Bombarda Maxima!

      Дорога до Хогсмида предстояла не близкая. Шото немного жалел о том, что не попасть ему теперь в «Дэрвиш и Бэнгз», да и Момо останется без посиделок в уютной чайной, но выражение лица Бакуго, когда Тодороки согласился составить им компанию того стоило. Кто-то мог бы сказать, что Шото откровенно нарывался на неприятности. Да он и не отрицал этого. Сейчас в его голове правила бал почти что детская проказливость, и желание вытворить что нибудь эдакое и посмотреть что из этого получится.       В последние полчаса очень некстати подул промозглый ветер, и начал накрапывать мелкий противный дождик. Ноябрь полностью вступил в свои права, заставляя всю четверку мечтать об обжигающем сливочном пиве с имбирем. Киришима не умолкал почти всю дорогу, закидывал Шото отвлеченными вопросами, сам шутил, и сам же смеялся над шутками. Семикурсник Тогата тоже оказался довольно приятным в общении вежливым парнем. Один только Бакуго шёл, чернее тучи и лишь изредка встревал в разговор со своими язвительными комментариями, которых никто не просил. Пряча замерзший нос в теплый гриффиндорский шарф и невнятно бурча, он напоминал ощетинившегося нарла, презабавного зверька очень похожего на ежа. Вопреки здравому смыслу, Тодороки находил это весьма очаровательным.       Когда они, наконец, добрались до «Трех Метел» и вошли внутрь, в лица им, продрогшим, хлынул теплый, немного спертый воздух из паба, наполненный манящими ароматами согревающих напитков и горячей еды. Как и следовало ожидать, в субботу в пабе было шумно и многолюдно, но найти свободный столик все же удалось. Во многом благодаря тому, что взрослые волшебники любили заседать у барной стойки и, лакая уже не первую пинту фирменной медовухи, болтать с низенькой румяной трактирщицей за жизнь.       Когда они уселись за столик, Киришима, как негласный лидер их небольшой компании, ушел за напитками и едой, утянув за собой Тогату в качестве помощника. Их с Бакуго уже второй раз за день оставляют наедине. Что-то здесь определенно не чисто.       Кацуки принялся молча буравить Шото сердитым взглядом, а тот, притворившись, что не замечает этого, осматривал внутреннее убранство бара. Обычно он нечасто захаживал сюда, отдавая предпочтение тихой чайной, где можно спокойно поговорить с Момо. Но время от времени посидеть в уютных «Трех метлах» любил наверное каждый. Вот здесь уже через пару недель, готовясь к Рождеству, поставят пышную живую ель, там висит меню, которое не обновляли, наверное, с его четвертого курса если не дольше, а там… — Ты это специально? — резкий тон Бакуго вывел Тодороки из раздумий. — Что? — Шото не расслышал, поэтому переспросил. — Чего ты добиваешься? Позлить меня хочешь? — Мир не вращается вокруг тебя, Бакуго. Я всего лишь принял приглашение Киришимы, — уклончиво ответил Тодороки, — и если хочешь знать мое мнение, тебе стоило бы поучиться у твоего друга дружелюбию и манерам. — Твоя мама не учила тебя держать свое мнение при себе? — ядовито поинтересовался Кацуки. — Моя мама хорошо воспитала меня, а вот к твоей у меня большие вопросы. — отчеканил Шото.       Бакуго собирался сказать что-то еще, но к счастью, вернулся Тогата, держа в руках четыре больших кружки со сливочным пивом, и их небольшой перепалке подошел конец. Следом за ним подошел и Киришима, притащив большой поднос разных угощений — от аппетитных сэндвичей с мясом до свежего, еще теплого тыквенного печенья. — Надеюсь, вы ребята голодны, потому что я — очень. — Эйджиро плюхнулся на свободный стул и схватил сэндвич, — Чёрт, я так рад, что догадался пригласить тебя с нами, Тодороки. Я заметил, что вы с Бакуго неплохо так сцепились языками.       