что скажешь, когда уедем из Райтенхаузена, — с улыбкой говорил Цирконий. Видимо, парни понемногу отходили от шока сражения.       — Черпак и два баклажана, — холодно ответил Дрейк.       — А серьёзно?       — Конь, чё пристал? — спросил Бруннер, перевернувшись на другой бок так, чтобы было видно собеседника.       — Не, ну а чё?       — А ты сам-то чё Дрейку подаришь? — спросил Альфред.       — Не знаю, не нож же дарить, это глупо будет, после армии ему он зачем?       — Ну ты же трусы Дрейка носишь, хочешь сказать после армии ты их носить не будешь? Что-то не так с твоими мыслями, — почти смеясь, говорил Альфред.       — Смешно.       Дрейк резко засмеялся и упёрся спиной к спинке кровати.       — Блин, как вспомнил, что мы в карты на раздевание играли в тренировочной части, — говорил Дрейк. — Крыс всё ругался с Мокеем, что тот мухлевал и не хотел раздеваться.       — А кто с нами играл тогда, я чё-то забыл? — спросил Цирконий.       — Блин, ну мы, — улыбался Дрейк от нахлынувших воспоминаний беззаботных времён в тренировочной части, — Макс был, Агна была... Агна.       Резко появившийся задор у вечно весёлого и счастливого парня Дрейка также резко исчез, когда тот назвал имя погибшей девушки. Куруганцы, видимо, хорошо ладили с Агной и утрата сильно ударила особенно по Дрейку. Бруннер едва сдерживал слёзы, судя по вздрагиваниям мышц лица.       — Не велика потеря, — прошептала Иветта.       — Кстати, Иветта, скажи, почему ты не любила Агну? — спросил Конь.       — Я не уважаю девушек, которые играют в подобные игры с малознакомыми парнями, — лениво ответила рыжая.       — И всё? Вы порой друг на друга так смотрели, что готовы были устроить спарринг не на жизнь, а на смерть.       — Нет, не всё! — крикнула рыжая на всю комнату и встала с кровати. — Мне не нравятся тупые люди, не понимающие с первого раза, мне не нравятся типичные деревенские парни, которые вечно сплёвывают на пол и трогают остальных людей. Дотрагиваться до людей вообще некультурно, а вы трое постоянно руку то на плечо клали, то по спине хлопали, это противно! Мне не нравятся люди, которые вдруг влюбляются в других людей одного с ними пола, это не то что неэтично, это бессмысленно, так они ещё пытаются заводить семьи с такими же, как и они!       — А у нас запрещены однополые браки? Я что-то вот не задумывался об этом, — оживился Костик и влился в диалог.       — В имперских законах ничего про это не сказано. А раз не сказано, значит не запрещено, раз не запрещено, значит разрешено, — также влился в разговор Рики.       — Логика, — улыбнулся Альфред и показал одобрительный жест.       — Вопрос только в том, что тебя ИКАГС может просто послать куда подальше с таким браком и не одобрить его. Но может и одобрить, — с закрытыми глазами лёжа на кровати говорил Байер.       — ИКАГС?       Рики тяжело выдохнул и сказал:       — Имперский комитет актов гражданского состояния.       — Ну а Агна здесь причём, Иветта? — сердито спросил Дрейк.       — Я не договорила. Больше всего бесят именно легкомысленные девушки, наподобие Агны, из-за которых многие думают, что девушки способны лишь на продолжение рода и раздвигать ноги.       — В первые об этом слышу, опять ты чё-то придумала, Иветта, — ещё громче сказал Дрейк.       — А тебе какая разница о чём говорят другие люди, ты за собой следи, — раздался голос в углы комнаты. Это была Нанаба, которая лежала на боку, спиной к нам.       — Большая мне разница! Меня это дерьмо преследует ещё со времён гимназии, когда парни не считали девушек ровней, так ещё когда деревенские переехали в город, вообще кошмар начался настоящий. Их тупость и легкомысленность к нашим порядкам просто вымораживала! Трогают всех, плюют прямо на пол и чхали на дисциплину.       — Иветта, ты опять перегибаешь палку, — улыбка с лица Циркония пропала.       — Ничего подобного! Угораздило меня попасть к вам, хотела же перевестись в другой взвод, дура, где моя голова была? — рыжая ходила по комнате и схватилась за голову.       — Ну а схера ли ты тут делаешь?! Вали прямо сейчас, чистюля, бл! — Дрейк вскочил с кровати и рявкнул в ответ на Кауфман.       — Сам вали в свою дыру под названием Куруган!       Мы будто вернулись во времена тренировочного лагеря. Иветта и Дрейк снова ругаются из-за какой-то ерунды, Рики спит, Костик с непонимающим взглядом наблюдает за всем этим. Мне надоел этот бессмысленный конфликт, встала с кровати и остановилась между ними:       — Неважно, кто мы, мужчина или женщина, сходманн или захдманн. Мы все имперцы и мы несём ответственность за сохранения рода человеческого, как солдаты имперской армии под знаменем Авангарда. Последнее, что нам нужно — конфликты друг с другом, когда на горизонте со скоростью грозовой вспышки на нас мчатся полчища юслендов, сметая всё на своём пути, и они спят и видят, как поработить нас, отобрать земли, ресурсы и наши души, — совершенно спокойно говорила я, переводя взгляд то на Бруннера, то на Кауфман. — Иветта, Агна не была такой уж плохой девушкой, самой обычной, насколько мне показалось во время пребывания в тренировочном лагере. Дрейк, в Конфураве и правда слишком неспокойно, и там везде эти хулиганы из алкокартелей, которые не то что женщин, да даже простых людей не считают себе ровней, так что она ничего не придумала.       Я специально умолчала, что куруганцы и сами в детстве хоть и косвенно, но были в алкокартеле.       — Вот вам мой совет — заткнитесь, сражайтесь с юслендами, а после демобилизации встретитесь в городе и ругайтесь, пока голос не сорвётся, а сейчас сконцентрируйтесь на войне.       Оба ничего не ответили и, издав тяжёлые вздохи, вернулись на свои места, вскоре и я вернулась на свою кровать.       — Молодец, Мики, тебе надо в обер-ройдеры идти, — Нанаба бросила одобрительный жест.       — А что за ребята такие в городе? Ну которые не ценят остальных людей и типа такого, — спросил Микки.       — Ну-у, у нас знаешь как говорят в Конфураве? Когда отжимаешься, жопу лучше не подставлять, — снова с улыбкой говорил Цирконий.       — Хи-хи-хи, какие-то у вас жёсткие ребята в Конфураве, ха-ха-ха.       — Ну всё, Микки, умолкни, давайте спать, пожалуйста, — перебила его Нанаба.       Белокурая встала с постели, потребовала ото всех приготовиться ко сну и лечь спать. Когда все разделись, она выключила свет и вернулась на свою кровать. Под звуки сопенья ребят я и сама провалилась в сон.

