Белая ветвь

      — Ты — чертов Кочевник!       Воцарилась на несколько мгновений тишина. Шан осторожно, чтобы не вызвать еще больший взрыв эмоций, произнесла:       — Не понимаю, о чем ты.       Бесполезно. Эйвен явно горела желанием поговорить и выплеснуть все, что думает, а потому продолжила:       — Конечно, не понимаешь, маленький ты мой забывчивый Кочевник.       — Тише, ты только пугаешь ее, — вмешался Форнио. На что Эйвен нахмурилась и показала рукой на Шан.       — Она превосходный солдат, подобным ее не напугать.       Это чистая правда, но когда тебя называют именем, которое тебе не принадлежит, то невольно пугаешься: вдруг она и правда Кочевник, но просто не помнит об этом?       — Сейчас она обычная девушка, а ты слишком взволнована. Тише. — Шан была готова поблагодарить кого угодно за то, что утихомирить Эйвен пытался именно он, потому что сама она не справилась бы из-за нахлынувшего ступора.       — Ты мой голос разума, что ли? — продолжала ворчать капитан. Но, видимо, решила подключить к разговору и виновницу торжества. — А ты чего молчишь? — Она выжидательно посмотрела на Шан. — Слово «кочевник» хоть о чем-то тебе говорит?       — Меня никогда так не называли.       — Нет-нет-нет. Неправильный ответ.       — Успокойся. — Форнио устало выдохнул. — Сейчас только ты понимаешь то, о чем говоришь.       — Неужели ты ничего о них не слышал? — В голосе Эйвен зазвучали нотки удивления.       — Нет.       — Значит, я сейчас буду много говорить. — Она выпрямилась и продолжила: — Детей похищали с родных планет и тренировали особым образом, как-то… меняя тела. В итоге получались выносливые и превосходно подготовленные солдаты. Но, что самое интересное, они отлично чувствуют себя в любых условиях. Жара, холод, повышенная влажность — все это для них нормально. Я слышала, что были отряды, способные дышать под водой и выживать в вакууме без скафандров. — Долго у нее не получилось стоять на одном месте, и Эйвен начала ходить взад-вперед, жестикулируя. — Но такие действия не прошли незаметно. Не знаю как, но дети сбежали. Их стали называть Кочевниками, потому что они пытаются найти себе новое место во вселенной и кочуют с одного мира на другой.       Она остановилась, наверное, ожидая ответной реакции. Но Форнио и Шан молчали, поэтому Эйвен вновь перешла в наступление:       — Песню ты наверняка узнала от других Кочевников. А на Соликстаге, видимо, проводились ваши полевые тренировки, чтобы понять, можете ли вы сражаться в подобных условиях. — Эйвен уперла руки в бока. — Давайте, теперь попробуйте переубедить меня в том, что Шан — одна из Кочевников.       — Мы не знаем, действительно ли она сражалась или только тренировалась, Эйвен, — парировал Форнио.       — Так давай спросим. Итак, ты была на передовой?       — Да. — Шан знала, что такой ответ сделает только хуже, но другого у нее не было. — Но не как солдат, которым меня хотели видеть наши создатели, а как участник «Освобождения». Про нас мало кто знает, но результаты нашей деятельности очевидны. — Она не была уверена, как много стоит им говорить, хотя рассказать было что, поэтому ограничилась общей информацией. — Именно «Освобождение» вызволяло детей. Одни из них действительно выбирали свободную жизнь и становились Кочевниками, хоть я ни разу и слышала этого слова. Другие же… ну…       — Присоединялись к «Освобождению», как и ты, — закончил за нее Форнио. — Ты не Кочевник, как и сказала, но отношение ко всей этой истории имеешь.       Шан кивнула, ожидая худшего. И оно произошло.       — Ты никуда с нами не полетишь, — вынесла вердикт Эйвен. Что ж, это логично. Капитан «Рябины» не любит все, связанное с войной, а Шан — как раз такой экземпляр.       — Думаю, на сегодня достаточно. Боюсь, тебе придется ее оставить, пока мы окончательно все не поймем. — Это было для Эйвен, но и Шан он уделил внимание: — Все будет в порядке.       — Советую тебе что-нибудь придумать, чтобы оправдать себя, иначе твой полет на «Рябине» будет крайне коротким. — Эйвен не была так оптимистично настроена. — А сейчас — все по своим кроваткам. Не хочу завтра видеть ваши заспанные лица.       Шан не смогла долго сидеть в своей комнате, почему-то переживая. Даже если ее выкинут с корабля, что с того? Она выбиралась из ситуаций и потруднее: проскользнула незаметной тенью от входа до комнаты управления камерами одного из лагерей, где обучали таких же подростков, как она; вытащила соратника из-под обстрела, когда одна из миссий провалилась; самостоятельно добралась до их базы, когда казалось, что все пути отрезаны. И таких случаев было много: за те четыре года, которые Шан провела в «Освобождении» и натерпелась всякого, она привыкла к стрессовым ситуациям.       Но все же… Если есть корабль, на котором можно добраться куда угодно, хоть и за определенную плату, стоило бы на нем оставаться до последнего.       Шан ушла на кухню, когда стояла глубокая ночь. Какое счастье, что Форнио купил несколько видов чая и удалось найти какой-то травяной. Она залезла с горячей кружкой в руках на диван, подобрав ноги под себя. Спать совсем не хотелось. Надеясь, что травы успокоят нервы и хоть немного склонят ко сну, Шан сделала глоток.       Прошел всего день, а голова была готова взорваться от событий. Если так пойдет и дальше… Шан не смогла представить, а что вообще будет дальше. Даже попробуй она что-то распланировать, не получилось бы — она полностью в руках Эйвен и Форнио.       А куда ей возвращаться? В «Освобождение»? Шан без понятия, где наша… их — поправила она себя — база, которую часто переносили с планеты на планету, сейчас. О том, можно ли вообще считать себя частью «Освобождения» после нескольких месяцев перерыва, думать не хотелось. Тогда остается найти Кочевников и присоединиться к ним. С другой стороны, их местоположения Шан тоже не знает.       Чай закончился. Не хотелось покидать удобное место и как-то шевелиться. Поэтому она просто поставила кружку на столик и попыталась предаться воспоминаниям.       — Диас, это полный бред. Никто нас отсюда не вытащит. Ты видел систему безопасности? — Это было начало конца. Тогда только появились первые слухи о том, что их, еще не завершивших свою подготовку солдат, хотят освободить. — Я не буду в этом участвовать. Ты видел, что случалось с теми, кто пытался бежать. — Да, такие попытки были, и все — безуспешные. С какой бы теплотой Шан ни относилась к Диасу, он в тот момент казался полным безумцем. — Я не буду в этом участвовать.       Но вот она здесь. Шан попыталась потянуться и поняла, что тело затекло и болезненно отозвалось. В своей — пусть даже временно — комнате лежать будет точно удобнее, поэтому туда Шан и ушла.