Бакуго, уже успевший глотнуть сливочного пива, подавился и закашлялся, немного забрызгав сидевшего напротив Тогату. Шото нервно заёрзал на стуле. Умеет же Киришима выбирать выражения! В нынешнем контексте его фраза про языки была крайне неоднозначной. — Я сказал что-то не то? — удивился Эйджиро, но тут же продолжил, — Я имел в виду, что с Бакуго бывает сложно найти общий язык, а у тебя, Тодороки, прямо сходу получилось!       И снова туда же… Тодороки уставился в одну точку, силясь не рассмеяться в голос. Этот Киришима просто нечто! Бакуго же его веселости не разделял. Только откашлявшись, он вновь поперхнулся воздухом. — Закрой рот, и дай поесть спокойно, придурок! — выдал он и, судя по глухому звуку, больно ударил Киришиму ногой под столом.       Эйджиро пожал плечами, так и не догадавшись о причинах странного поведения друга, и принялся уплетать сэндвич. Мерлин, благослови «Три Метлы» за их еду, способную утолить голод четырех измотанных тренировкой здоровых парней. Отогревшись и набив как следует животы, ребята снова расслабились. — Черт, представьте как было бы круто снять комнату наверху, и остаться здесь на ночь, а не топать по холоду обратно в замок. — мечтательно проговорил Эйджиро, — Ходят слухи, что в этом здании когда-то жил сам Энгист из Вудкрофта! — Основатель Хогсмида? — переспросил Тогата. — Он самый! — Эйджиро возбужденно закивал и тут же принялся жаловаться, — Сколько не пытаюсь получить его карточку себе в коллекцию, никак не выпадает. Говорят, она даже встречается чаще других, но мне, похоже, не везет. А раз такое дело, так хоть в его доме переночую! — А его неупокоенного духа не боишься? — вдруг поинтересовался Бакуго, — Только представь: открываешь ты глаза посреди ночи, а он перед тобой стоит, патлатый такой, рыжий, усатый, совсем как на карточке, которой у тебя нет, и спрашивает: «Какого хрена, Киришима? Какого хрена ты забыл в моей кровати?»       Тодороки и Тогата прыснули от смеха, подавив желание залезть под стол и проржаться как следует, а Эйджиро пробовал было разобидеться, но в итоге тоже рассмеялся. Слишком уж живую картину нарисовал перед ними Бакуго. — Киришима, не переживай, у меня две таких карточки, я занесу тебе одну на днях. — отсмеявшись, пообещал Шото. — Вот! — тут же воскликнул Эйджиро, — Так и должны поступать друзья! — и осуждающе уставился на Бакуго, — У него четыре таких карточки, а он даже обменяться не хочет! — пояснил он. — Так поступают не друзья, а слабаки, а я воспитывал в тебе силу воли и терпение! — вздернул нос Кацуки. — И тут я задумался о смене лучшего друга, Тодороки, мужик, ты свободен? — пошутил Киришима, панибратски положив руку на плечо Шото. — Извини, занят. У меня есть Момо. — Тодороки с улыбкой покачал головой. — Ого! Я думал, вы встречаетесь. — искренне удивился Эйджиро. — Все так думают. — усмехнулся Шото, — На самом деле мы просто друзья детства. Так что двойных свиданий не выйдет. — Двойных свиданий? — переспросил Киришима. — Ну… Ты и Ашидо… — пояснил Тодороки. — А-а-а, ты об этом. — Киришима расхохотался, — Нет, ты не так понял, мы не вместе. Просто дружим. — он на секунду задумался, — Но у нее есть парень. Амбал. Жуткий тип, да-а-а… — Она ему нравится, но он просто слишком тупой. — не выдержал и прервал его небылицы Бакуго. — Да! То есть нет. — Эйджиро нахмурился, — Ладно, хватит о девчонках! — О, наконец-то, — закатил глаза Кацуки, — может лучше тренировку обсудим? — Не, мужик, все херня. — отмахнулся Киришима, — У меня есть очень важный вопрос к Тодороки, уверен, нас всех это очень интересует. — Меня — нет. — обозначил Бакуго, скорее для проформы. — Ты хочешь знать почему у меня двухцветные волосы? — догадался Шото. — Да, черт возьми! — Эйджиро с энтузиазмом шлепнул ладонью по столу, расплескав немного сливочного пива из полных, уже не первых по счету кружек. — На самом деле это смешная история. — начал Тодороки, — Когда мне было года четыре, у меня начали проявляться способности метаморфа. Откуда? Ума не приложу. Я не особо хорошо их контролировал, но побаловаться