Белая ветвь

      — Добрый день, — произнесла Эйвен, сев за дальний столик в каком-то баре.       Полуосвещенное помещение и небольшое количество посетителей подталкивали к откровенному разговору. Сначала она придумала список вопросов, чтобы задать их, но отказалась от этой идеи, решив спрашивать уже по ходу дела и узнать как можно больше.       — Добрый, — ответил собеседник. Усталый мужчина средних лет неторопливо потягивал напиток из стакана. Шан не знала, как он связан с Кочевниками, но явно не нервничал. — Вас зовут Алекс, верно? Мне рассказали о Вашей ситуации. Я Иги. Давненько у меня не было подобных встреч, я даже… Что Вы хотели узнать о Кочевниках?       Да, ее зовут Алекс, стоит запомнить это и отзываться на это имя. Легенда у нее была простенькой — богатенькая путешественница хочет нанять Кочевников себе в охрану. Ради более доверительной атмосферы она сказала:       — Во-первых, давай на «ты». — И тут же перешла к делу: — Во-вторых, какое отношение ты имеешь к Кочевникам?       — Я работал в одном из лагерей, разрабатывал препараты для ребятишек и следил за их медицинскими показателями. Был им почти как отец, так часто мы виделись… — Иги начал погружаться в ненужные для Эйвен воспоминания.       — Не отвлекайся.       — А что тут добавить? В какой-то момент наш лагерь атаковали, меня же, старика, как видишь, пощадили.       — Почему?       — Я занимаюсь проектом «Спирт» почти с самого его основания, поэтому мои знания слишком ценны, чтобы просто меня убивать. Процесс становления суперсолдатом, последствия подготовки, сколько такие дети живут — все это мне известно, и Кочевники часто со мной консультируются, просто чтобы выжить. Один из них…       — И сколько они живут? — зацепилась за крайне интересный вопрос Эйвен. Хотелось еще узнать, почему проект называется именно так, но это не столь важно.       — Первые экземпляры жили лет тридцать и погибли на днях. Бедняжки, за что им досталась столь короткая жизнь? — Он вздохнул. — Со временем программу подготовки усовершенствовали, и те, кого взяли недавно, проживут лет до сорока, а если повезет, то до пятидесяти.       Эйвен с трудом сдержалась, чтобы не показать свое удивление. В конце концов, такая информация для Шан будет весьма болезненной. Но тему нужно дожать до конца.       — Отчего такие показатели?       — От случайности. Мне нужно начать издалека. Готовы послушать? — Получив утвердительный кивок от Эйвен, он продолжил: — Детей, как же мне не нравится это слово, похищали в возрасте лет восьми и затем десять лет готовили для выхода на фронт. Но подаваемые им препараты до и после совершеннолетия — совершенно разные. Те, которые, «после», и вызывают побочные эффекты. Знаете, состав и препаратов невероятно интересный. Мы использовали уникальные…       — Например? — Ей отчасти надоело прерывать этот поток лишних слов.       Эйвен нажала кнопку, и возле стола возникла голограмма официантки. Иги умолк, не решаясь продолжить рассказ при посторонних. Сделав заказ и дождавшись исчезновения голограммы, она повернулась к нему.       — Постепенное увядание организма. Но оно начиналось индивидуально для каждого. У кого-то сразу, кому-то везло чуть больше. Ухудшение и иногда потеря основных чувств. Ближе к концу жизни Кочевник может стать чуть ли не безэмоциональной куклой. — Иги вдруг стал говорить торопливо: — Но если Кочевника освободили до восемнадцати лет, то этот процесс начнется раньше и пойдет быстрее.       Эйвен невольно сжала губы. Неизвестно, в каком возрасте освободили Шан, но она молода и уже начала терять вкус, значит, относится к тому типу Кочевников, о котором говорит Иги. Эйвен старше нее на четыре года, а Шан уже вынуждена решать проблемы со здоровьем. Да уж, не позавидуешь. Свои зашалившие нервы она успокоила так вовремя принесенным напитком. И спросила:       — Как с этим бороться?       — Бороться — никак. Кочевники сами себе усложнили жизнь, — покачал головой Иги, немного успокоившись. — Когда началась вся эта история с освобождением детей и разрушением лагерей, были уничтожены и многие препараты. Столько трудов насмарку…       — Но зачем? Они же так важны.       — Во-первых, препараты «до» уничтожили, чтобы больше не было возможности создать новых усовершенствованных солдат. Во-вторых, «после» находились рядом с «до» и просто попали под удар. Мы, работники лагеря, не говорили детям, что такие препараты существуют. «После» им вводили во время плановых осмотров, поэтому Кочевники и не подозревали, какой урон себе нанесли такой ошибкой. А когда поняли, все равно не смогли ничего поделать — в этикетках разбирались только их создатели, которых найти до сих пор не удалось.       — Все настолько безнадежно? — Эйвен постаралась сделать серьезное лицо, она ведь сейчас не желающий помочь знакомому, а ищущий себе телохранителей человек.       — Выжили и другие сотрудники лагерей. — Иги почти незаметно улыбнулся. — Не сразу, но нам удалось создать средство, чтобы замедлить процесс постепенного умирания Кочевника. Стимуляторы. Очень ограниченный в количестве ресурс.       — У тебя найдется парочка? — Пожалуйста, пускай найдутся, Эйвен категорически против путешествовать рядом с Шан, которая будет с неизвестной скоростью угасать. Возможно, даже плевать, что она отличный солдат.       — Да, но они не продаются. — Эйвен была готова разразиться гневными речами, но не успела. — На Дите есть один Кочевник, которому я помогаю. Ему нужны эти стимуляторы, поэтому ничем не могу помочь. Зачем они тебе?       — Я ищу телохранителей на довольно долгий срок и не хочу, чтобы они сломались от возраста. — Как же больно было это произносить. — Как Кочевники умирают?       Иги немного смутился и замолчал, подбирая слова, и, сделав несколько глотков, ответил:       — Тихо, безболезненно и во сне. Неплохая плата за жизнь, полную страданий.       Эйвен не смогла понять, устраивает ее такой ответ или нет, но времени на обдумывание не было, зато было время на еще один, крайне немаловажный вопрос.       — Где достать стимуляторы?       — У тебя только один выход — В…

