Доигрались, или Огласите весь список, пожалуйста.

И вот настал долгожданный день празднования великой победы над Волан-де-Мортом. С самого утра в Хогвартс начали съезжаться приглашенные: бывшие ученики и члены Ордена Феникса. Чиновники Министерства и корреспонденты обещали прибыть позже, ближе к торжественной части, которая должна была состояться вечером. Большой зал, в котором запланировали провести церемонию, а позже – и бал, украшали очень долго и старательно. Заколдованный потолок в этот раз отображал не состояние неба, а колдографии павших за победу волшебников. Свечи все так же парили над столами, которые не были расставлены отдельно по факультетам, а опоясывали весь зал вдоль стен, освобождая центральное пространство для танцев. Правда, преподавательский стол по-прежнему занимал положенное ему место в дальнем конце зала, а перед ним возвышалась кафедра в виде совы, с которой должны были произноситься речи. Всех учеников, конечно же, освободили в этот день от занятий, и они праздно шлялись по школе, глазея на гостей и ожидая прибытия самого главного – Гарри Поттера. У Джинни, которая тоже с нетерпением ждала приезда Гарри, не было возможности погулять по школе и поболтать со знакомыми. Она была занята тем, что отбивалась от матери, пытающейся запихнуть в нее очередную порцию домашней еды. Гермиона, которая, по мнению все той же Молли, так же, как и ее дочь, была излишне худой для беременной (а это нехорошо), перестала предпринимать отчаянные попытки отбиться от миссис Уизли уже четверть часа назад и молча жевала пирожок с земляничным джемом. Благо за количеством съеденных пирожков женщина следила не так пристально, и есть можно было медленно, не подвергая себя опасности лопнуть от обжорства. Наконец Джиневра не выдержала нравоучений матери и, схватив какой-то сэндвич с тарелки, запихнула его в рот.       – Вот, мама, я ем. Довольна? – не совсем внятно пробубнила она, стараясь прожевать еду. Молли всплеснула руками. Она еще спрашивает. Конечно же довольна, а если обе девушки съедят еще – ее радости не будет предела. По крайней мере до ужина. А там надо будет сесть поближе к Джинни и Гермионе и следить, чтобы их тарелки не пустовали.       – Девочки, – произнесла Молли, обращаясь сразу к Гермионе и Джинни, – я понимаю, что вы хотите сохранить фигуру и остаться стройными, но сейчас вы должны думать не о себе, а о своих детках.       – Мы о них думаем, мисс Уизли, – со стоном ответила Грейнджер. – Просто боимся, что не влезем в свои платья, а другие купить уже не успеем.       – Кстати, – встрепенулась женщина, – я еще не видела, что вы собираетесь надеть.       – Увидишь их вечером, – отрезала Джиневра. – Мне хватило нравоучений профессора Снейпа, когда он сопровождал меня за покупками. Гермиона улыбнулась. Она помнила, что ее подруга вернулась возмущенная в тот день и взахлеб рассказывала, как Мастер зелий стоически выдержал несколько часов в различных магазинах Лондона, пока она примеряла платья. При этом несколько нарядов он грозился сжечь, если только Джиневра решит их надеть. Конечно, рыжеволосая гриффиндорка сама понимала, что, будучи глубоко беременной, не может позволить себе любое платье, но в то же время не была готова на платье в стиле а-ля профессор Макгонагалл: полностью закрытое и длиной до пят. Снейп же судя по всему был бы рад, если бы Джиневра выбрала себе именно такое. Слава Мерлину, что Малфой просто прислал каталог, в котором предусмотрительно не было цен, иначе Гермиона ни за что не согласилась бы принять подобный дорогой подарок, а так не знаешь – и на душе как-то легче. И как только Грейнджер выбрала несколько вариантов, они моментально были доставлены ей для примерки, оставалось лишь выбрать понравившийся больше всего. А когда Гермиона наконец выбрала, счет тут же был отправлен Люциусу, минуя ее.       – А почему ты ходила с ним, а не со мной или, скажем, с Гермионочкой? – застыла от изумления Молли.       – А потому что Гермионочке, – передразнила мать Джиневра, – Люциус Малфой прислал прямо сюда едва ли не несколько магазинов дорогих платьев.       – Джинни, твое платье тоже не из дешевых, – напомнила Грейнджер. Рыжеволосая ведьма отмахнулась. Она не могла себя ни в чем винить. Снейп сам повел ее в лучшие магазины, и она поначалу пыталась отказаться, не желая, чтобы мужчина тратил на нее столько денег. Но он настаивал, и продолжать отказываться было невежливо.       – А кроме того похода по магазинам, – делая вид, что ее очень заинтересовали занавески на окнах, и напустив на себя как можно более безразличный вид, произнесла миссис Уизли, – ты часто виделась со Снейпом? Джинни застыла с очередным бутербродом около рта. Почему ее мать интересуется? Ведь до этого момента она практически ни разу не упоминала имя Мастера зелий, словно он и не отец одного из ее внуков.       – Он всегда был со мной, когда я ездила в Мунго, – наконец ответила девушка. – Но ты и сама знаешь – ты тоже была там.       – И все? – невинно поинтересовалась Молли.       – Мам, почему тебя внезапно заинтересовали мои встречи с профессором Снейпом? – пристально смотря на мать, спросила младшая Уизли. Женщина некоторое время обдумывала, рассказать правду или промолчать, но так как она прекрасно знала свою дочь и то, что та вцепится в нее как вампус, пока не узнает правду, то решила признаться. Все равно уже взболтнула лишнего…       – Дело в том, доченька, что к нам недавно приходил Гарри и… Он просил у нас с папой твоей руки, – выдохнула Молли, внимательно следя за реакцией Джинни. Джиневра сложила руки на животе и не проронила ни слова.       – И мы ответили, что будем счастливы, если вы поженитесь, – тем временем продолжила миссис Уизли. – Так же, как когда ты, Гермиона, станешь женой Рона, – добавила она после минутного молчания. Грейнджер бросила быстрый взгляд на подругу, уставившуюся на свои наманикюренные ногти, а затем тряхнув копной волос, обратилась к притихшей женщине:       – Вы хотите сказать, что Гарри и Рон собираются сделать нам предложение сегодня вечером? Молли молча кивнула.       – И мне бы очень не хотелось, девочки, – засуетилась женщина, убирая пустые тарелки, – чтобы Рон или Гарри, предложив вам стать их женами в присутствии стольких свидетелей, получили отказ, – очень тихо продолжила она. – Вы же понимаете, какой это будет для них удар?       – Миссис Уизли, я не понимаю, почему вы решили, что я откажу Рону, – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно, заговорила Гермиона.       – Я видела тебя с Люциусом Малфоем, – перебила ее немолодая волшебница, пристально смотря на потенциальную будущую невестку.       – Он отец ребенка и совершенно естественно, что он пожелал присутствовать при обследованиях, – ответила Грейнджер. – Но могу вас уверить, что мои встречи с мистером Малфоем касались только здоровья будущего ребенка. Это все, что его интересует. Молли улыбнулась, казалось, ответ Гермионы ее удовлетворил. Но вот ее дочь продолжала хранить молчание, и это не могло не тревожить женщину.       – Джинни, доченька, разве ты не рада? Разве ты не этого хотела? – присаживаясь рядом с дочкой и заглядывая ей в глаза, спросила она.       – Я рада, мама, – последовал ответ. – Во только… Гарри не хочет, чтобы профессор Снейп присутствовал в жизни малыша после рождения. Но я не могу так поступить с Северусом, – неожиданно для всех, да и для себя самой впервые за все это время (не считая, конечно, той ночи в усадьбе) назвала Мастера зелий по имении Джиневра. – Как я могу запретить ему видеть собственного сына? Это слишком жестоко.       – Ну, с Роном я поговорю, – гладя Гермиону по голове, пообещала Молли. – Он поймет, что Люциус Малфой имеет право видеть сына или дочь, если, конечно, захочет, – добавила она, и в ее голосе слышалась явная надежда на то, что тот не захочет. – А Гарри… Ты же понимаешь его? Джинни кивнула и почему-то вспомнила слова Поттера: «ты – всего лишь фальшивка».       – И ты должна поддержать его, – целуя Джиневру в макушку, принялась поучать ее Молли. – Поддержать своего любимого и его решение. А Снейп… Надеюсь, ему хватит совести, чтобы не становиться причиной ваших ссор. Молодая рыжеволосая ведьма уткнулась в плечо матери.       «Мама права – мне придется сделать выбор, – подумала она. – И этот выбор очевиден. Простите, профессор…»       – Так что мне передать мальчикам? – прервала размышления Джиневры Молли. И только после этих слов обе девушки отчетливо поняли, что Молли вовсе не нечаянно проболталась, а провела разведку боем.       – Передайте, – подсаживаясь к подруге и ее матери и тут же попав в их объятия, засмеялась Грейнджер, – что мы начинаем прихорашиваться, чтобы выглядеть соответственно столь великому моменту. Миссис Уизли, не желая стать причиной промедления, быстренько вскочила, чем вызвала немного завистливый стон Джинни и Гермионы (которые уже не могли похвастаться такой резвостью из-за объективных причин), и покинула комнату, спеша обрадовать сына и Гарри. А уже через несколько часов нарядные Грейнджер и Уизли, держась за руки, спешили в Большой зал, чтобы присоединиться к остальным волшебникам. Но девушки успели преодолеть лишь половину пути, когда прямо перед ними возник Драко Малфой. Смерив девушек презрительным взглядом, он брезгливо поджал губы.       – Наряды дорогие, а вы – все те же… дешевки. Джинни рассержено зашипела. Она всегда терпеть не могла этого разбалованного, богатенького нахала и зазнайку. И если бы не подруга, которая продолжала крепко держать ее за руку, то вполне возможно, что не на словах показала бы ему, что значит оскорблять гриффиндорок.       – Мы не дешевки, хорек! – огрызнулась Уизли.       – Нет, именно они, – усмехнулся Драко. – А еще вы необъятные, словно взрывопотамы. Щеки Грейнджер и Уизли вспыхнули.       – А ты худющий, как лукотрус, – выпалила Джиневра. Малфой-младший приподнял бровь, не совсем понимая, как реагировать на последний выпад рыжеволосой волшебницы. Конечно, парень понимал, что это отнюдь не комплимент, но и как оскорбление это было так себе.       – А ты круглая, как сниджет, – все же он решил оставить последнее слово за собой. И уже обращаясь к Гермионе, процедил:       – Послушай, хочу тебя предупредить: тебе и твоему полукровке не стоит рассчитывать на состояние Малфоев!       – Этот полукровка, между прочим, будет твоим братом или сестрой, – спокойно ответила Грейнджер. От ее слов Драко побледнел, словно увидел перед собой призрак Темного лорда.       – И состояние Малфоев ни мне, ни моему ребенку не нужны, – добавила девушка.       – Вы их и не получите! – практически выкрикнул слизеринец и угрожающе двинулся на Гермиону. Конечно, с волшебной палочкой Грейнджер с легкостью справилась бы с младшим Малфоем, но она не взяла ее с собой, так как не предполагала, что ей придется защищаться. Джиневра тоже оставила свою палочку в спальне, потому что в последнее время всплески магической энергии ребенка вкупе с ее волшебной палочкой несколько раз приводили к небольшим, но все же ощутимым разрушениям школьной собственности. Но сейчас Уизли пожалела о своем решении. Ведь наслать на парня летучемышиный сглаз теперь не представлялось возможным. А Малфой-младший тем временем продолжал надвигаться на девушек, тесня их к стене. И неизвестно, что могло бы произойти, если бы в коридоре за несколько мгновений до этого не появился еще один волшебник, а точнее – волшебница.       – А уж это будет решать Люциус, а не ты, – раздался насмешливый голос Паркинсон.       – А, это ты, – скривился Драко при виде своей бывшей. – Как низко ты пала, как я погляжу. Связаться с гриффиндорцами, да еще с какими: предательница крови и…       – Поосторожнее со словами, – предостерегла блондина Пэнси и, проходя мимо, намеренно толкнула его плечом. – Или…       – Или что? – вздернув подбородок, с вызовом спросил Драко. – Побежите жаловаться великому Гарри Поттеру и его рыжему дружку-недоумку?       – Ну, во-первых, – щелкнув пальцами прямо перед носом Малфоя и тем самым заставив его ощутимо вздрогнуть от неожиданности, ответила Паркинсон, – если и побежим, то к твоему дяде, к твоему крестному и к твоему отцу. А во-вторых, я и сама с тобой справлюсь, – с этими словами девушка вынула из минодьера свою волшебную палочку и приставила ее прямо к горлу парня.       – Пэнси, не надо, – раздался голос Гермионы.       – Вот именно, – фыркнула Джинни, почувствовав себя увереннее в присутствии вооруженной слизеринки, – он того не стоит. И потом, у нас времени нет труп закапывать – скоро танцы. Паркинсон едва сдержалась, чтобы не засмеяться, когда, услышав последнее заявление Уизли, Драко тяжело сглотнул, а его лицо посерело от страха.       «Нет, рыжая, – подумала Пэнси, – Поттеру ты не по зубам. Есть только один маг, который сможет тебя держать в узде, и это не он».       – Драко, послушай, – тем временем заговорила Грейнджер, – я не охочусь за деньгами твоей семьи, и тебе не надо беспокоиться, что твой отец перестанет тебя любить. Парень скривился.       – Он забыл обо мне, как только ты прыгнула в его постель. Ему уже наплевать на собственного сына, какая-то девка ему дороже!       – Неправда, – не обращая внимания на выкрики, покачала головой Грейнджер. – Если твой отец и отдаляется от тебя, то это происходит из-за твоего… слышишь, твоего поведения, Драко. А чтобы тебе стало еще спокойнее, то можешь не волноваться – ты останешься единственным наследником и продолжателем рода Малфоев: у меня родится девочка. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты повзрослеешь и…       – Пообещай, что ты не выйдешь за моего отца замуж, – потребовал парень.       – Я не буду тебе ничего обещать, – со всей силы сцепив пальцы, отозвалась Гермиона, и Джиневра и Пэнси переглянулись, услышав ее ответ. – Но я собираюсь замуж за Рона. И пусть ты не дал мне договорить, но я надеюсь, что когда ты перестанешь вести себя, как избалованный ребенок, то сможешь стать старшим братом и защитником. Драко ничего не ответил. Он действительно был избалованным мальчишкой, но не был злым, и новость, что у него родится именно сестра – маленькая девочка, которая, возможно, будет нуждаться в его защите и покровительстве, не сразу, но охладила его пыл.       – Ты все равно недостойна быть Малфоем, – бросил он, но в его голосе уже не было той агрессии, которая звучала сначала. – И вообще, крестный подошел бы тебе лучше. Гермиона развела руками.       – Почему же ты сразу не сказал, что ты хочешь стать моим пасынком, – не удержалась и поддела младшего Малфоя Джинни. – Я бы подумала над твоей просьбой, и кто знает, может быть, родила бы тебе рыжего братика. После этих слов Паркинсон и Грейнджер не удержались и рассмеялись.       – Малфои не бывают рыжими, – буркнул слизеринец. И в это время со стороны Большого зала раздался звук фанфар, оповещающих, что начинается торжественная церемония.       – Пойдемте, девочки, – взяв под руки Гермиону и Джинни, усмехнулась Пэнси. – Праздник вот-вот начнется, и у меня такое предчувствие, что нас ждут еще сюрпризы. Ах, если бы Паркинсон только знала, как она была права.