любил. Чувствуете, к чему я клоню? И вот в один день я сидел в своей комнате, играл, и пришло мне в голову, что будет забавно сделать себе разноцветные волосы. Красные как у отца, белые как у мамы. Половина на половину. Вы же помните, что мне было четыре, и я не до конца контролировал свою магию? Так вот, волосы я кое-как изменил. Даже ровно получилось, хоть на том спасибо. Только вот под левым глазом возник жуткий шрам, этот самый. — он указал на старый след, будто от ожога на своем лице, — Я ужасно испугался и закричал, прибежала мама и тоже закричала, думала, что я поранился и мне больно. И тут я испугался еще больше. Хотел вернуть все как было, чтобы ее успокоить, но понял, что не выходит. Похоже, из-за сильного потрясения способности метаморфа исчезли — это так нам в больнице Святого Мунго объяснили. Потом вернулся отец с дежурства, хорошенько поржал с нас и популярно объяснил мне, что шутки с магией иногда заканчиваются совсем не смешно. — Пха-ха-ха! — разразился смехом Кацуки, — Я ожидал услышать что угодно, но не это. Думал за всем этим стоит какая то пафосная драма или страшная тайна! — Что есть, то есть. — Тодороки скромно улыбнулся и пожал плечами.       Где-то в глубине души ему немного польстило, что Бакуго когда-то о нем думал. Шото поспешил запихнуть это ощущение еще глубже. — Вот черт, я ожидал услышать смешную историю, а услышал поучительную! — немного поуспокоившись выпалил Киришима.       И правда, после истории Тодороки вечные увещевания от мамы на тему «не кривляйся, а то таким и останешься» обрели практически сакральный смысл. — Я буду рассказывать эту историю своим детям и внукам, когда они у меня будут! — заверил Тогата, плечи которого подрагивали от сдерживаемого смеха на протяжении всей истории. — Ладно, а почему бы сейчас не поменять цвет? — уже серьезно спросил Киришима, — заклинание Колорум пробовал? Мне помогает. — он гордо тряхнул гривой огненно-красных волос. — А ты попробуй сам, — Шото хитро усмехнулся, — рискнешь? — Пожалуй что нет. — Эйджиро немного струсил, глядя на лукавое выражение лица Тодороки. — Может ты, Тогата?       Мирио вместо ответа быстро замотал головой. — Бакуго?       Кацуки в принципе был не из пугливых, а уж откровенную провокацию и подавно не мог спустить. Никому. Особенно Тодороки. Он молча выхватил свою палочку из кармана мантии и направил прямо на лицо Шото. Тот даже не дернулся, смотрел с вызовом, с усмешкой, прямо в глаза. Держись, засранец! Задумав трансформировать цвет его волос в еще более клоунский, чем сейчас, Бакуго перевел волшебную палочку на его шевелюру. — Колорум. — хрипловато произнес Кацуки.       Сноп красных искр сорвался с кончика палочки в сторону Шото, но буквально в паре сантиметров от него, резко сменил направление, будто отраженный невидимым щитом, и полетел обратно в заклинателя. Цвет волос Бакуго в секунду сменился на кислотно-розовый. Тодороки прыснул. — Какого черта?! — взревел Кацуки. — Особые щитовые чары, — спокойно пояснил Шото, — изобретение моего отца. Таким образом он наказал меня за то, что я тогда сильно перепугал мать. Урок на всю жизнь, так сказать. И, отвечая на твой вопрос, Киришима, я пробовал даже магловскую краску для волос. Без толку. — Серьезный мужик твой отец, я бы с ним не ссорился.— заметил пораженный Тогата. — Сейчас же верни все как было, половинчатая башка, иначе я за себя не отвечаю! — лютовал покрасневший от злости Бакуго. — Прости-прости. — Шото даже не потрудился, чтобы извинение звучало искренне, — Сейчас.       Он встал с насиженного места, обошел Кацуки со спины и, направив палочку на его зияющую розовым макушку, прошептал заклинание. Волосы Бакуго тотчас же вернулись к первоначальному цвету, разве что стали чуть светлее, будто выгорели на жарком солнце. Шото без особого удовольствия заметил про себя, что так даже симпатичнее.       