Свобода

      Атанасии кажется, что она проклята. Что всю жизнь она будет скована цепями.       Золотистые цепи сменяются на черные, горячие и обжигающие, как угольки. Они оставляют на коже красные следы. Они согревают и пугают даже больше предыдущих, золотых и холодных.       Только если первые были с рождения. Вторые она получила по собственной глупости.       Атанасия смотрит на упавшие черные перья. Некогда, ее белоснежные крылья с нежным небесным отблеском. Сейчас, перья тускнеют на полу и Ангел сжимает кулаки, оставляя на ладошке очередные следы от ногтей, не в силах вернуть цвет.       Ее дом утерян и вместо него новый, полный желаний. Дом, где крылья не нужны.       Кажется, что ее новая клетка слишком большая, ведь он отдал весь мир. Атанасии кажется, что он издевается, потому что такой подарок она принять не в силах.       Белые шелка на хрупкой фигуре и перья по всей комнате. Запертый ангел не может спать и глядеть в окно. Дождь бьет по стеклу, а босые ноги уже не чувствуют пол. Холод кажется привычным, но она тянется к теплу, как замерзший в лесу путник к костру.       Как слабый мотылек летит к убийственному, но желанному свету.       Ее крылья все еще сильны и белы, как облака. Но не нужны.       — Принцесса.       Ати вздрагивает, но не поворачивается, когда слышит знакомый голос. Она больше чем уверена – демон улыбается, наблюдая за упавшими перьями, что стали черными-черными, как у воронов.       Его любимый цвет. Ее ненавистный.       Она не двигается даже когда чувствует спиной его приближение и холодные руки на оголённых плечах.       — Тихо сегодня. Не скучно?       — Немного.       Он зарывается носом в ее волосы и Атанасия ненавидит себя за жар, что охватывает холодное тело. От его прикосновений бегут мурашки, и она напрягается, как тетива перед выстрелом.       Ати хочет достать меч и воткнуть ему прямо в сердце.       Ати хочет повернуться и коснуться его губ, потому что, не смотря на холодные руки – прикосновение рождают лишь страсть.       И Атанасия злится, потому что она не в силах сдержать собственное смущение, когда его руки нежно касаются ее запястий, а большой палец протирает костяшку.       — Замерзла?       Его шепот у макушки уха согревает лучше любого солнца.       Ати дергается в сторону и отводит взгляд от окна, а крылья трепещут. Лукас улыбается, хитро и гадко, когда видит, как покраснели мочки уха и опали перья.       — Чай.       — Сегодня с яблочным пирогом.       Его движения неспешны. Он спокойно идет за своим ангелом, любуясь открытой спиной и белыми крыльями. Он с удовольствием смотрит на опадающие-ненужные-уже-не-белоснежные перья, которые совсем ей не идут.       Он не ждет, что они почернеют.       потому что так слишком легко и скучно.

***

      Чай и пирог забываются в тот момент, как он прижимает ее к столу и касается губ. Поцелуй, такой же, как и сам демон. Наглый, горячий и сводящий с ума. Его губы даже сейчас слишком нежны для демона.       Атанасия знает, что сейчас она – лишь игра. Но игра затянулась и Ати не готова сдаваться.       Ати мычит и пытается сопротивляться, но он хватает ее запястья, сковывая. Его прикосновение словно огонь, что оставляет на коже красные ожоги.       Лукас наслаждается ее слабым сопротивлением и как она прикусывает губу, чтобы сделать ему больно. Он упивается ее холодной молочной кожей и не может не провести языком по лебединой шее.       Ати дышит тяжело и стискивает кулачки, когда Лукас очередной раз проводит губами по шее, целуя у самого уха. Ее кожа все еще чистая и белоснежная и демон сдерживает желание укусить и оставить свои следы.       Потому что еще слишком рано.       — Отпусти.       Ее голос холодный и уверенный, но он слышит, как она дрожит. Лукас улыбается глазами, так как губы заняты. Последний поцелуй и он отстраняется, наблюдая за ее красными щеками и смущенным взглядом. Ангел прикусывает губу в страхе, что он снова нарушит личное пространство и отпихивает его, направляясь на место и Лукас не может сдержать улыбку.       Садится напротив и отпивает остывший чай.       — Накормишь?       — С чего бы?       Лукас не слушает и приоткрывает рот. Атанасия хмурится, недовольно и зло, но выполняет просьбу, больше похожую на приказ.       Демон улыбается, потому что ее крылья дрожат также, как и сладкие опухшие от его поцелуев губы, стоит им встретиться глазами.

