Глава 12. Откровения
21 сентября 2020 г., 16:00
Когда Эйвен путешествовала только с Форнио, утро определенно было добрее. Она вставала на запах готового завтрака и не спеша приводила себя в порядок. Сейчас же, после стремительного появления на борту аж двух… человек? Существ? Да, именно существ. Неугомонных и так нечестно нарушающих ее сон. Просыпающихся раньше нее и разводящих активную деятельность чуть ли не на рассвете, если бы они были на планете, конечно.
Она даже по приглушенным звукам могла понять, что сейчас происходит в гостиной. Эта парочка явно не успокоится, поэтому Эйвен медленно, можно сказать, сползла с кровати и отправилась в ванную, чтобы перед командой не выглядеть так, будто она проклинает весь мир, хотя так оно и было. С утра вообще тяжело быть в хорошем настроении, и хотелось вякнуть, чтобы все заткнулись. Но от этого Эйвен удерживала лишь… как бы ей не хотелось это признавать, безграничная привязанность к этим чудикам.
С такими мыслями Эйвен и не заметила, как добралась до гостиной, и не увидела ничего нового: Арри спал, к ее невероятному счастью, иначе снова полез бы выпрашивать еду, хотя его явно недавно кормили, судя по неполной миске еды. Шан с сосредоточением, которому можно позавидовать, плела тонкие косички Форнио. Тот умудрялся стоически терпеть это испытание и даже читал книгу.
— Как успехи? — спросила Эйвен.
— Волос у меня достаточно, так что все она мне не вырвет, — ответила жертва.
— Эй! Но сегодня же лучше получается, чем было вчера?
— Конечно, я уже не так часто отвлекаюсь от книги, когда ты слишком сильно дёргаешь.
Эйвен позволила себе лёгкую улыбку, не желая нарушать эту идиллию, но в животе заурчало, и она задала резонный вопрос:
— Что с завтраком?
— Ничем не могу помочь, пока меня не отпустят. Так что сделай что-нибудь сама.
Она молча отвернулась и зашла на кухню. В холодильнике не было ничего, что можно было разогреть, поэтому она решила обойтись кофе и парой бутербродов. Во время немудреной готовки Эйвен не отрывала глаз от Шан. Та, закончив мучить Ходячую Энциклопедию, разбудила Арри, чтобы поиграть с ним.
Эйвен всё никак не могла определиться, что чувствует к ней. А все дело в глазах. Порой горящие от любопытства, порой — холодные и жестокие, когда Шан брала в руки оружие и пускала его в ход, вспоминая былые навыки. И Эйвен не верила, что один человек может одновременно быть столь наивным и ничего не знающим об этом мире и с непоколебимой уверенностью направлять пистолет на кого-то другого. Не верила, что в ней с подросткового возраста заложена программа на сражения и убийства.
Кофе будто стал более горьким. Эйвен вновь вспомнила войну и то, как она в ней невольно участвовала. Настроение грозило покатиться по наклонной. Но стоило ей посмотреть на улыбающуюся Шан, которой игривый Арри шутя пытался отгрызть руку, на вечно спокойного Форнио, как стало легче. Она почувствовала себя заведующей каким-то зверинцем: летеронец, Кочевник и кот — ну что за разношерстная компания.
У нее бывали и другие спутники — разного происхождения, мировоззрения, — но Эйвен не привязывалась к ним так сильно, как к нынешним. Форнио скоро вернется домой. Шан нужно увезти на Кентри. Останется только Арри. Вот почему купили его они, а заботиться придется, в конце концов, ей? Хотя стоит признать, что она рада будет такой компании. Этот кот чересчур активен, но уж лучше путешествовать с ним, чем одной. Да и балластом его язык не повернется назвать: и за себя постоит, и другим поможет, и будет согревать в особо тоскливые вечера.
Черт знает этого Форнио, но он наверняка уже решил для себя, что достаточно путешествовал, и больше не вернется на «Рябину». Да и зависит это не только от него. Форнио нечасто рассказывал про Рейю, но всегда произносил ее имя с невероятным трепетом и теплотой. Он счастлив, и Эйвен не собирается разрушать его семью ради собственного благополучия.
