По ту сторону зеркала. Зеркало Обретения.

Антонин Долохов мерял шагами гостиную и громогласно ругался, отчитывая стоящую перед столиком Вайолет. На столе стояли две вместительные вазы – одна покрыта густой шубой синеватого инея, вторая – наполнена жидким золотистым светом. – Ты головушкой не повредилась ли, милая?! Тебе сколько годков сравнялось?!! – Пятнадцать… – А должно быть хоть бы двадцать!! Крепкий кулак бухнул в стену. – Я хотела помочь… – Помогла б – коли тебя бы в домовину уложили, дурищу!! Вожжами бы тебя отходить – чтоб дурь повыбивать, да ведь не позволят! Сильная волхова, сильная, да, а разумения ровно у младенца!!! Вайолет опустила голову. Наставник был прав – но она и правда хотела помочь. – Ладно б Воду Живую – ты, неразумная, Мертвую ворожила! Себя пережечь хочешь, дубинушка? – судя по тону, наставник уже успокаивается. – Ну и на кой тебе Вода Мертвая? – Она Метку смыть может… Долохов остановился рядом с девочкой и, посопев, пальцем поднял лицо за подбородок. – Точно то ведаешь? – Да. – Ступай в свою горницу. А я думать буду. Вайолет поспешила уйти с глаз наставника, пока он успокоился. Антонин проводил девчонку взглядом и хмыкнул. Сильна, ох, сильна.. Чуток бы разумения – какая волхова вырастет… Но наказать придется – потому что не следует через силу волшбу творить. Поразмыслив, Антонин позвал всех, у кого была Метка. Люциус с интересом посмотрел на вазы. – Что это? Я чувствую странные чары. – Воспитанница твоя вычудила. Живую и Мертвую воду начаровала! – Это… действительно так? А.. зачем? – Если верить отроковице неразумной – чтобы Метку стереть… – Так это же прекрасно! – Прекрасно, да, а то что разума у девицы нет – это плохо! Пережечь себя могла, с силой не совладав! – Это.. не очень умно с ее стороны – но это искупает ее желание помочь нам. – Мало в детстве пороли кого-то.. вот и дурит… Люциус чуть улыбнулся – в юности он тоже верил, что можно исправить все и всем помочь. – Она из лучших побуждений, Тони… – Воспитательный процесс сам будешь проводить. Ядовитый взгляд двух пар глаза – черных и серо-зеленых. – Итак, что с этим делать? – Малфой указал на сосуды с Водой. – Есть.. обряд. И я даже уверен, что она его знает. Но одна она проводить его не будет... – Почему? Если она знает? – Ты бы смог остановить сердце своего сына – даже ради его блага? Люциус замер, осмысливая услышанное. А потом осторожно и недоверчиво спросил: – Ты.. шутишь? – Нет. Каждому из нас придется умереть. Смерть разрушает такие связи. – Она не сможет. – Значит, останавливать сердце другому будет тот, кто сможет. Это просто. – У нас есть одна существенная проблема, – голос подал Рабастан Лестрейндж, – Алекто ждет ребенка – как быть с ней? – Можно.. попробовать без остановки сердца – хотя бы заглушить, а когда дитя родится, попробовать уже как надо. – Хорошо. Тони, я поговорю с Вайолет, а вы.. приготовьте все необходимое. Антонин долгим взглядом посмотрел на Люциуса и кивнул. Малфой поднялся к себе в кабинет и, сев на диван, задумался. С одной стороны – Долохов прав. Так сильно рисковать в столь юном возрасте.. неразумно. Но с другой – девочка искренне хотела помочь им. – Тринки! Возникший перед ним домовик преданно заглядывал в глаза хозяину. – Пригласи ко мне в кабинет леди Вайолет. Домовик махнул ушами и исчез. Через десять минут он возник снова, держа за руку девочку. Хотя какую девочку – девушку… //Как время летит.. еще несколько лет – и за право просто постоять рядом начнут драться на дуэли… // Вайолет стояла, опустив голову. Люциус вздохнул и холодно произнес: – Юная леди, я вами очень недоволен. Вы разочаровываете меня. Он видел, как от его слов девочка дернулась, как от удара. //Так. Кажется, есть способ донести до нее, как она рисковала// – Юная леди, вы понимаете, как сильно вы рисковали собой? Ваша травма или даже гибель причинила бы большую боль тем, кому вы дороги. Кап. Кап-кап. Кап. Люциус стиснул руки на своей трости. – Желание помочь – прекрасно, но надо уметь соразмерять свои силы и возможности! Кап-кап-кап-кап. Тихий всхлип. Выдержка лорда дала трещину. Женских слез он не выносил. Но довести начатое надо было до конца. – Я надеюсь, леди, что вы все-таки достаточно взрослая и сознательная особа, и мне не придется наказывать вас, как глупого ребенка – который не понимает слов и последствий своих действий. Тихий шепот. – Громче, леди. Новый всхлип – уже громче. – Простите, сэр, я действительно действовала необдуманно. – Замечательно, что вы это поняли. Сейчас отправляйтесь в свою комнату и изложите письменно, к чему могла привести ваша неосмотрительность. – Да, сэр. – Ступайте. Девочка присела в книксене и вышла из кабинета. Люциус откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Видеть слезы ребенка, пусть не своего, но уже такого родного и почти любимого, было невыносимо. Но это было надо сделать. Хочется верить, что после такого разноса Вайолет станет осторожней. Есть все же то, на что он может воздействовать, но аккуратно – это страх вызвать неудовольствие и разочарование родителей. Хотя он ей не отец – по многим причинам – отношение у девочки к нему именно как к отцу. //Может, это слишком уж самонадеянно, но я верну тебя, ребенок, живой и невредимой твоим родителям. Даже если мне придется сделать тебе больно.// Люциус вздохнул – ему предстояло очень непростое дело.