Колыбельная для Фенека

Южное государство Brasas/Брасас [исп. Пылающие угли] Столица Altura/Альтура [исп. Высота] Дворец Cielo/Сиело [исп. Небеса]

⛓💔⛓

В нем густая концентрированная боль вместе со жгучей местью по мертвым венам течёт, смешиваясь с отравленной ядом кровью. Сола все воспоминания выдрала из него, оставляя рваные раны открытыми. Тэхён не мог понять все эти годы, откуда в нем столько любви фальшивой, откуда все эти мучительные видения, откуда эта смутная тяга к саду и цветам. Она по пятам за ним белой тенью ходила, всегда рядом была. На едва бьющемся сердце клинком новые шрамы оставляла, в глыбу льда его превратила, изувечила слепо влюблённого. Тэхён стоит на балконе, что из его спальни на цветущий сад выходит, и смотрит на полыхающее багровыми всполохами небо. Ослепительно-яркое солнце горделиво поднималось на горизонте, но для принца отныне мир в чёрное окрасился. У него и раньше цветных красок не так много было, а теперь и вовсе всё смоляное, непроницаемое, уродливое. С каждым новым вдохом внутри мертвые бабочки оживают и острыми крыльями-клинками лёгкие полосуют. На соленых от слез губах поцелуи ожогами горят, если провести языком по ним, то можно стеклянную крошку предательства почувствовать, она после на зубах скрипеть противно будет. Тэхёну истинное лицо лжи не вырвать из своих воспоминаний и мыслей, ему теперь голоса этого сладкого бархатного вовек не забыть. Ладони касаются прохладного камня перил, царапая ногтями по поверхности гладкой. У Тэхёна внутри костёр ненависти разгорается, он в него сам масло-месть подливает и сухие ветки подбрасывает. Ему бы сердце своё вырвать из груди, покромсать и выбросать пустынным гиенам, только там зияющая дыра от любимых рук. Принц опускает голову вниз, тяжело дыша. На алеющем небосводе раздражающе блещет солнечное светило, выжигая своими огненными лучами на прикрытых веках Тэхёна давно забытый образ. Боль вроде бы уже утихла, не так сильно бьет по оголенным нервным окончаниям, но стоит мыслям вернуться в прошлое, как новой волной накрывает, топит его, на дно тянет. Предательство и наказание от любимых убивает сразу, без шанса пропустить или уйти от удара, потому что к такому никто никогда не готов. Тэхён стоит у своей вырытой могилы и ждёт, когда его в спину толкнут, а он сопротивляться не будет. Не сможет. Юный принц бежит в сад, несколько раз оборачиваясь назад. У него влюблённое сердце прыгает внутри груди, ещё немного и выскочит через горло. Он очарован и пленён белокурым ангелом. Она в его мысли бессовестно проникла и поселилась там без разрешения. Всё о чем он думает в последние дни — поскорее увидеть её под покровом ночи и послушать её удивительно-пленительную речь. Остаётся всего несколько поворотов в лабиринте из кустовых роз, он останавливается, переводит сбитое дыхание, поправляет растрепанные светлые волосы, одёргивает изумрудную тунику и зачем-то пересчитывает кольца на руках. Меж пальцев зажата искусственная роза из светлого пурпурного шёлка, сшитая лучшим альтурийским мастером по личной просьбе принца. — Сегодня я хочу… И слова его резко обрываются, стоит ему только увидеть блондинку рядом со своей матерью, что лежит на белом мраморе в луже крови. Девушка поднимает на него растерянный и испуганный взгляд янтарных, с её ладоней капает красное, густое. Тэхён двинуться не может, он будто прирос к каменной плите и не может шаг сделать. Блондинка поднимается с колен и что-то говорит, Тэхён её не слышит, у него уши заложило. Он видит, что её губы двигаются, а потом опускает взгляд на мать. Из её груди клинок золотой с рубинами торчит, светло-голубую ткань окрасило кровавым узором. За спиной девушки появляется Ламия — наложница Короля. Она подбегает к своей госпоже и падает на колени, прижимая обе руки к сочащейся ране. Пальцы на онемевших руках принца разжимаются - и пурпурная роза падает на белоснежный мрамор, а следом его сердце на сотни, тысячи, миллионы осколков разбивается. — Сола, милая, ты знаешь что делать. — суровым тоном произносит женщина, кивая в сторону Тэхёна. Небо затягивает черными тяжелыми тучами, разрывая его огненными стрелами молний, раскатистый гром заглушает чудовищный рёв невидимого зверя, что заполняет окрестность душераздирающим воплем. — Но мама, я не могу. — задыхаясь от слез, что бегут крупным каплями по щекам, шепчет девушка. — Я не буду повторять дважды. Делай. — почти рычит Ламия, продолжая удерживать руки на груди Королевы. Тэхён понимает, что находится под чарами, вот почему он не может двинуться. И начинает беситься от того, что он бесполезен. Он не может закричать и позвать стражу на помощь. Сола медленным шагом подходит к нему, приподнимая руки, тёплые ладони касаются его лица, останавливаясь на острых скулах. Янтарные глаза всматриваются в светло-ореховые, как бы заранее прося прощения за то, что она сделает. Всё тело принца будто во что-то тёплое и мягкое укутывают, раздражение вмиг исчезает, он только и может, что смотреть в любимые глаза напротив. — Тэтэ, — почти шёпотом. — Ты ничего и никого не видел, как только я закону говорить, ты пойдёшь к себе в покои и проспишь до утра. В твоих воспоминаниях останется только наша встреча и мимолётный разговор. И больше ничего. Тэхён… — Сола. Быстрее. — Тэхён, уходи. — девушка приподнимается на носочки и оставляет короткий поцелуй на сладко-мягких губах. Юный принц стекленеет взглядом, разворачивается и идёт в свои покои, не оборачиваясь. Сола смотрит на него со слезами на глазах и чувствует, что предаёт не только Тэхёна, но и себя. Второй принц зовёт к себе начальника королевской стражи До Джихана и просит привести во дворец Белую Деву, на что мужчина средних лет в военной форме черного цвета лишь хмурится и говорит, что такое невозможно. Ещё никто не смог поймать ведьму. — Она сама найдёт вас. — строгим тоном чеканит Тэхён. — Но куда нам идти за ней, Ваше Высочество? — В Сады Кианы. Посадить её в королевскую темницу. Кроме воды и хлеба ничего не давать, на её сладкие речи не видитесь, в глаза не смотрите. — А что если она обдурит нас? Она уже не раз такое проделывала. — На этот раз что-то изменилось. — сухо произносит принц и поворачивается лицом к начальнику стражи. — Насколько я знаю, мы истребили весь их род, остался лишь её брат, но нам он тоже не угроза. Не мне тебе объяснять, что магия появляется не из воздуха, просто следуй моим указаниям. Стражники в черном вместе с начальником До склоняют головы в глубоком поклоне, а потом звеня мечами, что висят на их поясах, выходят из королевских покоев принца. Тэхён возвращается на балкон и замечает женскую фигуру в лабиринте. Сола будто чувствует его и поднимает свой печальный взгляд. Янтарные со светло-ореховыми встречаются, воспоминания из прошлого глубоко в душу проникают, срывая с рваных незаживающих ран чёрные нити. Тэхёну кажется, что всё только начинается, а Сола прекрасно понимает, что всё скоро закончится.

🐍👑🐍

Король хочет расслабиться и ни о чем не думать хотя бы несколько часов. Несносный, но все же любимый братец почти довёл его до истерики своими рассказами о Хеладе. Спасибо тебе огромное, Дэхён, низкий поклон до земли, что не затыкался всю неделю, и трещал без умолку. — Прихвати больше тёплых вещей, застудишь там свои драгоценные бубенцы, я за тебя мужской долг исполнять перед гаремом не буду. — гаденько нашёптывал принц, когда они ранним утром шли по дворцовой анфиладе в Зал для переговоров. — Мне рассказал один хороший знакомый, он пират, кстати, что его брат так члена лишился. Представляешь, он отвалился, когда тот решил справить нужду в лесу. Там такой собачий холод стоял, а ему невтерпеж, ну, знаешь, бывает такое, когда прям приспичило сильно. — Бэкхён не хотел такое представлять и, больно ущипнув брата за бок, злобно шикнул на него. — Так вот, струя попала на дерево и замёрзла. Тот и так, и сяк, ничего не получается. А потом как дёрнет, а дружок его остался прямо на коре дубовой. Ему кличку даже придумали. Короткий сучок. — продолжает Дэхён, потирая больное место, будто ничего не произошло. — Засыпая, держи под подушкой клинок. — вечером того же дня продолжал шептать младший принц, попивая терпкое вино из своего кубка за важным ужином с послами. Бэкхён уже сто раз пожалел, что попросил его присутствовать. — Любят эти дикари на пятках надрез делать и кровь высасывать. — у Бэкхёна аппетит почему-то пропадает (действительно, почему) и воображение не самые хорошие картинки подбрасывает, он хмурится, отодвигая блюдо в сторону. А Дэхён все трещит и трещит, как заведённый. — Считается, что пить кровь врагов полезно, она их сильнее делает. — Ты в курсе, что они огромной кошке поклоняются? — Дэхён нагло влетел в покои своего старшего брата, держа в руке полный кувшин вина. — Они приносят Гато в жертву красивых парней, сжигая их живьём на костре. И если богу понравился юноша, то он исполнял любое желание. Поэтому, Бэкхён, приглядывай за малышом Сехуном, не успеешь моргнуть глазом, украдут красавчика твоего. — и падает в мягкое кресло, аккурат рядом с распахнутым окном. — О, вспомнил, тебе это не грозит, но опять же, Сехун~и. — Дэхён, закатив от удовольствия глаза, с жадностью припал губами к кувшину. — Если с него снимет сорочку молодая девица, а после будет плакать, прижимая её к себе, всё, считай, парня потеряли. Она его невинность заберёт, а он сердцем навек прикипит к ней. — Дэхён, вали прямиком в ад из моей спальни. — устало выдыхает Король, указывая на выход. — Ещё немного и я прикажу вырвать тебе язык, сил моих больше нет. — И почему мне достались такие скучные и нудные братья. — тянет капризно, прижимая к груди кувшин с вином, как что-то очень драгоценное. — Знаешь, Всевышний мог бы мне и ещё одного брата подарить, или сестру, а то с этими даже нормально не повеселишься. — и запрокидывает голову вверх. В королевскую спальню входит Ёндже, склонив голову в почтительном поклоне. — Ваше Величество. — Бэкхён несказанно рад, что телохранитель брата пришёл. — Господин, всё, что вы просили, ожидает вас в спальне. — Я бы очень рассердился на тебя, если бы жадно не желал то, что так долго искал. — Бэк начинает молиться про себя, что младший не начнёт ему рассказывать «чего это он так сильно желает жадно». Ёнджэ будто его мысли читает, несколько раз подгоняя Дэхёна. — И привези мне одну из местных девиц…для моей коллекции, люблю экзотику. — громко и с задором в голосе произносит Дэхён, шлепая одну из проходящих мимо служанок по заднице. — Зачем? — давится Король, вытирая тыльной стороной ладони мокрый от вина подбородок. — Ты же сам сказал, что они все страшные. — Сам ты страшный. — капризно морщит нос Дэхён. — Я всегда хотел опробовать что-то нестандартное. — играет светлыми бровями принц, подмигивая всё той же служанке, у кого-то горячая ночка впереди намечается. — Нет, ну ты прикинь. Высокая и сильная берёт тебя в охапку и тащит на кровать, и все, между прочим, сама делает. Не женщина, а мечта. После собрания с командирами своей армии и министрами, Бэкхён попросил Тэхёна оставшиеся вопросы обсудить с Сехуном, полностью доверяя своему военачальнику. А сам направился в ту часть крыла, где находился его гарем.

