Глава 20. Последствия
29 сентября 2020 г., 16:00
Шан открыла глаза и тут же их закрыла, ослепнув от белизны потолка и стен. Она все еще не привыкла к сменившийся обстановке. Предыдущая — когда они были на корабле — запомнилась лучше.
Все стремительнее и быстрее перед глазами увеличивалась планета. Но Шан смотрела не на ее зеленую поверхность, а на темный и холодный металл Кольца. К счастью, мостик прошел немного выше него, но столкновение все равно было ощутимым. Ремень безопасности, который удерживал Шан на месте, неприятно вонзился в тело. Все вокруг тряслось, скрипело и, казалось, вот-вот развалится. Шан стиснула зубы, слушая чьи-то крики и ругательства.
Когда они пролетели Кольцо, начали неумолимо притягиваться к Спирее. Ненадолго стало полегче, но затем корабль резко дернулся назад. Шан ударилась головой о кресло, на несколько минут потеряв сознание.
Потом ее куда-то несли, что-то спрашивали, давали какие-то таблетки и убеждали, что все не так уж и плохо. И вот Шан второй день лежала в палате и должна бы наслаждаться отдыхом, но не получалось. На соседних кроватях были незнакомые ей люди, и никто из персонала не говорил, что с командой «Рябины» или Кочевниками. Это очень нервировало.
Впрочем, у Шан и своих проблем хватало. Неприятно болели затылок и шея, которую зафиксировали ортопедическим воротником. Носить его придется около месяца. Еще и пить целый набор разных препаратов, чтобы мышцы пришли в норму. На груди красовались синяки от ремня, а по телу были разбросаны порезы и ушибы, но Шан не помнила, как их получила. Больше всего врачам определенно понравилось обрабатывать укусы хеш’вааги — непонятные то ли следы зубов, то ли ожоги. Шан даже посмеивалась, когда они недоуменно шептались друг с другом, решая, как ее лечить.
Этот резковатый запах, присущий всем медицинским учреждениям, пропитал воздух, бинты на теле и вообще все вокруг. Шан подергивала ногой, переживая за остальных. Еще непонятно, потребуют ли у нее плату за лечение и как Кольцо пострадало от врезавшегося в него на полном ходу корабля. Но никто ничего не говорил.
На следующий день ее куда-то повели. Смотреть по сторонам особо не получалось, но увидеть всеобщий переполох в коридорах и открытых кабинетах было легко. Предположение было только одно — здесь полным-полно жертв, которые были в той части Кольца, которая была протаранена.
В маленькой комнате, где Шан оставили, были серые стены, стол и два стула. Похоже, что будет допрос. Так оно и оказалось. Усталый мужчина в строгой форме хлопнул дверью и жестом пригласил Шан сесть.
Они могли поговорить только на одну тему. И поговорили. Шан рассказала все, что с ней произошло. Но стоило ей начать говорить про хеш’вааги, как мужчина перед ней, судя по взгляду, начал считать ее ненормальной. Интересно, он просто не знает об этих тварях или думает, что все они мертвы? Мужчина несколько раз переспрашивал про хеш’вааги, будто надеясь, что Шан в какой-то момент скажет что-то иначе и он сможет поймать ее на лжи. Не вышло.
Чем дальше — тем страннее. Шан прошла через множество вопросов про ее самочувствие и память, но уже от врачей.
— Вы ударялись головой в последнее время?
— Да, но не настолько серьезно. Сотрясения у меня нет.
— Есть недавние воспоминания, которые вы плохо помните?
— Все помню отлично. — Шан не стала рассказывать про Киру, это сделало бы только хуже.
Она откровенно забавлялась, перенося эти тщетные попытки узнать, что же в ее истории не так. Врачи и следователи казались Шан непроходимыми идиотами, не способными понять, что в космосе есть существа, существование которых отрицать не получится. Возможно, встреченные ей хеш’вааги не единственные, а про их желание создавать Близнецов из Кочевников определенно стоит знать каким-нибудь властям. А Шан все продолжали спрашивать, а Шан все сильнее скучала, слушая одно и то же.
Когда она вновь осталась наедине с мужчиной, он произнес:
— Ваши друзья говорили точно так же. Про хешаги.
— Про хеш’вааги, — поправила Шан. — И все они говорили правду. Можно уточнить? С кем Вы уже разговаривали? — Если хоть он расскажет, в порядке ли остальные, будет просто великолепно. Было видно, что отвечать ей не торопятся. Попробуем по-другому. — Не скажете, и я начну бунтовать. Устрою переполох, будьте уверены. — Она прищурилась. — Не думаю, что дополнительные проблемы Вам нужны.