Как бы то ни было, гнева Кацуки это ничуть не умерило. Сегодня он натерпелся от Тодороки сполна. Никто не имел права над ним потешаться безнаказанно! Даже близкие друзья предпочитали не злить его почем зря, а этот засранец, казалось, не боялся ничего. Руки чесались надрать ему задницу. Хотя для начала было бы недурно точно узнать была ли его шутка о собственной ориентации шуткой. Ибо если нет, то к его заднице лучше не приближаться. От греха подальше, так сказать. — Было приятно, парни, но мне пора бежать. — кисло взглянув на висящие в углу часы с истошно орущей кукушкой, проговорил Тогата. — Уже? Что за дела, мужик? — удивился Эйджиро, — У тебя какие-то проблемы? — Моя проблема — Ж.А.Б.А. В следующем году поймете. — усмехнулся Мирио.       Одно упоминание об итоговых экзаменах слегка подпортило всеобщее настроение. Ребята еще не совсем отошли от прошлогодней сдачи С.О.В., а в следующем году им предстояло сдавать еще один экзамен, уже по профильным предметам. Тогата, поспешно собравшись и пожав друзьям руки на прощание, отправился обратно в замок. Когда их стало меньше, обстановка стала немного более напряженной. Киришима вновь взял все в свои руки в попытках исправить положение. — Тодороки, ты уже решил, чем будешь заниматься после окончания Хогвартса? Я, например, мечтаю стать магозоологом и работать с драконами, а Бакуго играть в квиддич. — Я тоже в детстве мечтал о квиддиче. А потом, ну… Мечты есть мечты. Сейчас я думаю о чем-то более приземленном, собираюсь стать целителем. — не слишком уверенно ответил Шото, — Это очень уважаемая профессия и родители будут гордиться, к тому же мои оценки… — Ой, как же ты бесишь. — не выдержал Бакуго, — Весь такой положительный, блевать тянет. Собрался херить свой талант — хотя бы не гордись этим. — Воу… — удивился Киришима.       Судя по тренировке, Тодороки был и правда впечатляющим ловцом, и сам Эйджиро тоже был удивлен, что он избрал другой жизненный путь. Но на его памяти, Кацуки впервые так открыто признавал талант другого человека. Что-то неумолимо подсказывало ему, что этих двоих связывало много больше, чем одна совместная тренировка. — Прости? — Шото искренне изумился необычной реакции.       Вроде и комплимент получил, а вроде драконьим дерьмом облили и помётом докси сверху присыпали. — «Прости»? Куда это твоя язвительность подевалась?! — злорадствовал Бакуго, — Я ненавижу людей, которые самоуверенны настолько, чтобы выбрасывать в мусорку свои таланты.       Тодороки слегка стушевался. Бакуго говорил так, словно это было для него личным. — Тебе-то какое дело? Мы познакомились лично сегодня утром. — вскользь напомнил ему Шото, — Что бы ты не сказал, я все равно буду стоять на своем. — Спасибо хоть не на моём. — выплюнул Кацуки и поднялся из-за стола. — Мужики, давайте успокоимся! — отчаянная попытка стабилизировать накалившуюся до предела обстановку от Киришимы.       Кацуки быстро достал из кармана пару галлеонов, и, не глядя кинул на стол, после чего забрав со спинки стула шарф, выскочил на улицу. Тодороки закатил глаза и подметил про себя при следующей встрече обозвать Бакуго позером и истеричкой. Эйджиро окончательно запутался. — Тодороки, я должен спросить. Вы с ним раньше никак не пересекались? — осторожно спросил Киришима. — С ним?! Да можно подумать я бы стал по своей воле… — И все же? — не унимался Эйджиро. — Э-э-э… Нет? Я ведь сказал, нет. — в голосе Шото сквозила неуверенность.       Между тем, глаза Шото горели праведным гневом. Все чудесатее и чудесатее. Все выглядело так, будто их сегодняшняя встреча была далеко не первой, а их первая встреча далеко не приятной. Но по какой-то причине оба это скрывали. — Тогда ладно, не бери в голову. — махнул рукой Киришима, — Эй, а может еще по кружечке? Бакуго угощает. — он задорно подмигнул и подбросил в воздух пару монеток, оставленных Кацуки. — Не откажусь.

