Секрет Люцифера

       ♫ Evanescence – My Immortal

– Хочу, – отвечает Непризнанная тихим голосом в ответ на мой вопрос. Беру ее за руку, открываю телепортационный карман, и нас уносит за тысячи миль оттуда, где мы находимся. В процессе мне приходится прижать девушку к себе, и я даже не сразу понимаю – то ли это ее аромат окутывает меня, то ли места, в котором мы оказываемся. Крошечный необитаемый остров среди тысяч таких же, разбросанных посреди морского простора на севере Исландии, черная вулканическая порода, снедающе-ледяной ветер, и – куда только может дойти взгляд – бескрайний океан. Огромный, всепоглощающий, способный убить за мгновение. Сам факт нахождения человека на подобном острове способен его убить, не оставить и следа, ввести в забвение. Волны разбиваются о черный камень скалы, на вершине которой мы стоим. Солнце уже зашло в этой части света за горизонт. Когда наступит ночь – здесь не будет видно вообще ничего, кроме звезд. Вики приходится поддерживать, чтобы она не упала. Ветер дует безжалостно, готовый развеять нас по кусочкам, но я лишь прикрываю глаза, на мгновение наслаждаясь безграничной тишиной, одиночеством, отсутствием энергии смертных и бессмертных, сумерками и чистейшим соленым воздухом. Не знаю, какое место ожидала увидеть Уокер, но неожиданно для меня она вдруг говорит: – Потрясающе, – по ее завороженному взгляду вдаль над океаном я понимаю, что это правда. Ее восхищает магия этого места так же, как и меня. Я смеряю Вики взглядом, отмечаю, что та ежится от ледяного ветра так, словно до сих пор была смертной, и эти каблуки, что я сам же на нее и надел... Легонько касаюсь ее плеча, показывая на примере собственной энергии, как можно согреть ауру одним легким касанием собственной воли, и присаживаюсь на колено, чтобы снова легонько коснуться щиколотки девушки своими пальцами. – Ты действительно так думаешь? – отвечаю я наконец на реплику Уокер, когда она сполна успевает насладиться видами бескрайнего, могучего, глубокого и жестокого океана, а я тем временем – уже стягиваю с нее одну из ее восхитительных туфелек, и, недолго думая, поступаю так же и со второй. Я бы и сам не отказался сейчас ощутить черную поверхность скалы босыми ногами. Снять рубашку и обнаженной кожей чувствовать влажность соленого ветра. Позволить пробрать себя до самых глубинных фибр своей души. Но сегодня это участь Вики. Очистить мысли, охладить душу, дать отдохнуть взору и разуму. Насладиться тишиной после всего того, что она сегодня испытала. – Спасибо, – улыбается она, делая несколько неуверенных шагов к краю, осторожно, следя за равновесием в отсутствие крыльев, чтобы твердо стоять на ногах. Играючи пользуется моим советом и перестает мерзнуть одномоментно, согревая свою энергетику всполохами розового и сиреневого, дышит полной грудью, расправляя плечи, позволяет брызгам особенно высоких волн окатывать ее с головы до ног. Все это время я наблюдаю за ней, молча, словно за мадонной с одного из полотен художников эпохи Ренессанса. – Здесь так... Уединенно и восхитительно, – то, как она на мгновение оборачивается ко мне, чтобы сказать это, становится самой красивой и соблазнительной картиной этого длинного дня. Я подхожу ближе, чтобы сесть на самый край утеса, и свешиваю ноги вниз. – Знаю, – тихо и по-прежнему серьезно отвечаю я. Интересно, а что она сама успела себе представить, когда я сказал, что хочу показать ей свое самое любимое место в мире смертных? И при этом – одно из немногих. Я не так часто путешествую на землю, чтобы успеть исследовать ее всю – а прочие демоны, порой, и малой части не видели природы, что здесь существует. Помню свое чувство, когда увидел впервые океан. Много веков назад. Ни на Небесах, ни в Аду нет подобного – только в мире, который непостижимым образом был создан по воле Шепфа именно таким. Смертные не разгадали и малой части тайн водных просторов, что были им дарованы. Демоны и ангелы продвинулись не сильно дальше них. – Почему именно это место? Что тебе в нем так понравилось? – словно озвучивая мои