Долго никто ничего не говорил. Шан уж начала думать, что перегнула палку и ее за это запрут где-нибудь. Но мужчина вдруг улыбнулся.
— Эйвен приводила похожие доводы. Отказывалась говорить хоть что-то, пока не узнает про состояние друзей.
— И что Вы ей сказали? — По крайней мере, Эйвен жива, и это радует.
— Сами с ней и поговорите. — И мужчина вышел, запнувшись обо что-то.
Нет. Об кого-то. В комнатушку ворвался Арри, протяжно и громко мяукая. Выглядел он вполне здоровым, и Шан с радостью присела, чтобы почесать ему шерстку. Следом зашла Эйвен — в тех же светлых больничных одеждах и с бинтами на голове.
— А ты забавно выглядишь, — только и сказала она, когда опустилась рядом и ткнула пальцем в воротник Шан.
— Говорят ходить с ним месяц.
— Медицина здесь ужасно традиционная, — фыркнула Эйвен. — На Юверно нас всех поставили бы на нога за пару дней.
— А причем здесь твоя родная планета?
— Вообще… именно там живет коллекционер, на которого мы с Форнио работаем. Идем, как раз навестим его.
— А можно? — засомневалась Шан.
— Я их так достала, — улыбнулась Эйвен, — что да, можно.
Пока они шли по коридорам, говорила в основном Эйвен. Ей удалось развязать языки много кому. Лечение для команды «Рябины» и Кочевников бесплатно, потому что их посчитали жертвами столкновения, а не зачинщиками, хоть рассказ про хеш’вааги не все считают правдой. Эйвен почти не остается в своей палате, потому что иначе Арри требует слишком много внимания. Поэтому она либо навещает остальных, либо — как она сказала — безуспешно пытается попасть на Спирею.
— За последним цветком из коллекции. Другие ее экземпляры тоже как-то сохранились, так что заработок не потерян.
Да, Шан видела их среди причудливого скопления диковинок на корабле Близнецов. Она могла лишь вздохнуть с облегчением, но…
— Этих денег не хватит для покупки нового корабля.
«Рябина» незаменима — для Эйвен уж точно, поэтому Шан ожидала увидеть печать на ее лице, ведь напомнила о жуткой потере. Но нет.
— Это можно решить и позже. Мы пришли.
***
Язык был простым и понятным, да и этот роман Форнио уже читал, поэтому знал концовку, но как-то развлекать себя надо. Устройство, парившее перед глазами и державшее раскрытую книгу, сканировало движения глаз и перелистывало страницу как раз в тот момент, когда заканчиваешь читать ее. Форнио это казалось невероятно удобным. Он предпочитал бумажные книги, а не электронные, но встреча с хеш’вааги все поменяла. На корабле Форнио не обращал внимания на боль от укусов, занятый делами поважнее, и потому сильно удивился, когда в больнице не смог пошевелить пальцами от усилившегося жжения. Бинты наложили на кисти рук, голени и шею, где кожа пострадала сильнее всего, и сказали лежать не двигаясь, пока врачи не решат, как стоит лечить Форнио. Он пытался объяснить, что на Летероне поправится быстрее благодаря Потоку, но его не слушали. А лететь туда ему нужно совсем скоро. Форнио был уверен, что Эйвен как-нибудь достанет берлицу обыкновенную, растущую только на Спирее, и получит деньги за заказ в ближайшие дни. Он размышлял о том, что будет дальше, когда в палату зашли одни из самых важных для него людей. В памяти хранилось множество незабываемых — буквально — лиц разнообразных существ, но только некоторых Форнио помнил и без своих особенностей организма. От жеста руки книга отлетела в сторону, а он немного приподнялся, позволяя Шан приобнять себя. — Как ты? — спросила она. — Жить буду. И меня уверяют, что шрамов не останется. — Хорошо. Похоже, ты пострадал больше остальных. Воротник на шее, сковывавший движения Шан, забавлял Форнио. Из-за него она осматривала комнату и других пациентов одними глазами, быстро переводя их из стороны в сторону. — Ты же не знаешь, что с… — Эйвен на мгновение запнулась. — Келли, Диасом, Правой и Левой, Вертамом и Юу? — Да-да, вот с этой всей компанией. — Я могу их навестить? — У Шан загорелись глаза. Интересно, подумал Форнио, она испытывает вину за то, что случилось с ее друзьями? Если подумать, именно за Шан охотились Близнецы и схватили всех тоже из-за нее. Он хотел верить, что нет. Что она больше не зацикливается на прошлом. — Конечно, — ответила Эйвен. — Они порой собираются в холле, чтобы поиграть в карты. — Я тогда пойду. Шан подошла к дверям и