***

      Запись резко оборвалась.       — Что он сказал? — обеспокоенно спросил Форнио.       — Такое не стоит хранить на источниках информации, — покачала головой Эйвен. — ВМ-137. Туда мы летим дальше. Эй, Шан, ты как, способна переварить все, что я узнала?       Да, способна. Но не сразу. В «Освобождении» они, конечно, принимали лекарства, но руководство всегда говорило, что это просто витамины. Неужели это на самом деле были стимуляторы, которые поддерживали ее тело в нормальном состоянии? Это многое объясняет. У Киры таких препаратов точно не было, и теперь Шан за это — перерыв в употреблении — расплачивается. Сначала вкус, потом что? Обоняние? Зрение? Сейчас она с этим ничего не поделает, поэтому стоит лететь за стимуляторами.       А почему в «Освобождении» скрывали правду? Шан решила, что они просто не хотели признать свои ошибки и боялись, что многие уйдут из-за этой лжи. Кажется, ее отделение появилось одним из первых, и наверняка там есть кто-то, кто первым начал тотальное уничтожение лагерей. Да уж, зная все это, Шан теперь не очень-то хочет возвращаться в «Освобождение».       Впрочем, в лагерях врали не меньше, говорили, что дети там с согласия родителей и что их скоро отпустят. Даже непонятно, какая ложь хуже.       Тем временем разговор шел и без нее. Но уже в гостиной, куда ушли Эйвен и Форнио. Шан же, начав убирать тарелки после ужина, краем уха все слышала.       — А что за ВМ-137? Какое нелепое название.       — Если тебе так будет проще, то это черный рынок.       — Хм, должно быть, опасное местечко.       — Нет, если соблюдать местные правила.       — Ты была там?       — Нет, но, черт возьми, все знают об этом черном рынке! — воскликнула Эйвен, всплеснув руками. Шан пожала плечами. — Кроме, похоже, вас двоих. Надо же, этих данных нет даже у мистера Ходячей Энциклопедии.       — Значит, туда мы и отправимся?       — Да, это ближе к Диту, чем Кентри.       — Кентри? — переспросила Шан. — Эта-то пустыня тут причем?       Эйвен смутилась, будто забыла кое-что важное, но быстро взяла себя в руки. Шан к этому времени села на диван и откинулась на спинку.       — Я говорила с Иги насчет того, где можно найти Кочевников. Он упомянул именно Кентри.       — И насколько это далеко? — Шан надеялась, что голос не выдал ее волнение. В конце концов, у нее появилась цель — место, до которого можно добраться.       — Во-первых, сейчас у нас не хватит топлива для скачка до Кентри. Во-вторых, если его сейчас купить, это влетит нам в копеечку. К тому же, как ни странно, несколько скачков на небольшие расстояния расходуют меньше топлива, чем один скачок на большое расстояние.       Ага, а еще такой скачок повышает шанс того, что корабль развалится на части почти в конце перемещения. Один из судов «Освобождения» так и сгинул. Только после этого они узнали про теорему Чи: у каждого корабля есть свой предел расстояния, на которое он может совершить скачок.       Так что да, уж лучше «Рябина» будет долго добираться до Кентри окольными путями, так безопаснее.       — Кстати, сколько денег он с тебя взял? — спросил Форнио.       — Нисколько. Альтруист какой-то. Но эти деньги все равно нам пригодятся.       Шан почувствовала, что с нее на сегодня хватит. Не день, а череда каких-то открытий. Поэтому она поднялась, пожелала всем спокойной ночи и ушла к себе. Если уж они полетят на черный рынок, то, Шан уверена, нарвутся там на неприятности. Поэтому надо отдыхать, пока есть такая возможность.