Плачь, принцесса

Октябрь 2018 год       Дзын. Дзын. Дзын. Что-то набатом било по ушам. Дзын. Тина зажмурилась, глубоко вдохнула, но потом все же приоткрыла один глаз, в который тут же ударил яркий утренний свет, так что она вновь вынуждена была прикрыть его. Голова девушки раскалывалась так, будто она уже неделю пила, как заядлый алкоголик. — Дурацкие кошмары! Когда я уже высплюсь?! — простонала Тина в пустоту комнаты. Дом молчал, не отвечая на возгласы своей хозяйки, слышавший и не такие ругательства. Кароль наощупь нашла на тумбочке телефон, и, пару раз тыкнув по старой клавиатуре любимого нокиа, поднесла его к уху. —Тина, ты где? Я уже полчаса жду тебя под твоим домом, — громкий недовольный голос       Паши заставил девушку поморщиться и сдавить свободной рукой висок: — Мы опаздываем! Ты вообще помнишь, что в десять мы должны быть на подписании контракта на «Голос» у Завадюка. — Да, Паш, помню, буду через полчаса, — слабым, слегка охрипшим, еще не отошедшим от сна голосом ответила Тина. — Мммм… Спишь значит. А не хочешь меня для начала в дом впустить. Как-никак не июнь месяц, на улице холодно. — Погрейся в машине! — Кароль бросила трубку и одним движением поднялась с кровати, на что тут же отреагировала болящая голова. Времени страдать не было, так что Тина поспешила в ванную. Из зеркала на девушку смотрело уставшее лицо с синяками под глазами и слегка потрескавшимися губами. «Красавица!» — пролетело в голове у блондинки. Тина плеснула себе холодной водой в лицо и принялась за утренние процедуры. Косметика и красивое черное облегающее платье сделали свое дело, превратив из измученной, невыспавшейся Тани знакомую всем Тину Кароль, секс-символа украинской поп-музыки: сценический образ, ранее предназначавшийся исключительно для работы, который в какую-то минуту вдруг стала основным — такой ее видели все: и друзья, и родители, и даже сын. Сильная. Независимая. Женственная и притягательная. А Таня… маленькая девочка, живущая в ней всегда, но выходящая на свет только по ночам, когда становилось слишком одиноко, слишком тоскливо. Тина нанесла последний штрих — красная помада на губах в форме улыбки — и, обведя взглядом комнату, задержав на секунду взгляд на фотографии покойного мужа, закрыла дверь. Впереди ее ждал новый, наполненный встречами и репетициями день.       Сев в машину к Паше, Тина вставила наушники в уши, не слушая очередные бурчания Орлова. В окнах машины мелькал лес, который вскоре сменился пейзажами города. Несмотря на ужасно начавшееся утро, Кароль чувствовала воодушевление: что-то должно было случиться. Девушка нетерпеливо теребила край пальто, пытаясь понять, что такое важное может произойти в этот день, и, самое главное, как его случайно не пропустить. «Может быть, мне позвонят и предложат какой-нибудь интересный проект, или, может быть, в школе у Вени устроят дополнительные каникулы? Да нет, бред. Тогда, наверное, Завадюк устроит очередной «ошеломительный» сюрприз. Хотя вряд ли…», — все эти мысли крутились в голове у Тины, не желая отпускать свою хозяйку. С каждой минутой волнение нарастало. —Паш, что у меня на сегодня запланировано? — сделала Кароль еще одну попытку разобраться в своих странных эмоциях. —Контракт «Голоса», интервью, а после репетиция с музыкантами. Разве ты не знаешь все это? Мы же с тобой буквально вчера обсуждали твое расписание. С тобой все в порядке? Ты какая-то странная сегодня, — Паша смотрел на нее удивленно и обеспокоенно. — Все ок. Просто такое ощущение… непонятное. Ладно, неважно. Наверное, недосып сказывается, — бросив попытку обнаружить в своем графике что-то необычное, Тина вновь отвернулась к окну.       Прибыв на стоянку ВДНХ, девушка тут же выскочила из машины и забежала внутрь здания. Стрелка часов, будто издеваясь над хозяйкой, перешла на 10.30. Кароль влетела в кабинет к Владимиру Завдюку со словами «Вов, извини, пробки, ты же понимаешь» и одновременно с этим врезалась в чье-то крепкое сильное тело. Тина замерла на пару секунд, дезориентированная неожиданностью, вопящим что есть мочи подсознанием и пугающим ее саму неожиданным чувством уюта и защищенности. — Вовы здесь нет, вернется через полчаса, — ответил незнакомец, при этом все еще продолжая придерживать Тину за плечи, будто обнимая. — Ясно, спасибо. А вы…? — смутилась певица, слегка отстраняясь и интуитивно задирая голову вверх, чтобы рассмотреть высокого мужчину. Темно-карие, будто черные глаза, вперились в ее лицо, заставляя сердце девушки забиться быстрее. Они находились слишком близко друг к другу. Привстань Тина на носочки или наклонись незнакомец ниже на пару сантиметров, и их бы губы встретились. Тело Кароль покрылось мурашками, дыхание сбилось. Певица судорожно вздохнула, опустила вниз глаза и отступила на пару шагов. Казалось, еще секунду и магия момента окончательно растворится, но мужчина вдруг заговорил, низким, завораживающим голосом: — Дан Балан, новый тренер «Голоса».       