***

      Обратную дорогу в замок Кацуки преодолел так быстро, даже не заметив, что забыл накинуть форменный шарф. Тот болтался в руке и волочился по мокрой от дождя земле. Подол мантии тоже безнадежно испачкался и промок. Бакуго не обращал внимания. Сегодняшний день мог бы возглавить список самых поганых в его жизни.       Он ненавидел чувствовать себя глупо — вот вам, получите-распишитесь, Тодороки, новейшая модель, Шото, способный выставить его идиотом в любой ситуации. Он ненавидел, когда люди пренебрегают данными им от природы талантами, потому что все, что Кацуки умел сейчас было плодами тяжелых тренировок и… БАМ! Тодороки, который идет в, черт-его-побери, целители, летая на метле словно птица. И в конце концов он терпеть не мог самого Тодороки, которого в его жизни стало слишком много.       Слава Мерлину, в общей гостиной было пусто. Слишком рано для студентов возвращаться из Хогсмида. Кацуки плюхнулся на диван, запрокинул голову на спинку и просто закрыл глаза, в надежде отвлечься и очистить мысли. В камине уютно потрескивали угли, на стенах о чем-то перешептывались портреты, а в оконное стекло глухо молотил дождик. В гостиной было довольно жарко, щеки Бакуго слегка покраснели, и его поклонило в сон. — Кацу, эй, Кацу… — его разбудил знакомый девчачий голос, — Ты в норме?       Бакуго открыл глаза. Рядом стояла Мина и осторожно трясла за плечо. Вид ее был немного отстраненным, а глаза покраснели. Похоже, недавно плакала. — Порядок. — ответил он, потирая глаза, — Просто задремал. — Тяжелый день? — Ашидо уселась рядом, забравшись на диван с ногами. — В точку. Меня серьезно разозлил один человек. — Какое совпадение. — уныло произнесла Мина. — Снова поссорились с Киришимой? — сообразил Кацуки. — Да, но дело не в нем. Точнее не совсем в нем… А, к черту. — она вскочила с дивана и схватив Бакуго за руки, потащила за собой в сторону выхода из гостиной, — Я верю, что любой день можно спасти. — Куда мы идем? — вяло поинтересовался Кацуки. — Куда-куда, — улыбнувшись, передразнила девушка, — к Каминари.       Как то сложилось так, что студенты в основном дружили и вращались в компаниях учеников своих факультетов. Наверное свое дело сделало соперничество между домами в квиддиче или за кубок школы. Конечно, были и исключения: братья или сестры попавшие на разные факультеты или друзья детства, как например, Тогата и Амаджики или Тодороки с Яойорозу. А еще был Каминари Денки. Человек настолько энергичный и приветливый, что его другом именовался каждый, кто встречался на его жизненном пути. Сам он был пуффендуйцем, но имел связи и в Гриффиндоре, и в Когтевране, и в Слизерине и даже среди работающих на кухне домовых эльфов.       И даже несмотря на то, что никто отродясь не видел Каминари в библиотеке, оценки его были вполне сносными. По крайней мере их хватило, чтобы не завалить С.О.В в прошлом году. Словом, и преподаватели от этого харизматичного молодого человека были в восторге. Найти его всегда можно было или в Большом Зале, рассказывающим смешные небылицы в большой компании, или неподалеку от башни Когтеврана, где он ошивался в надежде «случайно» наткнуться на Джиро, в которую он был влюблен едва ли не со второго курса. — Может он еще из Хогсмида еще не вернулся? — без особой надежды спросил Бакуго, едва поспевая за скачущей вприпрыжку по коварным лестницам Миной. — Ерунда. — отмахнулась девушка, — Мне сказала Хагакурэ, что Комори слышала, что Кодай видела как Каминари пытался взорвать навозную бомбу в коридоре третьего этажа, а Аояма нашептал, что в наказание Денки заставили чистить кубки в зале почета.       