Гаремная купальня

Пройти в неё может только сам Король, служанки, смотрительница Заку и личный помощник господина, Кхул. Вход в купальню строго охраняют безмолвные воины, удерживая руки на эфесах. Рядом с арочными воротами возвышаются белоснежные обнаженные статуи с золотыми тиарами на головах. Мраморные колонны украшенные витиеватыми узорами, растягиваются по всему периметру купальни, на цветных витражных окнах изображены райские сады, среди которых разгуливают диковинные звери и птицы взмывают к голубым небесам. Потолок поражает искусно выложенной мелкой мозаикой, переливаясь в свете горящих свечей на громадных люстрах разноцветными бликами. У северной стены плещется каскадный фонтан, вокруг расставлены стеклянные невысокие столики, на них всегда разложены блюда со свежими фруктами, холодными закусками, разнообразными сладостями и кувшины с вином, рядом хаотично разбросаны шёлковые подушки. Обычно наложницы приходят в гаремную купальню, чтобы отдохнуть, посплетничать или просто побыть наедине с собственными мыслями. Но сегодня она полностью в распоряжении Короля и его любимой фаворитки. Внутри купальни жарко, пахнет цитрусовыми маслами и травяными настоями. Обнаженный Бэкхён расслабленно полулежит в малом бассейне круглой формы, нежась в минеральной чуть подогретой воде с белыми лепестками роз, закинув руки на мраморные белоснежные бортики, голова его покоится на мягкой подушке. Сегодня был довольно тяжёлый день для него, как собственно и вся неделя, а ведь на рассвете ему отправляться в поход на Север. Звуки босых ног по гладкому мрамору разносятся по купальне, мягкое шуршание органзы на обнаженном теле будоражит и возбуждает, ровное дыхание срывается с розовых губ. Кассия останавливается у края большого бассейна и ждёт, когда Король сам её пригласит. Кассия - самая любимая наложница Бэкхёна и лучший подарок за время заключения договоров, даже несмотря на тот неприятный бонус, что шёл вместе с ней. Ещё в детстве девочка поняла, что сильно отличается от других своей необычной внешностью, и быстро приловчилась искусно использовать её, чтобы получить то, что её душа пожелает. У Кассии бархатистая песочного оттенка кожа, длинные белокурые волосы, пухлые губы, мягкие, по-ангельски нежные черты лица, и потрясающе-глубокие глаза цвета тёмного мёда с золотыми крапинками. Ей было шестнадцать, когда правитель Чон долины Мадера отправил свою дочь во дворец вместе с дарами для Короля. Отец хотел с её помощью захватить трон и убить Бэкхёна, ввозя в Альтуру не только паланкин с любимой дочерью, но и несколько десятков солдат, спрятанных в тяжелых сундуках, якобы наполненных золотом и драгоценными камнями. Кассия не хотела возвращаться домой: там ждал её будущий муж из соседнего племени. Старый противный вождь желал вместе с правителем Чоном хитростью захватить город-крепость, но их планам не суждено было сбыться. Как только девушку представили Бэкхёну, она тут же подбежала к нему и упала к его ногам, прося у него помилования, обливаясь слезами. Играть Кассия просто обожала и у неё это прекрасно получалось. Юная девушка задыхалась от собственных всхлипов и часто хлопала пушистыми ресницами, при этом не забывая прикусывать розовые губы. Она поведала о совместных планах отца с вождем, приукрасив, что ей угрожают мучительной смертью, если она откажется помогать им в заговоре. В ту же ночь Кассия подарила свою невинность Королю, а на утро получила лучшую спальню, где располагался гарем Бэкхёна. Правителя Чона вместе с другими членами семьи казнили, солдат закопали живьём, так и не открыв сундуки. Вождь сам покончил со своей жизнью, повесившись в собственной спальне. Кассия не хотела убивать Короля, она хотела стать его женой. И попав в его гарем, она считала, что сделала огромный шаг к своей заветной мечте. Она знала наизусть строгие правила, которые были установлены для наложниц, но Бэкхён уже несколько лет отказывался от браков с принцессами из соседних государств, и девушек из богатого сословия Альтуры, чем ещё больше вселял веру в её победу. Спустя три года Кассия всё ещё остаётся его фавориткой и любимицей. Она очень терпелива и никому не позволит отнять у неё мечту, никому. Соперниц у Кассии нет, всех девушек из гарема кто пытается привлечь внимание Короля, она очень грамотно и искусно устраняет. Кто-то случайно отравился — казнили повара. Кто-то утонул в бассейне — казнили слуг, не успевших спасти. Кто-то падал с пятого этажа дворца — опять казнили слуг. Наложницы откровенно боялись Кассию, и те, кто хоть немного любил свою жизнь и не хотел закончить, как другие, становились перед ней на колени. Правда, парочка смелых всё же нашлись, они попытались поговорить с Бэкхёном, обвиняя Кассию во всех смертных грехах, что творились в гареме за закрытыми дверьми. Конечно, Бэкхён не поверил во весь этот бред, а точнее, он просто не стал разбираться. Вечером этого же дня он вместе с Дэхёном сильно набрался и пришёл к выводу, что все серьезные проблемы от баб. А утром девушек отправили в самый дешёвый бордель Либертино. Кассия в силу своей юности, чувствовала себя несовершенной в плане общения с мужчинами, но зато у неё была враждебная рассудительность и дальновидность. Она наблюдала, учила, впитывала, запоминала. Хитрой игрой и совершено очаровательной кошачьей грацией наложница всё ближе и ближе привязывала к себе Бэкхёна. В гареме было очень много красивых кукольных девиц, действительно недалёких, которые только и могли, что хлопать пушистыми ресницами, и делать всё, что прикажет Король. Кассия выбрала путь не такой прямой и лёгкий, она добавила немного интриги, иногда, прям самую малость, переходила черту, так чтобы и наказать стоит, но жалко очень. Для неё не было запретных тем, касаемо соития, поэтому все уроки плотских утех она изучала скрупулёзно и до мелких тонкостей, чем частенько удивляла смотрительницу гарема. Заку солидного возраста женщина и обладательница аппетитных пышных форм вступила в свою должность после смерти Королевы-матери и казни наложницы Ламии. Прежнюю смотрительницу повесили. Заку справедливо относилась ко всем девушкам, не выделяя кого-то. Она беспристрастно могла наказать весь гарем, если одна из наложниц нарушит строгий кодекс правил. Заку не вставала на пути фаворитки своего господина, лишь изредка напоминая ей, чтобы та была немного осмотрительнее, однажды его терпение может не выдержать, и вся её мнимая вседозволенность лопнет, как мыльный пузырь. Девушка сквозь зубы кивала ей в ответ, а сама мечтала отправить смотрительницу на тот свет к праотцам. За три года жизни в гареме Кассия много чего узнала и увидела, и её не пугала старая ведьма. Она с легкостью могла, прямо во время секса с Бэкхёном, высказать любое своё желание, при этом не забывая свою изначальную роль, лёжа на лопатках или прижимаясь щекой к холодным шелковым простыням, искусно выстанывать имя её господина. И утром, вуаля, получить то, что она захотела. Бэкхён прекрасно понимает в кого играет его любимица, закрывая глаза на её «мелкие шалости», которые она прекрасно компенсирует в спальне. Несмотря на то положение, что есть у Кассии в гареме, она знает своё место и вовремя прикусывает острый язычок. Она не беспокоится, что кто-то сможет её заменить, в конце концов, всегда можно убрать соперницу. Кассия медленно стягивает с себя прозрачную тунику нежно-голубого цвета, позволяя ткани упасть прямо под ноги. Аккуратная грудь, тонкая талия и длинные ноги. Песочного цвета кожа отливает золотом, служанки хорошо постарались на этот раз, втирали масло долго, не оставляя даже маленького кусочка на теле не тронутым. Бэкхён смотрит, изучающе проводит глазами по изгибам знакомой фигуры, томно сглатывая. — Иди ко мне. — мягко, бархатно, изнывающе. Кассия делает первый шаг, за ним второй, грациозно опускаясь в воду. Чтобы не происходило, нужно держать осанку, даже когда прогибаешься в поклоне или прогибаешься под ним, что поедает её одним только взглядом, раскладывая в фантазиях на всех поверхностях купальни. Наложница подплывает ближе, сразу опускается на колени, широко разводя худые ноги. Жаркий поцелуй. Голодный, страстный и чувственный. Прелюдии были раньше, сейчас они сразу переходят к делу. Притворный укус за нижнюю губу и Бэкхён звереет, сжимая пальцы на мягких половинках ягодиц. Прохладные губы опускаются на мужскую шею, оставляя влажную дорожку из поцелуев. Желание дикое и нетерпеливое, руки Бэкхёна по бёдрам скользят, вода чуть замедляет его действия, ещё больше возбуждая. Член наливается кровью, становится твердым. Кассия оглаживает кончиками пальцев острые ключицы, опускается ниже по груди вздымающейся, ладони накрывают пах, задевая чувствительную головку. В глазах цвета жидкого мёда искреннее удивление — «Уже?!» — Я скучала. — и томным выдохом обязательно закончить эту фразу. — Очень сильно, мой Король. — а после накрыть эти губы напротив сладким, нежным и глубоким поцелуем. — Меня не будет два месяца. — Бэкхён отстраняется, хрипя на грани слышимости, проводит широкой ладонью меж грудей, медлит, уводит в сторону и сжимает сильно, так чтобы вскрик с губ розовых сорвался, а медовые глаза закатились от удовольствия. — Ты должна вести себя очень и очень хорошо. — Мой любимый. — поцелуй в острую скулу. — И щедрый. — поцелуй в уголок рта. — Король. — пальцы возбужденный член обхватывают. — Привезёт Кассии много подарков. — Конечно привезу. — рука Бэкхёна на пояснице наложницы, давит сильнее, чтобы ближе притянуть. — Меня возбуждают драгоценные камни и украшения из золота. — А меня возбуждаешь ты. — Здесь? — и тихий выдох наложницы теряется в жадных поцелуях. — И здесь тоже. Кассия чуть приподнимается, насаживается неспешно, первый толчок сама делает, привыкает, не забывая при сие действии глаза в глаза смотреть. Второй толчок, глубже, так чтобы губы прикусить. А после всё идёт не по плану, как, впрочем, и всегда. Девичьи колени упираются в скользкий мрамор, а ладони цепляются за серебряные поручни на бортике. Длинные пальцы по выпирающим рёбрам, а после звонкий шлепок по раскрасневшейся от горячей воды ягодице, грубые толчки и снова удар по заднице, животные всхлипы и стоны заполняют просторную купальню. Бэкхён накручивает на кулак густые белокурые волосы, оттягивая назад, чтобы коснуться ушной раковины распухшими от поцелуев губами: — Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт, когда я вернусь? — Уже заранее теряю голову. — пытается дышать ровно. — Я сделаю всё, что вы захотите. — и взвизгивает, когда Бэкхён ещё быстрее двигается. Колени предательски разъезжаются, и если бы не сильная рука, что придерживает за тонкую талию, упала бы Кассия лицом прямо на мраморную плитку. Королю нравится, что наложница под ним выгибается, её сладкое «ещё» лучше любой музыки. Бэкхён выходит из желанного тела, подхватывает на руки, целует развязно, пока несёт Кассию к фонтану, валит на подушки липкой спиной, чтобы снова резко войти. Загорелые ноги на пояснице королевской сцепляются, губы к губам, истерзанным до солоноватого вкуса во рту, толчки грубые и быстрые. Бэкхён приподнимается, придерживая за бедра наложницу, голову назад откидывает, дышит часто и глубоко, мокрые светлые волосы поясницу щекочут, но он с ритма не сбивается, продолжая гóлодно трахать Кассию. — Будь хорошей девочкой. — рычит неистово, сверкая бешеным взглядом с поволокой. — Не создавай проблем моему брату. Рывки жёстче, пальцы сильнее на бёдрах смыкаются, худое тело тонет среди цветных подушек, Кассия спиной прохладный пол мрамора чувствует, но все её чувства и эмоции сейчас сосредоточены на Бэкхёне. Цветная мозаика на потолке в одно размытое пятно превращается и кружится, кружится. Она запрокидывает руки над головой, упирается в бортик фонтана и громко стонет, не стесняясь и не сдерживаясь. Бэкхён ускоряется, чуть вперёд опускается, чтобы одной рукой скользнуть по талии, а после до сорванных криков Кассии сжать на аккуратной груди пальцы вокруг тёмного соска. Перед самым финалом выйти резко и обильно кончить на впалый живот, а после укусить смачно за выпирающую косточку ключицы, чтобы след оставить. Перед его глазами все темнеет и дышать сложно, в распущенные влажные волосы дрожащие пальцы наложницы вплетаются, чуть тянут на себя, чтобы нежно к губам распухшим прикоснуться. — Всё для вас. — хрипло и загнанно выдыхает, горячим языком проводит по испачканным кончикам пальцев в семени. — Мой любимый Король. — и пошло причмокивает, закатывая глаза. Бэкхён смиряет её хитрым взглядом, шлепает звонко по бедру, поднимается и молча идёт в один из прилегающих будуаров, чтобы ещё раз любимую наложницу на колени поставить. Тяжело будет ему эти два месяца вынести без этой белокурой бестии, как бы не покалечить кого ненароком.

⚔🐆⚔

Тэхён крепко обнимает Бэкхёна, неслышно шепча ему на ухо молитву в дорогу. Несколько десятков воинов в боевых доспехах молчаливо ждут у ворот Дефенса, пока их правитель отдаёт последние наставления младшему брату. На Бэкхёне из плотной ткани броня, которая укреплена изнутри металлическими пластинами, а снаружи обтянута дорогим черным сатином. Высокий ворот, прикрывающий загорелую шею, рукава и грудная клетка украшены золотой вышивкой, на спине в диком оскале распахивает пасть грозный гепард — символ Брасаса, на широком кожаном поясе, туго затянутом на талии, висит боевой меч в ножнах, сверкая эфесом. — Будь благомыслящим, мой брат, и воздержись от импульсивных решений. Чтобы ты не забрал у Северного Короля, отца это не вернёт. — ровным голосом произносит принц, скрывая своё истинное состояние; под глазами синяки чернеют и сердце бьется, как сумасшедшее. — Тебя сопровождает тридцать тысяч воинов, как только доберёшься до Аламбрэ, правитель Кан предоставит ещё. К тому времени, как ты прибудешь в Хеладу, те, кто в союзе с нами, тоже вышлют свои войска. Никто не посмеет напасть, но лучше всегда быть наготове. Я верю в тебя, но я не доверяю дикарям с севера. — Я уезжаю и совершенно не переживаю, — мягко выдыхает Бэкхён, сжимая плечо брата. — Потому что ты прекрасно справишься, пока меня не будет во дворце. Чондэ будет рядом, если тебе понадобится совет. Не обращай внимания на Дэхёна, мы же оба знаем, что он так проявляет свою любовь. — Король тянется ещё раз обнять брата, крепко и до хруста костей. — Помяни лукавого. — хмыкает Бэкхён, заслышав осипший, видимо от криков, голос младшего. Во внутренний двор въезжает принц Дэхён в сопровождении королевской охраны. Ёнджэ первым спешивается и помогает захмелевшему господину слезть с коня, а после молча идёт следом за ним. Ошибка природы и «тот самый урод в семье», как частенько он любит себя сам называть, раскидывает руки по сторонам, широко улыбаясь белоснежными зубами. Тэхён шумно выдыхает, закатывая глаза, но ничего вслух не произносит, оставляя гневные нотации на потом, когда старший покинет стены Сиело. — Видишь, какой я внимательный брат, не забыл, что нужно попрощаться с тобой. — от Дэхёна несёт за версту кислым вином, горьким табаком и безумно-извращённым сексом. Бордовая ткань туники и широких шаровар пропахла потом и сладкими маслами, неприлично прилипая к телу. Светлые волосы заплетены в небрежную косу, и перевязаны разноцветными лентами. На распухших губах следы красного, сурьма на глазах размазалась и потекла в уголках. Глубокие царапины в районе шеи и бордовые засосы-укусы выделяются чётко на острых ключицах. Шаги неуверенные, носы сапог из тонкой светлой кожи то и дело задевают за ступеньки лестницы, пару раз Ёнджэ ловит принца за шкирку, чтобы тот не распластался и не упал, позорно скатившись вниз. Во истину фееричное появление, в стиле третьего принца. — Будь осторожен. — с нотками беспокойства произносит Дэхён, а в пьяных глазах бесы пляшут. — И помни всё, о чем я тебе говорил. — и загребает в неуклюжие объятия. — Постарайся до моего приезда не спиться до смерти. — насмешливо и с издёвкой говорит Бэкхён, вкладывая всю силу в удар, который проходится мощной вибрацией по спине младшего. — И не расстраивай Тэхёна, умоляю. Иначе, не видать тебе то, что ты просил. — Клянусь всеми…просто клянусь. — запинается младший принц, а спину жжет суровый взгляд Тэхёна. Дэхёну до этого нет никакого дела, он продолжает лучезарно улыбаться во все тридцать два зуба, стараясь удержать равновесие. Конюх подводит Арэса, светло-серого красавца с длинной шелковой гривой, к Королю, придерживая за кожаный повод. Конь шумно раздувает ноздри, бьет копытом и успокаивается, как только родная рука касается мягкой короткой шерсти на мускулистой шее. В свете горящих факелов, Арэс будто золотом переливается, а тёмные глаза чёрные-черные, как беззвездное небо над головой. Бэкхён взбирается на своего верного друга, натягивает поводья, и после срывается с места, скачет по направлению открытых ворот. Воины в черном следуют за ним, и как только вся процессия покидает внутренний двор дворца, стража кричит, чтобы Дефенса закрывали. — Я буду у себя. — игривым тоном произносит Дэхён. — Как, впрочем, и всегда. — и делает глубокий поклон перед Тэхеном, но тот даже не смотрит на него, продолжая гипнотизировать дворцовые ворота. Он за эту неделю очень сильно устал, он почти не спал и нормально не ел. И виной всему не поход брата на север, а та, что сидит в темнице. Джихан каждый день докладывает ему о состоянии пленницы и ждёт приказа о казни, но Тэхён тянет, а если быть честным, то он просто боится потерять её снова. Никакой казни не будет, тут и к гадалке не ходи, смешно и больно от собственной никчемности. Ему бы прогнать Солу и снова забыть о её существовании, но остатки сердца внутри не хотят её отпускать, ещё ближе привязать нашёптывают, чтобы до конца жизни вместе. У них любовь = умирать вдвоём. Принц слышит звуки боевых горнов, прикрывает глаза и снова шепчет молитву. Бэкхён не развяжет войну, Тэхён в это очень сильно верит. — Ты можешь хоть иногда не быть таким откровенным гадом. — еле сдерживая себя, тяжело выдыхает старший. По вискам бьет пульсирующая боль, а перед глазами темнее становится. — Могу. — ухмыляется забавник, приложив красивые пальцы к распухшим губам, алым-алым. — Когда сплю блаженно-сладким, безмятежным, дневным сном. — и после резво разворачивается к своему телохранителю, что чернее тучи стоит и буравит его взглядом суровой няньки. — Ёнджэ, дружок ты мой ласковый, что же ты невесёлый?! Как насчёт партейки в карты на раздевание? — и, не дождавшись ответа от Тэхёна, идёт во дворец, продолжая издеваться над своим телохранителем. — У меня такое прекрасное настроение. — Всевышний, дай мне сил, не придушить этого гаденыша во сне.

