Плачь, принцесса

Ноябрь 2018 года       На часах было 5.30. Тина закинула телефон в сумку, выбежала из дома и села в машину. Водитель поприветствовал девушку и удивленно спросил: — Как Вам удается выглядеть так бодро в такую рань? — Магия! — рассмеялась Кароль и добавила: — Несмотря на ранние подъемы, я люблю свою работу, так что уже предвкушаю новых талантливых участников сегодня на съемках. Когда они прибыли на ВДНХ, девушку тут же окружили гримеры, и уже спустя час она стояла за кулисами, ожидая начала «Голоса». Певица радостно поздоровалась с Димой Монатиком и Лешей Потапенко, стараясь не думать о том, что еще предстоит встретиться с Даном Баланом, который почему-то опаздывал. Дима с Лешей о чем-то переговаривались, шутили, периодически завлекая Тину в очередной комедийный диалог, но Кароль все равно не могла расслабиться: одновременно и предвкушая, и противясь встрече с четвертым тренером проекта. — Ну, где же он? Сколько можно ждать Балана? — не выдержала певица: — Почему мы все смогли встать в 5 утра, а он нет?       Девушка злилась: на Дана, на себя, на те эмоции, которые вызывали мысли о нем. Весь последний месяц практически каждый день она получала сообщения от него, но сама никогда ответить не решалась. И теперь, стоя в ожидании этого человека, она не понимала, почему сердце заходится в бешеном ритме, а ладошки потеют. — Что ты, малая, возмущаешься? Ну, с кем не бывает! — ответил добродушно Леша, обнял ее и, смотря куда-то позади нее, продолжил: — Тем более, вон он идет. Все отлично! Кароль вырвалась из объятий Потапенко, резко развернувшись, и посмотрела на пришедшего, прожигая недовольным взглядом. С языка тут же сорвались злые слова: — Потрудитесь, Дан, в следующий раз прийти вовремя. Мы, конечно, не такие мировые звезды, как ты, но тоже ценим свое время.       Тина нервничала, из-за чего сбивалась с «ты» на «Вы», но старалась удержать холодное, даже в чем-то надменное выражение лица. Балан только усмехнулся ее заявлению, задержал на пару секунд нечитаемый взгляд на ее глазах, а потом неожиданно подошел и обнял. Не обращая внимания на попытки девушки освободиться, продолжил сжимать ее в неслабом таком захвате и низким, слегка охрипшим голосом прошептал ей на ухо: — Я тоже рад видеть тебя, Тина.       Кароль растерялась. От его теплого дыхания по шее поползли мурашки, а щеки, скрытые под слоем грима, загорелись. Дан, как ни в чем ни бывало, отпустил Тину и продолжил свой путь.       Наконец-то съемки начались. Тина полностью отрешилась и сосредоточилась на участниках, пытаясь не обращать внимания на поведение Балана. Тот, видимо, все же согласился на предложение Владимира Завадюка и оказывал девушке знаки внимания, то отпуская в ее сторону милые или даже провокационные слова, то одаривая специфическими взглядами. Кароль старалась удерживать на лице маску безразличия, на перерывах дорисовывала красную помаду и скрывала смущение и загоревшиеся щеки после очередных комментариев певца.       Так прошло уже пара дней слепых прослушиваний. Переломным стал третий. Тина и Дан повернулись к одному и тому же участнику, который в результате выбрал Балана. Казалось, и что тут может случиться, обычная рутина тренеров «Голоса», так что певица искренне поздравила молдаванина с таким приобретением в его команде, понимая, что для работы с творческими людьми мало просто восхищаться их талантом, нужно еще и иметь определенные духовные точки соприкосновения. Но слово за слово и вот уже Дан смотрит на нее иронично и с вызовом и говорит: — Я не знал, что ты не можешь так с неудачами справляться.       Тину словно ударили под дых прямо в солнечное сплетение, ногти неожиданно больно впились в кожу ладошек, отрезвляя Кароль на столько, чтобы суметь выдавить неразборчивое «Дан, ты сейчас перебарщиваешь». Физическая боль утихла, и она вновь глохнет, как тогда, более пяти лет назад. Звуки долетают через раз. Она пропускает следующие слова Дана, но все же что-то отвечает, не понимая даже значение сказанного. «Ты сильная, ты все можешь», — убеждает девушка сама себя и даже находит в себе силы продолжить съемочный процесс. Красные губы улыбаются, плечи расправлены, глаза замораживают, ведь лед не слезы — не выльется на потеху публике, показывая скрываемую даже от самой себя слабость.