* * *

       Ник, — шептал Микки — Ник, блин, уйди от туда. Нихера не вижу, — говорил он и встал в полный рост.... Из затылка Ника вылетели куски его мозга, обрызгав стену кровавым месивом. Тело солдата рухнуло на пол... Оглушительный взрыв, за ним звук падения тел солдат на деревянный пол... Бери того у дула, я возьму одного из несущих снаряд, — прошептала я... Рота разведки третьей бригады СБ дивизии Нордланд... Мики, ты что больная?... Мы из Авангарда!       Стук сердца раздавался в ушах, словно в голове били киянкой, глаза раскрылись, передо мной на соседней кровати лежала Лиу с раскрытыми глазами и пялилась в потолок. Лучи утреннего солнца освещали комнату, и можно было разглядеть мешки под её глазами, а сами глазницы красные и влажные. Люхен, кажется, даже не смогла уснуть и всю ночь пролежала в таком состоянии.       Я сбросила одеяло и зашагала в ванную, ткань майки прилипла к мокрой спине. Меня саму никак не отпустит шок минувшего сражения, но благо рассудок не пошатнулся, в отличие от остальных, особенно Лиу, ибо убивать мне не впервой. Но до этого мне доводилось убивать в выгодных условиях. Бандиты в Окамуре, когда я забежала к ним в каморку, явно не ожидали, что сейчас будут застрелены, Инкен и вовсе погибла от моего удара по чистой случайности, те два штурмовика в лесу, пытавшие меня прикончить сами сдохли, но это была самозащита, и они нарвались на жертву, оказавшуюся им не по зубам. Но сражение на хуторе Русса... Это один из многочисленных мелких эпизодов всей текущей войны, в котором немногим удалось выжить. Вопрос, был ли это первый и последний акт борьбы с юслендами, или же у генералитета на нас обширные планы.       После ванной я вернулась в спальный блок и попыталась уснуть, ибо ещё раннее утро, а бродить по территории не лучшая идея. По пути к кровати пересеклась со взглядом Мисаки, которую также терзали душевные стенания, а воспоминания кошмарили рассудок, но девушка пока держалась.

* * *

      Уже потеряла ход времени, сколько дней мы здесь? Семь дней? Десять? Возможно, больше. Карантин закончился, нам наконец выдали наградные документы вместе с футлярами с железным крестом второй степени, орденскую ленту к ней, которую носят на полевой форме, а сам крест носится лишь на парадной форме, а также денежное довольствие. После этого Лиу на поезде отправили домой в Конфураву. Некоторые ребята завидовали, мне же всё равно было. От неё и до этого было немного толку, а сейчас и вовсе могла пострелять своих же, либо себе пустить пулю в висок.       — Её родители будут рады, что она в самый разгар войны вернулась домой физически полноценной, так ещё с военной наградой и деньгами, — говорил Цирконий, махая в след уходящего поезда.       — Зато ментально она уже труп, — сказала я, засунув руки в карманы и уходя подальше от перрона.       Вскоре за мной последовали и остальные ребята. После обеда мы, как обычно, вернулись в спальный блок, ибо на территории бригадекорпуса делать совершенно нечего, если только слушать радио и смотреть, как взлетают и приземляются дирижабли.       — Поток беженцев в восточные земли империи достиг своего апогея. Люди в ужасе бегут от войны, обвиняя нынешнее правительство в неспособности стабилизировать обстановку на фронте и вернуть захваченные демонами территории. Кавасава же заверяет, что на данный момент нужно остановить наступления палтарианской армии, а затем одним ударом пехотных частей отбросить их обратно в Либенсраум. — раздавался голос из радиоприёмника.       На эту новость ребята ничего не сказали, все по прежнему молча сидели в комнате и слушали речь диктора. Неприязнь к слабому правительству возрастал у людей с каждым днём войны, с каждым утраченным метром имперской земли, с каждым погибшим человеком на передовой.       — Ну что, Иветта, всё ещё Кавасава истинный император? — спросила Мисака.       — Никто не застрахован от ошибок, — тихо ответила она.       — Шутка такая есть, сапёр ошибается лишь один раз, — говорила последняя захдманнка среди нас. — Так вот...       — Что ты хочешь от меня?! — рыжая замахнулась на Мисаку. — Иди служи Ригелю. Возможно, он тебя не посадит в трудовой лагерь за твоё происхождение.       — Причём тут твой Ригель? Просто ты так боготворила императора, что готова простить ему все ошибки?       — Мисака, угомонись, — сказала я.       Захдманнка ничего не ответила, лишь тяжело выдохнула, упёрла руку в подбородок и смотрела в окно. Из-за приоткрытой форточки раздался гул ветра, ветка куста у окна от порыва слегка постучала по стеклу, будто предупреждая о чём-то людей по ту сторону. И вскоре по окну начали стучать капли дождя, столь желанные всё это время засушливого лета; с каждой секундой дождь ускорялся, а в помещение проникал прохладный, влажный воздух.       