***

Пустыня Losa/Лоса [исп. Плита]

⚔🏜⚔

С черного неба, затянутого плотной сетью облаков, светит жёлтая луна, отражаясь в спокойной глади голубого озера. Прохладный ветер играется с мелкими песчинками, перекатывая их от одного песчаного холма к другому. Уставшие воины ведут лошадей к водоёму, чтобы те смогли вдоволь напиться после тяжёлой дороги и изнурительной жары. Мужчины останавливаются, почтительно опуская голову перед Королём. Бэкхён, не торопясь, держа руку на эфесе своего меча, идёт вдоль реки Виз, где длинной вереницей растянулись тёмные шатры. В вечернем густом воздухе запахло жареным мясом, пряными специями и бобовой похлебкой, по деревянным чашам разливают разведённое водой прохладное вино. Бэкхён подходит к дозорным, спрашивая о наступающей песчаной буре. Собственно именно из-за неё они и сделали незапланированный привал, разбив лагерь среди каменной пустыни Лоса. Субин — командир разведки, высокий поджарый, с копной светло-русых волос и темно-карими глазами, сразу докладывает обстановку, вытянувшись натянутой струной. — Когда мы пройдём горный массив Аламбрэ, мы сможем нагнать потерянное время. — чеканит Субин, поднимая свой взгляд на красное полотнище с вышитым на нем золотым гепардом, что развивается на ветру. — Странное ощущение. Мне бы радоваться спокойному времени, но всё же душа иногда рвётся в бой, чтобы хруст костей услышать и почувствовать на кончике языка железный вкус победы. — Все в руках Богов, кто знает, что нас ждёт впереди. — Бэкхён меняет командный тон на более дружеский. — Мы идём на Север, где нам точно не будут рады. Прибереги своё пылкое рвение для дикарей. Поговорив ещё немного с дозорным командиром, Бэкхён петляет среди разведённых костров, вокруг которых собрались воины, с благодарностью принимает кубок, выпивает с ними, прекрасно зная, что те не начнут трапезу, пока Король не сделает первым глоток вина. Слегка захмелев, в дороге аппетит пропадает, Бэкхён идёт к своему шатру. Рука инстинктивно прикладывается к груди, где под толщей чёрных доспехов кожу приятно холодит голубой турмалин. Сола не соврала, он действительно помогает, и Бэк засыпает, стоит ему только коснуться головой мягкой подушки. Только её голос он больше не слышит среди песков в своих снах. У него внутри сомнения тревожные, что если он поступает безрассудно и опрометчиво, идёт на поводу своих странных чувств. Вдруг все эти годы ему мерещился этот призрачный образ, вдруг он всего лишь плод его больного воображения. Что если он действительно сходит с ума, и сплетни не беспочвенны. «Идите на Север. Вы найдёте её среди белоснежных долин, где морозная стужа с закатным солнцем танцует. Она будет уже кому-то принадлежать и придётся за неё бороться, но проливать чужую кровь нельзя. Иначе не запоёт никогда шкатулка ту колыбельную, что сердце ваше покорило.» Он едет туда ради какого-то куска металла, пусть и драгоценного, которого возможно и не существует. Он подвергает риску своих людей. Он оставил свой трон. И прикрылся Обещанием, которое нужно забрать у Северного Короля. Бэкхён чувствует себя трусом и предателем перед покойным отцом. Беспокойные мрачные мысли прерывает громкое ржание коня. Вóроный красавец бьет копытом, пытаясь привлечь внимание своего хозяина. — Сехун, может узлами займутся другие? — Бэкхён обходит Сабира, ведет рукой по чёрной шелковой гриве и прижимается лбом к голове коня. — Ты ему хоть намекни, что когда мы делаем привал — нужно обязательно отдыхать. — Сабир фыркает шумно, широко раздувая свои ноздри, и трясёт недовольно мордой, что означает — вмешиваться он не собирается. — Мы всего две недели в пути, когда вы успели устать. — ухмыляется Сехун, продолжая бороться с непослушной петлей. Черный шёлк рубахи натягивается на широких плечах, несколько светлых прядей выбились из тугого хвоста, падая прямо на лицо. — Потянешь не за ту верёвку и война начнётся*. — Прошу, только без философии. Я тебе вход в библиотеку закрою. — гнусавит Бэкхён, заводя руки за спину. — Я устал от того, что ничего не делаю. Мне скучно. — и продолжает ныть капризным ребёнком. — Так может вам просто найти себе занятие. Например, помочь мне с укреплениями. — сильные руки Сехуна затягивают последний узел. — Как думаете, мы повеселимся на севере? — спрашивает он, щёлкнув суставами в пальцах. — Очень надеюсь, что не так, как в предпоследнюю битву. — с грустью в голосе произносит Бэкхён, настроение вмиг меняется. Вино тёплой влагой растекается внутри и клонит в сон. — Мы тогда чуть не сгорели заживо. И нас спасло твоё чутьё. — И ваша реакция. — кивает Сехун, разминая плечи. — Перестань, ты снова приписываешь мне чужие заслуги. Король должен всегда идти первым и вести за собой своих доблестных воинов. — А я должен защищать вас. — Сехун, ты в курсе, что неисправим. Ты безумен в своём стремлении спасти мою жизнь. — Я верю в то, что есть что-то более важное, чем моя жизнь. — Теперь у тебя есть ожог. — Шрамы украшают мужчин. — Но не украшают королей. — тяжело выдыхает Бэкхён и присаживается на деревянную скамью, хлопая рукой по ней. — Иногда мне кажется, что ты летишь навстречу смерти, боясь, что я займу твоё место первым. — Куда вы, туда и я. — Сехун присаживается рядом, широко расставив ноги. — Тогда я приказываю тебе жить очень долго, у тебя нет права покидать меня, понимаешь. Я не разрешаю тебе, слышишь, не разрешаю. — У кого-то есть личные чувства перед вами, у вас есть долг перед народом, а мой долг быть подле вас и защищать, даже ценой своей жизни. — Один-один. — сдувается Бэкхён, их словесная борьба всегда приводит к одному и тому же результату. Ничья. — Мы всегда побеждали не числом, а умением вести бой. Обученный солдат без защиты, но с мечом в руках и идиот в латах и с копьём — это не одно и то же. Можно иметь многотысячную армию вооруженных крестьян, но уже через два дня, а то и меньше, стоять на коленях перед теми, на кого посмел напасть. Когда я был маленьким, то не понимал, почему отец ставил меня в спарринг с самыми сильными бойцами, почему заставлял до заката солнца оттачивать технику ведения боя, мне казалось, что это было слишком жестоко. Но спустя годы я понял…он хотел вырастить не просто будущего наследника, который после него сядет на трон, а того, кто со своими воинами в самое пекло будет бросаться, того, кто будет драться, как в последний раз. И в те секунды очередной кровавой бойни я всегда думал только о победе, потому что проиграть и запятнать имя отца…у меня нет на это права. — Вы решили, что заберёте у Северного Короля? — Сехун достаёт из кармана дорожных штанов небольшой свёрток, подходя к Сабиру. — У него есть старший сын, думаю, что он хорошо будет прислуживать мне при дворе. Сделаю его мальчиком на побегушках. — И ради этого мы потеряем два месяца в дороге? — вóроной конь напрягает шею, делает короткий шаг к своему хозяину, с шумом втягивая воздух. — Учуял любимую сладость, держи, заслужил. Бэкхён ничего не отвечает, он нагибает голову вбок, наблюдая за Сехуном и его нежностями с Сабиром. Тот всегда становится мягким, добрым и каким-то уязвлённым рядом со своим любимцем. Обычно его верный друг очень серьёзен и сосредоточен, вид угрожающий и строгий, а сейчас еле сдерживает себя, чтобы не улыбнуться широко, губы закусывает. И просыпается внутри Бэкхёна вредный такой поганец по имени Дэхён, рвётся наружу, чтобы очередную гадость ляпнуть. — Скажи, мой дорогой друг. — и вздыхает глубоко, чтобы побольше в лёгких воздуха набрать. — Ты когда-нибудь улыбаешься? — Вы за двоих это делаете. — спокойно отвечает Сехун, не обращая внимания на провокации своего господина. — Смех без причины, признак дурного воспитания. — Другие, читая книги, становятся умнее, но ты же становишься ещё более занудным. Боги, я будто сейчас с Тэхёном разговариваю. Сехун ты же воин, сильный и непобедимый, тот, что рубит мечом всё на своём пути. — Я считаю, что не все проблемы можно решить мечом, иногда слова могут сделать больнее, чем острый клинок. Но есть и такие, что без меча не решить. — Ты определено давно не развлекался с женщинами. Между прочим, это плохо сказывается на мужском здоровье. — не унимается поганец внутри Бэкхёна. — Я заметил. — выдыхает Сехун, развернувшись к нему. — Не понял?! — Вам нужно меньше общаться с младшим братом, можете его идиотизмом заразиться. — и вместо Сехуна, громко ржёт Сабир, несколько раз ударив копытом по земле, поднимая серую пыль. — И ведь не поспоришь с тобой. — сдувается Бэкхён, поднимаясь на ноги.

***

Восточное государство Левантэ [исп. Восточный ветер] Столица Averno/Аверно [исп. Преисподняя] Замок Trampa/Трампа [исп. Ловушка]

⛓🔮⛓

🎼Hidden Citizens feat. Rånya - Beware of Darkness🎼 Аверно — безликий город грехов, похоти и разврата, родившийся на бесплодных землях Левантэ. Он серый, пропитанный багровыми реками крови, здесь нечеловеческий крик в подворотне для младенца колыбельная; здесь люди не знают слов — доброта или помощь, они за последний грош в кармане перережут глотку, если надо и зубами выгрызут. Сюда ссылают неугодных обществу, близких родственников преступников, незаконнорождённых вместе с матерями и тех, кто просто недостоин жить в Южном государстве. Убийцы, воры, предатели, мошенники, грабители и насильники сами вершат суд над теми, кто по их мнению виновен, а Мирэк [вен. Яд] правитель этой мертвой земли не вмешивается. Он лишь наблюдает с высоты своего замка за тем, что происходит и впитывает страхи, которым каждый квартал пропитан. Он упивается им и смакует, в дикий восторг приходит, если на улицах очередное восстание или смертная казнь, а потом отправляет своих воинов во главе с генералом Мином, чтобы дикие псы успокоили и показали место каждому, а если кто-то против, то тут же острый клинок, где лезвие заранее ядом смазано обильно, вспарывает брюхо. Отребье умирает долго, в агонии бьется, всё тело каменеет, но внутри, внутри яд медленно растекается, разъедая и парализуя. Пытались ли свергнуть Великого Мирэка? О, да, и не один раз. Но всё без толку. Стоило им только в замок ворваться, как двери захлопывались и исчезали. Солдаты бросали оружие под ноги и, вопя от невыносимой боли, падали на колени. Они вырезали друг друга сами, видя перед собой монстров и чудовищ. Прыгали с высоких башен, открытых окон и балконов. Иногда Мирэк оставлял одного или двух и выпускал из замка, но не потому что хотел пощадить, отнюдь. Делал он это для того, чтобы безумные и покалеченные рассказывали, что видели за стенами замка, куда пытались проникнуть. В итоге набеги смелых, но глупых шаек сошли на нет, а правители других государств не стремились захватить отравленные мертвые земли Левантэ. Да и с визитами никто не приезжал, а если кто-то отправлял гонца, то обратно обычно получали мертвое тело с ответом от Мирэка. Пак Чимин, так на самом деле зовут безумного правителя, захватившего трон нечестным путём. Ему было всего восемнадцать, когда он вошёл в город Аверно в сопровождении двух сотен наёмников и личного телохранителя. В тот прохладный вечер для Левантэ настала новая эра — эра Смерти и Поклонения. Город охватил жуткий страх и чудовищный хаос. Люди кричали, срывая связки, и не могли контролировать себя, они нападали друг на друга и убивали, не различая кто перед ними — ребёнок или мать, неважно, несколько ударов головой о каменную кладку, так чтобы руки в крови до локтей испачкать. А новоиспеченный и самопровозглашенный Мирэк шёл по тёмным улицам в кольце охраны своих диких псов и наслаждался кроваво-алой картиной, захлёбываясь от собственного превосходства. Никто из Королевской семьи спастись не смог, ходят слухи, что Чимин заставил всех собраться в главном зале замка, а после наблюдал, как наёмники на его глазах вырезали сердца у мужчин, женской половине повезло меньше, их насиловали до тех пор, пока те не испустили последний выдох. Всё это время Чимин сидел на троне и смотрел, впитывал каждую эмоцию, каждый истошный крик, каждую мольбу о пощаде. Отныне в Аверно царил полный хаос. Как только на улицах слышится перезвон колоколов с главной башни, жители тут же прячутся в своих домах, закрывая двери на огромные засовы. Матери прячут детей в подвалы, вооружаясь вилами или огромными тесаками, на которых давно не смывается кровь. Старики падают на колени, прося всех существующих богов пощадить их. Мужчины пьют для храбрости горькую противную настойку и спокойно сидят на стульях в затхлых прогнивших харчевнях в ожидании нападения. Тем временем Безумный Чимин стоит на своем балконе, раскинув руки по сторонам, и тихо шепчет ядовито-красными губами: «Кто не спрятался, я не виноват». Когда казнят Ламию, Чимин, пряча лицо под плотной вуалью, стоит среди толпы и до боли сжимает свои кулаки. Его чёрные глаза алым вспыхивают, но никто не замечает этого. — Ах, матушка, какая же вы глупая. Любовь вас сделала слепой и глухой, она ослабила вас, а теперь на колени перед всеми поставила. Ах, матушка, как жаль. Ламия слышит его шёпот и устремляет взгляд в толпу, гордо держа голову. Женщина не разрешает себе поворачиваться туда, где сердце раненое сжимается и едва бьется. Она что угодно хочет запомнить в последний момент, но только не слезы дочери. Перед тем, как её позорно толкают на колени, Ламия остатки сил своих выпускает, бросая злой, полный ненависти взгляд на Хичоля, а после произносит, но так чтобы услышал только Чимин.  — ️И придёт чёрная ярость с густой непроглядной местью. Внесёт она смуту в братские узы. Кровавое проклятье раскроет свои объятия. И падет королевское колено перед юной девой. И не выдерживает, поворачивая голову в сторону Солы. Чимин взгляда не отводит, весь цепенеет, за каждым движением палача следит, представляя, как после сам его изувечит. Голова с длинными пепельными волосами падает на деревянные доски с глухим звуком, противным, так что по перепонкам бьет огромным молотом. Одна жизнь слабее становится, другая новую силу обретает. У Чимина кончики пальцев чернеют, а на небе тёмные тучи собираются, закрывая собой яркое солнце. Тяжёлая широкая ладонь обхватывает мужское плечо, сжимает до невыносимой боли, от глупой ошибки останавливает. — Нам пора, мой друг. — тихо хрипит темноволосый, с ног до головы укутанный в чёрное. Чимин весь ерошится, бешенство душит в себе, зубами скрипит, тяжело выдыхает и отступает. Потому что не время, не сегодня, есть над чем подумать и что он сможет забрать в будущем для себя лично. Двое идут через толпу зевак, не оборачиваясь назад. В сердце вроде бы даже один раз что-то острое проникает, но Чимин эту боль игнорирует, не разрешая себе надломиться. Каждый должен остаться там, где ждут его испытания. Сола давно свой выбор сделала, а Чимин не из тех людей, кто будет препятствовать желаниям обделённых разумом. Захочет — сама придёт к нему, а она придёт, он знает. Аверно тонет в реках крови и истошных криках, черными тенями заполняется, до безумия доводит всех без исключения. Город убивает все живое, а его хозяин души невинные поглощает, сильнее становится. Чимину кажется, что он сейчас не на собственном балконе стоит и наслаждается прекрасной картиной, а вниз летит. У него небо, когда-то голубое и ясное, черным окрашивается, потому что всё-таки, что-то до смерти матери, было в нем доброе, нежное, трепетное. Родителей не выбирают, их принимают такими: какие они есть. У каждого своя правда. И у Чимина была своя. Ламия знала, каким он родился, и всё равно любила, не смотря ни на что. По-своему, правда. И пусть он с малых лет был далеко от неё, пусть не засыпал в её объятиях, пусть не слышал ласковых слов — она для него священна была. И останется. Он никогда не плакал, совсем никогда. И когда из глаз льётся влага, Чимин дотрагивается кончиками пальцев до своего лица, чувствуя, как внутри сосуды лопаются от нахлынувшей тоски, в лёгких сдавленный крик застревает, а грудину будто в тиски зажимают — он падает на колени и воет раненым зверем, пол под ним трещинами идёт, а душа на ошмётки рвётся. Ему всего восемнадцать и он хочет мир разрушить, всё живое сжечь, но столько силы в нем нет. Вой в смех безумный переходит, Чимин поднимается на ноги, упирается содранными ладонями в каменные перила, скалится звериным оскалом, капли крови с губ языком слизывает (сам прокусил, когда вопил от боли), и гортанно смеётся до сорванных связок. У него и раньше человечности мало было, по песчинкам сосчитать можно было, а теперь и вовсе она испарилась, исчезла. В этом прогнившем мире — либо тебя, либо ты. До этого дня он в шаге от преисподней был, балансировал на краю, урча котом довольным, когда языки ядовитого пламени согревали изуродованную душу, а теперь посмотри — он летит в самое пекло, раскинув руки на манер крыльев. И плачет снова, в первый и последний раз в своей жизни. — Я больше не Пак Чимин. Я Мирэк. И я покажу, что такое настоящий ад.