Стало как-то тихо. Она и не заметила, как рядом оказался Арри, требующий внимания, а в гостиной никого уже не было. Эйвен прибрала за собой на кухне и плюхнулась на диван, где тут же рядом пристроился кот.
Что-то многовато размышлений. Вспомнив, какое сегодня число, она поняла, что завтра будет хуже. Захотелось свернуться калачиком, чтобы стать максимально незаметной и исчезнуть. Просто на один, следующий, день. Но не стоит это делать на диване и привлекать нежелательное внимание. Арри недовольно потянулся, когда Эйвен поднялась с места. Она забрала из холодильника все, что можно съесть без каких-либо манипуляций вроде подогрева, и скрылась в своей комнате, пока кто-то не увидел ее в подобном состоянии.
Оставалось надеяться, что Форнио все сделает правильно. Что все пройдет как обычно. Что все пройдет, как обычно, отвратительно. И никто не будет ей в этом мешать.
И завтрак, и обед следующего дня она пропустила.
***
Шан не понимала, что происходит. Все было одновременно и так и не так. Сколько времени она потратила, чтобы разобраться, столько же Форнио вел себя как ни в чем не бывало. Так же читал и позволял заплетать волосы. Но Шан не смогла ничего сделать, слишком погруженная в свои ощущения. Арри тоже не помогал. Он привязался ко всем одинаково и с равной радостью ластился об руки каждого. Каждого… Ну конечно! Не хватало постоянных усмешек, попыток оттолкнуть от себя кота и спихнуть заботу о нем на кого-нибудь еще. Не хватало бесконечных уговоров, переходящих чуть ли не в нытье, улететь отсюда куда подальше. Так не хватало Эйвен. Было странно это понимать, но без капитана корабль казался другим, каким-то неполным. Будто вырвали важную его часть, а заметила это только Шан. — Форнио, что-то происходит, и мне нужны ответы. — Она с трудом набралась той невозмутимости, с которой произнесла эти слова. — Что с Эйвен? Я не видела ее ни разу за сегодня. — Все будет в порядке. Просто дай ей время. — Ответ прозвучал так, будто Шан спрашивала о чем-то простом, например, сколько времени, — легко и непринужденно. — Нет, не будет. Что ты знаешь? — Кажется, она начала заводиться. Пусть и провела с этой командой немного времени, но подобное было впервые и невероятно нервировало, заставляя подозревать худшее. — Только то, что тебе стоит успокоиться и дать Эйвен побыть одной, — произнес Форнио, делая особый акцент на последних словах. Должно быть, понял, что Шан на взводе, и попытался так прекратить разговор. Не удалось. Она не думала, почему так разволновалась — может, и вправду стоило остудить пыл? — но отчаянно хотела узнать правду. — Говори. — Книга в руках Форнио больше там не находилась, вырванная из рук и отброшенная на диван. Шан поняла, что сделала, и смутилась. Часть недовольства словно ветром сдуло. — Прости. Это ж насколько нужно было потерять голову, чтобы отвлечь Форнио от его любимого занятия? Ни он, ни Эйвен никогда не отрывали ее от оружия или тренировок. Вдруг стало очень стыдно. Такое маленькое движение изрядно потрепало ее уверенность и необходимость чуть ли не допрашивать Форнио. Она хотела уже развернуться и уйти, спрятав покрасневшее лицо, как он сказал: — Присядь. Пришлось подчиниться, чтобы, как она боялась, вынести небольшую лекцию о том, что не стоит быть такой резкой, но не вышло. Форнио взял книгу, закрыл, запомнив страницу, и как-то погрустнел, не зная, с чего начать. — Тебе сразу сказать? Сказать что? Вопрос был неожиданным, и Шан растерялась: почему Форнио так тяжело даются эти слова? Если бы они ходили вокруг до около, она распереживалась бы ещё больше, поэтому ответила: — Да, сразу. — Эйвен скучает… по своему другу. Он погиб во время