Дело на миллион

      — Не дрыгается… Может, она уже всё? — Тайсон с надеждой взглянул на поле электр. За эти сутки он выкурил больше сигарет, чем за месяц до этого. Ситуацию значительно усугублял тот факт, что здесь абсолютно некуда переключить своё внимание. Ни бандитов, ни мутантов. А жарить шашлычок и травить анекдоты, когда у тебя за спиной происходит ТАКОЕ — это только генерал так сможет, с него станется.       — Она и раньше не особо скованными поршнями шевелила, — убил на корню всякую надежду Звонарь, — только с «сестрой» всё болтала… — этому «долговцу» было легче всех. Ему хватило ума захватить с собой плеер. Вставил «бананы» в уши и дрыхнет под «осенний вальс».       — Ничего, скоро Воронин приедет с инспекцией, мать её. Чтобы он ни решил, а нас сменят, — стоически заявил Богомол, минимум в сто пятидесятый раз собирая и разбирая свой Абакан.       Несмотря на то, что погода была солнечной и неожиданно теплой, а атмосферные пейзажи камышей и топей любовали глаз, бойцам казалось, что они наблюдают за окружающей природой из какой-то колбы. Словно всё происходящее вокруг обтекает их и никак не затрагивает. Солнце грело только по прогнозу погоды, а пейзажи и вовсе казались расплывчатыми как во сне. И виной этому было не пси-излучение. Ведь перед вылазкой бойцы по самые гланды нажрались Психоделином. Скорее всего всё сводилось к самой сути задания. Это действительно самое жуткое мероприятие из всех, в которых этой троице приходилось участвовать.

***

      — А где, кстати, твой цыганский Рэмбо? — спросил Воронин у Шульги, параллельно рассматривая из окна автомобиля облысевшие холмы, безлиственные уродливые деревья и редкие разрушенные постройки. Скоро он удовлетворит свою жажду мести, и Тимофей сможет спать спокойно. Скоро… А пока не грех и потрещать, — ты же его никогда от себя не отпускал?       — Охранять какого-то яйцеголового на Янтарь отправился, — глаза в глаза ответил Николай. Не хватало ещё тешить эго старика тем, что он довёл элитного спецназовца до истерики и запоя. Обломается, старпёр…       — Врёшь и не краснеешь. Истинный мусор! — лицо генерала полоснул ехидный оскал. Но лезть в голову больному сердечнику он не стал. Шульга был ценным сотрудником и потому важно было сохранять с ним ровные деловые отношения.       — А как вы догадались? — на первый взгляд смиренно и миролюбиво улыбнулся бывший милиционер.       — Кхм! — характерно хмыкнул Гавриленко, демонстрируя, что в случае если пассажиры не перестанут накалять вокруг него воздух, он перестанет быть уверенным в своей способности довести их до места целыми и невредимыми. Вон уже какой-то ухаб пропустил!       — Живу долго, — решил не раскрывать своих фокусов Воронин, — ладно, всё, умолкаем. Видишь, летеха мандражирует, — лидер «Долга» легонько рассмеялся.       — Свершилось, — Тайсон первым увидел приближающийся кортеж из двух автомобилей. Бойцы смотрели на приближающиеся «Нивы», словно они были частью росписи чудотворной иконы. Скоро их миссия у этой проклятой аномалии подойдет к концу. И можно будет напиться… Генерал царственно вышел с заднего пассажирского места головной машины. Вслед за ним последовали Шульга, Гавриленко и трое «долговцев» из второй «Нивы». Не то смена, не то охрана Воронина. Находящаяся в эпицентре аномалии Морена никак не отреагировала на разительные изменения внешней обстановки. У неё перед глазами был ад. Бледно-жёлтые образы сменялись один за другим. Авиация сокрушающая до фундамента дома, реактивная артиллерия превращающая солдат в горстку пепла, танки хрустящие костями мертвых тел. Единственными эмоциями, которым оставалось место, которые заполняли каждую клеточку, каждый уголочек естества были: счастье — когда действовали «свои», и ты оказывался по «правильную» сторону баррикад, и сковывающий, леденящий ужас, когда на тебя наступали «чужие». Выйдешь из укрытия — умрёшь. Но бежать и не получится. В воздух словно напихали ваты. Даже звать на помощь не выходит. Гул в ушах перекрывает все звуки, ты можешь лишь шевелить губами, подобно выброшенной на лёд рыбе. И ты не сможешь услышать, когда до тебя доберется вражеская бомба или снаряд. Внезапно какая-то неведомая сила срывает Евгению с места. Девушка не понимает, что происходит и куда её тащат. Кто-то спасает её или наоборот хочет прикончить? Так или иначе цветовая гамма постепенно насыщается, а пугающие образы один за другим становятся всё более блеклыми, размытыми и наконец-то полностью рассеиваются как дым. Чернова чувствует под собой прохладный грунт, видит, как над ней склоняются столь знакомые лица. Где она могла их видеть? Металлическое позвякивание наручников возвращает всё на свои места. Шульга и Воронин.       — Изыдите… Бесы проклятые… — жалобно простонала девушка.       — Чего? — сглотнул Николай.       — Я щас не понял, — генерал смотрел на милиционера. Милиционер смотрел на генерала. У остальных бойцов дар речи исчез и вовсе, будто его никогда и не было. Произошло событие, рядом с которым прорыв Стрелка к центру Зоны сейчас виделся историей из детского мультика.       — Сколько пальцев у меня на руке? — непонятно зачем метушился Шульга. Его логический разум отказывался воспринимать информацию зрительного анализатора.       — Три… — выдавила из себя Чернова.       — А что я теперь показываю? — Николай сложил пальцы сердечком.       — Хватит, подполковник. Хватит…- неожиданно вмешался генерал. Мужчина сжал кулаки до побеления костяшек пальцев, после чего тяжело выдохнул и продолжил, — повезло, Женька, твоей сеструхе. Шульга, можешь больше не изгаляться. Освободи девчонку, и пусть она делает что хочет.       — Вы уверены? Что хочет она делать не будет. Я её артефактами подлатаю и себе заберу. Вам уже не отдам — Николай поставил генерала перед фактом.       — Если бы я не верил своей чуйке, то не топтал бы эту грешную землю столько лет, — натужно улыбнулся Воронин, — Морена точно не сделала всё, для чего пришла в этот мир. Противиться провидению не хватит наглости даже мне. Поэтому, да, я уверен. Забирай её куда хочешь. И принимай командование на «Янове». Заслужил.       — Бинго! — победно воскликнул Гавриленко, — отмечать будем?       — В Карпатах у себя отметишь. И то если найдём грёбаного Кандыбу. Сколько времени потеряно… — Николай пресёк праздничное настроение на корню.       Бывшая пленница оставила без комментариев тот факт, что у неё внезапно появился новый «хозяин» вместо Борова. Единственное, что сейчас интересовало девушку — это дадут ли ей возможность выспаться в той в позе в которой она сама пожелает.       — Для начала свожу тебя в одно место. А потом можешь отдыхать, — ответил на вопрос Евгении Шульга.       Барахолка. Некоторое время спустя.       Полуразрушенное здание на севере Свалки выполняло функцию местного центра торговли. Сюда часто приходят сталкеры и туристы, чтобы приобрести нужный артефакт или другой товар. Сталкеры-барахольщики могут починить амуницию или предложить товар на продажу. Основа здания окончательно обрушилась, вероятно, после второго Большого выброса.       Тем не менее, место по прежнему пригодно для лагеря, а соседство с заставой «Долга» надёжно защищает его обитателей от бандитов. Однако стараниями капитана молдавской «Альфы» Олтяну барахолка имела все шансы перепрофилироваться в «шинок».       — Чееееервону руту, не шукаааай вечорами!!! — уверенно горлопанил Петро, который до сего дня украинского не знал. Сидящие напротив него Шуруп и Птица, к этому моменту могли лишь только бессвязно подвывать. Техник Гарин сохранил достаточную трезвость ума, дабы быть способным на членораздельные звуки, но вот за адекватность своих действий он более не отвечал. И потому не нашёл ничего зазорного в том, чтобы кинуть гаечный ключ в голову единственного отстранившегося от здешней содомии человека — Дикого Напра. Благо, снайпер из Гарина нынче был так себе. Инструмент просвистел в тридцати сантиметрах от цели и перелетев через стену, рухнул на траву другой стороны здания.       — Тихоооо! Не сметь дебоширить… — язык Петро заплетался, а вот рефлексы работали как автомат Калашникова. И вот уже техник лежит на бетонном полу, уложенным лицом вниз с заломанной за спиной рукой. Уже даже храпит…       — Ты долго ещё будешь свою трагедию заливать?! — Дикий Напр вернулся, подобрав казённое имущество. «Долговец» свалился как снег на голову: просто пришёл с рюкзаком, набитым водкой, и предложил сталкерам «дружить». А те и рады привалившей халяве. И ведь не прогонишь этого муфлона кучерявого!       — Какую ещё трагедию?.. — естественно Петро в подробности не вдавался.       — Я — бывший боксёр и различать профессиональных бойцов умею. Я в жизни не поверю, что у здорового, подготовленного мужика в Зоне нет иных дел, кроме как развивать с первыми встречными навыки коммуникации. Тем более нырять для этого на уровень социального дна. В душу лезть к тебе никто не собирается, но лучше тебе отсюда уйти.       — Гонишь, значится… — даже как-то внятно выдавил из себя молдованин, — am inteles (понял).       — Надеюсь, это за тобой, — Дикий Напр первым увидел «Ниву», подьезжающую со стороны Бара.       — Ага! — резко переменив настроение на задорное кивнул Шерхан, после чего встал, и, шатаясь, направился к гостям.       — Ну вот он, красавец, — Шульга флегматично махнул в сторону подгребающего «долговца», — мне надо, чтобы ты привела его в чувство.       — Я похожа на нарколога? — натужно пошутила Чернова, всем своим видом буквально умоляя, чтобы её оставили в покое.       — Разве что на того, которому попался буйный пациент, — Степан сам не знал, поддержал он сейчас Евгению или наоборот обстебал её. Ну была у человека потребность периодически ляпать языком. Реплика подступала к горлу и попытки затолкать её обратно вызывали болезненный спазм.       — Ты похожа на человека, который выжил и сохранил своё достоинство, пройдя через сущий ад. На твоём фоне проблемы Олтяну сродни полученной в школе двойке, — объяснил Шульга, проигнорировав Гавриленко.       — Хочешь пристыдить его? — догадалась Чернова, — чувство стыда со временем убивает.       «Так он мне и нужен максимум на годик. А дальше я упорхну в тёплые края, а цыган куда захочет. И вряд-ли мы после этого пересечёмся».       Но вслух милиционер лишь отшутился:       — Ну вот, задатки психолога присутствуют. А нарколога как-нибудь подтянем.       — Ты?! Так как же… Ты же… — не сказать, чтобы Чернова предстала перед молдованином слишком эффектно. Распухшая фиолетовая физиономия, трясущиеся ноги, из-за чего приходилось придерживаться за дверцу. Но и этого хватило, чтобы Олтяну и вовсе упал. Евгения была последней кого он ожидал увидеть.       — Умерла, хотел сказать? Как видишь, заставили воскреснуть, — голос Морены был твердым и непоколебимым. Сейчас перед ней сидел на заднице не офицер элитного подразделения, а опустившийся мужик. Сантименты в такой ситуации не уместны. Действовать нужно жёстко и решительно.       — Ну зачем?.. — Петро уже не понимал, на каком свете находится, где глюки, а где реальность.       — Зачем заставили воскреснуть? Так, блин, у дьявола в аду пердак запекся от того, как ты звание солдатское паскудишь! Западло ему с такими грешниками жилплощадь делить, и он меня отправил, шоб тебе мозги на место вставить!       — Ничего себе, как в раж вошла, — Шульга понял что не ошибся в выборе, — Стёпа, пойди поговори с теми на Барахолке, кто ещё вменяемый, чтобы они про этот цирк сильно не трепались. Только так, по-людски.       — Не вопрос.       — Ну как же ж тут не паскудиться… — Шерхан продолжал жаловаться на жизнь, заламывая руки, — когда меня, да в мочу, суки!       — Если ты ещё помнишь, я была в той же моче, что и ты. А про то, что со мной потом было, можно догадаться по моей роже. Но только я сейчас перед тобой стою, несмотря ни на что… А ты сидишь. На заднице. На грязной земле. Как свинья, — каждая фраза Морены была для Олтяну равносильной брошенному в голову гнилому помидору. В какой-то момент мужчина даже начал закрываться от них, обхватив руками кучерявую голову.       — А если ты просто сон?.. —  неожиданно сам для себя брякнул Шерхан.       — Задолбал, — резко ответила Чернова и так же внезапно впечатала «долговцу» в лицо свой кулак.       — Оу, — не ожидавший такого поворота событий Николай, инстинктивно отвернулся, — жёстко.       Евгения, тем временем, продолжала. Нет, не бить. Говорить.       — Если соизволишь завтра взять себя в руки , то посмотришься в зеркало и решишь, сон это или нет.       — А почему ты вообще здесь? Воронин же…       — Вот у него и спросишь! — Евгения разыгрывала своеобразный кнут и пряник, — Если будешь иметь достойный вид.       — Проспаться хоть дашь?       — Дам, конечно. Не зверь же я какой, в самом деле.