Недолго продолжалось наслаждение от столь приятного звука дождя и запаха озона, на территории бригадекорпуса зазвенела сирена тревоги, а в комнату забежал шарлидер.       — Собирайтесь! — крикнул он и выбежал из комнаты.       Ребята удивлённо переглянулись и стали одеваться, достали из шкафов кители, привезённые взамен старым потёртым с орденской лентой, и вскоре все мы выбежали в коридор, по которому бежали солдаты СБ в полном обмундировании. Не придумали ничего лучшего, как последовать за ними, но перед выходом нас остановил гауптштурмлидер:       — Берите оружие и на выход! — крикнул он и слегка толкнул меня в противоположную от выхода сторону.       Что вообще происходило? Неужто юсленды прорываются к Бринкерхофу, но гадать пока не было времени. В оружейном нам выдали оружие, даже не своё, а первое, что попадало под руку инденданту, за ними подсумки с патронами, и затем побежали обратно на выход.       — Чего случилось? Кто-то знает? — спрашивала Иветта пока бежала.       — Нет.       На выходе нас встретил холодный лёгкий дождь, но наслаждаться им уже не получалось. Перед линией одноэтажных построек бойцы Шварц-Ваффен бежали в сторону плаца за лесополосой бригадекорпуса.       — Авангард, — послышался голос позади нас. Это был гауптштурлидер, имя которого мне так и не довелось узнать. — Грузитесь на второй дирижабль.       Быстрым шагом мы дошли до чистого поля, на котором стояло полдюжины дирижаблей. Нужный нам нашёлся быстро, и мы в него зашли вслед за СБшниками. Те даже не обратили внимание, что вместе с ними на борту авангардисты. Вслед за нами зашёл уже знакомый шарлидер с мешком в руке и передал его Нанабе.       — Надевайте, — сказал он и зашагал вглубь дирижабля.       Микки первый достал из странного мешка камуфляжную блузу с зелёными и коричневыми пятнами и надел её, затем и остальные ребята из квада, который и квадом уже не считался. Когда воздушное судно уже взлетело и устремилось в неизвестном направлении, из разговоров СБшников понемногу стала проясняться картина: имперская армия более не могла сдерживать юслендов у Бринкерхофа и город было решено сдать, потрёпанные пехотные дивизии Райхсмахта отправить на пополнение, а пока им взамен прибудут новые силы, оборонять город будет не кому, и пока демоны надвигаются на полумиллионый город, 2-ой разведывательный батальон Шварц-Ваффен дивизии Нордалнд было приказано заброситься глубоко за линию фронта и нанести максимально возможный ущерб снабжению и тыловым службам юслендов. Зачем мы здесь — непонятно. Возможно, нами просто-напросто залатали дыру в слегка поредевших рядах разведчиков, а возможно просто не хотели эвакуировать помимо населения Бринкерхофа ещё и нас — вполне дееспособных солдат. А здесь помимо нас ещё десятки солдат самой мощной армии в мире — Шварц-Ваффен, где самый простой солдат легко может отправить даже меня на больничную койку, что уж говорить про этих демонах.       Под лёгким летним дождём группа дирижаблей пролетала над бескрайними, девственными лесами империи, в которых, возможно, затаились демоны. Мысль о том, что они топчут своими грязными подошвами имперскую землю заставляла вновь и вновь вспоминать, зачем мы все здесь — прогнать палтарианцев с нашей родной земли и исполнить долг знаменосца руны Синхата.       — Куда мы летим? — едва слышно спросил Альфред, схватившись за голову.       На его вопрос никто не ответил, все и сами ничего не знали. Рядом со мной стояла Иветта, направив гневный взгляд в пол, и сжимала кулаки. Одним лишь богам известно, что на уме у этой вспыльчивой девушки.       — Блин, — также схватился за голову Микки, — мне оставалось служить два месяца. Два! Два месяца тому назад, когда ещё война не началась. Я уже должен быть дома и балдеть на даче, а не вот это всё.       — Я их всех убью, — прошипела Иветта сквозь зубы.       — Что? — спросил у неё Костик.       — Побыстрее бы всё это уже закончилось, я их всех убью, — гневно шептала рыжая, потирая орденскую ленточку на своём кителе; камуфляжную блузу она так и не надела, держа её в левой руке.       Никто более не хотел доставать девушку вопросами, а судно продолжило лететь в неизвестном направлении. Краем глаза заметила, как Дрейк всё смотрел то на меня, то на какой-то свёрток в руке, и вскоре он подошёл ближе.       — Мики, — Бруннер протянул мне конверт, — Я давно хотел тебе отдать это, не знаю, как ты к этому относишься, но это от меня. Раскроешь, когда мы живыми вернёмся домой. Хочу, чтобы это было сюрпризом.       Я ничего не ответила, взяла странный потёртый конверт, приподняла ткань блузы и засунула в нагрудный карман кителя.