мысли, спрашивает Непризнанная. Мне приходится изогнуть губы в немой усмешке, когда она отвлекает меня от созерцания неспокойного, темного горизонта, заставляя перевести взгляд снова на свое совершенное во всех смыслах лицо. Вокруг темно, но я различаю каждую черточку на нем. – Ты не похож на того, кто любит что-то земное. В том числе и людей, – добавляет Вики, словно бы в оправдание своему вопросу. Я смотрю на Непризнанную, едва щуря глаза. Океан словно отражается в ее глазах, которые в свете сумерек кажутся темнее, чем обычно. – Что это? Опять попытка что-либо узнать о моей персоне? – усмехаюсь я. Учитывая то, что я уже миллиард раз говорил ей держаться подальше от меня. Убегать от хищника, который ее вожделеет. А не залезать к нему в душу с расспросами, чтобы сблизиться. Я ведь могу и на подобное быть падким. Начать говорить – и тогда меня уже будет не остановить. Вовлеку в свою душу, в самую глубь своего нутра, мыслей, теорий – отравлю разум идеями, верой в то, о чем даже думать греховно, и там уже до окончательного падения в бездну будет недалеко. Зачем тебе это, цыпленочек? – Давай так, – продолжаю я почти сразу же, ведь предыдущий вопрос был риторическим. – Ты можешь задать, скажем, три вопроса. И я на них отвечу. Но, – тут я улыбаюсь совсем широко, выпуская своих обычных бесенят, любящих поразвлечься. – Только на один вопрос отвечу правду. Тебе решать, на какой. Ну так что? Задорной, добродушной улыбки на лице Вики как не бывало. Вместо нее она показушно закатывает глаза, но все же принимает правила моей игры. – Ладно, – коротко отвечает она, вновь переводя взгляд на океан. Задумывается на какое-то время. Я продолжаю любоваться ее невозможно красивым профилем. – Пусть останется вопрос про место. Почему оно твоё любимое? Ещё... Я выгибаю бровь, слегка удивляясь. Ты решила дать мне преимущество, мой лебедь? Задать все три вопроса сразу? Чтобы я мог выбирать, как именно запутать тебя с ответами? Что же, интересно. Кто я такой, чтобы мешать? – Что у тебя на самом деле с Ости? – этот вопрос дается ей ощутимо труднее, судя по тому, как она его выпаливает, а потом наигранно прямо и гордо переводит на меня взгляд. Я все еще молча жду третий вопрос, не удержавшись и закусив губу. – А ещё мне интересно, почему ты такого мнения обо мне? Я о тех словах, что ты сказал мне там, в темнице в Аду. Вики, ты в курсе, что вывалила на меня самые странные вопросы из всех, которые только можно задать? Впрочем, если подумать, я могу понять мотив каждого из них. И мне это даже льстит, в какой-то мере. Но сперва я не удерживаюсь от того, чтобы заправить непослушную, выбившуюся из прически девушки прядь волос, которую нещадно треплет ветер, ей за ухо, задержав пальцы на ее коже дольше, чем нужно. – Если угадаешь, на какой вопрос я отвечу правду, то получишь подарок, – выгибаю я в едва скрываемой усмешке бровь, – Так что придется слушать меня внимательно. Затеянная нами игра неизбежно заставляет чему-то сжаться внутри, и это чувство даже ярче, чем сексуальное желание. Азарт, интерес, предвкушение. Мои пальцы тем временем спускаются ниже. Будто невзначай я очерчиваю ими один из изящных листочков, вышитых серебром, на ее бретельке. Одно короткое движение – и ее легко смахнуть вниз... Но я в который раз сдерживаю себя. Не здесь и не сейчас. – Между мной и Ости ничего нет, – ухмыляюсь я. – Странно, что один из вопросов ты решила посвятить именно этому. Мне важно следить за ее реакцией. Кажется, Вики совсем не впечатляет мой ответ. Слишком легко было понять, что я вру. Слишком легко понять, что она ревнует. – Ладно, я поняла,– со всей присущей ей наигранной, но почти похожей на правду невозмутимостью отвечает она. – Что насчёт остальных вопросов? Какая нетерпеливость. – Таак, – наигранно тяну я, задерживая пальцы на ключице девушки, ведя совсем не вниз по руке от ее плеча, как можно было ожидать, а немного в ином направлении. – Что же там было дальше? Ах да. Чем мне нравится это место. Знаешь, Непризнанная... Ни на Небесах, ни в Аду нет и намека на такие огромные