***

      Атанасия пытается читать книгу. Романтические человеческие истории потрясающие, но черная макушка мешает. Отвлекают его кровавые глаза, которые прожигают в ней дырку и, кажется, что кожа плавится, как мороженое на солнце.       Он касается золотистых локонов и Ати сдерживается, чтобы не отдернуть их.       После такого их хочется обрезать, но Демон прячет все оружие. Да и сама знает, что идти против практически бесполезно.       — Интересно?       Неохотно, но Ангел кивает. Она привыкла к тому, что он вечно где-то под боком.       — Почитаешь?       Лукасу без разницы, о чем история. Да пусть молитву читает, лишь бы звучал мелодичный голос. Правда, демон больше хочет слышать своё имя на губах и сладкие стоны.       Он соскучился.       Ати вздыхает и повинуется, потому что тишина надоедает, а за окном проливной дождь. Выходить на улицу не хочется, горячий чай и сладости под рукой. Ленивый день.       Лукас слушает историю и играется с ее волосами. Накручивая на палец и осторожно разглаживая.       Атанасия замирает, когда видит, как Лукас касается губами ее локонов и смотрит в глаза.       Ати чувствует, как стучит сердце и отворачивается, стоит только их взглядам встретиться.       Лукас улыбается и опускает голову на ее колени, закрывая глаза и расслабляясь.

***

      Ати с ненавистью смотрит на черные перья на полу в собственной комнате и запястья. Ей кажется, что они скованы и хочется сбежать от белых стен.       Его любимый цвет – черный, но дом, словно шутки ради, весь белый.       Ее платье из черного шелка и Ати не хочет его надевать, поэтому сидит голая в постели, прикрывшись одеялом. Лукас стоит в дверях и смотрит на ее открытую кожу и белые крылья.       Атанасия уже не смущается и не пытается его прогнать потому что бесполезно. Вместо этого ее губы горят и что-то тянет внизу, когда его красные и голодные глаза проходят по отрытым рукам и спине. Атанасия чувствует этот взгляд, но молчит.       Демон тоже молчит и улыбается, наблюдая, как дрожат ангельские крылья.       — Лукас.       — Да?       Ати кусает губы и сдерживается, когда его голос звучит слишком близко за спиной. Еще миллиметр и он коснется шеи – Ати знает, потому что Лукас каждый раз смотрит на нее и касается осторожно, невесомо, мягко и нежно.       Крылья трепещут, а кулаки снова сжимаются. Демон улыбается, прикасаясь к ее волосам и все еще наблюдая за голой спиной.       — Я хочу другое платье.       — Какое?       Атанасия молчит и смотрит на черный цвет с ненавистью. Лукас улыбается, и платье становится синим.       — Уходи.       — Хорошо.       Он касается начала позвоночника горячими губами и проводит рукой по волосам, не касаясь открытой спины. Ангел дрожит от ярости и негодования, но молчит, сдерживается.       Демон улыбается и выходит. Атанасия сжимает руки и глубоко вдыхает, чувствуя спиной его касание.       Ей кажется, что она сходит с ума, потому что его взгляд на коже кажется чем-то привычным и правильным. Руки, когда-то измазанные в крови ее собратьев, слишком холодные и нежные. А губы…       Ати мотает головой и хочет сбежать на небеса, потому что тут – настоящий ад.

***

      Когда он целует ее, Атанасия не может сопротивляться. Его губы горячие и пахнут шоколадом.       За окном идет снег, а перед ними играет с огнем камин. Куча подушек и пледов. Лукас смеется и накидывает на плечи теплую ткань, а единственное, о чем она может думать – о его руках и губах.       Как назло, в этот день он не целует ее и касается мимолетно. Атанасия должна радоваться, но чувствует раздражение.       — Музыку?       Атанасия кивает и злиться на саму себя, потому что ей кажется, что его смех – самая опасная и прекрасная музыка.       Она ненавидит, что снова останавливает взгляд на его губах и ловит красные глаза на себе. Отворачивается.       — Лукас.       — Да?       Атанасия молчит, не зная, что просить. Желания кончились.       — Холодно.       Лукас удивляется и смотрит на шерстяной плед и кружку горячего шоколада. Камин, хоть и для атмосферы, но все равно согревает. Лукас даже представить не может, что она хочет.       Атанасия улыбается, хихикает над его озадаченным взглядом.       Лукас улыбается и обнимает ее, почти касаясь губами уха и вдыхая запах ее волос.       Ангел краснеет и хочет оттолкнуть демона. Но молча сидит на месте, прижатая к груди.       — Тепло?       Атанасия упрямо молчит и смотрит в его хитрые глаза. Ей хочется сказать «нет» и отодвинутся его, потому что его кожа холодная.       — Да.       Лукас улыбается и смотрит, как упрямо она поджимает губы и отворачивается. Лукас хитрый и вместо того, чтобы торопить события – он терпеливо ждет, пока перья становятся черными, касаясь пола.       к счастью, невинность для ангелов пустой звук.