Тина замерла. Певица понимала, что нужно ответить, но в голове было ошеломительно пусто, мозг отказывался отдавать телу какие-либо приказы. Глаза в глаза, карие в синие. Кажется, будто даже дыхание вдруг стало общим, в единый ритм, темп и такт. — О, Тина, ты уже приехала? — голос Завадюка разрезал пространство. Девушка испуганно вздрогнула и повернула голову, теряя зрительный контакт с новым знакомым. — Как видишь, — выдавила из себя Кароль слегка заторможено: организм все еще отказывался работать полностью, голос слушался плохо. — Познакомились уже? Как хорошо, что я застал вас обоих, хотел кое-что обсудить, — радостно продолжил Вова, не замечая блуждающую в кабинете атмосферу. — Ммм… Еще нет. Может, представишь нас? — несколько секунд понадобилось девушке, чтобы прийти в себя и стать серьезной, собранной, контролирующей все и вся Тиной Кароль. — Чтож, познакомься, Тин, это Дан Балан, известный молдавский исполнитель, был номинирован на премию Грэмми, в этом году он станет твоим коллегой по тренерству в «Голосе», — Вова слегка повернулся корпусом к Балану и продолжил: — А это муза нашего проекта, да и всего украинского шоу-бизнеса в целом, — Тина Кароль.       Стараясь не замечать того, что молдаванин все еще сверлит ее взглядом, Тина улыбнулась и протянула руку Балану для рукопожатия: — Надеюсь, сработаемся. Рада знакомству с Вами, — мужчина приблизился на пару шагов к девушке, все еще не отрывая взгляда от ее лица, и ответил на протянутую руку. Крепкая мужская ладонь обхватила тонкую ручку девушки, слегка сжимая и при этом подушечкой пальцев будто гладя внутреннюю сторону ладошки. — Мне тоже, — оба замерли, не спеша разъединять рукопожатие. Тина опомнилась первой, резко вырвав руку из захвата и стремительно отходя от нового знакомого. — Вова, давай бумаги, я быстро распишусь и пойду, дел еще много, — Кароль надеялась поскорее покинуть ВДНХ и забыть нового знакомого и те эмоции, что он неожиданно начал вызывать у нее, как страшный сон.       Завадюк на удивление молчаливо протянул Тине бумагу и ручку, внимательно следя за тем, как девушка резким, слегка нервным росчерком оставляет свою подпись, кладет контракт на стол, разворачивается и делает пару шагов к двери, бросая в воздух звонкое «Всем пока».       Вова ее остановил: — У меня небольшая просьба к вам двоим, — Кароль стала в вполоборота, все еще не теряя надежду покинуть кабинет, как можно скорее. — Я бы хотел, чтобы во время съемок вы уделяли немного больше внимание друг другу, чем обычные коллеги. — Что ты имеешь в виду? — Тина напряглась, предчувствуя очередной сюрприз от Завадюка. — Возможно, вы могли бы слегка пофлиртовать. Конечно, границ переходить не надо, просто пару улыбок и милых слов в адрес друг друга. — Ты знаешь мое отношение к подобному. Я в спектакле под названием «Любовь» играть не собираюсь, — девушка повысила голос и зло посмотрела на продюсера «Голоса»: — Мы пришли на вокальный проект! Я как тренер должна оценивать талант участника, развивать его способности и учить быть артистом, и именно это отмечено в только что подписанных мною бумагах. Найди мне там пункт об игре на публику романтических отношений с малознакомым мне человеком, и я немедленно разорву этот контракт.       Холодный тон Кароль будто заморозил весь воздух в комнате. Чеканя каждое слово, девушка закончила свою речь: — И мне плевать на неустойку! Так как? Вова, не ожидавший такой бурной реакции, поднял руки чуть верх, на манер того, что сдается, и миролюбиво проговорил: — Нет так нет, я не настаиваю. Ты можешь быть свободна. Хорошего дня!       Тина еще раз окинула ледяным взглядом Завадюка и покинула кабинет. Злая и уставшая, потерявшая мучавшее ее все утро чувство ожидания чуда, Тина проработала весь день, периодически срываясь на кого-нибудь из своей команды или на Пашу. Но те, видевшие состояние начальницы, привыкшие к ее требовательности, молча выполняли ее замечания, только Орлов, отвезя ее домой, на прощание неожиданно обнял и прошептал: — Если поймешь, что очень надо поговорить — звони в любое время.       Тина только слабо улыбнулась другу, поблагодарила и зашла в дом. Вдруг раздался звук от телефона — пришло сообщение от незнакомого номера. Кароль уже хотела удалить его, когда взгляд зацепился за странный текст: русские слова, написанные латиницей «Ya byl ochen rad poznakomitsya s Vami, Tina. Vy udivitelnaya! Priyatnyh snov)». Тина непроизвольно улыбнулась, на душе посветлело. Ранее казавшийся отвратительным день вдруг перешел в разряд «несовсем удачный, но не все потеряно».