водные глади. Глубину, которую сложно вообразить... Простор чего-то, что заставляет чувствовать себя ничтожным. И здесь мне это нравится. То, что я кажусь себе бессмысленной песчинкой в круговерти бытия. Сложно, должно быть, представить, как мне может нравиться ощущение собственной незначимости и слабости, но когда я нахожусь вдалеке от любой живой души на тысячи миль и сотни километров, мне и впрямь нравится представлять, что я – подобен этой черной скале, незыблемо стоящей посреди океана. Никому не нужный, одинокий, умиротворенный, познавший смысл своего бессмысленного бытия. – Очень неожиданно для тебя. Как и выбор этого места, – Вики чуть наклоняется вперёд, видимо, оказавшись во власти моих невесомых, но, вероятно, весьма дразнящих прикосновений. – Ну а что насчет меня? Я прекрасно умею прикасаться к женщинам очень интимно, и при этом делать это словно бы невзначай, безо всякой пошлости и намека, будто пройдет еще мгновение – и я уберу руку, словно бы стряхивал все это время невидимую пылинку. Касаюсь подушечкой указательного пальца родинки в ложбинке меж ее грудей. На левой, почти там, где бьется сердце. Во сне я ее не видел. Поразительное отличие реальности и физического мира от энергетического плана – такие вот детали. Будоражащие, острые, впивающиеся в сознание и воображение рыболовным крючком. – Я не лгал тебе там, в тюрьме, – без заззрения совести лгу я. – Ты слабая, ничтожная, Непризнанная. Жалкая, и даже не пытаешься стараться, чтобы перестать быть таковой. С чего бы мне иметь иное мнение? Наконец отрываю взгляд от ее аппетитной, бархатной в свете сумерек груди и смотрю прямо в лицо, которое находится призывно близко. Настолько, что еще немного – и я смогу ощутить ее дыхание, дышать воздухом, что уже побывал в ее легких. – Ладно, – Вики отстраняется, снова отводя взгляд. Ее задел мой ответ. Не нужно быть демоном, который ощущает чужие эмоции, чтобы это понять. – Так на какой вопрос я ответил правду? – тихо интересуюсь я. Я знаю, что она может выбрать третий вариант. Я попросту не мог прямо сказать ей, мол, я лгал тебе, цыпленочек, на самом деле ты настолько сильная, что и сама не представляешь, в какой степени, и какой носишь в себе потенциал. Тем более – не могу рассказать про истинную силу Непризнанных. И уж про нашу связь – так уж точно. – Я думаю, что правильным был второй ответ. Она выбирает верно. И сейчас я скажу ей, что она права. И твоей логики, Вики, живого ума, точно должно хватить на то, чтобы вывернуть мой третий ответ на твой вопрос ровно в обратную сторону. – Ты молодец, – изгибаю я губы в тонкой, игривой усмешке, поднимаясь снова пальцами своей руки выше, оглаживая ее грудь, ключицу, шею, пока не останавливаюсь на подбородке, совсем в определенном жесте, который явно намекает на то, что собираюсь сделать, раз держу ее лицо так долго рядом со своим. Не удерживаюсь и пару раз перевожу взгляд на ее губы – верный предвестник поцелуя. Я не так часто себе позволял их, но об этом знаю очень хорошо. – Готова получить свой подарок за верный ответ? – Готова, – ей не обязательно было это говорить, ведь по тому, как она и сама невольно приподнимает подбородок в ответ, я все понимаю без слов. Я специально так долго тяну этот момент. Хочу поцеловать ее так, будто мы – смертные. Сосредоточиться лишь на физических деталях этого аспекта. Безумно хочется прочувствовать именно ее запах, вкус, на ощупь. Еще раз заправить прядь волос за ухо – влажных от соленого ветра – но теперь уже с другой стороны. Запомнить, как красиво выгибается ямочка над ее губой, как двигаются сами губы, когда она говорит это – "готова". Сжульничать и прислушаться к биению ее сердца – как демон, отмечая то, что Вики и сама безумно предвкушает этот момент. Наклониться, прикрывая глаза, вдыхая запах ее бархатной, но уже слегка влажной от близости океана кожи – цветы, что вплетены в ее волосы, запах шелка платья, недавних слез, волос, имеющий особый, слегка кисловато-хлебный аромат, энергии, что привносит сладость во всю эту кутерьму ароматов Вики