Одиннадцать лет спустя

Кожа у него белоснежная, гладкая, холодная на ощупь. Девичьи пальцы невесомо скользят по четкой линии торса, нежно задевая, царапая ногтями. Грудь вздымается, тяжёлое дыхание сиплое. Он ей вести игру разрешает, полностью отдаваясь, растекается темной энергией на просторной кровати среди вороха шелковых простыней. Белое тело на чёрных перинах ярко выделяется, связанные запястья приятной болью саднят, расцветая красными браслетами. Мягкие губы оставляют влажную дорожку поцелуев от пупка до острых ключиц, нежно прикусывая мужской подбородок. У беловолосого демона пальцы на ногах поджимаются, а внизу живота всё тугим узлом вяжется, сильнее заставляет возбуждаться и терпеть до последнего. Быстро нельзя. Ни в коем случае. Он ведь накажет. Мирэк любит медленно, с растяжкой, до чёрных вспышек перед глазами, чтобы хрипеть и задыхаться, чтобы всё тело судорогой единой прошибло, чтобы мир в красное окрасился, чтобы кожа огнём горела и полыхала. — Вам хорошо, мой хозяин? — нежный укус в запястье и что-то тёплое начинает рисовать алые узоры, тонкими струйками стекая в сгиб локтя. Мирэк открывает глаза, заставляя девушку перед ним на пару секунд от страха замереть. Черный взгляд прямо под кожу, в самое нутро смотрит, изучает. Новенькая, всё ещё наивная и чуточку самоуверенная, что после соития странного станет для него особенной. Глупая. Только прямо сейчас не до человеческих размышлений, дьявол блаженно сипит от удовольствия, прикусывая пухлые губы цвета запекшейся крови. — Вы великолепный. — и тёплая ладонь горло его сжимает, несильно, но дышать получается с трудом. Рычащий звук срывается с приоткрытого рта, вибрирует, ударяясь об каменные стены, а после сменяется на более хриплое сдавленное дыхание. Движения ритмичные, удавка из тонких пальцев ещё туже становится, запястья затекли до невыносимого, и жар чужого тела разрушает рёбра, крошит их. — Мне прекратить? — и хватка на белоснежном горле с невыносимо красивыми отпечатками-подтёками слабеет, а движения на мужских бёдрах прекращаются, лишь слегка подаваясь вперёд, так чтобы острые колени в бока ударили. Уголки губ вниз отпускаются, он подаётся вперёд, разрывает кожаные стяжки на запястьях, широкая ладонь с множеством серебреных колец ловко перехватывает тонкую шею брюнетки, тут же укладывая её на спину. Красивая. Наивная. Но глупая. Безумие через край хлещет, смешивается с чёрной похотью в мертвых глазах, полностью беря контроль над жертвой в его руках. — Мирэк хочет кончить. — выдыхает протяжно, каждое слово смакует, облизывая распухшие от укусов губы. Покорность не его любимый фетиш, ему более приятно, когда над ним возвышаются, притворяются, что могут его прогнуть, лицемерно власть свою показывают. Страх — он им питается, сильнее становится, но от надломленной жизни ещё сильнее пробирает, особенно, если она прямо как сейчас, барахтается под ним, умоляет неслышимо прекратить. С каждым толчком девушка слабее становится, ладони не бьют по груди, а взгляд стекленеет. Мирэк рычит бешеным зверем, потому что ещё рано, он не разрешал умирать. Одинокая слеза срывается, бежит по девичьему лицу, теряясь среди чёрных локонов. Демон языком ловит соленую влагу, ускоряется, втрахивая бедное полумёртвое тело в мягкие перины, и кончает. Дрожь пробирает от кончиков пальцев до шейного позвонка, словно кто-то молнией ударил несколько раз одновременно. Горячее, густое, липкое растекается, пачкая белым чёрные простыни. Сдавленный хрип - и чертова стая птиц бешено бьет железными крыльями под рёбрами, полосуя лёгкие. Он задыхается и падает рядом, отталкивая девушку в сторону, как что-то больше ненужное, испробованное. Отключается всего на несколько секунд и приходит в себя, будто только что заново родился. Черные двери — на них две крылатых змеи с серебряной чешуей будто живые, свои пасти раскрывают, шипят свирепо, глазами красными сверкают — шумно распахиваются, впуская высокую тень. Чимин поднимается с кровати и как есть нагой, идёт в сторону своего друга, что решил посетить его в столь раннее время. Интересно. Мин бегло бросает взгляд на полумёртвое тело девушки, из уголков глаз до сих пор бегут влажные дорожки, и отворачивается, для него такая картина давно стала привычной. Мирэк подходит к высокому во всю стену зеркалу и любуется собой. — Как странно, солнце только поднялось на горизонте, а ты уже весь в делах и хлопотах. — с наигранным сарказмом растягивает слова Чимин и ловит шелковый халат, что кидает в него Юнги. — И тебе прекрасного доброго утра, злюка. — Солу поймали. — без единой эмоции произносит мужчина, складывая руки на своей груди. — Не поймали, а она сама позволила, чтобы её нашли. — хмыкает чудовище, набрасывая красный шёлк на плечи, но полы оставляет не тронутыми. Он своё тело любит и не прячет под многочисленными ненужными слоями одежды. — Ничему мою сестру жизнь не научила, а ведь я ей говорил, что закончит она, как наша матушка. С разбитым сердцем и отрубленной головой. — Ты не поедешь её спасать? — и снова никаких ноток беспокойства или интереса. — А нужно? — Чимин отвлекается от своего отражения, чуть повернувшись к Юнги. — Вас только двое осталось, Тэхён всех уничтожил. — констатирует тот. — Ты свой род продолжать не собираешься. — ещё один факт прямо в лицо бросает. — Остаётся только Сола, но раз уж ты решил не вмешиваться, на тебе всё и закончится. — Юнги присаживается в мягкое кресло, укладывая руки на обшитые карминовым гобеленом подлокотники. — Люблю твою проницательность. — взвизгивает довольным ребёнком Чимин, плюхаясь на софу из черного бархата. — Я уникален и единственный в своём роде. — острый подбородок упирается в согнутую ладонь с тыльной стороны. — А Тэхёну я спасибо должен сказать, всю работу за меня выполнил. — и закатывает глаза от удовольствия. — Мой темный друг, поговорим лучше о чем-то более важном. С каких пор среди моих кошечек стали появляться говорящие котята, м? — и кивает в сторону бледного тела на широкой кровати.  — Тебе не понравилось? — темная бровь выгибается вопросительно. — Черноволосая, с прекрасными формами, на язычок остра и самое важное — глаза, как ты предпочитаешь. — Юнги переводит взгляд на Чимина, хмыкает и прикрывает веки, откидывая голову на спинку кресла. Вставать в такую рань было опрометчиво с его стороны, даже ради такой важной новости. А она действительно важная, хоть чудовище всем своим видом и показывает незаинтересованность. Лукавит. — Всё не то. — возмущается Чимин, переворачиваясь на спину. — Не то. — повторяет измученно. — Твой подарок готов для Бэкхёна. — произносит Юнги, поднимаясь с кресла. — Отправить сейчас или дождаться, когда он вернётся из Хелады? — Я передумал. — вскакивает вслед за ним светловолосый тиран, запахивая полы халата, чтобы не выводить своего дорогого друга. — Поеду сам, лично. С тобой конечно. — и ловит недовольный, даже скорее возмущённый взгляд. — Не будь занудой, мы прекрасно повеселимся. — и хлопает звонко в ладоши. — Этот высокомерный заносчивый коротышка, определённо, закатит пир по возвращении, а я такое пропустить, ну, никак не могу. — Мне стоит беспокоиться заранее? — прямо, без стеснения спрашивает Юнги. — Клянусь, что никакого воровства, похищения девиц или зачаровывания. — бледные руки приподнимаются вверх, а в чёрных глазах коварные огоньки пляшут. — Если только самую малость. — Мин тяжело вздыхает. — Тебе стоит научиться общаться с людьми, поверь, они не кусаются. — Юнги скалится разъярённым зверем, продолжая сверлить Чимина разгневанно. — Так, я хочу вина и неплохо бы принять расслабляющую ванну, ты со мной? — и дергает игриво черными бровями. — Откажусь. — сухо отвечает Мин. — Какой ты скучный, ну, и ладно, пришли мне ещё девочку, только на этот раз светловолосую и малоговорящую, не люблю с самого утра убивать сразу двух, аппетит пропадает. Юнги даже уточнять не хочет, про какой аппетит идёт речь, покидая королевские покои. Он даёт распоряжения привести Мирэку новую девицу, шипит змеем, чтобы ничего не перепутали, повторяя несколько раз «светловолосую и лучше всего немую», хочет уже подняться к себе, но резко передумывает и идёт в самое дальнее крыло замка, куда очень давно не заходил. И лучше бы он этого не делал, потому что после приходится очень долго восстанавливаться, запихивая всё глубже и глубже свои раненые чувства.

***

⛓🩸⛓

Я тенью за тобой иду, как из ума выживший. Ведомый, надломленный, покорёженный. Быть Богом твоим хотел бы, но душа у меня чёрная, грешная. Я морем чистым быть хотел бы, чтобы ноги твои омыть волнами тёплыми. Не со мной ты рассветы встречать будешь, не со мной запреты нарушать. Быть рядом с тобой — для меня смерть мучительная. Я в тебе сразу, а ты только шаг навстречу. Добровольно, закрыв глаза, отпускаю.

Внутри спальни господствует тяжелый полумрак, лишь несколько свечей догорают, дрожа умирающим пламенем, будто восточные ветра проникли через раскрытые окна и нахально нарушают покой хозяйки. Чёрная тень затаилась в углу, стережёт. Уже нестрашно. Длинные темно-каштановые волосы крупными волнами тянутся до поясницы. Юци сидит на мягком кресле перед тумбой с высоким зеркалом. Грустный взгляд на собственное отражение и в грудной клетке остро ощущается страшная тоска одиночества. Вроде бы уже давно пора привыкнуть к тому, что она совершено одна в этом мире, но как бы она не уговаривала себя смириться, не выходит. Красный диск солнца пропадает среди чёрных туч, а небо заливает глубокой темной синевой. Птицы среди ветвей замирают, звери пугливо в норы свои прячутся. Мрачный Мирэк снова свой голод утоляет. На проснувшийся город тоскливо падают крупные дождевые капли, завывающий ветер переплетается с душераздирающими стонами и криками о помощи. Раньше она уши закрывала руками и надрывно плакала, невозможно выдержать столько боли, столько зла пропускать через себя. Противная дрожь охватывает всё тело, но девушка даже не ведёт плечом, продолжая безэмоционально смотреть на себя в зеркальной глади. Тень вздыхает тяжело. Она родилась здесь, среди грязи, пыли и крови, чистый ангел смог появиться на свет в самой преисподней. Несмотря на всю черноту и низменность здешних законов и порядков, девочка росла в бесконечной любви и нежности. Суран отдавала всю себя дочери, работала на износ, стараясь дать ей всё самое лучшее, что могла. Её мама была уверенна, что Юци сможет вырваться из этого ада, потому что она не должна жить здесь, она заслуживает большего. Только судьба решила совсем по-другому. Суран умерла быстро. В очередную безумную ночь ей перерезали горло. Тёплая густая кровь просачивалась сквозь щели в полу, падая крупными каплями на маленькую девочку. Юци обнимала себя дрожащими руками за острые коленки, сквозь стиснутые зубы нашёптывая что-то неразборчивое. Прошло несколько часов прежде чем из подвала её достали верные псы Мирэка, почти бездыханную и едва соображающую. — Куда её? — кричит высокий мужчина с чёрной повязкой на лице, неуклюже удерживая ребёнка. Юци будто перед собой никого и ничего не видит, обмякла тряпичной куклой, еле дышит. — Сделаю ей одолжение. — кривит лицо другой, вынимая из ножн кинжал. — Не будет больше страдать. — и замахивается, приподнимая руку. Отрубленная голова летит на деревянный пол, тело падает следом тяжёлым мешком под ноги Мин Юнги. Псы замирают тут же, гробовое молчание режет по ушам. На бледном лице ненавистная ухмылка, уголки губ вверх приподнимаются. Девочка даже не моргнула, продолжая смотреть в никуда. — Терпеть не могу своевольность. — взгляд скользит по заплаканному, испачканному кровью детскому лицу. — Я сам разберусь с ней, прочесать квартал, добить раненых. — Юнги забирает ребёнка из рук солдата, направляясь на выход. — Сегодня не день твоей смерти. — и прячет под плотной чёрной тканью плаща. Он входит без стука и замирает у приоткрытой двери. Юци давно выросла, но этот взгляд, он неизменен. Все также полон горькой печали, бесконечной боли и глубокой скорби. У неё кожа белая-белая и губы алые-алые цвета свежей крови. Необыкновенная. — Ты снова не спала всю ночь. — и прикрывает плотно дверь до щелчка. — Разве такая красивая девушка не должна следить за собой? — подходит ближе, останавливаясь за спиной. — Что-то важное произошло? — почти шепотом, несмело. — И да, и нет. — пожимает острыми плечами, рука тянется к волнистым локонам. Юнги нравится касаться её мягких волос, а ещё ему нравится, когда она улыбается, но за все годы заточения он видел улыбку Юци всего пару раз. Это так ничтожно мало для него, но очень драгоценно. — Скоро мы отправимся в Брасас, ты поедешь с нами. — Одна темница сменится на другую. — на выдохе, сдавлено и в горле ком встаёт от обиды. — Зря ты меня тогда спас. — Там тебе будет спокойнее. — откровенно игнорирует; ладонь опускается на хрупкое плечо, кожа холодная и гладкая, как самый дорогой шёлк. — И я перестану за тобой приглядывать, как верный пёс. Мне это надоело. — Скажи, когда твои страдания закончатся? — глаза цвета горького шоколада в антроцитово-черные смотрят вопросительно, наизнанку душу выворачивают. — Я не умею чувствовать. — нехотя убирая руку, произносит мужчина. — Мое сердце давно не бьется, никто не может навредить мне. Страдания…хм. — Юнги отходит к окну, смотреть долго на Юци без желания не получается. Он мажет взглядом по бордовым портьерам тяжёлым, по серому гобелену на стенах с черными вензелями, по просторной кровати с алым шелковым бельём, по чему угодно, лишь бы в эти полные печали тёмные глаза не смотреть. — Меня ничего не тяготит и не мучает. Страдания мешают нам жить полноценно, они влияют на наше внутреннее состояние. Делают нас слабыми, легкоранимыми и уязвимыми. — голос низкий и глухой. В груди будто что-то ломается, разрушается, в руины превращается. — Страдания нас исцеляют и приводят к любви. — тянет мягко, бархатно. — В тебе горит нестерпимость, она тебя пожирает изнутри. Ты просто боишься попробовать снова почувствовать. — и близко подходит, чтобы снова своим взглядом окутать. Бледная ладонь на грудную клетку ложится, там где сердца давным-давно нет, а может быть его и вовсе не было. — Тебе страшно. — Когда нам холодно, мы ищем тепла, но разве мы не ищем обратного, когда нам становится жарко. — эту чёртову борьбу он не проиграет, продолжая смотреть не вглубь, а сквозь. — Я не хочу быть зависимым от бесплодных эмоций. — Однажды твоя маска даст трещину. Долго она не продержится. — рука скользит вниз. — На самом деле ты сломлен и разбит, а душа медленно разлагается. — Я рад, что ты скоро уедешь. Не хочу видеть тебя больше. — голос грубый, пронзающий. И мелкая дрожь по телу, пальцы перехватывает тонкое запястье, сжимают с силой. — Моя маска каждый день падает и разбивается. У меня достаточно припасено, не беспокойся. — глаза антрацитовым пламенем вспыхивают, вот тебе и выдержка, не справился, повелся, как щенок. Он в глазах напротив далёкие созвездия видит, тонет, и тонет в них. — Перестань. — умоляет Юци, прикрывая веки на пару секунд. Прячется снова. — Каждый достоин прощения, хотя бы раз в жизни. — и снова глаза в глаза, чтобы проникнуть под кожу теплом нежным, ласковым. — На моих руках нет крови безгреховных, безобидных, наивных и простодушных. — губы дрожат. — Я не трогал чистые души. Все те, кто пал от моего меча заслужили такой участи. Я вырезал их и уничтожал. Они убивали женщин и торговали маленькими детьми, насиловали слабых и грабили караваны. — пальцы на тонком запястье чуть разжимаются, потому что до этого Юнги отвратительный хруст слышал. Только это ломались его кости, его стены, его защита от… — Прощать. Научись прощать. — от голоса чистого, светлого больно очень, невыносимо, так что выть хочется. — Себя. — улыбка настоящая, но в ней столько унизительной жалости. — А если ты не можешь себя простить, то я буду это делать за тебя. Прощать. — и Юнги вдребезги разбивается. Под ноги серой пылью осыпается, растворяясь в этой улыбке. Для него. Он уходит, как всегда, не прощаясь, оставляя её с собственными мыслями. И одинокой тенью, что в углу наблюдает. Слушает. Ему не страшно, ему противно.