столкнулась с заходящей медсестрой. Они разошлись, а Форнио уже следил не за Шан, а за двигавшейся к нему девушкой. Майла. Вот кто здесь точно чувствует вину. Когда Форнио встретил ее в первый раз, то отметил, что она не очень-то опытна для сотрудника больницы. На что получил длинный и спутанный монолог на тему глупых старших диспетчеров, странного наказания за медлительность и прочих трудностей жизни. С тех пор Форнио подбирал слова осторожнее, чтобы не нервировать Майлу, которая и так была на взводе. Она меняла ему бинты, пока Эйвен и Арри стояли рядом, и покусывала губы, явно находясь не в своей тарелке из-за присутствия посторонних. Порой заправляла за ухо выпавшую из прически челку, недостаточно длинную, чтобы убрать в хвост. Форнио считал, что Майле больше идет с челкой. Похоже, она тоже так считала, и иногда специально доставала прядь волос. Когда та начинала мешать работе, то Майла вновь ее убирала. И так раз за разом. Эти дополнительные движения замедляли процесс смены бинтов, но Форнио был не против. Он спрашивал ее о настроении, состоянии пострадавших от столкновения и подбадривал, когда замечал, что Майла погружается в свои мысли. Она считала себя ответственной за произошедшую катастрофу, хотя и говорила, что ее убеждали в обратном: на Кольце многие расслабились от непроблемной жизни и среагировали на тревогу не вовремя; никто не принял сигнал о помощи от падавшего корабля, потому что сотрудники — все — ушли на перерыв. И множество других причин. Но Майла все равно считала, что ее перевод в больницу для помощи раненым — недостаточное искупление ее ошибки. Даже уход за Форнио — тем, с кем она говорила за мгновение за столкновения, — не помогал успокоить ее совесть. — Постой, — сказала Эйвен, когда Майла почти ушла. — Нужна твоя помощь. — Да? — тихо раздалось в ответ. — Нам нужно на Спирею. И чем скорее, тем лучше. — Ничем не могу помочь. — А я знаю, — Эйвен добавила в голос металлические нотки, — что можешь. Все работающие в Кольце имеют право туда попасть и взять с собой кого-то ещё. Вот и возьми нас. — Форнио очень хотелось вмешаться: он видел, как от слов Эйвен Майла все ниже опускала голову, надеясь так спрятаться. — Нам для лечения от ран точно не помешает свежий воздух Спиреи. Ну, ты знаешь, тех самых ран, которые мы получили при падении. Это было последней каплей. Майла долго не отвечала. Ей ткнули носом в совершенную оплошность. Форнио опасался всплеска эмоций, но получил только быстрый шепот: — Я подумаю.***
Шан пришлось плутать по коридорам и спрашивать дорогу, лишь бы найти тот самый холл с Кочевниками. А с воротником не получалось вращать головой и нужно было поворачивать весь корпус тела, чтобы смотреть вокруг. Это раздражало. Как и бесконечные одинаковые стены вокруг, где легко заблудиться. Все же найдя нужное место, Шан легко заметила Кочевников. Они были в привычной им одежде, ботинках и куртках, и она выделялась на их фоне в своем белом костюме. И они действительно играли в карты, разместившись за круглым столиком. Вертама и Юу нигде не было видно. — Эй, Шан, присоединяйся. — Ее тоже заметили. — Нет, спасибо, я не любитель подобного, — ответила она, присев рядом. — Где вы взяли свои вещи? — В камере хранения. Твои тоже там. — Келли неловко бросал карту левой рукой, потому что правая была в гипсе. На его лице красовались маленькие порезы. Шан вспомнила, что он перед столкновением встал с места пилота и пошел в сторону Эйвен, но не успел и от удара корабля об Кольцо упал на аппаратуру, разбив ее. У Диаса и близняшек подобных травм не было. Выглядели они вполне здоровыми, но Шан была уверена, что под одеждой есть повязки, наложенные на укусы, ушибы и царапины. — А где Вертам и Юу? — спросила Шан. — Ушли договариваться насчёт корабля до Кентри. — Когда вы улетаете? — Сегодня, — пожал плечами Диас. — Хотели доиграть эту партию и попрощаться с вами. Или только с тобой. Твои… как их там? — Эйвен и Форнио? — Да, они нам только знакомые, так что обойдутся. Хотя Арри я запомнил. Милый зверек. Интересно, что Кочевники не запомнили имен команды «Рябины», и наоборот. Шан была словно связующим звеном двух важных ей групп. Теперь она будет только с одной из них. — Скоро полетите? — Раз уж ты сама пришла, то давай