войны. Семь лет назад, в этот самый день. Просто дай ей время на печальные воспоминания, хорошо? Шан промолчала. Такого обещания она не могла дать. Как-то слишком неожиданно это все. Сложно было представить, что постоянно уверенная в себе Эйвен может дать слабину. Что она сейчас делает? Почему не хочет выйти? Они бы смогли её утешить, помочь пережить нечто подобное. В лагере все всегда стремились к взаимопомощи и поддержке. Стоило кому-то покалечиться на тренировках, предаться воспоминаниям о семье или просто загрустить, остальные тут же объединялись, чтобы не дать этому человеку впасть в отчаяние. Шан тоже оказывались в их числе, была и тем, кто дарил тепло своими объятьями, согревая и успокаивая. Да, Эйвен не Кочевник, но определенно заслуживает поддержки. А ведь Форнио не спешит в ее комнату, хоть и знает о ситуации. Стоит ли Шан поступить так же? Любопытство и въевшееся с детства стремление поддержать взяли вверх, и она стремительно двинулась в сторону комнат, несмотря на недовольный вздох Форнио. У чужой двери замерла в нерешительности. Чего ожидать там: тишины и угнетающей атмосферы или громких просьб выйти? Стоит узнать. Шан сделала шаг вперёд, чтобы попасть в радиус действия датчиков, и дверь с шипением открылась. Глаза сразу отыскали Эйвен, которая лежала на кровати, уставившись в потолок. Она чуть приподнялась на локтях, но, увидев Шан, закатила глаза и с невысказанными ругательствами рухнула обратно. Что ж, лучше так. Не сразу удалось сделать ещё шаг, позволяя двери закрыться, и пойти дальше, приближаясь к потенциальной бомбе из эмоций. Осторожно Шан приблизилась, но взрыва так и не произошло. Стоя около кровати, нависая над Эйвен, поняла, как нелепо это выглядит, и легла рядом. — Что ты творишь? — недовольно прошипела Эйвен. — Это одноместная кровать. — Она попыталась спихнуть Шан, которая лишь подвинула Эйвен ближе к стене, легла набок и закинула руку и ногу на тело по соседству. — Форнио мне все рассказал, — начала Шан. — О, неужели? И что он тебе рассказал? — Эйвен сдалась и не стала выпутываться из объятий. — Вот уж точно не все. Он отлично выслушивает мои просьбы, и потому я уверена, что ты знаешь совсем немного. — Ну… только про твоего друга. — Блеф не прошел, она действительно знает почти ничего. — А есть что-то ещё? Судя по тому, как замолчала Эйвен, поджав губы, ей было о чем рассказать. Шан стала торопить события: не каждый готов поделиться чем-то сокровенным так быстро. — Мы в лагере всегда делились друг с другом мыслями и чувствами, и плохими, и хорошими. Говорить по душам получалось только друг с другом, ученые и тренера больше интересовались нашими физическими данными. — Она просто говорила все, что придет в голову, лишь бы отвлечь Эйвен от ее собственных печальных размышлений. — Нет, порой у нас узнавали и психологическое состояние, но это другое. Когда говоришь с кем-то близким о своих переживаниях, словно становится легче. Наверно, поэтому я здесь, рядом с тобой. — Шан притихла. — Хочешь поговорить? Ничего в ответ. Эйвен молчала, погрузившись в себя. Оставалось лишь слушать размеренное дыхание и биение сердец. — Что ты хочешь знать? — нарушила тишину Эйвен. Она закрыла глаза и положила свою руку поверх руки Шан. Большего доверия ей, наверно, никогда не оказывали. Боясь спугнуть настрой Эйвен поговорить, она произнесла: — Все, что ты сама расскажешь. Не больше и не меньше. Это Форнио можно бесконечно расспрашивать, а он лишь терпеливо ответит на все вопросы. Сейчас все сложнее. Они так и лежали, без слов рассеивая сомнения друг друга, пока вновь не вернулись к диалогу. — Вообще я родом с Юверно. Вся планета — сплошной