***

🍷🃏🍷

🎼Mirage Lindsey Stirling feat. Raja Kumari🎼 Второй принц уверенными шагами идёт в сторону крыла, где живёт самый младший кровопийца. Ёнджэ размеренно вышагивает вдоль главной двери, ведущей в покои Дэхёна, удерживая руку на эфесе. Он не сразу узнает Тэхёна, смотрит своим озлобленным взглядом, а через мгновение вытягивается во весь рост. — Расслабься Ёнджэ. — произносит принц, приподнимая левую руку. — Демон у себя? — и по-дружески хлопает телохранителя брата по плечу. — Да, Ваше Высочество, но не думаю, что вам стоит сейчас туда входить. — протяжно произносит светловолосый, преграждая путь Тэхёну. — Принц Дэхён вернулся только что из Либертино. — Замечательно. — ломанная улыбка и нездоровый блеск в глазах. — Я решил отложить своё раскаяние до возвращения Бэкхёна, так что попробую вместе с Дэхёном окунуться в плотские утехи и опробовать на вкус грехопадение. Тяжёлые двери с характерным звуком распахиваются, впуская Тэхёна в личное царство Демона. В нос тут же бьет аромат жженого табака и пряных трав, женские визги и стоны смешиваются в неразборчивую мелодию, от которой мурашки по коже и дыхание сбивается. Под высоким алым балдахином на широкой кровати среди кроваво-красных простыней и таких же подушек лежит обнаженный Дэхён, окружённый пятью наложницами. У Тэхёна сводит челюсть и пропадает дар речи от такой картины. — Я хочу напиться. — три отчаянно прекрасных слова для Дэхёна. Принц этот день запомнит надолго и обведёт дату красным. Он визжит в припадке счастья, отталкивая от себя ничего не понимающих девиц. Спрыгивает с кровати и бежит к брату, чтобы обнять крепко, поднять с пола и уткнуться лбом об лоб Тэхёна. Утро, день или вечер какая собственно разница, такое не часто случается. Вообще-то, впервые. Выпускает из тесных объятий, снова кричит от радости, толкает двери и орет, срывая связки: — Ёнджэ, мы с братом, свя… прости, родной, обещаю, держать себя в руках. — этот кусок счастливого идиота, язык прикусывает, чтобы не осквернить Всевышнего при Тэхёне. — Отправь человека к Рику, пусть подготовит всё самое лучшее к нашему приходу. — и, не дождавшись ответа, закрывает дверь. — Пташки мои, вы свободны, оставьте нас. — и хлопает в ладоши, попутно набрасывая на плечи шелковый халат, на котором чёрные птицы вышиты. Девицы, опустив взгляд, одна за другой покидают спальню принца Дэхёна, даже не удосужившись прикрыть нагое тело. Тэхён топчется на месте, ища взглядом, куда бы ему приземлиться, но чует нутром, что все поверхности, и не только они, были опробованы братом в самых извращённых позах. В самом углу, где плотные шторы касаются красной бахромой тёмного мрамора, стоит пара кресел ядовито-сливового цвета. Тэхён медленно подходит к одному из них, с недоверием, но все же присаживается, откидываясь на высокую спинку. — Дай мне слово, что я не пожалею о том, что произойдёт дальше. — тянет нервно и обводит просторную спальню брата брезгливым взглядом. — А ты в свою очередь, пообещай, что не будешь читать мне проповеди о моем непотребном поведении и о том, что даже в преисподнюю меня примут, как давно потерянного сына. — Дэхён скрещивает руки, и лохматая светлая голова склоняется в бок. — Приведи себя в порядок и оденься, ради всего святого, если мы будем тонуть во грехе, я хочу это сделать блестяще и изысканно. Младшему два раза повторять не нужно, он снова визжит от радости и бежит сломя голову в свою личную купальню. И не заставляет долго ждать брата, возвращается в спальню при полном параде, будто бы не кутил всю прошлую ночь. Перед началом великого грехопадения Дэхён просит, чтобы им принесли лёгкого вина и закусок, негоже с самого утра накидываться, произносит он, плюхаясь в кресло напротив. А дальше всё, как в непроглядном тумане. — Твой ход, синюшный. — развязно кричит Дэхён, опрокидывая в себя целый бокал красного вина. В просторном зале с высокими витражными окнами, сквозь которые пробивается яркий свет, шумно и неприлично людно. У дверей стоят солдаты в черном, наёмники. С десяток служанок то и дело подливают, убирают, приносят новое вино и закуски. Мрачный Ёнджэ, явно не одобряет то, что происходит, но сидит молча у распахнутого окна и молча курит. Музыканты играют ненавязчивую мелодию, изредка меняя темп. Тэхён чуть нагибается вперёд, чтобы схватить золотую фигурку слона, но его перебивает очаровательная брюнетка: — Ваша Милость, позволите? — и смотрит своими оленьими глазами в обрамлении пушистых чёрных ресниц. Ей всего шестнадцать, совсем юная. «Для тебя я приберёг прекрасный цветочек, сорвал лично и сохранил, как чувствовал, что пригодится» — радостно сообщил Дэхён, когда они приехали в бордель. Тэхён не захотел знать её имени, не стоит, когда он протрезвеет и поймёт весь масштаб того, что натворил, он себя грызть всю оставшуюся жизнь будет. Принц поворачивается к девушке, целует нежно, прикусывая нижнюю губу, оттягивает её, снова целует, чтобы в конце звонко причмокнуть. Влажный поцелуй в щеку и на мочке уха оставляет, а после шепчет что-то, от чего юная прелестница очаровательно смеётся, прикрывая ладошкой рот. — Бестолочь блядовитая, тебе мат. — произносит звонко и с задором. Чёрная фигура с золотой короной катится по доске и падает вниз. — Я разбудил чудовище. — Дэхён театрально хватается за сердце, откидываясь на мягкие подушки. — Ты сам виноват, очень даже заслужил. — вздыхает с облегчением Тэхён, обнимая за тонкую талию брюнетку. Прошло несколько часов, он думал, что отвлечься получится, но ни черта подобного. Даже целуя и обнимая эту юную девушку, у него под веками только один образ вспыхивает. Бесит, бесит, бесит. И снова по кругу игры, вино льётся рекой, танцы и обнаженные тела. — Ёнджэ, запускай мальчиков. — Дэхён щелкает пальцами и делает глоток вина. — Ёнджэ, нет. — Ёнджэ, да. — кивает пьянь, сгибая ногу в колене. — Ай, за что? — взвизгивает сорванно, потирая ушибленный затылок. — Знаешь за что. — злится Тэхён, отводя взгляд от полуголых парней. — Почему ты такой мерзкий? — Погоди, — Дэхён выпрямляется, присаживаясь по-турецки перед братом. — То есть, то что ты трахаешься с девицами за деньги в борделе это не мерзко? — Я не об этом. — отмахивается старший, припадая губами к чаше с вином. — Только не говори, что ты с мужиками тоже. — и чувство отвращения внутри змеей ползёт от желудка вверх, к трахее. Тэхён встречается взглядом с Ёнджэ, он такой измученный и уставший. Ему очень жаль этого парня, пожалуй, стоит его наградить приличным куском земли, если доживёт до старости, что мало вероятно, учитывая кто является его господином. — Ах, а тебя это волнует? — демон играет бровями, ещё и подмигивает неоднозначно. — Тэхён, все заслуживают внимание и любовь…даже такая конченая гнида, как я. А от кого и как я их получаю, никого волновать не должно, ведь я всё ещё остаюсь твоим любимым братом. — Ты серьёзно? — красное вино встаёт поперёк горла, где-то у окна тяжело вздыхает Ёнджэ. — Нет, конечно. — заливисто ржёт Дэхён, кивая своему телохранителю, что бы мальчиков вывел, а то у Тэхёна уже красные пятна на лице появились. — Если рассматривать вариант сзади. — и широкие ладони в воздухе несколько раз сжимаются. — Иногда попка на ощупь у них ничего. Ну, да, я пробовал и, как видишь, меня не поразила небесная кара, и я не рассыпался в пепел греховный. Но стоит повернуться лицом, им он тоже может быть очень даже смазливым, таким, как у тебя например, но вот незадача, груди нет, а я, знаешь ли, тот ещё любитель прекрасных упругих округлостей. — и снова жест жамканья изображает. — Я не из тех, кто осуждает, я из тех кто берет от жизни всё самое лучшее. — Лучше заткнись, в моих глазах тебе падать уже некуда.

***

🌌❄️🌌

Природа севера будто бы отдыхала, спала крепким беспробудным сном, кутаясь в белоснежные одеяла. Ей совершенно не было дела до чужеземцев, которые пытались пробраться через ночной лес. Высокие двухсотлетние буки склонили свои голые ветки к земле под тяжестью снега, лишь гигантские секвойи продолжали стоять прямо. Круглая луна светила ярко, пробираясь через хвойные макушки и переливаясь бриллиантовой россыпью на белом лесном ковре. Красиво. Темное небо затянуло тяжелыми тучами, ветер становился всё сильнее, будто был не рад незнакомцам, что ступили на северные земли. Крупные снежинки вихрем крутились в воздухе, сбивая с темпа уставших лошадей. Мелкая снежная крошка царапала лица и норовила пробраться под тяжелую тёплую одежду. Вдруг повалил густой снег, а негостеприимный мороз усилился, кусая и щипая открытые участки кожи. Бэкхён поправил шерстяную шаль на своём подбородке, поднимая её прямо до самых глаз. Арэс под ним напряг мышцы и рванул вперёд, оставляя глубокие следы копыт на заснеженной лесной тропе. Осталось совсем немного, всего несколько часов пути; когда солнце поднимется на горизонте, Бэкхён вместе со своими воинами подойдет к границам Хелады. Покидая Фельзн, он отправил посланца предупредить Северного Короля о его прибытии. Несмотря на то, что выказывать радость при встрече Бэкхён не собирается, но вести себя как подобает истинному правителю, он просто обязан. Чем ближе к цели, тем жарче внутри грудной клетки от неконтролируемой ненависти. И даже невыносимо холодные ветра не остужают, бьют хлестко по лицу, будто успокоить, отрезвить пытаются. Что значит забрать самое дорогое? Его осенило в Фельзн, когда они сделали последний привал. Блуждая по тёмным каменным коридорам, Бэкхён искал ответы в своих воспоминаниях, которые никак не хотели всплывать в его памяти. И стоило ему подойти к тому самому окну в спальне, в которой он останавливался десять лет назад, его словно ледяной водой окатили. Северный король приехал без сыновей, с младшей дочерью, по слухам она приболела в дороге, поэтому не покидала покои. Во время ужина с правителем Чхве, который встретил их на пороге замка с распростертыми и горячими объятиями, Бэкхён узнает о том, что Король Чонсу выдаёт младшую дочь замуж. И всё гадкое и мерзкое, что копилось внутри Бэкхёна, наружу вырвалось. Он его не унизит — он его уничтожит, он ему смертельно больно сделает. Его не заботят чужие чувства и то, что дети не должны отвечать за грехи родителей. Никто не жалел его, никто не думал о его братьях. И он тоже не будет это делать. В этом мире либо тебя, либо ты. Третьего не надо. Сехун замечает нездоровый огонёк, что вспыхнул в глазах Короля, и только лишь после того, как они остаются одни, задаёт вопрос, ответ на который в принципе уже знает: — Значит, вместо мальчишки мы заберём девчонку? — Я не дам им даже нормально попрощаться. Если не сдохнет в пустыне, я продам её в самый дешёвый бордель Либертино. И буду приходить каждый день, чтобы наблюдать, как жизнь гаснет в её глазах. — морозный ветер бьет в его лицо нещадно, расшвыривая пепельные локоны по плечам. — Я не разрешил себе плакать в день похорон отца, не позволил горю окончательно меня сломать. — широкие ладони упираются в холодный камень подоконника. — Знаешь, Сэ, тогда я был слишком молод…у меня не было времени поразмышлять и сложить правильную картинку, а ведь она так проста. Это не могла быть Белая Дева, кто-то по приказу Северного Короля отравил отца, но умело замёл следы. Он умирал в моих объятиях, а я ничего не мог сделать. — и голос даёт осечку, Бэкхён царапает ногтями тонкую корочку льда. — Ещё тогда я должен был вернуться и отомстить, но не смог. И мне стыдно, что я оказался трусом, который прикрылся короной. Каждый год я находил новую отговорку…я ужасный сын и отвратительный правитель, лучше бы Тэхён занял моё место, он бы точно смог всё сделать правильно. — Бэкхён, я рядом. — Сехун крайне редко нарушает правила, но прямо сейчас он отчётливо понимал, что другу нужен не совет военачальника, а поддержка близкого человека. — Он закрыл глаза и забрал все звёзды с неба, оставляя меня одного. — прикрывая веки, на выдохе произносит Бэкхён. Под ним жжет невыносимо от невыплаканных слез и дышать тяжко, будто песок в легкие засыпали. — Я бился всегда до смерти, даже иногда просил её забрать меня. Но ты, ты вечно за мной в пекло прыгал, спасал и спиной прикрывал. Я до сих пор боюсь умереть, так и не узнав кто…так и не отомстив за отца. — Страх испытывать нормально, он нас подгоняет. Мы бежим впереди него, чтобы преодолеть, и тогда наша смерть нестрашна. — Ты считаешь, что я поступаю правильно? — Великие люди, сделав шаг вперёд, не делают шаг назад. Они продолжают идти дальше, чтобы я не произошло. — Ты уж прости меня, что друг тебе попался никудышный, ещё и нытик. — Когда звезды падают с небес, вслед за ними новые рождаются*. — крепкая ладонь сжимается на королевском плече. — Поверьте мне, никто кроме вас лучше бы не справился, вы же знаете, я врать не умею. Вы были прекрасным сыном и всё ещё остаётесь им. И лучший правитель прямо сейчас стоит передо мной и опускает плечи, не стоит этого делать. Выпрямитесь. А друг вы и впрямь никудышный, — и навечно строгом лице добрая улыбка появляется. — У нас на столе стоит бутылка вкусного северного вина, а мы до сих пор его не пригубили. — Ты ведь со мной, чтобы не случилось? — разворачивается Бэкхён, переплетая свою руку с рукой друга, сильно, крепко. — Меня определено обижает этот вопрос. — и притягивает к себе рывком, чтобы обнять. — Никогда не сомневайтесь во мне.