***

      Его крылья черные-черные. Ее нелюбимого цвета. Может поэтому он их скрывает?       Лукас мало рассказывает о себе, но по черным порочным крыльям Атанасия все понимает и не спрашивает. Падший. Интересно, сколько ему лет?       — Лукас.       Он отрывается от разглядывания ее рук на клавишах пианино и смотрит своими кровавыми глазами. Почему-то Ати кажется, что другой цвет ему не пойдет.       Черный и Белый. Кроваво-красный и небесно-голубой.       Атанасия молчит, потому что Лукасу не нужны слова, чтобы знать, чего она хочет.       Ангел проводит руками по черным крыльям демона и улыбается, когда его перья опадают на пол. Весь пол ими усыпан, а Ати наблюдает за его трепетом и не может сдержать довольной улыбки.       Лукас чувствует.       Демон отводит взгляд в сторону и бегает руками по клавишам, наполняя комнату мелодией.       Крылья – это дар и проклятье. Крылья - больно и прекрасно.       Атанасия не может отрицать, что Лукас был бы прекрасным ангелом и что его крылья – слишком красивы и мягки.       А еще она думает, что Лукасу бы не пошёл белый.

***

      Атанасия не знает куда себя деть, потому что Лукас молчит, прижав ее к стене в комнате. Он не целует ее, не касается шеи и рук, просто смотрит своими кровавыми глазами и от этого ангелу хочется кричать.       Хочет сказать: «отойди».       «Отстань»       «Не трогай».       «Убей уже, не мучай».       Ангел упрям. Но Демон хитрее.       Атанасия гордая. Но Лукас искуситель.       Девушка запуталась и ждет. Парень самоуверен и ждет.       — Атанасия.       Лукас улыбается хитро, довольно, слишком нагло, словно уже победил. Наклоняется к ее губам и молчит, смотрит прямо в глаза, ведь Ати понимает, что он хочет.       Атанасия понимает и уверена, что не сделает этого. Поджимает губы и отворачивается в сторону, лишь бы не глядеть в глаза.       — Атанасия.       — Нет.       Лукас улыбается еще хитрее и склоняется к ее уху. Шепчет, настоящий соблазнитель, заставляет бежать мурашки по коже и вздрагивать. Все внутри сводит от жара, но Ати молчит, терпит и не сдается.       И плевать, что уже наизусть знает его привычки и тепло губ.       — Я жду.       Ангел упрям и горделив. Но Демон хитрее.       Атанасия чувствует, как сильнее стягиваются ее цепи на руках. Лукас невесомо касается ее открытого плеча и ключицы. Ати кажется, что кожа под ним плавится и прикусывает губу, унимая стук сердца.       Дышать становится тяжело, когда руки опускаются на бедра и он приближается всем телом. Атанасии хочется утонуть в этом жаре и поддаться, но сдерживается и поджимает губы.       Игра продолжается, а Лукас смеется. Хрипло, голодно и властно. Изнывая от желания.       У Ати подкашиваются колени, и она готова упасть прямо в его объятья. Они окружены черными перьями. И Атанасия не может понять чьи они – ее или демона.       — Атанасия.       Ей хочется стать глухой, чтобы не слышать горячий шепот. Имя звучит на губах слишком сладко и опасно.       Лукас готов терпеть, но сейчас желание слишком сильное. В голове проносится ураган мыслей и единственное что он видит перед собой – хрупкое и дрожащее тело Атанасии, молочную кожу и сладкие алые губы, которые она продолжает поджимать.       Лукас сгорает от одного взгляда на них и все в мире совершенно неважно, лишь бы топазовые глаза искали встречи с ним. Даже спустя столько времени, она недоступна и слишком далека.       и кто еще после этого демон?       — Лукас.       Все взрывает в груди, когда Ати глядит на него и касается рукой там, где должно биться сердце. Лукас не просит прощения за миллионы убитых нервов, понимая.       Лишь касание.       Лишь взгляд.       Лишь желание.       Лишь поцелуй.       — Отойди.       Разочарование накрывает волной и Лукас сжимает кулаки. Снова ее упрямство.       Атанасия слышит его гортанный рык недовольного и голодного зверя. Каждый раз, она не может понять, почему он продолжает исполнять ее желания. Но обещание, данное демоном – закон.       Даже несмотря на то, что для Лукаса – закон это он сам.       — Хорошо.       Он не проигрывает. Но и не выигрывает.       Эта игра длится слишком долго, но никто не может ее закончить.       — Лукас.       Демон застывает, но не поворачивается, чувствуя раздражение и желание прикоснуться к ее губам.       Ангел молчит и, словно, дразня, продолжает стоять на месте, окруженная черными перьями. Она видит его гнев и недовольство.       — Да?       Атанасия улыбается, по-своему хитро и довольно.       — Тебе нужен белый костюм.       — Только после черного платья.