* * *

      Судно приземлилось где-то на территории лесопилки, на свободном от деревьев участке леса. Первыми из дирижабля вышли СБшники, мы за ними. Навскидку здесь было около пятидесяти солдат, не считая нас — взвод. Куда полетели остальные дирижабли осталось загадкой. Дождь продолжал барабанить по корпусу судна и деревьям, но был не настолько сильным, чтобы приносить дискомфорт, а наоборот. На душе делалось немного приятно, учитывая прошлые знойные дни.       К нам подошёл шарлидер с недовольной миной, всё бросая взгляд на толпу солдат позади него.       — Авангард, внимание. Мы в тылу юслендов и наша задача — нанести ущерб снабжению их передовым частям, пока основные силы регулярной армии сдерживают левый берег Омры. Мы выступаем завтра, сейчас располагайтесь на территории лесопилки.       Унтер-офицер едва заметно кивнул и ушёл обратно к своим. Ребята из квада с промокшими рожами начали понемногу отходить от огромного стального летающего монстра, но не отходили друг от друга, будто боясь оторваться от коллектива и пропасть непонятно где. Снова в голову била ностальгическая тоска о моих беззаботных детских днях. Почему не ценила те времена? Многое бы отдала, чтобы снова вернуться в отцовский особняк и со скучающим видом считать птиц, летящих в сторону волчьего леса, погружаясь в мечтательные думы, представляя себя на месте авангардиста во времена пика могущества Авангарда и сражаться бок о бок с Судзуки, Танненвальдом, Крафтом, Вебер, фон Бергером и остальными. Отдала бы многое, чтобы снова просыпаться и бежать к Вагнеру почитать очередную скучную книгу в компании одного из двух друзей детства, а там в дверь уже стучится Гейнц и зовёт нас на речку половить голыми руками вьюнов, а затем парни из одуванчиков собирали венки и всё пытались поймать меня и силком нацепить его на меня.       И каждый день тогда мечтала быстрее выбраться из Окамуры в армию, а что теперь? Война, смерти, под дождём в окружении полусотни душегубов, которым на нас наплевать, им приказы исполнить и жизни по возможности свои сохранить. Мысль о том, что это наша последняя вылазка уже не была столь безумной. Из аппаратуры радиста взвода можно было узнать, что юслендов бесчисленное множество, и остановить их крайне сложно. На нас в любую минуту могли выйти демоны, и снова грянет неравный бой, который мы можем уже не пережить. Ребят снова охватила едва уловимая дрожь из-за страха неизвестного.       Дождь закончился, за ними шли утомительные часы ожидания непонятно чего. Лес медленно, но уверенно погружался в темень. Квад нашёл себе местечко подальше от остальных солдат. В небольшом рве зажгли костёр и устроились вокруг него, дабы хоть немного отвлечься от ужасов войны и общей усталости. И правильно сказала Иветта, что побыстрее бы это всё уже закончилось. На мокрую землю парни положили доски и теперь можно было насладиться теплом костра перед отходом ко сну.       — А Лиу уже дома небось, поела каравай и легла в тёплую кровать, — сказал Цирконий, грустно смотря на игру огоньков костра.       — Повезло ей, — Альфред вытянул руки к костру.       — Нифига себе повезло, — со скучающим видом посмотрела на Крыса Нанаба. — У девочки крыша поехала, даже ложку держать не могла толком, по ночам я постоянно просыпалась от чьего-то нытья, а это ваша напарница плакала ночами.       Холодный ветер обдал тело, отчего мне пришлось пододвинуться поближе к костру.       — Что завтра будет, кто знает? Остальные квандроны не отправляют на войну, только нас? — спросил Костик.       — Всё это ерунда полнейшая, — прошипел Микки и бросил ветку в огонь, — Этот Авангард уже сдох давно, один труп остался, на котором мы, словно блохи, копошимся.       — Ребята, а правда, зачем вы пошли в Авангард? — спросила Нанаба, — Сюда же по желанию идут вместо Райхсмахта.       Вопрос, который я всю жизнь ждала, но именно сейчас не было настроения отвечать.       — Я чисто за Дрейком и Конём пошёл, чтобы одному не служить, — ответил Альфред.       — Мне не хотелось попасть куда-нибудь в артиллерию, постоянно ходить в копоти и таскать тяжеленные снаряды, либо же в кавалерию, ибо лошадей не особо люблю, — ответил Цирконий.       — Конь не любит лошадей, ха-ха, — слегка посмеялся Костик, но никто не отреагировал.       — Ну а ты зачем пошёл сюда? Ты кто вообще, я тебя редко слышала? — спросила белокурая у Константина.       — Константин Мильх, родился в Мильхе, после гимназии пошёл сразу в призывную инспекцию и попросился в Авангард.       — Константин Мильх из города Мильх, как интересно, — едва заметно улыбнулась Нанаба, — Ну а в Авангард зачем пошёл?       — Просто название нравится и сам символ армии.       М-да уж. Не за обложку любят книгу, как говорится. Но это не про некоторых кадров у нас в империи.       — Понятно, а Лиу зачем пошла сюда, не в курсе? — обер-ройдер перевела взгляд на Иветта.       — Она больше всего любила дедушку и хотела быть, как он. Пошла сюда уже когда тот умер. В дань уважения, я считаю, — ответила рыжая, не отводя взгляда от огня. — Только мне она это сказала, но думаю нет смысла уже скрывать это.       — Вот и повоевала девочка, — Дрейк бросил веточку в огонь.       — А ты зачем здесь?       — Я? — Бруннер приоднял взгляд на белокурую. — Авангард попрестижнее, мне кажется. Это в Райхсмахт всех подряд берут, сброд там один служит, особенно в пехоте.       Мне вспомнились те двое в лесу, которые пытались меня прикончить.       — Ха, это как раз в Авангард всех подряд берут, — хлопнул Дрейку по плечу Цирконий, — Ты знал, что Кребса нашего признали изначально негодным к несению службы из-за лишнего веса. Но в Авангард его за руки и за ноги забрали, мол, сбросил бы здесь весь лишний вес.       — Ну не знаю, мне Авангард всё равно кажется поприятнее Райхсмахта.       — Я пошёл в Авангард, чтобы доказать самому себе, что эта армия ещё может внести свою лепту в будущее человечества, и что великий император Тирпиц не просто так с колен поднимал эту армию. Я знал, что рейдов в Либенсраум нет, но всё могло измениться в любой момент. Не знаю как вы, но я уже давно готов отдать жизнь за сохранение рода человеческого, — говорил Рики.       — Что ещё можно было услышать от святоши, без обид Рики, — говорил Цирконий.       — Лично я пошла сюда потому что предложили нормальное место несения службы в Флаттербауме. Мне там нравилось. Даже подумывала заключать контракт и служить там дальше. — Говорила Нанаба с улыбкой, но затем она исчезла с её лица. — Но как война закончится, дай боги пережить всё это — ни ногой в армию, с меня хватит.       — Я с тобой, — приобнял её Микки. — Я пошёл сюда только ради неё.       — Иветта, а ты может расскажешь уже зачем ты здесь? — спросил её Дрейк.       Рыжая лишь бросила гневный взгляд на Бруннера.       — Я сомневаюсь, что доживём до завтрашнего вечера, так что нечего мне больше скрывать, — Кауфман протёрла лицо ладонями и затем снова обратила задумчивый взгляд в костёр. — У меня была сестра — Инкен.       Только не это. Снова мне вспоминались события минувших дней, когда я билась у фермы в Окамуре с её сестрой и по неосторожности убила её.       — Она была моим объектом для подражания, именно она учила меня с детства быть сильной и не давать слабину перед жизненными трудностями, она заменила мне маму, которая бросила нас с папой. Отец тоже мне помогал, но именно Инкен сопровождала меня с раннего детства вплоть до своей кончины, — перед последней фразой её голос едва заметно вздрогнул. — Для меня это было шоком. Самый ценный человек в моей жизни погиб в дыре, которую вы даже на картах не найдёте. Окамура блин. Стереть это место с лица империи.       — Ну, и что дальше? Рассказывай, Иветта, — говорила Нанаба.       — Я поклялась продолжить её дело — служба в Авангарде и империи в целом. Она была ярой патриоткой, всегда была за имперский режим и ненавидела любую оппозицию. Она — истинный солдат, взращённый наследием человечества, готовый отдать свою жизнь ради сохранения его вида... И умерла от рук человека!       Её крик раздался на всю территорию лесопилки, эхом раздаваясь от стен деревьев.       — Кто убил её? — спросил Микки.       — Не знаю! Никто не знает! Просто баба какая-то появилась во время облавы её взвода на алкокартель в Окамуре, она дралась с ней, и по итогу та девка одним ударом убила её, сломала шею. Я после этого взяла с себя клятву продолжить её дело, взяла её фамилию — Кауфман, и обязательно найду убийцу моей сестры.       Несколько капель слёз скатились по её лицу на мокрую блузу. Она и знать не знала, что уже давно исполнила свою клятву. Сражалась с юслендами, убила боги знают сколько, так ещё и нашла убийцу своей сестры — меня, только об этом сама не знала.       — Ладно, Иветта, ты молодец, что держишься за принципы своей покойной сестры. Ты впитала все её сильные стороны и смогла исполнить своё обещание — отдать долг империи, сражаясь с вторженцами из Либенсраума. Она бы тобой гордилась, — Нанаба похлопала её по плечу, но на удивление та не отдёрнула.       — Ну а ты, Мики, зачем здесь? — спросил Дрейк.       Всё же не было смысла больше скрывать. Не факт, что мы доживём до следующего месяца и возможно это наш последний разговор.       — Я родилась в Конфураве, но всё детство провела в Окамуре. В той самой деревне, где погибла Инкен, — я посмотрела на Иветту, она бросила на меня снисходительный взгляд и не перестала наблюдать. — Отец никогда меня не любил, мама погибла, когда мне было тринадцать, с младшей сестрой никогда не ладили, а брат очень странно относился ко мне. То играл со мной, то резко переставал общаться неделями.       — Ты чё-то начала издалека...       — Тихо!       — Единственным развлечением в моей жизни были книги. Особенно меня поразили мемуары солдат былых времён. Их заграничные походы с целью истребления демонов. Танненвальд, Крафт, Хетценауэр, фон Бергер, но больше всего мне понравилась Мисака Судзуки. Она была сиротой, росла в приюте, не знала родительской заботы и единственная, от кого она получала утешение — империя. В ней она видела своего единственного родителя, который заботился о ней, одевал и кормил. Она хотела отплатить за всё, из-за этого она пошла в Авангард, дабы мстить демонам за их попытки порабощения человечества и оккупацию империи. Она сполна отдавала свой долг империи, истребляя в Либенсрауме юслендов целыми деревнями вместе с остальными ройдерами. Она — второй самый результативный солдат Авангарда, на счету которой семьсот одиннадцать юслендов. Её жизнь мне показалась максимально похожей с моей. Я также не знала родительской заботы и единственного кого я люблю — империю. Я взяла с себя клятву, что приложу все усилия, чтобы максимально приблизиться к её величию и стать Чемпионом Авангарда, я уже убила двадцать юслендов.       