***

Северное государство Helada/Хелада [исп. мороз] Замок Alcazar/Алькасар [исп. крепость]

⚔❄️⚔

Несколько ярких солнечных лучей нагло пробрались через витражные стекла огромных окон, вырисовывая тонкие разноцветные дорожки на тёмном каменном полу. Высокая черноволосая девушка беззвучно зевает, открывая сначала один глаза, а за ним и второй. Ночка выдалась непростой, и всё потому что Айше пришлось спасать задницу Бэма. А ведь она могла повеселиться с Дунгом, они давно не дрались на мечах до первой крови. Спину в районе поясницы жутко свело, девушка дёрнула плечами и шумно выдохнула. Босые ноги опустились на мягкую шкуру, утонув в пушистом ворсе. — Ты что здесь делаешь? — Юки присаживается на кровать и усиленно трёт глаза, не забывая при этом громко зевнуть, сладко так, с причмокиванием. — Твой безмозглый женишок приходил к тебе ночью, а точнее взбирался по стене. И жаль, что не упал. — спокойным и размеренным тоном произносит Айша, потягиваясь в огромном кресле. — Поймай его стража, ты хоть понимаешь, что с ним твои братья бы сделали? — Ну, не поймали же. — надувает щеки темноволосая, они хоть с Айшей и одного возраста, но Юки всегда чувствует себя рядом с ней каким-то беспомощным неоперившимся птенцом, а она, между прочим, много чего видела и много где была. — Могла и предупредить. — продолжает ворчать брюнетка, поднимаясь и вытягиваясь во весь рост. Принцесса режется об острые грани своих комплексов, она безумно завидует длинным стройным ногам подруги. — Хорошо, что я вам не доверяю и пришла проверить. Так и знала, что будете всякими извращениями заниматься. — Бэм пожелал доброй ночи и подарил мне звезду с неба. — на лице Юки появляется нежная (абсолютно дурацкая, считает Айша) улыбка. — Я же говорю извращениями. — хмыкает девушка, заправляя в брюки из мягкой черной кожи с высокой талией полы длинной белой сорочки с объемными рукавами. — Можно подумать, ты бы не уснула без его — «доброй ночи, голубка моя». — пищит фальцетом. — Не уснула бы. — возмущается Юки, со всей силы ударив ладонями по тёплому одеялу. — Ага. — кивает брюнетка, распахивая окно. Прохладный ветер тут же врывается в просторную спальню непрошеным гостем. — А то я не знаю, что стоит только твоей головушке коснуться подушки, как видишь ты десятый сон, где «солнце горит ярче и песок цвета золота укрывает всё шелковым покрывалом». — Какая же ты злая с самого утра. — Ты бы тоже была злой, если бы не выспалась. — Ну, прости меня, Айша. — Может мне твоему ненаглядному Бэму всё рассказать про то, что ты ему во сне изменяешь. — Ничего не изменяю. Это обычный сон. — Ой ли?! А как же твоё пение и невнятные речи сквозь сон? — Святой Гато, вот достанется тебе такой же противный мужчина, как ты, познаешь тогда, что значит, терпеть тебя. — Кто же тебе, голубка моя. — ломает голос Айша, скривив лицо. — Что я мужчин предпочитаю? — Юки смотрит на неё в упор и не двигается. То ли её подруга сейчас пошутила, то ли говорит серьезно. А ведь если подумать, то Юки ни разу не видела, чтобы Айша с кем-нибудь из парней кокетничала, Святой Гато, она и слова то такого не знает. Только и делает, что пропадает в тренировочном зале или в архивном отсеке, читая про своё любимое оружие. — А если такой и есть, то он точно не в пределах Северных земель живёт, а идти его искать — нет никакого желания. — выпрямляется и начинает смеяться. — Что же ты с утра такая глупенькая?! — Да, он сам тебя найдёт. Вот увидишь. — Поднимай свою толстую попку и собирайся, скоро Бэм будет биться за твою честь нетронутую. Нетронутую же? — темноволосая скрещивает руки и смотрит так на принцессу хитро, прикусив губы. — До чего же ты противная. — бубнит себе под нос принцесса, а на щеках появляется алый румянец. И Юки конечно скажет, что всё это от прохладного утреннего ветра, а не из-за смущения. Они с Бэмом только обнимались и он, как истинный мужчина не переходил границы, лишь нежно и целомудренно целовал её в макушку или лоб. Стоит девушкам выйти из спальни полностью одетыми и при полном параде, как они замечают суетившихся слуг, бегающих из одного конца коридора в другой. Юки бросает недоумевающий взгляд на Айшу, та лишь пожимает плечами, застёгивая на ходу кожаный жилет. Спускаясь по широкой каменной лестнице, принцесса останавливает одну из служанок, чтобы спросить какого лешего (это добавляет Айша) происходит в такую рань. Все приготовления к турниру были сделаны еще несколько дней назад. Девушка переводит дыхание, косится на Айшу, та хмыкает, делая вид, что её здесь и вовсе нет. — Южный Король прибудет завтра, мы об этом только на рассвете узнали, вот и носимся, как ужаленные. С ним двести тысяч воинов, военачальник О и несколько сотен слуг. Ваш отец сильно обеспокоен, не думаю, что стоит ему сейчас на глаза попадаться. — кто-то зовёт служанку по имени, она кланяется и исчезает в длинном коридоре замка. — Отличное утро. — хлопает в ладоши Айша, присвистывая. — Наконец смогу надрать задницу одну из воинов Брасаса, всегда мечтала уложить кого-то из этих летних мальчишек на лопатки. — Я всё-таки рискну и схожу к отцу, встретимся вечером у конюшен. — Юки приподнимается на носочки, тянется к чёрной макушке Айши, чтобы вынуть пушистое пёрышко. — Обещаю, что буду осторожна. Знаю, что ты не особо любишь, когда я выезжаю в деревню без тебя. — Никаких свиданий у конюшни. — отрицательно качает головой Айша. — Я приеду за тобой. Очень надеюсь, что турнир в честь вашей помолвки не отменят. — раздосадованно выдыхает брюнетка. — А я поищу твоих братьев. Не нравится мне, что чужеяд [паразит] этот с армией приехал, ох, не нравится. — Не ищи беду там, где её нет. — успокаивающе произносит принцесса. — Если бы Южный Король хотел напасть на Хеладу, мы бы с тобой сейчас у стены стояли, отстреливаясь. — Будь аккуратнее, воительница ты моя коротконогая. — усмехается Айша, несильно ущипнув Юки за щеку, нежно так, ласково. — Сегодня же попрошу Святого и Великого Гато послать тебе мужа с таким же ужасным характером, как у тебя. Не пожалею для него даров. — морщит нос принцесса, отталкивая от себя подругу, а та, сложив руки на груди, звонким смехом заливается. — Я не коротконогая, а компактная и миниатюрная, понятно. — и прежде чем выйти из замка, Юки разворачивается и показывает язык Айше. — Нет, ну, утро сегодня точно потрясающее. — продолжает задыхаться девушка, помахав рукой в ответ.

