Доигрались, или Огласите весь список, пожалуйста.

Неспешно проходя по центральной аллее, волшебники любовались садом, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть скульптуру нимфы или не менее прекрасной богини. Увидев озеро, девушки пришли в полнейший восторг. Оно было таким величественным и безмятежным, манило своей красотой и спокойствием. На его зеркальной поверхности отражались деревья, окружавшие водоем, и небо, отчего озеро казалось бездонным. А в метре от кромки воды расстилался ковер из мелких пестрых цветов.       – Какая красота! – пораженно воскликнула Гермиона.       – И как жаль, что я не знала об озере, – вздохнула Джинни. – Я бы с удовольствием искупалась, но не взяла купальный костюм, – продолжила сокрушаться она.       – Джиневра, – попытался утешить ее Люциус, – боюсь, что вода в озере уже слишком холодная для купания. Но обещаю, в следующий раз, когда ты приедешь, здесь уже будет лодка, на которой мы сможем покататься. Рыжеволосая заметно приободрилась.       – А что это за остров? – спросила Пэнси, указывая рукой на небольшой островок недалеко от берега.       – Не могу сказать с уверенностью, – произнес Малфой, – но, если не ошибаюсь, то есть легенда, что молодой владелец поместья возвел этот остров для своей любимой, чтобы она могла побыть в уединение и поиграть на арфе. И в зависимости от того, что она играла, озеро то было спокойным и недвижимым, то вдруг становилось бурным, словно штормовое море. Но девушка была из обнищавшей и не особо знатной семьи, и юноше запретили жениться на ней. Родственники нашли ему подходящую партию, а безутешная красавица целыми днями просиживала на острове и оплакивала свою несчастную любовь. Говорят, что в тот день, когда состоялась свадьба, девушка тайком пробралась на остров и заиграла прекраснейшую мелодию. Молодой человек понял, что натворил, и бросился на остров, но не нашел любимую. Там был лишь лебедь, который, увидев юношу, жалобно закричал и улетел. Считают, что белая птица – это та красавица, умершая от разбитого сердца и предательства любимого. Не знаю, правда это или нет, но лебеди до сих пор гнездятся на острове.       – Ох, – только и смогла вымолвить Уизли, пораженная рассказом. – А нам можно на остров?       – Конечно, – кивнул Люциус и, взяв Джинни под руку, пошел к деревянному мостику, соединявшему берег и островок. Сириус, Пэнси, Гермиона и Северус последовали за ними. К сожалению, лебедей на острове не было, зато на нем цвели маленькие цветочки. Внешне они были не особо примечательным, но их дивный аромат кружил голову.       – Некоторое считают, что эти цветы выросли на том месте, где упали слезы несчастной девушки, – вновь заговорил Малфой.       – Это… это… – не могла передать словами свое восхищение грустным, но вместе с этим и красивым преданием Джинни. – Это… – вновь попыталась она.       – Полнейшая чушь, – неожиданно сказал Снейп. Пятеро волшебников пораженно уставились на него. Неужели красивый и печальный рассказ не произвел на Мастера зелий никакого впечатления и смог оставить его равнодушным?       – Знаешь, Снейп, – усмехнулся Сириус, – конечно понятно, что это всего лишь красивая сказка, но серьезно: каким же бесчувственным нужно быть, чтобы называть ее «полнейшей чушью»? Хотя нет, знаю. Надо быть тобой. Северус понимал, что ему лучше промолчать, но слова помимо его воли сорвались с губ.       – Никто не умирает от разбитого сердца или от того, что любимый человек предал его. Умирают от яда, от Авады… А с разбитым сердцем продолжают жить.       – По себе судишь, – выплюнул Блэк, прекрасно понимая, о ком говорит слизеринский декан.       – Да, – Северус сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Я не умер тогда и не умру сейчас.       – Конечно же ты не умрешь, – вмешался Люциус, пытаясь разрядить обстановку. – Ты высказал свою точку зрения, и хотя прозвучало на самом деле излишне грубо, но из-за этого никто не собирается тебя убивать. Мастер зелий лишь горько усмехнулся и покачал головой. Хвала Мерлину, никто до конца не понял, о чем он говорил.       – Ладно, я же обещал устроить цветение кувшинок, пойдемте, а то скоро начнет темнеть и ничего не будет видно. Гермиона, Пэнси и Сириус поспешили за Люциусом, а Джиневра несколько секунд постояла в задумчивости, а затем очень тихо произнесла:       – Мне очень жаль, что так получилось с мамой Гарри. Снейп вздрогнул, как от удара.       – И я уверена, вы пытались ее спасти и ради этого готовы были пожертвовать собственной жизнью.       – Мисс Уизли…       – Знаю, что это не мое дело, – не дала Северусу ничего сказать рыжеволосая волшебница, – но вам надо простить себя, снова влюбиться – и станет легче, профессор. Слова липким комком застряли в горле Снейпа. И в этот момент раздался голос Люциуса Мафлоя, зовущего свою спутницу:       – Джиневра, где ты?       – Уже иду! – крикнула гриффиндорка и, не глядя на своего учителя, побежала к другим. Северус прислонился лбом к дереву.       – Мне не стало легче, Джинни, – хрипло пробормотал он, но девушка его, конечно же, уже не слышала. Уизли взбежала на мостик и радостно захлопала в ладоши. На водной глади сплошным ковром начали распускаться белые цветы. Паркинсон и Грейнджер тоже довольно улыбались: они были очарованы, и недавняя неприятная беседа и высказывание Снейпа тут же позабылись.       – А вы знали, что кувшинки еще называют «русалкин цвет»? – вспомнила Гермиона. – Считалось, что кувшинка оберегает, помогает победить врага. Но если мысли человека, использующего ее, нечисты, то магия будет обращена против него самого. Люциус развел руками.       – Мисс Грейнджер, я не перестаю удивляться, сколько всего вы знаете.       – Я люблю книги, – смутилась Гермиона. – Из них можно узнать столько интересного…       – Увы, – вздохнул Малфой, – нынешняя молодежь не особо утруждает себя чтением. Мой сын, к сожалению, относится к их числу. Я же утверждаю, что волшебник обязан быть начитан, а его знания должны быть обширны.       – Многие считают, что владение волшебной палочкой – главное, что должен уметь волшебник, – напомнила точку зрения части волшебного мира Грейнджер.       – Бездумное махание палочкой не определяет волшебника, – принялся рассуждать Малфой. – Магия внутри нас – это то, с чем мы рождаемся, заслуга наших предков, можно сказать. А вот будем ли мы развиваться или же будем почивать на лаврах и довольствоваться имеющимся – целиком и полностью зависит от нас.       – Вы знаете, я тоже считаю… – с удовольствие подхватила беседу Гермиона. И они вдвоем с Люциусом направились к берегу, обсуждая тему пусть и важную, но ужасно скучную, особенно когда кругом такая красота. Пэнси и Сириус тоже спустились с мостика и стали неспешно прогуливаться, беседуя о чем-то своем. Скорее всего Блэк рассказывал какие-то смешные истории из своей юности, потому что Паркинсон с удовольствием их слушала и искренне смеялась. А Джиневра смотрела на воду и скучала. Она была согласна с подругой и Люциусом, что владение волшебной палочкой – не единственное, что должен уметь волшебник, но разговаривать ей хотелось не об этом. О том, чтобы присоединиться к Пэнси и Сириусу, тоже не могло быть речи. Им вряд ли понравится, если кто-то третий вторгнется в их идиллию. Джинни их прекрасно понимала. Ей самой не понравилось бы, если бы она гуляла со своим парнем, а какая-нибудь девушка увязалась за ними. Даже если бы этой девушкой была Гермиона – ее подруга. А она сама не была Паркинсон даже подругой. Так что Уизли не оставалось ничего другого, кроме как