Лишь сейчас во время моего рассказа мне стало понятно, что наши с Иветтой судьбы довольно сильно схожи. У неё был свой объект для подражания — сестра Инкен Кауфман. И у меня — Мисака Судзуки. И мы обе решили нести службу под крылом Авангарда.       — Помимо чтения я тренировалась у деревенского старого солдата, изучала техники рукопашного боя, стреляла из винтовки, пыталась стать настоящим воином, подобно Судзуки. Но в моей деревне была ячейка алкокартеля, различное хулиганьё, которые кошмарили моего единственного друга Вагнера. Они избивали его, несколько раз меня тоже. Я целый год тренировалась до отказа, дабы выбить из них всё дерьмо за содеянные ими поступки, но в один момент что-то пошло не так. Из-за неосторожности я убила оберсекретаря Окамуры, который был с ними заодно. Затем выследила неформальных лидеров шайки в Окамуре — Теодора и Томаса и также убила их во время празднования четыреста семидесятилетия окончания Тотальной Войны.       Куруганцы от удивления раскрыли рты, вслушиваясь в мой рассказ. Им и в страшном сне не могло присниться, что девушка, с которой они уже полгода вместе под одной крышей убила их знакомых детства.       — Но мне не удалось тогда убежать, на ферму нагрянула облава солдат Авангарда. Одна из них была именно Инкен Кауфман, твоя сестра Иветта, — я посмотрела на Иветту, которая с нахмуренным лицом слушала мой рассказ. Глаза так и говорили, что в любую секунду она может меня разорвать на месте. — Я... Я не хотела этого.       Голос вздрогнул, на губах ощущался солёный привкус слёз.       — Я пыталась убежать от неё, но она всё хваталась за меня и пыталась повалить на землю. Что-то... Что-то пошло не так и меня будто ударило молнией. Я тогда подумала, что если не одолею её, то окажусь в трудовом лагере, куда мне попадать не следовало. Тот злополучный удар ногой был совершенно ненужным, я знаю. Но он получился сам по себе. На рефлексах. Я бы многое отдала, чтобы вернуться обратно в то время и не идти на ферму... Прости меня, Иветта... Прости меня, Инкен.       Я снова осторожно перевела взгляд на рыжую. На её лице играли различные эмоции, начиная от удивления, заканчивая нескончаемой злобой, готовая вырваться в любую секунду. И оно так и вышло. Кулак рыжей прилетел прямо мне в губу, но сопротивляться не стала.       — Тварь! — крикнула она, но злоба резко сменилась плачем, и рыжая уселась у костра, закрыв лицо руками.       Я потрогала разбитую губу, сплюнула кровь и протёрла влажные глаза рукавом. Будто гора с плеч упала. И всё же мне безумно жалко Иветту, она не заслуживала такого.       — Мики, ты конечно... Да... — Дрейк всё не сводил с меня глаз, впрочем как и остальные.       — Тебе не попасть в Фельдхиммельхалле, раз ты убила уже стольких людей, — грустно говорил Рики. — Прости, но это так. Я никому не скажу, если выживу, но тебе стоит молиться, вдруг боги сжалятся и закроют глаза на такие страшные грехи. Хотя времени уже мало. Мне тебя жаль.       Остальные ничего не сказали, Нанаба с Микки молча ушли первые, за ними куруганцы с Костиком.       — До меня очередь не дошла, ну ладно, — пыталась разбавить гнетущую обстановку Мисака и увела Иветту от сюда.       Рики похлопал меня по плечу и тоже ушёл. Я осталась совсем одна здесь наедине с костром. Стоило ли мне изливать им душу или же нет? Всё же стоило. Мне нужно было рассказать кому-то, ибо умирать с таким грузом на плечах совершенно не хотелось. Я затушила костёр и ушла в одно из зданий лесопилки, где на полу на матрасах лежали солдаты. На одной из коек я и расположилась и, под гнетущую тишину, мне удалось уснуть.