Плачь, принцесса

POV Тины       Упираюсь руками в столешницу и задерживаю взгляд на зеркале: мое лицо знакомое и одновременно пугающее своим напоминанием обо всем произошедшем тут минуту назад. Искусанные, зацелованные губы — они все еще помнят его вкус и вкус злосчастного «уйди». Щеки, красные от смущения и переживаний, и глаза. Пытаюсь найти в них ответ на то, что же я чувствую к Балану, но в них отражается лишь паутина сомнений, терзающих меня сейчас. Глаза — зеркало души. И… Черт возьми! Хочется материться вслух, хочется громко крикнуть на весь Киев, отпуская все мысли. Но я лишь переодеваюсь, смываю с губ остатки красной помады и бреду на улицу к машине, в которой меня ждет Паша.       Он здоровается, начинает что-то рассказывать, но я бросаю попытки сосредоточиться на его словах уже спустя пару минут. Бездна! Научите меня не думать! Меня разрывает на части…       Может быть, не стоило выгонять Дана? И что тогда? Но может? Нет, я правильно поступила. А если.? Глупо. Воспроизвожу в голове картину нашего с ним недавнего прошлого и будто снова чувствую его запах, его поцелуи, его руки на своем теле. Стоп! Нет, меня не туда несет. Чем Балан отличается от тех мужчин, что были у меня раньше? Чего я вообще так нервничаю и веду себя, как дева на выданье?       Злюсь. Знаю, что отличается. Всем. Дура! Нет, я не влюблена. Нет! Нет! Пожалуйста…       — Нет, — вырывается непроизвольно вслух.       — Что «нет»? — Орлов удивленно смотрит на меня, а потом, прищурившись, говорит: — А ты вообще слушала меня?       — Да, конечно, — устало натягиваю улыбку.       — И как? Ты согласна выступить на том мероприятии, о котором я только что упоминал?       Судорожно пытаюсь понять, о чем вообще идет речь, но проваливаюсь. В голове ни единой ассоциации, но неуверенно киваю.       Мы едем по полуосвещенному шоссе. Паша смотрит на дорогу, молчит несколько минут, но затем все же произносит, с легким укором и почему-то легкой смешинкой в глазах:       — Я тебе о своей собаке рассказывал: она у меня щенка родила.       Мы смеемся вместе, и я благодарна другу, что он никак не комментирует мою ошибку. Мои демоны-сомнения заползают в норы подсознания, но ненадолго. И я, и они это знаем.       Три.       Высаживаюсь из автомобиля, прощаюсь с Орловым и медленно иду к входной двери. Замок поддается не сразу, не решаюсь повернуть ручку.       Два.       Коридор. Темнота. Вешалка.       Один.       Входная дверь за мной захлопывается с легким щелчком, отрезая от всего мира. Кухня. Правая верхняя дверца шкафа. Бутылка красного вина и бокал.       Пуск.       — «Ну, что? Поиграем?» — шепчут мысли. И мы раскладываем колоду карт. Бубновая дама, трефовый король, пиковая шестерка. И сначала — туз червей, дама пик и валет треф.       — «Кем будешь ты, Тина?», — спрашивает первый демон.       — «Кем, Кароль?», — второй.       — «Кем, Таня?», — пробирающим до костей шепотом тянет третий.       Мотаю головой из стороны в сторону, избавляясь от наваждения, выпиваю из горла.       Чем он отличается? Почему рядом с ним так тепло, как с Женей когда-то? Брось эти мысли, Кароль. Глоток вина. Еще и еще. Вспоминаю все наши прогулки, его сообщения и звонки, его объятия — на выжженной земле цветы не растут, не стоит даже пытаться.       — Не стоит, не стоит, не стоит, — твержу сама себе уже вслух       Половины бутылки уже нет. Бокал, бокал, бокал. Красная жидкость красиво поплескивает и качается волнами — надо было не выгонять, не отпускать. Страшно. А если снова будет больно? Прикрываю глаза: его силуэт, его голос звучит в ушах, как он рассказывал мне сказки.       А может к черту?!       Finish.       Неуверенно поднимаюсь с пола кухни, сидя на которой пыталась забыться в алкоголе, саму бутылку захватываю с собой. Шарю рукой в темноте в поисках телефона — наконец-то дисплей высвечивается. Набираю знакомый наизусть номер: я так и не добавила тебя в контакты.       Гудок. Гудок. Гудок. Неужели не возьмет?       — Тин, — твой сонный голос в трубке.       — Приезжай, ты мне очень нужен, — единственное, на что меня хватает, мысли не связываются в предложения, хаотично перепрыгивают из стороны в сторону.       Связь прерывается. Оборванный гудок. Конец POV Тины