мегаполис, центр магазинов с заоблачными ценами, заводов по производству чуть ли не всего и семей, которые наживаются на всём этом. — Там красиво? — В некотором роде да. Но меня почти не выпускали наружу. — Почему? — Шан только и оставалось задавать вопросы в надежде, что на них ответят. — Ха. Семейка у меня та ещё. Хотели, чтобы я пошла по их стопам. Они разрабатывают различные системы симуляций. Я даже не знаю, насколько различные, меня интересовали только определенные модели. — С полетами. — Догадаться было несложно. — Да, я всегда была в числе первых испытателей новых штучек. Торговые, военные суда, большие или маленькие — без разницы. Меня просто подключали к приборам, и я переносилась в другой мир, — с улыбкой говорила Эйвен. — Твои родители не были против? — Были, конечно. Но я напоминала разработчикам, кто я такая и из какой семьи, и они неохотно подчинялись. — Так ты можешь пилотировать вообще чего угодно? — Нет, те системы были для меня всего лишь игрушкой, но могу с уверенностью сказать, что принцип управления везде почти один и тот же — просто не дать кораблю снизиться слишком сильно. Похоже, к Эйвен постепенно возвращалось хорошее настроение. Она повернулась набок и посмотрела Шан в глаза. — Видела бы ты инструкторов летной академии, когда я пришла к ним и сказала, что хочу сдать экзамен и получить лицензию пилота. Такой шум стоял. «Вы не можете этого сделать без должного обучения», — говорили мне. А затем стояли, разинув рты, когда я уделала их лучших учеников сначала в тренировочных симуляциях, потом на настоящих кораблях. И нет, лицензия у меня только на корабли типа «Рябины». Это все было после того, как… — Эйвен не стала продолжать. А Шан не стала спрашивать. Было и так понятно: это та часть, про которую Эйвен говорить тяжелее всего. — Так продолжаться не могло. В шестнадцать я сбежала с Юверно с Мэлом. Он-то был настоящим пилотом и тоже тестировал наши системы, говорил, как сделать их реалистичнее. Поддерживал в моем стремлении пойти по его пути. Это была его идея — сбежать. Мэл обещал, что покажет мне настоящий полет, который лучше любой, даже самой кропотливо сделанной симуляции, а затем вернёт домой. Как видишь, я здесь, а не дома. — Было сложно не заметить, как загорелись глаза Эйвен, стоило ей начать говорить о полетах, как стал твёрже голос. Шан такого не понять, ее страсть в другом, но она уверена, что выглядит так же, когда действует на поле боя. — Когда ощущаешь каждой частичкой своего тела сам корабль, его вибрации и отклик на твои действия, ничего лучше уже не почувствуешь. Дверь открылась, и Эйвен замолчала. На пороге появился Форнио, пожав плечами. Больше смутил Арри, непрерывно мяукавший и забравшийся на кровать. Он тут же лег, придавив ноги и Шан, и Эйвен. — Он вас потерял и был очень недоволен, — сказал Форнио. — Я не смог выдержать его вопли. — Раз ты такой умный, — Эйвен прищурилась, — может, ещё и мне поможешь с рассказом, а? Ты и так все знаешь. — Ну уж нет. Я не знаю, на каком моменте истории мы вас прервали, так что действуй сама. — Он сел на стул, положив руки на спинку. Эйвен не сразу ответила, собираясь с мыслями. Никто ее не торопил. — С Мэлом связались какие-то военные и предложили контракт ему как хорошему пилоту. Мы тогда уже решили, что не вернёмся на Юверно, и согласились. Но ни в одной операции так и не поучаствовали. Не помню, где это было, но там собрали толпу различных наемников. Должно быть, это стало отличной наживкой для противников. Всю базу просто захватили, а нас взяли в заложники. «Освобождение», ставившее главной целью спасение детей, никогда не брало заложников. Что сейчас испытывала Эйвен, сложно