***

      Спокойствие. Всего лишь мгновения спокойствия, что кажутся вечностью. Их так ощутимо не хватает в её жизни. Определённо безумной. И давящей, подобно упавшей на спину бетонной плите. Далёкий гул автотранспорта вкупе с редкими выстрелами и завыванием местных тварей доносится до её ушей сладкой мантрой, которая убаюкивает, успокаивает, не даёт окончательно свихнуться. Она привыкла жить в постоянном напряжении, в постоянной готовности. Так её обучили. Вскакивать от малейшего шороха, ожидая увидеть только дуло оружия перед собственным носом. Евгения громко выдохнула и тяжело откинулась обратно на жёсткий подлокотник дивана. Старый диван, рваный, скрипит от каждого движения. Другой ей по статусу и не положено. Наёмница снова закрыла глаза, желая погрузиться в сладкое небытие. Она успокаивала себя мыслью о том, что Шульга хотя бы выбил ей в Баре отдельную комнату. Нет, Морена не была против своего нового «хозяина» и его подручных, но всё же кроме работы, она не хотела иметь с ними ничего общего. Лежать на спине было невыносимо больно, поэтому девушка перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Положила голову на левую сторону, дабы совсем не лишать себя обзора. Наемница старалась не думать что её глаз мог быть повреждён навсегда.       Стук в дверь отвлёк девушку от депрессивных мыслей.       — Можно? -голос знакомого мента. Неожиданно вслед за ним в нос ударил горячий запах съестного, от которого кишки, казалось, завяжутся в узел. Как же давно Женя ничего не ела. Макароны и мясо? Интересно…       — Куда я денусь? — огрызнулась наемница, принимая сидячее положение. За полтора часа так и не удалось заснуть. Проклятье.       — Не спеши клыки показывать, — с выражением самого дружелюбия Шульга водрузил на столик тарелку, прикрытую прозрачной крышкой. Действительно длинные макаронины вперемешку с ломтиками мяса.       — Фетучины с курицей изволите? — Николай снял крышку и сделал театральный поклон.       — Спасибо… — девушка хотела брякнуть что-то в духе «откуда такое счастье?», но быстро поняла, что огрызаться у неё нету ни сил, ни желания. Тем более выглядит, действительно, более чем аппетитно. Морена сейчас была бы рада пирожку с повидлом, а перед ней выставили деликатес даже по меркам большой земли. Поэтому она просто вежливо поинтересовалась, — откуда это?       — Любимое блюдо генерала Воронина. Его Петро наш всё время готовит. Вот решил тебе немного сварганить. В знак извинений… Ну ты поняла, — «долговец» отмахнулся, не желая ворошить былое, — оно знаешь как, на ногах еле стоит, язык лыка не вяжет, а руки в режиме автопилота работают лучше, чем у нас с тобой.       — Да, он в 2009 после учений на прощание нам пиццу приготовил по собственному рецепту, — лицо Черновой озарила ностальгическая улыбка, — из ингредиентов всего четыре сыра, а всё равно пальчики оближешь.       Девушка наматывала макароны на вилку не спеша, частично чтобы растянуть удовольствие, а частично чтобы сузившийся желудок не совершил суицид. Параллельно с этим Евгения слушала историю про Кандыбу. Борода, разумеется, отпал, так и не показавшись наемнице на глаза.       — А где гарантия, что парень вообще жив? — закономерно поинтересовалась Евгения.       — Благодаря тебе уже никакой, — не удержался от колкости Шульга, — но отказываться от такого заказа я не намерен. Поможешь мне — мало ли куда этот молокосос запропастился и какая гадость там поджидает, и можешь отправляться искать свой артефакт. Как я понимаю, у него срок годности не может пройти по определению. В отличие от нашей тушки.       — Да, тут ты прав. Торопиться мне некуда. К тому же опасно. Ещё надо хорошо подумать как Живу доставить. Выходить с заказчиками на связь и просить эвакуации не вариант. Я не знаю, насколько разветвленная в GRS и синдикате сеть предателей.       — Тут, дорогая, уже твои проблемы, — поспешил откреститься от ненужного героморроя Шульга, — не мой уровень ходить по одной улице со всякими О-Сознаниями и GRSами. Так что вон кушай, отдыхай, скоро к тебе заскочит Гавриленко и обложит тебя разными артами. Бориска, будучи неплохим пыточных дел мастером, не повредил тебе ни одного жизненно важного органа. Поэтому никакие Живы для твоей реабилитации не нужны. Физической во всяком случае… А в вопросах душевного равновесия с меня опять-таки помощник как из Воронина мать Тереза. Если есть кто по этой части в пределах Зоны — маякни и я постараюсь привести.       — Есть, — по-военному отчеканила Морена, — я сама его найду.       «Надеюсь, во всяком случае. Логика подсказывает, что он ой как непростой сталкер… Правда… За то, что он способен кому-то помочь, ратует только интуиция»       — Как хочешь, — когда Шульга вышел из комнаты, забрав пустую тарелку Евгения нашла контакт «Балабан» и методично набрала сообщение «если ещё хочешь со мной увидеться — приходи на станцию «Янов». Скоро ветры судьбы меня туда принесут»