***

      Начало следующего дня прошло в более расслабленной обстановке. Не хотелось затрагивать опасную тему, но выбора не было.       — Так каков план? — спросила Шан. Она сидела на диване в окружении книг, пытаясь прочесть хоть одну из них, но тщетно: слова были на неизвестном языке.       — Выяснить о тебе побольше, чтобы избежать возможных проблем. Кто знает, может, в тебе заложена программа на самоуничтожение или типа того. — Рядом сидела Эйвен и хмыкала каждый раз, когда Шан откладывала очередную непонятную книгу.       — Кофе или чай? — раздался с кухни голос Форнио.       — Сахэмский, — ответила капитан.       — Чай, пожалуйста.       Через десять минут Форнио принес чашки с напитками и тарелку с печеньем. Шан смогла разглядеть его пальцы — длинные и изящные — поближе. И без ногтей. Она уже даже не удивилась, приняв, что Форнио — не человек. А подушечки были покрыты маленькими царапинами. Очевидно, именно ему принадлежали все эти книги.       — Приятного аппетита.       — Спасибо, а ты что пьешь? — Шан невольно заглянула в его кружку с жидкостью бледно-желтого цвета и неопределенного запаха.       — Простой растворимый порошок. Мой организм усваивает только это. Ваши человеческие напитки мне неприятны.       — Вот как.       И вроде все шло хорошо, в тишине, как Эйвен внезапно произнесла:       — Дит — это огромный магазин, и купить здесь можно и информацию, конечно же. — Шан хотела было спросить, к чему эти слова, но была прервана строгим и пристальным взглядом Эйвен. — Информацию о Кочевниках. Раз ты у нас на борту и Форнио против твоего ухода, а я ему доверяю, мне будет спокойнее, если я все буду знать о тебе и твоих возможных знакомых. Я уж как-нибудь сымпровизирую и добуду информацию.       — Что тогда делать нам? — спросила Шан.       Про завтрак все как-то позабыли, и он постепенно остывал. Очевидно, придется ставить чайник ещё раз.       — Такие данные просто так не выдадут. — Форнио скрестил руки на груди. — Нам нужны для этого деньги. Я могу поискать какую-нибудь подработку.       — Верно мыслишь, — улыбнулась Эйвен. — Хоть мы все-таки делаем это ради тебя, Шан, тебе самое простое задание — просто не вляпайся в неприятности, пока мы будем заняты.