даже представить. Поэтому она держится подальше от войны? Не хочет потерять на ней кого-нибудь дорогого еще раз. — Мэл погиб до того, как всех вытащили из этого кошмара, — ровным голосом продолжила Эйвен. — Все. Хватит тебе. Дай мне отдохнуть. — А что было потом? Как ты познакомилась с Форнио? — Получилось вызвать улыбки и них обоих. — «Рябина» — корабль Мэла — осталась у меня. Я получила лицензию и стала подрабатывать кем-то вроде курьера. Потом разнообразия ради искала и другие задания. Во время одного из них наткнулась на Форнио. Что мы тогда делали? — Вывозили детей с планеты, которая почти погибла, — ответил он. — Я тогда изучал другие языки и потому мог с ними говорить. А у тебя был корабль, хоть и не самый вместительный, но быстрый. — Да, и пришлось летать туда и обратно. Без тебя я бы не справилась с оравой детей. От печальных воспоминаний они перешли к более радостным. Эйвен и Форнио ещё рассказали, как путешествовали вместе в первый раз, и Шан словно растворилась в чужих голосах, тепле от Арри и витающем вокруг спокойствии. — А ты что расскажешь? — вдруг спросила Эйвен. — О чем? — не поняла Шан. — Твоя фуга и Кира возникли ведь не просто так. Я думала над твоей ситуацией и поняла, что сам факт придумывания новой личности выглядит как попытка убежать от себя, что ли. Я тебя были проблемы с «Освобождением»? — Не совсем, — ответила она, уткнувшись носом Эйвен в плечо. — Скорее, у «Освобождения» были проблемы со мной. Мы планировали довольно серьезную миссию, хотели ворваться в один из крупнейших лагерей. Это было бы самоубийством. У нас не хватало людей, — голос начал срываться, — снаряжения и карт этого лагеря, чтобы все прошло как по маслу. — Такие же аргументы она приводила и тогда, на собраниях, но согласны с ней были немногие. — И я ушла. Не хотела видеть, как они… они… Она шумно вздохнула. На глазах выступили слезы. Когда она последний раз плакала? Когда уговаривала Диаса уйти с ней, а он был слишком упрям. — Они говорили, что даже если погибнут, то покажут, что готовы идти до конца, что еще есть надежда освободить всех детей из любого лагеря. — Теперь ты не знаешь, каков итог у этой миссии, — сказал Форнио. — Да. — Голос предательски дрогнул. — Диас, Кэс, Зак, мистер Бедек, все они… Не представляю, что сейчас с ними. — Надеюсь, на Кентри кто-нибудь про это знает, — поддержала ее Эйвен. Больше нечего было добавить. Шан не заметила, как закрыла глаза и стала погружаться в сон. Вокруг стало тихо, только Форнио укрыл их одеялом и вышел.***
Что за странный день. Эйвен до этого легко забывала об откровенных разговорах с самой собой, погружаясь в них лишь на день и отбрасывая свои остальные обязанности. Но теперь было по-другому. Шан своим присутствием нарушила обычный порядок вещей, и было непонятно, как к этому относиться. В одном Эйвен была уверена: стало легче. Наедине с собой она вспоминала гораздо больше, чуть ли не каждый год своей дружбы с Мэлом, а вслух смогла сказать так мало. Если бы она рассказала больше, то наверняка грустила бы сильнее. Но Шан хотела получить небольшую историю, и Шан ее получила. Может, когда-нибудь позже, если получится, они ещё раз так соберутся, чтобы поговорить по душам. А Эйвен есть чем поделиться, и грустные, и счастливые моменты переплетались, неотделимые друг от друга. Пока стоит отложить эти планы, команду «Рябины» ждёт полет на Кентри. До момента приземления капитан должна придумать для Шан прозвище — оно есть у всех членов команды, которых Эйвен всегда рада увидеть рядом с собой. Ходячая Энциклопедия, Черная Поступь, Тихий Помидор и еще имен пять были где-то записаны, скоро к ним добавится еще одно.