***

      POV Дана       Я просыпаюсь в полтретьего ночи от громкой трели из динамиков смартфона, ругаюсь про себя пару секунд, кляня того ненормального, что не различает времени суток. Голова раскалывается. Приближаю экран телефона к глазам — Тина, моя маленькая ревнивая девочка. Ну, кто же еще это может быть?       — Тин, — шепчу ей спустя минуту молчания, лихорадочно соображая, что могло случиться за те пару часов, что мы не виделись.       И в ответ получаю неожиданные, одновременно пугающие и радующие слова — я ей нужен.       Я ей нужен.       Вылетаю из квартиры. Машина несется по ночному Киеву на огромной скорости, разрезая светом фар угрюмую темноту. Кровь бьется в висках, а перед глазами — ее образ: ее глаза, которые смотрели на меня так зло вчера на съемках, ее дыхание на моих губах, моя личная иллюзия, снова и снова заставляет меня желать ее. Я давно уже не лгу себе: я знаю, что влюблен до звездочек, что она нужна мне, а наша дружба, однобокая, — это фикция на двоих. Но она вечно отталкивает, боится. Глупая малышка. Моя.       Доезжаю до ее дома за рекордные тридцать минут — Тина стоит на пороге, слегка пошатываясь, и безумными глазами смотрит на меня; замечаю в руке бутылку вина.       — Кароль, ты что пьяна? — вырывается у меня.       Я удивлен: за несколько месяцев нашего знакомства я впервые вижу ее в таком состоянии. Тина молчит, будто собираясь с духом, а потом преодолевает расстояние между нами и впивается в губы. Ее вкус горчит отчаяниеми алкоголем, но я не могу заставить себя отстраниться. Меня хватает только на то, чтобы на секунду заглянуть ей в глаза и прошептать едва слышно «Ты уверена?», а в ее взгляде — дьявольское упрямство. Кусает мою шею, едва дотягиваясь, оставляет очередной след на моей коже. Я вталкиваю нас в прихожую и прижимаю ее к стене. Вино выскальзывает у нее из рук, громко ударяясь об пол, но нам не до этого. Приглушенно стонет и царапает спину, сдирает с меня футболку и проходится пальчиком от груди до живота. Играется. Оставляю Тину без толстовки, ажурный верх белья отлетает куда-то в сторону. Прижимается ко мне всем телом, а перед моими глазами мир начинает вертеться и множиться. Она сводит меня с ума. Дарю ей укус в шею, потом в плечо, сжимаю ягодицы, все еще скрытые совершенно ненужными джинсами, и перехожу губами на грудь. Провожу языком вокруг правого соска, прикусываю — и Тина почти падает мне в руки. Целуясь, как ненормальные перемещаемся в спальню, пару раз врезавшись в углы дома, избавляется от остатков одежды. Она на это лишь сжимает мои плечи каждый раз и тянет за волосы.       Мой ангел. Ее тело на атласных простынях блестит в полумраке комнаты, капля пота стекает по виску. Слизываю. Зарываюсь носом в золотистую копну, наслаждаюсь запахом и вкусом ее кожи, изучаю ее губами — от подбородка до низа живота. Касаюсь внутренней стороны бедра, вывожу замысловатые узоры — Кароль извивается в моих руках.       — Тина, — шепчу ей на ухо: — Тина, Тина.       Она неожиданно ясным взглядом смотрит на меня и отвечает:       — Таня.       А мой мир переворачивается. Ее имя легко ложится на мои губы, руки раздвигают бедра. Оставляю легкий поцелуй на губах и груди и проникаю внутрь нее. Тесно. Горячо. Она дрожит в моих руках, выгибает спину и протяжно стонет. Быстрый темп сменяется медленным, а потом снова превращается в дикий танец. Кричит подо мной, кусает мочку уха — мое тело пронзает тысячи крошечных иголок-мурашек. Мы кончаем одновременно, как в дурацких романах о любви, оставляя в воздухе на полустоне-полувздохе имена друг друга.       — Таня.       — Дан.