Доигрались, или Огласите весь список, пожалуйста.

Вернувшись в Хогвартс, Грейнджер и Уизли прямо посреди гостиной подверглись фирменному допросу со стороны Гарри и Рона. К счастью, остальные гриффиндорцы поспешно ретировались в свои комнаты, не желая становиться свидетелями назревавшей ссоры. Но оба парня, которые до этого клялись, что между ними и их девушками ничего не изменится после того, как Джинни и Гермиона вынужденно забеременеют, узнав, что все уже произошло, были весьма недовольны. На вполне резонное замечание Грейнджер, что они знали, что рано или поздно это должно будет случиться, Рон грубо ответил, что вот именно, что это произошло очень уж рано и что, судя по всему, Гермиона весьма охотно передвинула сроки и поспешила прыгнуть в постель старого, сальноволосого урода. А как только младший из парней Уизли узнал, что планы у двух гриффиндорок изменились и они поменялись партнерами, – то тут уж у него началась фирменная истерика, к которой самозабвенно присоединился и Поттер. И если Рон по своему обыкновению побагровел от возмущения и злости, то Гарри хоть и не изменился в цвете, но начал без конца взъерошивать свои волосы, и в какой-то момент Джиневре показалось, что у него даже запотели линзы очков.       – Рональд Уизли, – тоном, не сулившим ничего хорошего для своего все еще парня, произнесла Гермиона, – ты прекрасно знал, что у меня нет выбора и мне придется… слышишь, придется, родить ребенка для того, чтобы он в будущем спас магическую, а может даже и не только магическую Британию! И ты обещал поддерживать меня во всем, а вместо этого накидываешься на меня, словно бешеная мантикора. Да как ты смеешь?!       – Это я смею? – едва не задохнулся от такой (по его мнению) наглости парень. – С этим напыщенным хлыщом ты наверняка так не разговаривала! Гермиона смутилась, и это, конечно же, не ускользнуло от внимания Рона.       – Вы только посмотрите, – скривился Рональд, – великий борец за справедливость Гермион Грейнджер молча и покорно сносила все от Люциуса Малфоя, этого напыщенного проходимца. А может, не просто молча и покорно, может, тебе наоборот очень понравилось? – брызжа слюной, орал младший из парней Уизли. – Он же красавец и богатей. И как я погляжу – ему ты позволяла все, в отличие от меня. Джиневра не одобряла поведение брата, но вместе с этим не могла на все сто процентов встать на сторону подруги. Нет, конечно, Рон был неправ, но рыжеволосая волшебница помнила, какой счастливой была Гермиона после ночи с Малфоем. Получается, слова ее брата были не так уж далеки от истины? Возможно, в пророчество Грейнджер попала и не по своей воле, но ее симпатия (если не больше) к Люциусу была столь сильна, что кто знает, что случится, предложи он ей бросить Рональда. Подумает ли Гермиона дважды или моментально оставит ее брата ради Малфоя-старшего?       – Герми, – встряла в разборку Джинни, – я уверена, Рон поддерживает тебя, просто ему тяжело. Ты должна его понять. Грейнджер удивленно уставилась на подругу и хотела что-то сказать, но Поттер не дал ей этого сделать.       – А ты меня понимаешь? – неожиданно спросил он, пристально смотря на Джиневру. Та в свою очередь открыла рот, чтобы ответить, но Гарри ее ответ, судя по всему, не особо волновал. Его уже несло дальше:       – И как ты вообще оказалась в постели со Снейпом? – потребовал объяснений герой магического мира. Джинни несколько раз удивленно моргнула. Неужели Гарри больше всего разозлило то, что она будет рожать именно от Мастера зелий? Девушка не удержалась и прямо это и спросила. Поттер сузил глаза и, сжав кулаки, вскочил со своего места.       – По-твоему, меня должно радовать, что моя девушка будет ходить беременной от него? – угрожающе нависнув над Джинни, заорал парень.       – То есть, – игнорируя опасность и также вскочив и повысив тон, произнесла Джиневра, – если бы я ходила беременной от старшего Малфоя, было бы лучше?       – Да хоть от старшего, хоть от младшего, – продолжал беситься Гарри, – все лучше, чем от этого… этого… убийцы моих родителей!       – Гарри, – встала на защиту то ли Джинни, то ли именно Северуса Гермиона, – твоих родителей убил Волан-де-Морт, ты же это прекрасно знаешь, а профессор Снейп…       – Снейп рассказал ему о пророчестве! Его же не волновало, что будет со мной, – зло выкрикивал Поттер. – Он хотел одного – мою маму! И он признался, что ему было все равно, как он ее получит. Снейп желал смерти моему отцу, но мама любила только его и предпочла умереть, но не принадлежать Пожирателю! А вот ты, моя дорогая, – схватив Джиневру за руку и дернув ее к себе, прошипел парень, – оказалась не так принципиальна!       – Твоя мама погибла защищая тебя! – выкрикнула рыжеволосая ведьма, пытаясь вырваться. – А я…       – А ты – всего лишь ее замена, фальшивка! Слезы невольно потекли из глаз Джинни. Мерлин, почему-то именно от этих слов стало неимоверно больно. Хотя она думала об этом и раньше. А когда шла к Северусу, то боялась не столько боли в ее первый раз, сколько услышать от него имя «Лили». И когда с его губ сорвалось ее имя… Дура! Гарри прав – она всего лишь фальшивка на одну ночь.       – Э, приятель, ты перегибаешь палку, – оттаскивая Поттера от плачущей сестры, процедил Рональд.       – Это я перегибаю? – криво усмехнулся мальчик-который-выжил. – Хорошо, значит это я, а не ты, все выходные грозился поехать в усадьбу и силой (если потребуется) забрать оттуда Гермиону? Что же изменилось, Рон? Рональд молча опустил глаза, и Гарри продолжил, правда немного более спокойно:       – Не знаю, как ты, но я должен подумать о том, что произошло. Я готов рисковать собой ради других, но я никому не позволю делать из себя посмешище. А твоя сестра сделала именно это. С этими словами Поттер покинул гриффиндорскую гостиную. А несколькими минутами позже ушел и Рон.       – Знаешь, сестренка, я тебя очень люблю, но Гарри прав. Ты и Гермиона должны были спросить нас, прежде чем менять то, что уже было решено, – произнес он напоследок. Оставшись одни, девушки переглянулись. Они не ожидали такой реакции от своих бойфрендов. И действительно, какая разница, кто из них родит маленького Снейпа, а кто – Малфоя?       – Гермиона, я не понимаю, – немного жалобно протянула Джиневра. – Ты же умница, объясни мне, пожалуйста. Грейнджер подсела к подруге и приобняла ту за плечи. Она была потрясена не меньше, но, оставив эмоции в стороне, попыталась проанализировать ситуацию.       – Знаешь, мне, как и тебе, было очень обидно выслушивать Гарри и твоего брата, – вздохнула она. – Но понять мальчиков можно. Ты только представь, что тебе сказали бы, что Гарри должен стать отцом ребенка другой девушки. Как бы ты прореагировала?       – Мне бы это не понравилось, – последовал незамедлительный ответ.       – Вот видишь. А теперь представь, что от Гарри должна была родить… Луна, например, или Лаванда. Джинни, несмотря на произошедший только что скандал, тихонечко хихикнула:       – Представляю ребенка Гарри и Луны. Гермиона тоже не удержалась и улыбнулась, представив отпрыска Поттера и Лавгуд: эдакий маленький Гарри, блондин с взъерошенными волосами, вечно бормочущий что-то о мощерогих кизляках и мозгошмыгах.       – А теперь представь, – продолжила Гермиона, – что внезапно Гарри говорит тебе, что вместо Луны он будет отцом ребенка Чанг.       – Чжоу? – на всякий случай уточнила Уизли.       – Да, – кивнула шатенка. – Ты не думаешь, что тебе было бы больнее? Джинни несколько секунд обдумывала услышанное.       – Я думаю, что было бы, – наконец призналась она. – Ведь Гарри когда-то был в нее влюблен.       – Вот видишь.       – Но я же не встречалась до этого с профессором Снейпом, – отозвалась Уизли.       – Не в этом дело. Гарри ведь так и не смог до конца простить профессора, – вздохнула Грейнджер. – А после сегодняшнего мне начинает казаться, что он вообще его не простил. Снейп любил его маму, и как бы это не было печально, но частично профессор виноват в гибели родителей Гарри. И если с ребенком от Малфоя он еще мог бы смириться, то с ребенком Снейпа… Джинни тяжело вздохнула.       – Прости, это моя вина, – шмыгнула носом Гермиона, – если бы ты не решила ради меня отказаться от Люциуса, то у вас с Гарри все было бы в порядке.       – Допустим, – согласилась с доводами подруги Джиневра. – Но тогда почему Рон так прореагировал? Ему-то какая разница?       – Ну, это же Рон, – развела руками Грейнджер. – Он пообижается и простит. Однако пусть Гермиона и не признавалась, но она не считала, что заслуживает такого отношения от брата Джинни. Она не сделала ничего плохого, ее не за что было прощать. А то, что ей нравится Люциус, так это всего лишь глупые мечты, которые никогда не сбудутся. И потом, Гермиона уже давно решила, что не предаст Рона и останется с ним, несмотря ни на что. Конечно же, если он этого захочет.       – Я думаю, – прервала размышления Грейнджер Джинни, – что это Гарри повлиял на моего брата. Рон сделает все, что скажет Гарри, он всегда с ним согласен. Иногда мне кажется, что мой братик даже больший поклонник Поттера, чем я. Гермиона усмехнулась. В чем-то Джиневра была права.       – Знаешь, я ни о чем не жалею, – произнесла рыжеволосая ведьма. – А если Гарри и Рон не могут смириться с тем, что мы выполняем свой долг, то им же хуже. Пусть женятся друг на друге!       – Ну у тебя и фантазии, Уизли, – раздался голос Паркинсон, неожиданно решившей навестить двух гриффиндорок и узнать, как у них дела. Джиневра показала слизеринке язык.       – Так чего ты своего братца и Поттера в геи записала? – поинтересовалась Пэнси. – Что, застала их лижущимися в темном уголке Хогвартса?       – Фу, Пэнси, – скривилась Джинни.       – Тогда что? Гермиона кратко рассказала Паркинсон о их ссоре с Гарри и Роном.       – Я всегда знала, что Поттер и его дружок Уизли – идиоты, – фыркнула слизеринка. – Но, как оказалось, они еще и слабаки. Так что бегите от них подальше, пока не поздно. И радуйтесь, что правда открылась не через девятнадцать лет, когда вы родили бы им двоих-троих детей.       – Ох, Пэнси, – вздохнула Гермион. – Надеюсь, что хоть у тебя все в порядке. Паркинсон подтвердила, что у нее все хорошо, и профессор Блэк даже пригласил ее сходить куда-нибудь, когда она захочет и будет свободна. Поболтав еще о том о сем, Гермиона, Джинни и Пэнси договорились: не важно, как сложатся у них романтические отношения, и не важно, с кем, но они будут поддерживать друг друга, ведь как никак они – матери будущих избранных. Что касается Гарри и Рона, то через несколько дней парни объявили, что все же смогли договориться с министром Бруствером (или, как поговаривали в слизерине, Поттер его всетаки задолбал своим «я – мальчик-который-выжил-и-затем-всех-спас») и им было разрешено не доучиваться в Хогвартсе, а немедленно поступить на службу в аврорат. Директор Макгонагалл прослезилась и хотела устроить торжество по этому поводу, но Поттер и Уизли отказались, мотивируя это тем, что злые языки и без этого твердят, что они слишком высокого о себе мнения. Однако ужин в тесном кругу все же состоялся. На нем все желали Гарри и Рону успехов, советовали не стесняться и обращаться за советом или помощью, если только будет нужно, и просили приезжать в гости как можно чаще. И они, конечно же, пообещали. А уловив подходящий момент, парни отозвали Гермиону и Джинни подальше ото всех и о чем-то довольно долго говорили с ними, время от времени кивая в знак согласия, а под конец и вовсе обнялись. Что ж, судя по всему, с недоразумением, произошедшем по возвращении Гермионы и Джинни, разобрались, ссора была забыта, а обиды прощены. И немудрено – дело молодое, с кем не бывает. Поскандалили – помирились, у влюбленных и не такое случается. Тем более, что парни попросили прощения и уверили, что по-прежнему любят, а значит, и ревнуют. И именно из-за ревности наговорили тогда лишнего.       – Джинни, прости меня, – еще раз попросил Поттер. – И пообещай, что будешь писать как можно чаще, и не забывай рассказывать, как себя чувствуешь, чтобы я не волновался.       – Конечно, Гарри, – улыбнулась Джиневра.       – Гермиона, ты ведь тоже будешь мне писать? – переминаясь с ноги на ногу, пробубнил Рон. – Будешь ведь?       – Конечно буду, Рон, – пообещала Грейнджер. И уже держась за руки, четверо гриффиндорцев в последний раз вместе отправились погулять по Хогвартсу, ставшему таким родным за все эти годы.