любоваться распустившимися по воле магии цветами и вспоминать, как еще их называют. Кувшинка, нимфея, водяная лилия. Лилия… Сама не понимая почему, Джинни поежилась при этом слове. Оно по непонятной причине ей решительно не нравилось в последнее время. А вот стать обладательницей большого благоухающего цветка для того, чтобы вставить его в свои волосы, захотелось прямо сейчас. Плавала Джиневра хорошо, да и попросить достать ей кувшинку было не у кого, и поэтому рыжеволосая гриффиндорка, осторожно держась за перила мостика, перелезла через них и медленно опустилась в воду. Вода в озере была на удивление теплой, словно парное молоко, и совсем не глубокой: она доходила Уизли до пояса. Девушка даже не поплыла, а просто, медленно ступая, пошла к скоплению лилий, будь они неладны. Но не успела Джинни сделать и несколько шагов, как услышала испуганный крик Гермионы:       – Джинни, осторожно! Не понимая, чего именно ей остерегаться, Джиневра начала крутить головой и к своему ужасу заметила, что в воде она не одна. На нее совсем не дружелюбно уставились несколько потревоженных ею русалок. В голове тут же пронеслись рассказы матери о том, что русалки могут быть довольно враждебны и кровожадны. Эти водяные девы частенько утаскивали на дно тех, кому не посчастливилось попасться им на пути, когда они не в духе. Особо русалки не жаловали молодых девушек, которых топили из зависти к их красоте. Сердце Джинни забилось, как сумасшедшее, а страх парализовал ее, не давая двинуться с места. Хотя даже если бы Уизли и попыталась поплыть к спасительному берегу, то вряд ли сумела бы обогнать русалок. Те, понимая, что несчастной жертве некуда деться, взмахнули хвостами и исчезли под водой для того, чтобы через мгновение появиться намного ближе и снова скрыться в глубине. Рыжеволосая ведьма не сомневалась, что в следующий раз они уже вынырнут около нее и, вцепившись, потащат на дно.       – Ради Мерлина, – заорал Сириус, – плыви к берегу! Но Джинни по-прежнему не могла сдвинуться с места, несмотря на понимание, что тем самым скорее всего обрекает себя на смерть.       – Уизли, плыви к берегу! – замахала руками Паркинсон.       – Джинни, плыви же, – это уже был Люциус. Джиневра хотела сказать им, что не может двинуться, но в это время услышала позади себя громкий всплеск.       «Вот и все, – промелькнуло у нее в голове». Но вместо того, чтобы холодные, пахнущие тиной руки русалок потянули ее вниз, а ее легкие стали наполняться водой, чьи-то руки подхватили девушку и подняли в воздух. И в этот самый момент три русалки вынырнули прямо перед ней.       – Мы заберем тебя с собой! – усмехнулась первая.       – Нет! – раздался голос Снейпа, а это именно он прыгнул в воду и подхватил Джинни на руки. – Вы ее не заберете!       – Она в воде, а значит принадлежит нам, – вмешалась вторая. – Как и ты. Уизли со всей силы вцепилась в рубашку слизеринского декана. Ей было так страшно.       – Я – да, – спокойно ответил Мастер зелий. – Но не девушка. Одна из русалок сузила глаза и, кажется, даже зашипела.       – Это почему же? – зло спросила она. – Вы в воде, а все, что…       – Джинни не в воде, – перебил русалку Северус. – Она не в воде, и вы должны ее отпустить.       – Она в воде! – взвизгнула третья русалка.       – Нет, я держу ее на руках. Она не касается воды, и ты знаешь, что должна дать ей уйти невредимой. Таков был уговор между вами и людьми. Или хотите нарушить его и начать новый конфликт? Конечно, Северус блефовал, но на службе у Волан-де-Морта он научился делать это превосходно. А сейчас от его умения зависела жизнь Джинни.       – На берегу есть свидетели, – кивнув в сторону четырех волшебников, продолжил Снейп. – Так каково ваше решение? Русалки переглянулись. Они не выглядели напуганными, а скорее решили, что одной жертвы им будет на сегодня достаточно.       – Хорошо, – выплюнула одна из них, – пусть идет. Северус покачал головой.       – Ну уж нет. Как только она коснется воды, вы ее утащите.       – Мы ее не тронем.       – Я не настолько глуп, чтобы купиться на это, – ответил Снейп. – Я сам вынесу девушку на берег, а затем вернусь. Русалки расхохотались.       – Мы тоже не настолько глупы, – с издевкой произнесла одна. – Как только ты окажешься на берегу в безопасности, ты не вернешься. Северус понимал, что если русалки не позволят ему отнести Джинни на берег, то он не сможет бесконечно долго держать ее на руках и рано или поздно девушка окажется в воде. И тогда ее участь предрешена. О себе Снейп не думал.       – Я вернусь, – смотря прямо в глаза русалке сказал он. – Даю слово. Говорят, русалки, как и некоторые другие волшебные создания, умеют практически безошибочно определять черты характера и предугадывать поступки.       – Хорошо, – наконец согласились они. – Мы чувствуем, что можем доверять твоему слову. Но если ты обманешь, твое имя навеки будет опозорено. А теперь иди, отнеси ее и немедленно возвращайся. Ты наш, и мы проголодались. С этими словами три русалки оскалили свои острые зубы. Снейп кивнул и, не забывая об осторожности, побрел к берегу. Поскользнуться и уронить свою драгоценную ношу – последнее, чего ему хотелось. Ступив на траву, слизеринский декан отошел от кромки воды подальше и поставил Уизли на ноги. К ним тотчас подбежали остальные волшебники.       – Мерлин, ты в порядке? – ощупывая подругу, взволнованно спросила Гермиона. – Ты не ранена? Нигде не болит?       – Со мной все в порядке, – выдохнула рыжеволосая гриффиндорка, трясясь от пережитого шока. Малфой тут же любезно предложил ей свой камзол.       – Джинни, тебе немедленно надо выпить чай с успокаивающим эффектом, – предложил он. – Пойдемте в дом. Гермиона, Пэнси и Сириус без возражений согласились. Паркинсон и Грейнджер тоже надо было успокоить свои нервы каким-нибудь отваром, а Блэку чем-нибудь покрепче. Гермиона и Пэнси придерживали Джинни, а Люциус и Сириус последовали за ними, готовые в любую минуту прийти на помощь. Они не сразу заметили, что Снейп не идет с ними, а неподвижно стоит на том же месте и провожает их взглядом.       – Профессор, – остановившись позвала Уизли. – Профессор, почему вы… Девушка замолчала на полуслове, пораженная своей догадкой.       – Вы же не собираетесь вернуться? – прошептала она.       – Я дал слово, – отозвался Северус.       – Ты же не серьезно, – произнес Малфой. – Ты же понимаешь, что если вернешься, то подпишешь себе смертный приговор. Мастер зелий кивнул.       – Я должен вернуться. Они выполнили свою часть уговора, теперь я выполню свою.       – Нет! Вы не должны. Это все из-за меня. А вы… вы не должны. Пожалуйста, – словно заведенная твердила Уизли.       – Послушай, Снейп, – вмешался Блэк, – сейчас не время играть в благородство. Тебе повезло спасти Джинни и свою шкуру, и с твоей стороны было бы безумием возвращаться. Слизеринский декан на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с духом, чтобы сказать то, что больше никогда не сможет. Но в последний момент передумал, понимая, что никому его признание не нужно. Так зачем обнажать душу?       – Я принял решение, – твердо ответил Северус. – Люциус, Блэк, уведите отсюда девушек. Им незачем это видеть. Мастер зелий понимал, что, когда русалки потянут его на дно, он, повинуясь инстинкту, станет сопротивляться, пытаться вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. А его снова будут тянуть вниз. Как долго продлиться агония, Северус не знал. Но наблюдать за ней он не желал никому. Развернувшись, Снейп начал спускаться к озеру.       – Не надо, прошу, – всхлипнула Джинни. Северус со всей силы сжал зубы, но не остановился. И в этот момент яркая рыжая вспышка промелькнула мимо него. А когда он понял, что это Джиневра ринулась в воду, то слизеринскому декану показалось, что его сердце остановилось.       – Джинни, нет!!! Но рыжеволосая ведьма уже была по колено в воде и продолжала приближаться в окружении брызг к русалкам. Те радостно заулюлюкали – еще одна жертва, но их восторг моментально пропал, когда Уизли подлетела к одной из русалок и вцепилась той в волосы.       – Ах ты, тварь! – взвизгнула Джиневра и со всей силы начала мотать голову русалки из стороны в сторону. Та отчаянно пыталась отцепить руки гриффиндорки от своей шевелюры, царапая ее кожу ногтями, но Уизли словно не чувствовала этого. Мало того, волшебница норовила макнуть голову русалки в воду, судя по всему, вознамерившись ее утопить. Хотя вряд ли можно утопить русалку. Но согласитесь, полный рот воды – сомнительное удовольствие и не понравится, даже если ты русалка.       – Отпусти! – настала очередь русалки визжать. Но Джиневра не отпускала. А две другие русалки, до этого неподвижно застившие недалеко от своей подруги и Уизли, в ужасе взмахнули хвостами и со скоростью, на которую только были способны, отплыли на самую середину озера. А уже оттуда принялись грозить Джинни кулаками, выкрикивая проклятия.       – Отпусти, психованная! – не оставляла попыток высвободиться первая русалка.       – Вы его не получите! – кричала Джинни, не обращая никакого внимания на отчаянные попытки русалки вырваться. – Я вам его не отдам! И если русалки в обещание Снейпа вернуться поверили не сразу, то слова Джиневры, что она не отдаст им Северуса, были приняты на веру моментально, как только были произнесены. Наверное, женщинам все же легче найти общий язык.       – Он нам не нужен. Не нужен! – заголосила русалка. Джинни, услышавшая обещание, на секунду ослабила хватку, и русалка, дернувшись из последних сил, сумела высвободиться, правда оставив в руках девушки солидный клок волос. Отплыв на безопасное расстояние, русалка завизжала:       – Бешенная су...а, оставь своего носатого себе! И все три русалки скрылись из виду, вспенив воду. А довольная Джинни вышла на берег и, вытерев со лба пот, улыбнулась ошарашенным волшебникам.       – Уизли, что это было? – выдавила Пэнси.       – Я не могла позволить им забрать профессора. Он спас меня. И я должна была помочь ему, – выдохнула рыжеволосая ведьма. – Я… Но в этот момент силы оставили Джиневру, и она начала медленно оседать на землю. К счастью, Люциус Малфой на этот раз был рядом и успел подхватить девушку.       – Все, хватит с нас на сегодня потрясений, – произнес он. – Давайте вернемся в дом.       – Да-да, конечно, – поддержала его Гермиона. Больше никто не проронил ни слова до самой усадьбы. Но войдя в дом и попрощавшись с Джинни, которую Люциус незамедлительно понес в ее комнату отдыхать, а затем и с Северусом, который поспешил в свою, Сириус не выдержал:       – Гермиона, Пэнси, я хотел бы попросить вас об одолжении.       – Да? – с готовностью отозвалась Паркинсон которой правда не понравилось, что об одолжении Блэк хотел попросить не только ее, но и Грейнджер.       – Пожалуйста напоминайте мне время от времени, чтобы я особо не усердствовал со Снейпом. А то мне очень не хочется, чтобы Джиневра, вступившись за него, вырвала мне к Морганеной бабушке волосы или что ей там еще под руку попадется. Несколько секунд было тихо, а затем Паркинсон и Грейнджер рассмеялись. На этот раз шутка Сириуса была оценена ими по достоинству. Ее еще некоторое время обсуждали, сидя за чашкой успокаивающего чая и стакана огневиски, но надо было идти спать. Пожелав друг другу спокойной ночи, трое волшебников также разошлись по своим комнатам.