Плачь, принцесса

      Тина собралась с духом, понимая, что вместо нее съемки никто не отработает, поправила испорченный макияж и вышла из гримерки. — Ну, что ты кричишь? Я не глухая, — сказала девушка Паше, который тут же потащил ее в зал. — А ничего, что съемку уже на 30 минут задержали из-за того, что тебя потеряли? С тобой вообще все в порядке? — Орлов резко притормозил, так что Кароль чуть не врезалась в него. Мужчина с минуту вглядывался в ее лицо и, нахмурившись, констатировал: — Что-то произошло. Хочешь поговорить?       Отпираться было бессмысленно: друг знал ее, как никто другой. — Мне нужно на съемку. И… я пока не очень хочу что-либо обсуждать.       Паша молчаливо кивнул, принимая ответ, и они зашли в зал.       Остаток дня был тяжелым: напряжение между Даном и Тиной чувствовали, кажется, все. Девушка же мечтала лишь об одном: поскорее уехать домой и уснуть. И ни о чем, в особенности об одном наглом кареглазом молдаванине, не думать. — Стоп, снято! — объявил Завадюк, а потом добавил: — Дан, Тина, можно с вами поговорить? — Вов, — простонала Кароль, — давай в другой день, я очень устала. Твой вопрос подождет? — Ммм… Хорошо, — на удивление, легко сдался продюсер: — Зайдешь тогда на следующей неделе.       Тина кивнула и поспешила уйти собираться, краем глаза замечая, как Завадюк и Балан заходят в один кабинет.       Быстро переодевшись и смыв макияж, Тина вышла из гримерки и набрала Орлова. Тот не отвечал: телефон издавал длинные ровные гудки. Кароль начинала злиться: мечта попасть домой в ближайший час становилась все нереальнее. Ругая себя на чем свет стоит, что отпустила на сегодня водителя, предпочтя машину Паши, девушка выглянула на улицу, обошла весь павильон, но так и не обнаружила пропажу.       Ноги гудели после целого дня на каблуках. Мысли путались, в голове шумело. Тина устало выдохнула и остановилась рядом с кабинетом Завадюка — последним местом, где она еще не искала своего пиар-менеджера. Дверь была слегка приоткрыта, так что певица невольно прислушалась к раздающимся из помещения голосам. «Балан и Вова, — определила Тина: — Паши тут однозначно нет». Тина отлепилась от удобно поддерживающей уставшее тело стенки коридора и уже собиралась уйти, как вдруг собственное имя из уст Завадюка заставило ее напрячься. «Ну, они же меня обсуждают, так что можно и послушать», — рассудила девушка, пытаясь успокоить совесть. — Дан, и все же, договорись как-нибудь с Кароль, ты же можешь. Ты же весь такой мачо, нравишься женщинам. Неужели не сможешь уломать всего лишь поиграть на камеру чуть-чуть? У вас так хорошо получалось прошлые смены, рейтинги будут гореть. — Послушай, — начал Балан: — мы ведь не актеры дешевой мелодрамы, чтобы роман тут крутить перед всеми. Зачем вооб… — Ну, Дан, — перебил молдаванина продюсер, — тебе ведь несложно, а шоу — просмотры. А вот то, как вы работали последние пару часов явно высокие рейтинги не наберет. Нет, мы, конечно, повырезаем из прошлых сцен нужные моменты, но дальше-то делать что-то надо.       Тина зажала себе рот ладошкой, чтобы говорившие не услышали ее всхлипов. Итак, пошатнувшийся за сегодня мир быстро рушился, оставляя маленькую Таню среди развалин и обломков. Кароль впилась ногтями себе в руку, пытаясь прийти в чувство, но это не помогло. «Спектакль! Чертов спектакль! Просто шоу… — набатом било в голове у Тины: — Зачем тогда целовал? На доверие выводил, как дурочку! А я повелась! Думала, что-то особенное… Идиотка!»       Певица стерла слезы со щек и быстрым шагом направилась к выходу из павильона. Холодный ветер ударил по телу, сбивая с ног, замораживая. У Тины не было сил даже натянуть висевшее на сгибе локтя пальто. Кароль обхватила себя руками на манер объятия и застыла. Морозный вихрь развевал золотистые волосы, пронизывал до костей. Влага вновь набежала на глаза. Тина не знала, сколько так простояла. В какой-то момент объявился Паша, говорил что-то, тащил в машину, укутывал в плед. Кароль кивала, отвечала невпопад и смотрела отсутствующим взглядом.       Орлов отвез ее домой, пытался остаться на ночь, беспокоясь за подругу, но девушка не позволила, захлопнув дверь прямо перед его носом. На автомате раздевшись и дойдя до душа, Тина включила воду: горячие струи ударили по ледяным плечам и побежали вниз, обжигая, оставляя красные пятна на теле. Звука не было, его будто выключили, мир жил на замедленной съемке. Ноги не держали, так что Кароль сползла по стеклянной дверце душевой кабинки. Глаза жгло от сухости, будто песок насыпали. Слез больше не было. Также как и Балану места в ее жизни.       Эта мысль отрезвила. Тина рывком поднялась на ноги и включила холодную воду. Мир вновь становился устойчивей, привычной серой константой. Балан был никем для нее. Дурацкий поцелуй не в счет, так что и убиваться из-за него не стоило. А чувства, краски, которые вновь начали заполнять все вокруг — это давно уже не важно. Певица закрутила кран и вышла из кабинки. Разбитая и воодушевленная одновременно. Завтра ее ждала репетиция, разговор с сыном, съемка в рекламе и музыка. «И никакого Балана! Даже мыслей не допущу!», — решила Тина и, устало добредя до кровати, забылась беспокойным сном.