***

      Тина сидит в своей гримерке на диване, обнимая коленки руками. Она вылетела из съемочного зала, как только объявили об окончании рабочего дня, не замечая просьб зала о фото и громких окриков Завадюка и Орлова. Тело девушки подрагивало от едва сдерживаемых рыданий, молчаливые слезы катились по щекам. Кто-то стучал в дверь, несколько раз звонил телефон, но Кароль будто не замечала этого, только раз откликнувшись все же на длившиеся более получаса крики Паши и отправив того домой, к жене и детям. Тот еще минут 15 простоял у закрытой двери, но все же ушел.       Для Тины прошло не более пары минут: все было, как в тумане. Когда истерика слегка приутихла, девушка взглянула на часы, показывающие 21.05, и поняла, что пробыла в гримерке почти два часа. Кароль, немного трясущимися руками, начала приводить себя в порядок, как вдруг услышала стук в дверь. «Чертов Орлов! Неужели он до сих пор не ушел? Так не хочется никого видеть. Может, притвориться, что никого нет? Или все же открыть? Или нет?» — все это пронеслось в голове Тины всего за пару секунд. Несмотря на раздирающие ее сомнения, девушка все же приблизилась к двери, медленно повернула ключ в замке и замерла в ожидании, про себя молясь, чтобы непрошеный гость все же ушел.       Но он не ушел. Дверь резко открылась, и вместо друга, певица увидела Дана Балана. Они оба застыли как вкопанные. Молчание. В воздухе повисло напряжение. Молчание. Тина первая разорвала тишину: — Что тебе надо? — вышло грубо, но Кароль это не особо заботило. Балан был последним человеком, которого она хотела видеть сейчас. Заплаканная, уставшая, опустошенная и… слабая. На то, чтобы вновь в этот вечер стать той независимой и холодной Тиной Кароль, у Тани не было никаких сил: маска рассыпалась, во рту неприятно горчило обидой и тоской, тело было будто ватное.       Молдаванин с минуту изучал ее лицо, а потом проговорил: — Я хотел извиниться. Ты, кажется, расстроилась из-за моих слов, той дурацкой шуткой о неудачах, так что я приш… — Извинения приняты, — перебила Дана девушка.       Очередное затянувшееся молчание. На стене громко тикали часы — единственный звук, наполнявший комнату. Певец неожиданно резким шагом зашел в гримерку, закрыл дверь на ключ и облокотился на нее — в таком положении Дан и Тина стояли почти впритык друг к другу, едва не соприкасаясь. — Что-то еще? Зачем ты это сделал? — Кароль попыталась возмутиться, но вышел жалкий шепот. — У тебя глаза красные. Ты из-за меня плакала? Я просто хочу понять. — Какая к черту разница? Нет, не из-за тебя. Доволен? Совесть спокойна? — с каждым новым словом Тина все больше повышала голос, так что под конец и вовсе сорвалась на вскрик. Девушка отвернулась, пытаясь унять вновь подкатывающиеся к глазам слезы. — Врешь, — констатировал Балан и провел рукой по ее плечу, задевая кожу на шее и сдвигая золотистые волосы чуть вправо. Тина дернулась и прошипела: — Не трогай меня! И уйди наконец-то! — Давай просто поговорим. Я не хочу, чтобы у тебя осталась какая-то обида на меня, тем более нам еще видеться и общаться весь период «Голоса». — Твои извинения приняты, — громко и по слогам проговорила певица, а потом, не выдержав, повернулась и толкнула Балана ближе к выходу, так что тот, не ожидавший подобного, отшатнулся и налетел на дверь. В замке, в котором все еще был вставлен ключ, что-то странно щелкнуло. Артисты вздрогнули. — Прости, — прошептала сама испуганная своим поступком Тина. — Давай потом об этом всем поговорим, сейчас я очень хочу побыть одна.       Дан молча кивнул, понимая, что переборщил со своей настойчивостью, и попытался открыть дверь. Ключ не поддавался.