Мина тараторила так быстро, что Кацуки не понял и половины из вылитого на него потока информации, но говорила девушка явно со знанием дела, так что он смирился. Каминари и правда оказался там, где она и ожидала. Прилично уставший, он полировал уже десятый по счету кубок «За заслуги перед школой». Они с Ашидо эмоционально перешептывались о чем-то минут пять, а затем девушка снова утянула Бакуго в неизвестном направлении. Происходящее оставалось для Кацуки загадкой до тех пор, пока Мина не остановилась возле старинных рыцарских доспехов и, шепнув ему: «Стой на стрёме», не вытащила откуда-то из-под забрала полупустую бутылку с очень знакомой этикеткой, которая гласила «Старый огненный виски Огдена».       На этот раз путь их лежал на пятый этаж в ванную старост. Доступ в нее был лишь у старост и капитанов команд по квиддичу, поэтому риск нарваться на других учеников или преподавателей был минимален.       Тихонько пробравшись в ванную, они закрылись на задвижку. Златовласая русалка, изображенная на висящем здесь потрете, недовольно фыркнула, но принялась с интересом наблюдать какими непотребствами собрались заниматься эти двое. Мина принялась хозяйничать: включила горячую воду из одного позолоченного крана, и пустила над ванной густые сиреневые облака из другого, украшенного крупной жемчужиной. На бортик ванны опустилась бутылка Огневиски, початая коробка со сладостями, а из внутреннего кармана мантии высунул нос любимый питомец девушки — крохотная, выкрашенная ею в розовый цвет заклинанием Колорум еще на далеком втором курсе, крыска. Мина осторожно взяла ее на руки и достала палочку. — Раз-два-три, — посчитала про себя взмахи палочкой, — Фера Верто.       Зверек тут же обратился в аккуратный низкий бокал с бледно-розовой каймой по краю. — Я не собираюсь пить из твоей крысы! — возмутился Бакуго. — Чем это тебе Пинки не угодила?! — надулась Мина, — Раз такое дело, пей из бутылки!       Мина сняла туфли и колготки, оставшись в форменной юбке и уселась на край ванны, погружая ноги в горячую воду. Бакуго с трудом стащил с себя промокшие ботинки и носки, закатал брюки до колен, и уселся рядом. Ашидо наполнила свой бокал и протянула Кацуки бутыль. Так как бутылка изначально была не полной, ее содержимого хватило как раз бы примерно на два небольших бокала, так что все честно. — За что бы нам выпить? — задумалась девушка. — За Хогвартс? Квиддич? Сдачу ЖАБА? — предложил Бакуго. — Не. — отмахнулась Мина, — Придумала! За оптимизм и запасную нервную систему! — провозгласила она.       Они подняли то, что служило им бокалами, и воодушевленно сделали первый глоток. Ашидо тут же передернуло от резкого алкогольного привкуса, а Кацуки сморщился, но сдержался. — М-да, знаешь, я ожидала большего. — посмаковав напиток улыбнулась девушка, — Сливочное пиво вкуснее. Раньше я пробовала огневиски только в конфетах, а ты? — Тоже. — коротко кивнул Бакуго. — Расскажешь теперь, что тебя беспокоит? — Нет. — Тогда я начну. — Мина внезапно замолчала, будто не решаясь произнести что-то вслух, — Как ты думаешь, он когда нибудь поймет?       Обычно они не поднимали эту тему между собой. Бакуго имел четкую внутреннюю установку: не лезть в чужие отношения. Не только потому что они мало его интересовали, просто ему казалось, что даже из лучших побуждений в чужих отношениях слишком легко что-то испортить. Так что ну нахер. Пускай разбираются сами. — А сказать ему напрямую не пробовала? — ответил дежурной фразой Кацуки. — Я поцеловала его в щеку! Я правда пыталась! Но он, видимо, видит во мне только друга. Вот скажи: неужели чтобы в тебе увидели девушку надо по-идиотски прятать глазки и жеманно хихикать как эта чертова дрянь? — Ты это о ком? — Бакуго заранее знал ответ, но решил уточнить. — Уцушими! Не говори, что ты не заметил этого на тренировке.       