Уокер, сбивающую меня с ног, мое дыхание, все мои мысли уничтожающие в этот момент. Прикосновение моих губ к ее выходит сперва мягким, совсем робким, но уже в следующее мгновение я, не стесняясь, веду кончиком языка от одного уголка ее рта к другому, раскрывая, пробуя, подчиняя ее волю, проваливаясь в ощущения ее вкуса – ожидаемо соленого от ветра и слез – и слегка грубоватого, оттого, что Вики слишком часто кусает свои губы, и я чувствую даже это. Наконец не выдерживаю и дыхание, которое все это время было затаенным, опаляет ее кожу, когда я выдыхаю прямо так, не отрываясь, ожидая ее ответа, вбирая каждую из частичек этого мгновения. Сама Вики реагирует не так сдержанно, как я мог бы того ожидать. Обхватывает мое лицо холодными пальцами, выгибаясь и прижимаясь ко мне всей грудью, рвется ко мне, жадно и страстно, наслаждаясь моментом, который может оказаться непредсказуемо скоротечным. Еще до ее напора я какое-то время наслаждаюсь тем, что ощущаю этот поцелуй совсем как человек, но с ее верным и резким приближением я снова становлюсь демоном. Дьяволом в обличии харизматичного мерзавца, по образу и подобию которого были созданы худшие из людей. Прижимаю девушку к себе и не выдерживаю, заставляю под своим напором вжаться спиной – в кои-то веки без крыльев, потому как на земле они становятся просто иллюзией – в холодный и влажный черный камень. Ласкаю своими губами ее губы, впиваюсь со всей нежностью, на которую способен, без грубости и излишней пошлости, и даже руки не сильно распускаю – только лишь сжимаю в ладони одну из ее грудей, чувствуя даже сквозь тонкий шелк, какая горячая и податливая у нее кожа. Надо бы заставить себя отстраниться. Но только вот как? Как не перейти за недопустимую черту? В тот момент, когда Вики касается пуговиц на моей рубашке, я замираю. Что же мы творим, черт возьми. Я со всей ясностью своего рассудка понимаю, что могу соблазнить ее в любое мгновение, мог сделать это в первый же день нашего знакомства, если б захотел – ведь дело даже не в моем прекрасном очаровании и харизме, которые, если подключить к энергетическому соблазнению, все сделают за меня. Дело в нашей связи. И из-за этой же связи я, похоже, окончательно пропал. Когда мы целуемся, я понимаю это наиболее четко. Такого я не испытывал даже к Асми. Отстраняюсь, тяжело дыша, смотрю Вики в лицо, на ее слегка раскрасневшиеся губы, невозможно длинные ресницы, румянец на точеных скулах – и мое сердце пронзает что-то такое, что вынести становится практически невозможно. Дышать невозможно. Сдерживать эмоции – практически нереально. Если я когда-нибудь ее потеряю, не смогу больше дотронуться, взглянуть в ее невероятного цвета глаза – я умру. Погибну, уничтожу сам себя, после того, как сравняю мир с Небытием. Демоны были созданы слишком несовершенными. Слишком чувствительными, склонными к самым низменным из пороков, наказанных в своем стремлении отдаваться испытываемым эмоциям до конца. А я – сущий дьявол. Нет демона по сути своей низменнее меня. И я, пожалуй, являюсь тем, кто способен испытывать чувство, подобное этому, наиболее остро, оно разрывает меня на части, рвет на куски, отравляет кровь жгучим ядом, ломает суставы и кости, выжигает каждый из моих нейронов и капилляров, бьет и ломает ребра изнутри. Я люблю ее. Поддавшись этому океану страсти и эмоций, я отстраняюсь еще больше, схлопываясь и на одном шумном выдохе вынуждая себя охладить разум и не выдать себя ничем. Ни словом, ни взглядом, ни эмоциями на лице. – Кажется, нам пора, – голос мой ниже обычного, но это меньшее из зол, которое я могу себе сейчас позволить. Слишком долго мы находимся на земле. Слишком долго я позволял себе быть похожим на смертного и испытывать все, подобно смертным. Пора возвращаться. Не думать, не чувствовать, забыть, отстраниться от девчонки, прийти в себя. Взглянуть на это трезвым взглядом чуть позже. – Хорошо, – тихо отвечает Вики, легонько касаясь моей щеки рукой. И тут я понимаю, что пропал окончательно. Трезвым взглядом взглянуть на все это мне не удастся уже никогда.