***

⛓🔮⛓

Всю свою недолгую жизнь Сола только и делает, что один образ за другим создаёт, прячась в темных переулках Альтуры под разными личинами. Сегодня она торговка диковинных товаров из Левантэ, а завтра она может быть, например, помощником на побегушках у кузнеца в ремесленном районе. Использовать такие несложные чары для неё дело простое, Сола почти не напрягается, когда создаёт вокруг себя иллюзию, кончики пальцев только легонько покалывает и искрит бледно-пурпурным. Иногда слишком замечтавшись, она может и забыться, и услышать истошный крик, что Белая Дева снова одурманивает простой народ. Про неё, как и про Тэхёна, слухи жуткие ходят, мол, детей она на завтрак вкушает, а запивает всё это кровью матерей, что не смогли спасти своих чад, поделом им, для других будет назиданием, чтобы лучше приглядывали за своими крошками. Сола не пыталась оправдаться или смыть с себя те словесные нечистоты, что выливали на неё каждый день. Наоборот, ведьма частенько сама пускала слухи о себе, чтобы её ненавидели и боялись. И ведь было за что. И сколько бы раз она пыталась уйти из Брасаса, дороги из прошлого всё равно приводили её обратно. Ей было двенадцать, когда Ламия разрешила ей выходить из дворца, но чётко дала понять, что дочь не должна попадаться на глаза королевской семье. Юная ведьма пряталась за чарами невидимости, но иногда она их всё же снимала, потому что это очень скучно и невесело, когда тебя никто не видит. Самым безлюдным местом в Сиело после заката были Сады Арам. Сола любила гулять среди деревьев и цветов в ночное время, разговаривать с ними, делиться своими секретами с птицами, и восхищаться бледной луной. Однажды за разговором с белыми розами, её застукал второй принц. Тэхён. О нем матушка говорила чаще всего, постоянно напоминая дочери, чтобы та его избегала в первую очередь. Ламия не говорила причину, каждый раз откладывая разговор на потом. К сожалению, потом так и не наступило, пришло страшное будущее. Ей было двенадцать, когда Ламию казнили за убийство, которое она не совершала. Для всех реальной правдой было то, что тело мертвой Королевы нашёл старший сын, Бэкхён, а рядом сидела наложница, вся в крови, держа в руке клинок с рубинами, которым и убила Киану. Ламии отрубили голову через три дня после похорон Королевы. Сола стояла среди толпы служанок и горько плакала, тогда она ещё могла использовать свои чары невидимости. В тот день она потеряла не только самого близкого человека, но и часть себя. Хичоль не щадил никого. Вся стража, что несла свой дозор в тот же вечер была убита за пределами Альтуры, их тела бросили на съедение диким зверям в пустыне. Южный Король был настолько убит горем и отправлен ненавистью, что совершенно забыл о существовании дочери Ламии. Но решение пришло само, когда Тэхён изъявил желание забрать себе Солу, а Хичоль даже не стал спрашивать, откуда он о ней знает, молча дав согласие на просьбу сына. Сола узнает своё истинное происхождение только после смерти матери, правду поведает её старший брат, кто она и зачем пришла в этот мир. Оказывается, Ламия скрывала от неё очень много горьких фактов, которые сразу принять у Солы не получится. Она будет противиться и бороться. Юная ведьма только мысленно произносит своё первое имя, которое ей дали при рождении, и никогда и ни за что не произносит его вслух. Просто так пользоваться древней магией и мощными чарами невозможно, чтобы что-то получить — нужно что-то отдать взамен. Ламия частенько повторяла, что самый лёгкий путь — это применить темную магию, сотканную из чёрной энергии, только цена будет намного больше. Не справившись с Чимином, Ламия, видимо, пыталась исправить свои ошибки с появлением дочери, которая сильно отличалась от старшего брата, и не только по цвету ауры, но и чистотой своей души. Уйти из Сиело было непросто, но Сола смогла покинуть стены дворца на рассвете. Когда Тэхён узнал о том, что девушка сбежала, его охватила неконтролируемая злоба на весь белый свет. Он полюбил её, чисто и искренне, как что-то неземное, нереальное, волшебное, к чему прикасаться нельзя, потому что святое. Она не имела права вот так вот уходить ничего ему не сказав, он бы не стал насильно её держать, он бы отпустил, если бы она попросила. И то, что Сола сбежала молча, поселила в душе принца мучительные сомнения и разочарования, что любви нет, её не существует. Ведьма отправилась туда, где её искать точно не будут. В Левантэ. Идти на Восток она не хотела, но особого выбора у неё не было. Прожив почти год в Аверно, Сола узнает, что Король умирает в дороге. И тогда она двинется в пустыню, чтобы помочь ему. Если она спасёт ему жизнь, то память о матери очистится, Хичоль признает свою ошибку. Но Сола не успеет, Король умрет на руках Бэкхёна. К этому времени по Брасасу ядовитой змеей проползет слух, что у наложницы была дочь. Белая Дева. И это именно она убила Короля, отомстив за свою мать. Вернуться обратно Сола не сможет, её поймают кочевники и отвезут в Альтуру. Оказывается принц Тэхён отдал личный приказ найти ведьму, пообещав в оплату одну из просторных долин. Так Сола снова попадет во дворец. Сначала её будут держать в подземной темнице, куда Тэхён приходил лишь однажды. Он стоял рядом с железными прутьями и смотрел. Смотрел так, что кажется, хотел убить. Когда прошли похороны Хичоля, а Бэкхён занял место на троне, Солу привели в покои второго принца. Ей было тринадцать - и она была сломанным ребёнком, растерявшим все свои силы. — Забудь своё старое имя и к какому роду ты принадлежишь. Никогда не смей при мне упоминать о прошлом, сотри из своей памяти всё, что может хоть как-то напоминать тебе об этом. Ты больше не Сола, теперь твоё имя Идэш [вен. Сладкая]. Когда тебе исполнится шестнадцать, ты станешь моей единственной наложницей, а пока ты будешь жить в Башне Принцесс, в полном одиночестве. Три года Сола ни с кем не разговаривала, пожилая служанка, которая приносила ей еду, была немой, больше она никого не видела. Девушка могла лишь наблюдать с высоты своего балкона за тем, как один день сменяет другой. Как на небе загораются всё те же звезды, как оранжевый диск солнца медленно поднимается на горизонте, сонно потягиваясь на пурпурном небосводе. Сола потратила слишком много сил, когда её пытались поймать в пустыне, а приехав во дворец, они и вовсе исчезли. Ей было шестнадцать, когда она покинула свою тюремную камеру в башне. Служанки несколько часов втирали в её молодую бархатную кожу персиковое масло, расчесывали длинные шелковистые волосы и вплетали в них живые цветы. Заку провела с ней беседу перед первым соитием, говоря спокойно, не повышая голоса. Ей отчего-то было очень жаль бледную, молчаливую девушку, хоть она её и видела впервые. Во дворце никто не знал, откуда появилась эта загадочная наложница, кроме самого Тэхёна. Он решил не раскрывать Солу, устраняя все следы из прошлого. Тех кочевников, что поймали Белую Деву, вырезали вместе со всей деревней, не оставляя никого в живых. Бэкхёну и дела не было до новых наложниц в гареме, у него проблем было по горло и без этого. Дэхён и вовсе не интересовался, что происходит у братьев, погрузившись в новую разгульную жизнь, которая буквально поглотила его. Весь Брасас знал, что у Ламии была дочь, но что именно Сола она и есть, никто не подозревал. Истинный облик, обворожительный и чарующий, мог видеть только Тэхён. Наверно, всё потому что он сильно её любил, хоть и считал, что вырвал все чувства из своего молодого раненного сердца. — Ты очень красивая, Идэш. — сиплым голосом произносит Тэхён, осторожно касаясь костяшками пальцев щеки блондинки. — Мы больше никогда не расстанемся, слышишь? Я не отпущу тебя. Ей двадцать три и она не забыла этот запах одиночества и страха в крошечной темнице. На тонких запястьях тяжёлые оковы висят, соединяясь цепью с оковами на ногах. Сола уже и не вспомнит, сколько раз она себя воскрешала, зашивая рваные раны. Не вспомнит, сколько раз себя отговаривала не делать ему больно, окрашивая ладони в чёрное. Она перед собой одну стену за другой строила, а Тэхён все их разбивал. Свои длинные красивые руки протягивал и мучил. Дышать сложно, в горле всё пересохло. Сердце едва бьется, местами лопается, заливая внутри всё густой липкой жижей. Определено черной, мрачной. Ядовитой. Легкие разрывает от невыносимой боли, будто не рёбра, а острые лезвия на них давят. Перед глазами всё темнее и темнее. Хрупкое измотанное тело мелко подрагивает, от чего по темнице проносится невозможно раздражающий звенящий звук цепей. Что осталось от настоящей Солы? Все её маски вмиг закаменели и рухнули, а истинный облик давным-давно уничтожен до самого основания, тело трещинами покрывается, лишний шаг и тут же в пыль превратится. Своё чистое сердце она оставила Тэхёну, когда сбежала из дворца второй раз, сделав шаг в пропасть, откуда вернуться невозможно. Только вот принцу видимо с самого начала не нужно было её сердце. Их детская, нежная любовь боролась так сильно за своё существование, но не выдержала всей грязи и мерзости, что куполом стеклянным накрыло. Те крупицы счастливых мгновений, Сола глубоко и трепетно хранит внутри себя, за счёт них она наверно, и держалась всё это время, не разрушилась до конца. Но гнилые и уродливые призраки из прошлого продолжают вылезать из узких щелей, клубятся вокруг, выжигают на коже своими касаниями чёрные узоры, что пузырятся и шипят противно. — Больше никаких разговоров. Они теперь неважны. — смуглая ладонь обхватывает тонкую бледную шею. Сола дёргается, хочет руку принца убрать, но пристальный взгляд, полный гнева и ненависти останавливает её. — Слышать не могу тебя больше, твой голос мне отныне омерзителен. — Тэтэ, прошу… — только Сола договорить не успевает, принц грубым поцелуем её затыкает. Губы жжет от терпкого алкоголя, что в мелкие ранки попадает. Тэхён целует безумно, жёстко, и нетерпеливо. Сола все же начинает сопротивляться, хуже уже не будет. Ей так хочется в это верить. Девушка пытается вырваться, голову в сторону дергает, но принц сильнее давит на тонкое горло, лишая возможности дышать. Сола понимает, что заслужила, но смирение не приходит, на душе ещё гаже, ещё тяжелее. И бороться хочется, драться, пусть и виновата сама. — Отпусти, не делай ещё больнее…себе. — хрипло произносит, когда Тэхён на секунду отрывается от её губ. Только принц не слышит, он окружил себя невидимыми щитами, в глаза больше не смотрит, рычит зверем голодным. Тэхён хочет Солу разорвать, как она его раскромсала, а после собрать все рваные куски, сшить черными нитями, и снова рвать, пока легче ему не станет. А ему не станет, он уверен. Издалека доносится звук уверенных шагов по каменной сырой кладке. Они всё ближе и чётче слышны. Сола приподнимается, прислоняясь спиной к шершавой стене. Ей больно, но эта не та боль, что можно отварами и мазями успокоить, у неё душа от яда собственного умирает, жизненной силы лишается. Горящий факел в тёмном узком коридоре в большой красный цветок превращается, освещая небольшой выступ перед просторной камерой. Невысокая девушка в изумрудном плаще, лицо скрыто глубоким капюшоном. Рядом с ней Джихан, его Сола знает, у него сердце доброе, только любовь в нем живёт безответная. Он предан Тэхёну и жизнь за него отдаст, но та кого он любит, для неё он весь мир на колени поставит, ближе она, хоть и ранит равнодушием. Ладонь, затянутая в перчатку, откидывает тяжелую ткань капюшона. Принцесса Асия. Оливкового цвета кожа на контрасте с огненно-рыжими длинными волосами отдаёт голубоватым подтоном. Красивая. И что больше всего разочаровывает — она чиста душой и помыслами своими. Сола сглатывает тяжело, пытаясь пробраться чуть глубже, чтобы хоть что-то найти плохое, но ничего у неё не получается. Она злится, дёргая скованными руками. Невыносимая боль тут же прошибает тело, и ведьма шумно выдыхает, прикусив нижнюю губу. Во рту сóлоно на вкус, пальцы мелко дрожат, вдоль позвонка ползут противные мурашки. — Джихан, почему такие ужасные условия? — в голосе ни капли фальши, а искреннее беспокойство. — Приказ, моя принцесса. — Разве она может отсюда сбежать? — Это невозможно. Ваш муж позаботился, что отсюда она живой не выйдет. — Сейчас же прислать слуг, чтобы помыли её и накормили нормально. И пусть принесут тёплых одеял, здесь ночами жуткий холод. — Но… — Ты смеешь мне перечить? — Нет. — Иди. — Но я не могу вас оставить наедине, ведьма может быть опасна. — Джихан, ты только что сказал, что она не может отсюда сбежать. Иди. — и забирает из его рук горящий факел. — Чем быстрее ты сделаешь то, что я прошу, тем быстрее я отсюда уйду. Джихан молчит несколько секунд, бросает грозный взгляд на Солу, будто предупреждает, чтобы она не смела даже и думать причинять вред Асии, и после срывается с места, громко стуча каблуками сапог по каменной кладке. — Я знаю Тэхёна четыре года и за это время он уничтожил почти все племена Эру, возможно кто-то и остался в живых, но их крайне мало, и сбежали они скорее всего на Север, там ведьм, колдунов и чаровниц не боятся. Но тебя, тебя он искал долго и никак не мог поймать. И вот ты здесь, убийца его отца, и всё ещё жива. — глаза у Асии тепло-карие, добрые. — Не думаю, что он ждёт одобрения Короля. Бэкхён первым тебя казнит. Значит, что-то не так, верно? — Он не любит тебя. Больно? — Сола не хочет ей это говорить, но темная внутри рвётся наружу, всеми возможными путями хочет выбраться. — В вашу первую брачную ночь он сказал: «Запомни. Я никогда не полюблю тебя. Не ломай себя и не падай в моих глазах, ведь я тебя уважаю и принимаю как свою жену и будущую мать моих детей. Этот брак выгоден для нас обоих, поэтому не стоит портить его какими-то глупыми чувствами. Мы поняли друг друга?». Тебе больно, но ты хорошо это скрываешь. Тэхён видит, но ничего не делает. Когда он касается тебя, то ничего не чувствует. Ничего. Снова больно, правда? — Ты сломанный ребёнок, у которого отняли всё. — Асия подходит ближе к решетке. — Тебя ранили, глубоко, без шанса на спасение. А теперь ранишь ты. Правда? — Ты зря не пошла с Джиханом, я могу и последние силы на тебя истратить, будешь умирать долго и мучительно, до старости, лёжа на кровати, беспомощным дряхлым овощем. — с уголка губ начинает течь кровь, рисуя тонкую красную нить по подбородку. Несколько чёрных теней выползают из темных углов, скуля протяжно. Сильный порыв ветра хлещет по горящему факелу беспощадно, а ведь тут и малейшего сквозняка не может быть. — Да, мне больно. — мягкая улыбка и в уголках глаз появляются стрелы-морщинки. — Но не так, как тебе. Моя боль терпимая, не ранящая острыми клыками ненависти. — Уходи. — сквозь сжатые зубы скрипит Сола. Ей не нужна жалость, тем более от Асии. Унизительно. — Не испытывай моё терпение. — Он хочет оставить тебя, оставить себе. — почти шёпотом, потому что да, очень больно в груди, и сердце замирает от мысли, что Тэхён её не любит. Ни капли. — Ты красивая, очень красивая. Ни у Короля, ни у принцев в гареме таких прекрасных наложниц нет. — и ком в горле застревает. — Кассия будет в гневе. Она не любит соперниц. — Уходи. — звенья на цепи одно за другим начинают ломаться, Сола приподнимается на ноги, густое и тёплое заполняет гортань. — Если ты сделаешь Тэхёна хоть немного счастливым, я буду тебе благодарна…не сопротивляйся. Он искал тебя не для того, чтобы убить…не знаю почему, но я чувствую, что ты важна для него. Эти несколько недель он сам не свой, будто подменили его. Он не спит, не ест. И глаза, в его глазах столько мучительной боли, я не могу видеть его таким. — факел из руки с грохотом падает, Асия замирает, её сковали невидимые путы. — Ещё одно твоё слово и я сделаю тебе очень и очень больно. — тяжёлые цепи сорвались с тонких запястий. Шаги неуверенные, слабые. — Ты видимо не знаешь, с кем имеешь дело. — голос низкий, гортанный. Темная внутри беснуется, радуется, что ей снова дали возможность пошалить, в ладоши хлопает. — Ах, какая жалость. — и громкий смех разносится, бьется об каменные стены. — Ты наследника не можешь ему подарить. И никто, никто, никто не знает. — Асия смотрит на Солу, хочет шаг назад сделать, но не может, её чары удерживают. В тёплых карих глазах влага собирается и льётся из уголков, рисуя влажные дорожки на щеках. — Ты боишься, что Тэхён узнает и разведётся с тобой, а ты разлуку с ним не выдержишь, руки на себя наложишь. Ты пробовала, я знаю, я вижу. — ведьма рядом с железными прутьями, руку протяни - и она до Асии достанет. — Ты любишь его, вот в чем дело… — принцесса прикрывает глаза, тяжело выдыхая. — Сильно, так что убить можешь. И убивала. — Заткнись. — срывается Сола, и голосом не своим кричит. Она так увлечена сейчас, все силы на Асии сконцентрированы, пальцы чёрные-чёрные, и не замечает Джихана, как тот влетает в темницу и… Удар.