Хоть внимание Кацуки на тренировке и было занято другим человеком, он, разумеется заметил поведение Кэми. Вообще-то сложно такое не заметить, но вот Киришима — молодец. Киришима справился. — Чего ты боишься? Почему не скажешь ему прямо? — пара глотков виски на не привыкший к алкоголю юный организм и вот, Бакуго уже пробило на откровенные разговоры. — Хороший вопрос. — Мина печально улыбнулась, — Боюсь, что мои чувства останутся без ответа, боюсь, что ничего у нас не выйдет, и я потеряю даже нашу с ним дружбу. И не останется никого, кого я смогу назвать «Эйджи», у кого я смогу повиснуть на шее, с кем буду придумывать как бы подколоть или разыграть тебя, и наших общих посиделок вечером в гостиной тоже не будет…       Девушка еще улыбалась, но казалось, она вот-вот заплачет. Она сделала большой глоток огневиски и быстро потянулась за конфеткой, чтобы скорее заесть непривычный вкус. — Знаешь что, давай не будем о грустном! — она похлопала себя по порозовевшим от горячей воды и алкоголя щекам, — Расскажи лучше, не появилось ли у тебя какой нибудь особенной девушки? — Сколько раз повторять, что меня это не интересует? — закатил глаза Кацуки. — Как ты можешь так говорить, если даже не пробовал? — возразила Ашидо, — Держу пари, ты даже ни разу не целовался! — Это не так! — не подумав, ляпнул Бакуго. — Вот это да! — радостно взвизгнула Мина, — Кацу, расскажи! Кто она?!       В голове у Бакуго неосознанно возникли картинки того злополучного утра. У Тодороки была тонкая талия и невероятно мягкие чуть сладковатые губы, но на девчонку он никак не походил. Вот кто его за язык тянул? Что теперь ответить Ашидо? — Нет-нет, дай я сама угадаю! — Мина не унималась, — Это Хадо с седьмого курса? Стоп, она с Амаджики. Хмм. Тогда может Хацумэ? Янаги? Токаге? Кацу, кто?! — Ты ее не знаешь. — пресек ее словесный поток Кацуки. — Как это не знаю? Я почти всех в Хогвартсе знаю, я ведь староста, забыл? — Она не из школы.       Мина немного разочаровалась, но, похоже, поверила. — Ну и как это было? — спросила она спустя пару минут молчания, — Имей ввиду, без честного ответа я тебя отсюда не выпущу. — Ну, её волосы были шелковистые и пахли наверное неплохо. — без утайки сказал Кацуки, — Губы мягкие, очень мягкие. В общем, мне не понравилось.       Ну, а что? Ответ был почти честным. За исключением того, что «её» стоило поменять на «его». — А звучит так, будто понравилось. — лукаво сощурилась Мина.       Многим людям посиделки с друзьями, откровенные разговоры и глоток огневиски помогают прочистить голову, но Кацуки был не из их числа. Поэтому, дав хороший совет Ашидо честно поговорить с Киришимой и избавить его, Бакуго, от головной боли, связанной с их отношениями, совет, к которому девушка конечно же не прислушается, он направился делать глупости сам.

***

      Тодороки вернулся затемно. Во всех окнах замка уже горели приветливые огоньки, а на ужине в Большом Зале было буквально жмыра не куда посадить, настолько многолюдно и шумно, а Шото мечтал только добраться до своей уютной постели, укрытой изумрудным пологом, закутаться в теплый плед с вышитой серебряными нитями змеей и оставить этот полный событий день позади.       Но реальность бывает жестока. Сегодня явно не его день. Едва его голова коснулась мягкой подушки, в дверь спальни тихо постучали. Будто птица клювом. Шото поднялся и отпер дверь. В комнату тут же влетела небольшая черная сова с маленьким криво оторванным клочком пергамента привязанным к лапке. Шото уже догадывался кто отправитель и хозяин птицы.       Сова деловито приземлилась на прикроватный столик и с очень важным видом протянула «письмо». Птица показалась Тодороки очаровательной, поэтому он осторожно погладил ее кончиками пальцев. Сова довольно ухнула и зажмурилась от удовольствия. Похоже, она была очень ласковой. Шото поймал себя на мысли, что у него даже нет блюдца, чтобы предложить птице немного воды, но та, кажется, вовсе не расстроилась, потерлась клювом о его палец напоследок, и упорхнула сквозь открытую дверь обратно в совятню.       Тодороки вновь обратил внимание на записку в своей руке и несколько раз быстро пробежался глазами по ее содержимому. Стоило бросить и мечтать о спокойном сне, потому что на кусочке пергамента, размашистым и будто немного нетрезвым, почерком было написано:

У ванной старост сегодня в полночь. Не вздумай опаздывать.