Мы ничего не теряем

«Наша истина, путь к одному исходу — Важно как мы обходимся с ней.»

Уже на выходе из зала Обугленного совета интуиция — или то, что заменяет её Всадникам — сообщает об опасности. Забыв о гордости, Смерть шарахается в сторону, и пуля, свистнув мимо уха, бьёт в камень, откалывая солидный кусок. — Что случилось с твоей меткостью, брат? — О, поверь, если бы я собирался попасть — мы бы уже не разговаривали, — Раздор, спрыгнув с обломка скалы, на котором сидел, встаёт рядом. Кивает в сторону дороги, намекая, что вести беседу здесь, поблизости от ушей Совета, не намерен. Впрочем, задерживаться здесь и ему самому не следует. — Так о чём ты хотел поговорить? — когда начальство — бывшее, вернуться уже не получится; да и не очень-то хочется — остаётся далеко позади, интересуется он у смирно шагающего рядом брата. — Я сваливаю, — спокойно пожимает плечами Раздор. — Не собираюсь сидеть и ждать, кто из нас следующий. Подумал, стоит предупредить хотя бы тебя, лидер. Рискнёшь останавливать, или не будем проверять мою меткость? — Тебя ничего не смущает в том, что мы идём в одном направлении? — А, вот даже как, — Раздор невнятно хмыкает, мгновенно отбрасывая свою обычную манеру общения, оставив только рабочую — убийственную — серьёзность. — Так и знал, что ты не поверишь в официальную версию. — А ты? — Я верю брату. Устроить преждевременный апокалипсис и уничтожить целый мир — кто угодно, но не наша честь и совесть. Раз Война утверждает, что его призвали — то его призвали. Вопрос в том, почему не услышали мы. — Это не вопрос. — Да, меня тоже не оставляет ощущение подставы, — пришедший на его зов конь выглядит так, словно только что вышел из битвы. Смерть решает не обращать внимания на то, что обрывок зацепившейся под копытом ткани подозрительно напоминает кусок Наблюдателя. Раздор рассеянно треплет любимца по шее, стараясь делать вид, что разговор его интересует меньше, чем на самом деле. — Что собираешься делать? — Исправить то, что произошло. Присвистнув, Раздор разворачивается к нему всем телом, не скрывая удивления. — Надеюсь, ты понимаешь, что это может быть дорога в один конец. Если вообще возможно. — Даже если невозможно, я это сделаю, — Смерть пожимает плечами. — Ты знаешь, не в моих правилах охотиться за чужими секретами, у меня и своих хватает, но твоя безоговорочная готовность за него кинуться демонам в пасть настораживает. — Не думаю, что демоны станут самой большой помехой на этом пути. И я сделал бы то же для любого из вас. — Верю, — подумав, признаёт Раздор. — И всё же, попытайся обойтись без опрометчивых поступков. Ты нужен нам живым, — и, кажется, осознав, что сболтнул что-то не то, торопливо поправляется. — Если хотя бы половина наших подозрений верна, то нас ждёт бой, в котором потребуются все доступные ресурсы. — Я не совершаю опрометчивых поступков. — А как насчёт того раза, когда ты решил сообщить Авессалому, что мы уходим? — ехидно тянет Раздор. — Благородно, брат, ничего не скажешь, но мы еле уволокли тебя с той поляны, где Первый решил выбить из тебя дурь. И, надо сказать, в тот раз ему это почти удалось. Не хотелось бы повторения, когда нас не будет рядом. — Вот с тех пор и не совершаю, — призвав коня, Смерть медлит перед тем как вскочить в седло, задумчиво рассматривая брата. Даже он привык, что Раздор всегда немного сам по себе. Никогда не спрашивал, почему он решил пойти к Совету — на все расспросы о прошлом стрелок всё равно либо отшучивался, либо виртуозно от расспросов уходил. Даже когда Совет чего-то хотел от всех четверых сразу, он и тогда ухитрялся остаться в тени. Всегда чуть в стороне. В бою на него всегда можно было положиться, но не более того. А вот сейчас он, похоже, выдаёт свои истинные реакции и истинное отношение. Что ж, Смерть в любом случае брал на себя ответственность за всю свою семью. Приятно знать, что это взаимно. — Куда собираешься? — Попробую разобраться в том, что происходит. Начну с адских кущ, есть пара знакомых информаторов, а там как пойдёт. Если что-то нарою, будет способ с тобой связаться? Смерть с сомнением качает головой. — Я и сам пока знаю только начальную точку пути. Если действительно сможешь что-то выяснить, придержи информацию у себя до следующей встречи. Пока мы не выясним, кому можем доверять, любые способы связи ненадёжны. И постарайся вести себя аккуратно, а не как обычно. Насмешливо фыркнув, стрелок взлетает в седло и уже оттуда кидает в него четырёхгранную монетку. Смерть ловит по инерции, потом уже смотрит, что поймал, и смотрит на брата, даже не пытаясь скрывать скепсис. Раздор легкомысленно пожимает плечами. — На удачу. Думаю, тебе она нужнее. В конце концов, со мной-то что может случиться? * * * Что-то ведь определённо случилось. В редкие минуты отдыха, касаясь чуть вибрирующего в его руках Раскаяния, Смерть жалеет, что его магия позволяет спрашивать только живые души, к которым оружие, даже такое уникальное, увы, не относится. Слишком хорошо он понимает, что просто потерять или оставить пистолет Раздор не мог. Раскаяние в идеальном состоянии, ни скола, ни пятнышка копоти, но после пребывания в руках творцов, специализирующихся на оружии, иного и ожидать глупо. Ни шанса узнать, куда влез самонадеянный мальчишка в своих поисках, с кем сцепился. Кто должен ответить за его гибель. Но кто-то обязательно за это ответит.