попрощаемся, и мы отправимся в путь. Здесь нам делать больше нечего. В этих словах был смысл, но Шан все равно захотела растянуть последние моменты, когда они вместе, на подольше. Кто знает, будет она на Кентри еще раз или нет. Но, как показала жизнь, планы Шан могут кардинально меняться, как когда она сначала покинула «Рябину» с ясным намерением начать новую жизнь, а затем туда же и вернулась. В любом случае расставание есть расставание, и было немного грустно. Келли обнял Шан одной рукой, как смог, долго не отпускал и произнес на ухо: — Возвращайся когда-нибудь. Я буду ждать. Или хотя бы сообщай, что с тобой все хорошо, а то я волнуюсь. Он посмотрел ей глаза, Шан кивнула в ответ, и Келли с неохотой уступил место Диасу. — Ты, конечно, путешествуешь со странными ребятами, но они хорошие. Береги себя. Близняшки ничего не сказали, но Шан показалось, что их взгляды, обычно пустые и отстраненные, стали чуть теплее. — А как же «Ласточка»? — Шан вдруг вспомнила о корабле Кочевников. — Уничтожена взрывом. Не проблема, это же просто корабль, — ответил Диас. — Накопим денег и купим новый. Просто корабль. Столь небрежно брошенные слова не получится произнести про «Рябину». Нужно поговорить с Эйвен и узнать, что она планирует делать: покупать что-то новое или искать похожее на прежний корабль. Пока Шан думала, Кочевники уже помахали на прощание и скрылись в сети больничных коридоров. Пора сходить за своими вещами. На этот раз искать было проще — камера хранения на этаже была всего одна. Поэтому Шан быстро забрала свою хоть и потрепанную, но одежду и кинула ее на кровать в палате. Из кармана, пару раз перевернувшись и ударившись об пол, вылетела небольшая коробочка. Это было что-то из коллекции Близнецов, что Шан решила взять себе на память. На дне был изображен маленький цветок, который намекал, что внутри, возможно, тоже нечто растительное. Нужно показать это Эйвен. В палате Форнио разгорелся какой-то спор, который Шан прервала своим появлением. — Ты манипулировала ей, Эйвен. — В голосе Форнио сквозили осуждающие нотки. — Зато у нас есть то, что нужно. О, Шан, хочешь хорошие новости? Завтра полетим на Спирею. Судя по выражению лица Форнио, это были не такие уж хорошие новости. — Что-то случилось? — спросила Шан. — Эйвен организовала нам эту поездку не самым честным путем. — Не надо так злиться, завтра заберем берлицу и получим полную коллекцию. Только плюсы, никаких минусов. — Как мы полетим на Юверно? — Шан хотелось разобраться в причине дискуссии, но лучше подождать, когда все остынут и будут говорить спокойнее. — Без… «Рябины». Эйвен поубавила спесь. Тема была, конечно, не из лучших. — Никак не полетим. Я хотела показать Форнио Юверно, но ему сейчас не стоит много двигаться. Поэтому коллекция полетит почтой, а деньги мне переведут на карту. — Кстати, о коллекции. Я забрала кое-что у Близнецов. Шан открыла коробочку. Она была пуста. Потом раздалось шипение, и начал появляться маленький стебель. Казалось, что он был соткан из ярко-красных искр. Будто звучал треск костра, а на стебельке выросли листочки, а точнее, их контур и переливающиеся оранжевым жилки. Следом распустился цветок. Длинные лепестки появлялись одновременно, загибаясь вниз, и внутри каждого играли причудливыми формами языки пламени. Все затаили дыхание. Незнакомое растение — можно считать это вообще растением? — легонько покачивалось от невидимого ветра и… опало, став горстью пепла. — И что это было? — подала голос Эйвен после недолгой паузы. — Не знаю. — Вот уж чего-чего, а такого Шан точно не ожидала. — Зато я знаю. — Форнио выглядел спокойнее всех и улыбался. — Мы с Эйвен взяли заказ на несколько растений, которые не очень сложно достать. Три или четыре звезды по сложности из пяти. Это, — он взял коробочку в руки, — фениксовая лилия, такие не растут в природе и выращиваются исключительно в лаборатории. Очень редки. И, как я правильно помню, невероятно ценятся коллекционерами. — Как дорого ее можно продать? — уцепилась за главное Эйвен. — Гораздо дороже, чем тем цветы, которые мы уже собрали. Шан была рада такому повороту событий. Удача, не иначе, привела ее к этой лилии, дававшей надежду на скорую покупку нового корабля. — Отлично, я этим займусь, — сказала Эйвен, забрав лилию.