***

      Несколько дней подряд Шан провела на корабле одна. Команда занималась своими делами, изредка возвращаясь на «Рябину» для отдыха, а она не хотела навязываться к кому-то в компанию и не знала, чем себя занять. Однако было то, что сделать могла только она, поэтому пришлось все же привести себя в порядок, накинуть плащ и покинуть уже ставшую привычной комнату.       Музыкант нашелся в другом месте и быстро бил по барабанам. У его ног стояла шляпа, в которой лежала пара купюр. Он явно узнал Шан, потому что прекратил играть и выжидательно посмотрел на нее. По какому-то невероятному стечению обстоятельств рядом не было других слушателей, и можно было поговорить.       — Эм… привет. Можешь снова сыграть ту песню?       — Конечно. Для ценителей все что угодно. Но не за бесплатно. — По его интонации казалось, что он ухмыльнулся.       — Намек понят. — Шан положила в шляпу часть тех небольших денег, которые ей выделила Эйвен для личных нужд. И снова медленная музыка захватила все ее внимание. На лице непроизвольно появилась грустная улыбка, и хотелось запеть, но… — Никак не могу вспомнить слов.       — А их и нет, — ответил музыкант, не прекращая играть. — Версий очень много. Могу спеть только ту, которую придумал со своими товарищами.       — Давай.       Похоже, такой ответ сполна устроил музыканта, и он даже как-то подобрался, приготовившись поделиться чем-то личным.       — Мы стояли плечом к плечу,       Глядя в небеса,       Вспоминая нашу землю,       То, ради чего мы жили.       — Красиво, — прошептала Шан.       — Мы пели ее, когда с поля боя возвращались не все, кто туда уходил. Старались запомнить, что мы делаем все это ради будущего мира. — Музыкант опустил руки, а переводчик выдал какой-то шум, видимо, так интерпретировав выдох. — Но я воевал давно, с хеш’вааги, лет уж тридцать с тех пор прошло.       Шан тоже знает про хеш’вааги. Им порой показывали фильмы про ту войну, и неокрепшим детским умам потом снились кошмары. Но что-то она запомнила. Хеш’вааги напали на какой-то заселенный в основном людьми мир и быстро истребили всех его жителей. Переговоры были бесполезны, потому что враги говорили на никому не известном языке. Потом картинка сменялась на изображение самих хеш’вааги, и все закрывали глаза или уходили подальше, чтобы это не видеть. Какое счастье, что эта война уже окончена, и больше не придется встречаться с подобными существами.       — Послушаешь еще?       — Да, пожалуй.       Вновь и исполнитель, и слушатель погрузились в пучины воспоминаний.       — Мы стояли плечом к плечу,       Глядя в небеса,       Вспоминая нашу землю,       То, ради чего мы жили.       И однажды ты откроешь глаза       И увидишь свободное от огня небо,       Вспоминая свою землю,       То, ради чего мы воевали.       Шан закрыла глаза и представила, будто она не в переулке, а в большой общей комнате с десятком двухэтажных кроватей. Из света была только настольная лампа, вокруг которой на полу сидели подростки. Ночью они, нарушив правила, собрались ради парня, который пообещал что-то интересное. Да, вспомнила Шан, тогда-то она впервые и услышала эту песню. Хоть слова были другими, но атмосфера от их произнесения — та же. А парень легонько бил по бёдрам, пытаясь воспроизвести мелодию, которую потом, по прошествии нескольких дней, знали вообще все.       Шан улыбнулась, и приятное тепло разлилось в груди. Это определенно было то, чего так на хватало в последние дни, — спокойствие.

***

      Все получилось как-то само собой. Они втроём сидели в гостиной и молчали. Видно, каждый мог чем-то поделиться, но ни один не хотел начинать первым.       — Подводим итоги, — хлопнула в ладоши Эйвен, прерывая затянувшуюся тишину. — Кто желает начать? Никто? — Она обвела всех взглядом и продолжила: — Я нашла человека, который знает человека, который знает что-то о Кочевниках. Все.       — Есть одна работенка, но она подойдет только Шан, — сказал Форнио.       — Это ещё почему?       — Местные говорят, что в подземных туннелях порой собираются огромные пауки, от которых нужно отбиваться целым отрядом вооруженных людей. Как раз через несколько дней понадобится такой отряд, и идёт поиск добровольцев.       Шан была бы не прочь подержать в руках оружие вновь, вспомнить былые навыки. Она решила, что до этого самого задания будет тренироваться каждый день, потому что Кира точно этим не занималась. А вот Эйвен не осталась довольной такой новостью.       — Воу-воу-воу, полегче. А меня спросить? У нас, конечно, есть огнестрел на борту, но я его не выдам.       — Все в порядке, — успокоил ее Форнио. — Все необходимое снаряжение им предоставят.       — Тогда я пойду туда, — сказала Шан.       — Все, похоже, что совет окончен. — Эйвен поднялась со своего места. — Расходимся.