***

🥀❣️🥀

Тэхён идёт по аллее, любуясь цветущими апельсиновыми деревьями. Он всегда выходит перед сном в Сад Арам, чтобы насладиться вечерней красотой природы. С горящего пурпурными всполохами неба срывается яркая звезда, Тэхён тут же останавливается, складывает ладони, переплетая длинные пальцы с тонкими золотыми кольцами, и что-то шепчет, незаметно двигая губами. Со стороны лабиринта из роз доносится тонкий мелодичный девичий голос, принц приподнимается на носочки, пытаясь рассмотреть, откуда именно идёт этот прекрасный звук. Светлая макушка мелькает среди кустарников с белыми цветами. Тэхён будто заворожённый идёт на этот голос, словно тот его на невидимой ниточке тянет к себе. Хрупкая девушка пританцовывая, кружится вокруг себя, не отрывая взгляда от ярко-голубых бабочек, что порхают в воздухе. Легкое движение кистью в сторону и шёлк персикового цвета невесомым облаком колышется вокруг тонкой руки, босые ступни будто, не касаясь пола, плавно перемещаются по мраморным плитам. На щиколотках Тэхён замечает витиеватые браслеты из серебра с пурпурными аметистами, стоит только полупрозрачной ткани длинной юбки от лёгкого дуновения ветра скользнуть в бок, тут же открывая вид на стройные ноги. Длинные пепельного цвета локоны крупными волнами спадают до самой поясницы, цепляясь за золотые чешуйки, которыми искусно вышит высокий пояс. Тэхён хорошо знает гарем отца, а одну из наложниц лично Король подарил ему, когда второму принцу исполнилось тринадцать. Может быть она новенькая и не знает, что выходить в столь позднее время запрещено. И рядом нет никого из слуг. Очень странно и удивительно. Но в данный момент всё это не волнует Тэхёна, он до безумия хочет увидеть её лицо. И запомнить, чтобы завтра сказать отцу, что он хочет её себе. Хичоль не откажет. Он хоть и любит больше старшего сына, кронпринца Бэкхёна, но это не значит, что два других сына остаются без его внимания. Тэхён не уступает старшему в точных науках, может легко победить его в поединке и прекрасно умеет вести переговоры. Как-то Бэку нездоровилось и Король взял второго сына на встречу с послами, прибывшими с Востока. Он успешно справился со своей ролью, Хичоль открыто не похвалил его, но на следующий день в покои Тэхёна доставили сундук. На чёрной бархатной подушке лежал кинжал с красными рубинами. Это был подарок для Короля, его выковали лучшие оружейники Левантэ. Слава и искусное мастерство кузнецов Аверно идёт впереди них. Такая благодарность намного красноречивее любых слов, Тэхён не мог унять восторг, трепетно поглаживая холодный металл кинжала. Примерно такой же восторг он испытывал сейчас, наблюдая за незнакомой ему чаровницей. Ему кажется, что внутри него привязанность белоснежным цветком расцветает, оплетая тонкими стеблями его бешено бьющееся сердце. Казалось бы он видел много прекрасного, что с первого взгляда пленило его, но он тысячу раз ошибался, потому что прямо сейчас перед ним совершенство кружится в очаровательном танце. Тэхён плиты мраморные под собой не чувствует, двигается вперёд, он и запахи не улавливает, все краски смазались и звуки пропали. Есть только она, будто приманка для голодного пустынного волка. Ещё никогда принц не чувствовал внутри столько разных чувств одновременно: украсть, сжать в объятиях, закрыть собой и сказать «только моё», он никогда таким безумно жадным не был, но в эту самую секунду в жуткого собственника превращается. Его одурманили, определено околдовали и зачаровали. Лекарей королевских необходимо звать, чтобы своими чудодейственными отварами начали спасать принца. Она ещё не его (определено с самого рождения ему принадлежит, так огни небесные решили, сложись в созвездие, светили ему каждую ночь и нашептывали через цветущие деревья, пока тропинка из звёздной пыли прямо к ней не привела), но он уже сейчас готов всем глаза выколоть, чтобы не смели смотреть, языки вырвать и рты зашить, чтобы не смогли сказать, как она прекрасна. «Пожалуйста, посмотри на меня, убей окончательно своим взглядом, привяжи навечно к себе и забери моей сердце» — сорванно кричит в своих мыслях Тэхён, делая последний шаг. Она очень близко, на расстоянии вытянутой руки. Девушка будто слышит его зов и поворачивается, янтарные прямо в ореховые смотрят так растерянно — Тэхён слышит, как его сердце разбивается о мрамор под ногами, разлетаясь по саду на мириады крошечных осколков. — Кто ты? Глупый и совершенно неважный вопрос, потому что ответ очевиден для принца. «Я твоя» — всё что он хочет услышать и ничего другого. Блондинка испуганно делает шаг назад, а Тэхён вперёд, вытягивая руку: — Пожалуйста, не бойся меня, я ничего плохого тебе не сделаю и не сдам страже. — незнакомка нагибает голову вбок и украшения, что вплетены в пепельные прядки мелодично звенят в такт журчащей воде, что плещется в каскаде фонтанов. — Я не обижу, только скажи кто ты. — Меня зовут Сола, я дочь наложницы Ламии. — склоняясь в почтительном поклоне, произносит девушка, окончательно очаровывая своим прекрасным голосом. Тэхён это имя знает, она самая главная в гареме отца и к слову, очень близко дружит с Королевой, вот только он впервые слышит, что у той ребёнок есть. Это огорчает, но интерес от этой новости не гаснет, наоборот, ещё больше разгорается. Если она принцесса по крови, то он может не только её наложницей, но и женой своей сделать. — Почему ты не в своих покоях, Сола? — интересуется принц, жадно рассматривая каждый сантиметр на теле девушки. Беловолосая нимфа вздрагивает от каждого произнесённого слова, пытаясь отойти назад, но в спину впиваются ветки с острыми шипами, на обнаженных лопатках появляются алые царапины. — Я не выхожу днём из спальни, мне запрещено. — несмело отвечает Сола, прикусывая нижнюю губу, по коже что-то тёплое течёт. — Матушка считает, что мне опасно среди белого дня показываться. — и тонкие ранки сами по себе затягиваются, не оставляя и следа после. — Как я понимаю её. — мягко улыбается Тэхён, боясь резкое движение сделать. Он уже заметил, что девушка не привыкла с кем-то из посторонних разговаривать и дрожит всем телом, будто сорвавшийся с ветки листок на ветру. — Отныне я буду тебя всюду сопровождать и никто не посмеет даже посмотреть на тебя, если я не разрешу. — продолжает нежно говорить принц, не отводя взгляд от светло-янтарных глаз. — Я Принц Тэхён, второй сын Короля Хичоля. — Ваше Высочество, не примите мои слова за не уважение или недоверие, но мне нельзя разговаривать с кем-то, а с вами особенно. — Вот это заявление. — удивляется и одновременно злится Тэхён. — Это тоже твоя матушка решила? — Нет, не она. Ваш отец. — Интересно, очень интересно. — хмыкает принц, чувствуя, как ревность смешивается со злостью, застревая в горле. — А что если мы оставим всё в секрете? Пожалуйста, не лишай меня возможности прогуляться с тобой по ночному саду. Они блуждают до самого рассвета по лабиринту, разговаривая обо всем на свете. Тэхён не может отвести очарованного взгляда от Солы, чувствуя, как с каждой проведённой с ней секундой становится зависимым. Они ещё не расстались, а он безумно скучает. Пообещав друг другу, сохранить их дружбу в секрете, они тайком каждый вечер встречаются в Садах Арам. Сола не рассказывает почему Король запретил ей выходить или с кем-то общаться, поэтому Тэхён сам вскользь интересуется у отца про наложницу Ламию. И получает короткий ответ, что его это не касается. Но второй принц не сдаётся и снова пытается выведать у Хичоля про дочь наложницы. — Тэхён, — вздыхает Король, заводя руки за спину. Вид у него уставший и болезненный, а ещё он сильно раздражён чем-то. И очередной вопрос от сына только ещё больше злит его. — В моем гареме никто не может забеременеть от меня без разрешения. Все наложницы знают, что это запрет. И та, кто его нарушит — понесёт строгое наказание. — То есть, чисто теоретически во дворце нет незаконнорождённых детей от вас? — принц чувствует, как отец весь напрягается, но как раньше от вопроса не отмахивается. — Я просто веду к тому, что вдруг я захочу одну из молоденьких девиц, которые появились недавно. А потом окажется, что она моя сестра. — Ты можешь выбрать любую из гарема. — Король игнорирует вопрос сына, разворачиваясь к нему. — Мне же не нужно беспокоиться, что ты интересуешься тем, что может быть под запретом? — Нет, не нужно. Отец, вы же знаете, я не из тех, кто будет нарушать ваши приказы. — и Тэхён, склонившись в почтительном поклоне, опускает голову вниз. Король подходит ближе, положив широкие ладони на плечи сына. — Тэхён. — произносит мягко, что совсем непривычно для принца. — Ты такой рассудительный и сильный. Иногда мне страшно смотреть в твои глаза, потому что я вижу в них себя…юным, неопытным и таким чистым. — Отец, вы и сейчас ещё очень молоды и многим дадите фору. — квадратная улыбка растягивается на загорелом лице. — Не позволяй сердцу управлять тобой, только лишь раз разрешить ему выбирать и оно тебя сломает. Разум. Полагайся только на него. Чем больше ты сюда кладёшь, тем больше помещается. — Но разве ваше сердце не принадлежит матушке? — и видит в глазах отца разочарование. Вопрос был неверным и неуместным. — Я люблю Киану. Люблю больше своей жизни, но моё сердце не принадлежит ей. — Хичоль хмурит светлые брови и давит пальцами на плечи сына, будто бы предупреждая, что разговор закончен. Тэхён пришёл с одним вопросом и очень хотел получить на него ответ, но смотря прямо сейчас на отца, понимает, что ещё больше запутался. Ему кажется, что они говорят совершенно на разных языках, не понимают и не слышат друг друга. 🎼Eternal Love Abel Korzeniowski🎼 Десять лет назад Тэхён не понимал отца. Или может быть не хотел понимать в силу возраста и неопытности, в силу своей глупой мальчишеской натуры, когда все перед глазами такое яркое и красочное. А сейчас так чётко осознает смысл его слов и разрывается от нахлынувшей боли на части. В груди печёт сильно, от каждого нового вдоха-выдоха легкие болезненно давят на сломанные рёбра. Тэхён смотрит на бледную Солу и пытается найти хоть что-то в её тусклых глазах, а там кроме пустоты ничего. Неугомонный ветер толкает тяжелые шторы, играя с её пушистыми кисточками, которые бесшумно скользят по белому мрамору. В спальне принца прохладно и свежо, пахнет сандаловыми благовониями и крепким кофе. Яркие лучи солнца несмело пробегаются по синему гобелену с витиеватыми серебряными вензелями, которым обшиты стены. Тэхён отходит от стола, делает несколько шагов к блондинке, медлит, снова двигается вперед, и останавливается очень близко. Он не хочет её ненавидеть, он её понять пытается, и видит Всевышний, он искренен сейчас. Два месяца пыток. Для двоих. Янтарные загораются ненавистным пламенем и больно обжигают кожу Тэхёна. Принц приподнимает руку и хочет коснуться места на скуле, где покраснело от удара. — Мне жаль, я не отдавал приказа тебя трогать. Я накажу того, кто посмел коснуться тебя. — хрипит осевшим голосом Тэхён, дотрагиваясь кончиками пальцев до ушиба, рука осторожно опускается вниз, чуть приподняв подбородок. — Я знал, что ты вернёшься ко мне. — Сола вздрагивает, отшатываясь назад. Она не чувствовала боли, когда её били стражники, но прямо сейчас, её будто прошибло молнией насквозь, стоило принцу коснуться её. Тэхёну физически больно стоять так близко с той, кто предателем с самого начала оказалась; у него кожа шипит и пузырится, кусками уродливыми отпадает и белые кости обнажает. Он её любил (любит) и пил с её рук яд из красивых речей, который она ему подносила в кубке. Он неосознанно звал её, спускаясь каждый вечер в сад. Он её ждал с каждым восходом солнца. Он верил ей, как самому себе. А она ему в ответ один клинок за другим в сердце вонзала, наслаждалась его муками и болью мучительной упивалась. Все эти годы он будто в бреду прожил, заставлял себя с кровати встать и существовать, хотя бы ради братьев. — Ты настолько меня ненавидишь? — спрашивает Тэхён и не узнает собственного сорванного голоса. — Я не хочу знать зачем, я хочу знать почему? Ты столько раз могла прийти ко мне, столько раз мы могли поговорить, но ты… — Тэхён, все делают ошибки. Совершенных людей нет. — выдыхает Сола, перебивая его. Она едва на ногах стоит, руки и ноги до сих пор от тяжелых кандалов сводит, а тело отказывается нормально функционировать. Сил совсем мало осталось, она все эти два месяца в заточении только и делала, что пыталась продержаться до нужного момента. Так страшно видеть будущее, но более страшно знать, как именно нужно поступить. — Я знаю, что ты можешь чужую боль чувствовать, но почему ты ни разу мою на себя не примерила, через себя не пропустила? У Солы в уголках глаз застревают кристаллики слез, она чувствует как острые грани на чувствительную кожу давят. Ей хочется сказать, что она примерила, пропустила и не раз, но продолжает молча наблюдать за действиями Тэхёна. Она его любит — это неизменно и нерушимо. Сколько бы она не искала ответ на протяжении десяти лет — он всегда один и тот же. Быть вместе им не суждено. Она смаргивает первые слезинки и чувствует, как те адски жгут кожу на лице. Зрительный контакт очень важен сейчас, чтобы глаза в глаза и давит из себя язвительный смешок. — Тебе было больно однажды, когда ты потеряла мать. Однажды. А как же я? Я потерял не только родителей? Я себя потерял, потому что твоё предательство убило во мне всё живое. — срывается с сухих искусанных за ночь губ. — Зачем ты вернула мне то, что забрала тогда? Ещё раз насладиться своим величием? Ещё раз увидеть, как я рассыпаюсь перед тобой серебряной пылью? Ещё раз увидеть мою смерть? — Тэхён замолкает, потому что зубы начинают стучать от злости, а кожа на скулах натягивается до такой степени, что ещё немного и полопается. — Нет. — неслышно произносит Сола, в ней сила разрушительная сейчас едва держится, что кости в порошок стирает. Она свою темную сторону удерживает, каменными стенами непроходимыми окружает. На голубом небе тяжёлые тучи собираются, заслоняя собой яркое солнце. Черные тени медленно спускаются с высокого потолка, разбегаясь среди цветных узоров стен ядовитыми пауками. — Я на брак согласился, считал, что он меня спасёт от безумств. Но сделал только хуже, теперь ещё и Асия несчастна. В чем она виновата? Ответь мне. Не молчи. — в горле дико першит, Тэхёну кажется, что по внутренним стенкам мелкие трещинки идут, голос срывается. — Я знаю, что сделал тебе больно, когда не смог защитить…но это было однажды. Ты насколько погрязла в своём горе, что не заметила, как меня с собой на самое дно утащила. Только ты в своём озере ненависти можешь дышать, а я — нет. Я захлебнулся. От меня настоящего ничего не осталось. Хрупкая оболочка, которая вся в трещинах, я их замазываю, а они снова появляются. И никто меня не сможет добить, никто. Разве, что ты могла раньше, если бы я тебя любил (люблю), но всё прошло. Больше нет надо мной твоей власти. И никакая магия на свете не одурманит меня, не поставит перед тобой на колени. Я таких, как ты, вырезал целыми деревнями и долинами. И я буду продолжать это делать. Моя рука крепко держала меч и ни разу не дрогнула. И этот грех не я возьму с собой, а ты. Именно ты виновна в том, что умерли совершено невиновные люди. — Тэхёну дышать тяжело, вокруг шеи будто чёрная нить в несколько узлов натягивается. На плечи что-то тяжёлое давит, сердце замедляется, а ладони будто ледяной корочкой покрываются. Сола чувствует, как темная начинает все защитные сооружения разрушать. Одну стену за другой разносит, бежит разъярённым тигром, лапы до крови о каменные глыбы стирает. Боль Тэхёна на неё красным демоном набрасывается, острыми когтями в хрупкие плечи впивается, по венам яд пускает в двойной дозе. Перед глазами всё темнеет, Сола хочет что-то сказать, но не может. Она знала, что он её звал. Даже через тысячи километров едва слышимый его полувздох до неё доносился, будто бы он рядом стоял. Она знала, что он её ждал. И сейчас ей так хочется ему сказать: «Прости, что так долго шла к тебе», но продолжает молчать. Перед темной ещё несколько защитных рун остаётся, она готова уже вырваться на свободу - и всё в её любимое багрово-алое окрасить. Кончики пальцев болезненно покалывает, они едва дёргаются, на языке чувствуется соленый привкус крови, собравшись с последними силами, Сола глубоко вдыхает, а в районе груди что-то лопается. Наверно, сердце не выдержало, густое и тёплое течёт вверх по гортани, не давая выдохнуть. Она поднимает взгляд янтарных тусклых и видит в ореховых отвращение. Больно. Если до этого горел Тэхён, то прямо сейчас изнутри сгорает Сола. — Тэтэ. — двигает губами и вроде бы даже звук издаёт, больше похожий на хриплый стон. — Заткнись, умоляю, замолчи. — срывается Тэхён, чувствуя, что ещё одно слетевшее слово с этих губ, и он её задушит собственными руками. — Твой Тэтэ умер, уже очень давно. — гневно тянет принц, на пару секунд прикрывая глаза. — Для тебя отныне только Ваше Высочество. Я больше не хочу понимать твои поступки и искать им оправдания. Я больше не люблю тебя. Я больше не жду свою Солу. Теперь ты обычная наложница и моя пленница. Моя Идэш, как раньше. Спальня принца будто кровавое поле боя. И Сола на нем заживо сгорает в собственном пламени мести и на выжженную бесплодную землю серым пеплом опускается. Она самого начала знала, что гнев, который в ней столько лет жил — её саму же и погубит, но тогда она не могла контролировать себя. Она одна была. Никто ей не помог, никто не объяснил. У неё перед глазами до сих пор последний взгляд матери и тёплая улыбка. В тот момент она кричала, истошно и громко, раздирая горло своими ногтями, только в своих мыслях. На самом же деле она стояла каменным изваянием и призывала то, что призывать нельзя. Пальцы на руках снова дёргаются, только более увереннее. Темная беситься начинает, давит на больные воспоминания, вскрывая старые раны, но Сола, опускает голову ниже, разворачивает ладони и произносит защитное заклинание, лишая себя способности колдовать. Янтарные глаза загораются живым огнём, пронизывая Тэхёна насквозь, от чего его тело мелкими мурашками покрывается. Черные тени по углам разбегаются, а тяжёлые тучи рассеиваются, позволяя солнцу снова ярко светить с голубого неба. Белая тень мелькает у окна, она едва заметная, полупрозрачная. Свои тонкие руки тянет в сторону Солы, но помочь уже не может. Теперь только спокойно умирать, мир отныне больше не принадлежит им двоим. Перед глазами начинает темнеть и все цвета в чёрное смазываются. Нельзя предавать любовь, после этого не выживают. Вены на тонких хрупких руках вздуваются, кровь вскипает, будто в неё горячее масло добавили, кожа белеет, а когда-то алые губы цвета спелой вишни начинают синеть. Боль Тэхёна не такая, как боль Солы. Она не отпускает, она проникает глубже, кости ломает, а живую плоть на мелкие куски рвет. Она ему однажды, а он ей троекратно вернул. Она его смыслом была, он её вечностью. У них любовь первая и несчастная, теперь из века в век будет вести за собой, не давая шанса на исправление старых ошибок. Он до последнего не верил в то, что Сола замешана в смерти отца. Он убийц по всему свету искал, а она с ним всё это время в одном городе одним воздухом дышала. Её правда — это монстр, который убил Тэхёна. В пекло — сострадание, благостные дела и жалость. Никому это не нужно. Притворство, фальшь и коварство — вот что скрывается за милым любящим взглядом. Но стоит сорвать одну из масок и тут же всё нутро обнажается, показывая истинное лицо. Холодный ветер окутывает и тянет куда-то в черную бездну, где твари свои руки когтистые протягивают, приветствуют новую жертву в своём мире. Сола падает на колени перед Тэхёном, заваливается на бок, больно бьется головой о мраморный пол и перед тем, как навек расстаться с принцем, шепчет что-то неразборчиво. И замолкает. — Вызвать лекарей и расположить рядом с моей спальней. Если с ней что-то случиться, я ваши жизни заберу и жизни ваших детей. — ядовито шипит Тэхён, опускаясь на колени перед Солой, аккуратно приподнимая её. Потянешь не за ту верёвку и война начнётся* - для каждой новости было определённое количество ударов в колокол, нужно было быть очень осторожным и внимательным. Когда звезды падают с небес, вслед за ними новые рождаются* - Сехун говорит о том, что когда Король-отец умирает, его место занимает Принц-сын.