Bombarda Maxima!

      И кто придумал играть в квиддич с самого утра?! Если выбирать между совой и жаворонком, то Тодороки был тем парнем, который патологически недосыпал последнюю неделю. По крайней мере это давало ему мотивацию для сегодняшней игры. Во-первых, чем быстрее он поймает снитч, тем быстрее отправится отдыхать, а во-вторых, он обещал Бакуго не облажаться. Никакой Инаса с его пронзительно громкими речами не смотивирует лучше.       Джиро Кьека заняла свое уже привычное место комментатора. В прошлый раз она справилась превосходно, заслужив похвалы от преподавательского состава и множества сокурсников. Так что сегодня поводы для беспокойства были уже несколько иного характера. — Рада приветствовать вас на матче Слизерин — Пуффендуй! Я — Джиро Кьека, если кто забыл, и мы начинаем!       Обе команды покинули свои раздевалки и устремились к центру поля. — … Без лишних церемоний представляю вам! Команда Слизерина: Йоараши, Монома, Шинсо, Амаджики, Уцушими, Токаге и Тодороки! Команда Пуффендуя: Хадо, Оджиро, Серо, Кода, Комори, Сато и Мидория!       Трибуны разделились на два лагеря. И Гриффиндорцы и Когтевранцы болели за своих друзей с других факультетов. Так на трибуне Когтеврана издалека виднелась увешанная символикой Слизерина, словно новогодняя елка, Яойорозу, а на гриффиндорской завывал громче всех Киришима: «Тодороки, мужик, покажи им всем как это делается!»       Стоило игрокам взлететь на пару метров над землей, щеки обдало морозным декабрьским воздухом. Удивительно бодрящим. Мячи поочередно взмыли в небо, а судья, коим сегодня являлся декан Гриффиндора, профессор Яги, дал свисток к началу матча. Шото моментально взмыл метров на пятнадцать вверх, чтобы увеличить обзор. Зависнуть в воздухе на минуту и осмотреться не давали загонщики Пуффендуя, норовящие повторить маневр Бакуго из прошлого мачта. Похоже, Кацуки открыл простую истину: нет ловца — нет проблемы. — … Мы видим, что загонщики Пуффендуя сосредоточились на самой лакомой цели! Сомнительное решение, если учитывать, что охотники Слизерина беспрепятственно забивают третий гол за пять минут! Счет 30-0 в пользу Слизерина! Конечно, все их усилия сойдут на нет, если снитч поймает Мидория.       Бладжер, просвистевший в паре сантиметров от левого плеча, повышает тонус лучше полной склянки бодрящего зелья. А еще придает ускорения получше крепкого пинка под зад. Похоже, стратегия команды соперника состоит в том, чтобы расчистить дорогу их ловцу до того, как слизеринцы набьют разницу в 150 очков. Тогда загонщики целиком переключатся на охотников, а Мидория поймает снитч. У Шото было два выхода: тянуть время, отвлекая на себя Оджиро и Серо, чтобы дать своим охотникам забить как можно больше мячей, или поймать снитч раньше вражеского ловца. И раньше он несомненно не стал бы рисковать и выбрал первый вариант, но сейчас… Он и правда хотел «показать им всем как это делается»! А еще, кое-кто ждал от него хорошей игры. — … На этот раз Пуффендую везет, Сато спасает ворота своей команды. Рикидо передает мяч товарищу по команде, Киноко Комори. Комори делает пас Хадо. Хадо мчится к воротам Слизерина, бросает мяч… Но его перехватывает Амаджики. Кажется на кого-то сегодня разобидится его девушка. Но не унывай, Тамаки, Неджире добрая, она простит!       Гомон доносящийся с трибун не дает сосредоточиться и подумать. Болельщики, изголодавшиеся по хорошему зрелищу неистовствуют, будто громкими криками выпускают стресс накопившийся из-за полугодовых контрольных и предстоящего бала. И не они одни. — Ого, вот это было очень некрасиво, Монома! Хотя загонщики Пуффендуя и доставляют неприятности Слизерину, хватать прутья метлы Серо против правил! Профессор Яги дает свисток… Да, это будет штрафной.       Хадо решила взять выполнение штрафного в свои руки, поэтому направилась к штрафной площадке. Все остальные игроки, за исключением Йоараши на время столпились в стороне, чтобы не мешать броску. Трибуны слизеринцев негодовали. Было ли это такое уж нарушение, если их ловцу не давали спокойно играть? Да где такое видано?! — Очень напряженный момент! Капитан выходит против капитана. Похоже, Неджире решительно настроена выбить победу из рук Инасы. Они оба семикурсники, поэтому сейчас последний шанс принести победу и, соответственно, кубок школы по квиддичу своему факультету! Хадо смотрит на Йоараши, Йоараши смотрит на Хадо… Неправильно вы, ребята, в квиддич играете, надо на мяч смотреть, а не друг на друга. Наконец, Неджире атакует. Квоффл летит во второе кольцо, нет, погодите в третье! И Инаса ловит его! Невероятно!       Трибуны Слизерина взорвались аплодисментами, а с пуффендуйских раздался разочарованный «ох». — Ну-ну, не расстраивайтесь, а вы, Слизерин, не радуйтесь раньше времени. Квиддич тем и интересен, что в любой момент все может измениться! Кстати, говоря о переменах, да и о капитанах: как думаете, кто займет места Йоараши и Хадо в следующем году? Знаю-знаю, об этом пока рано говорить, но готова поспорить, у Пуффендуя это будет Мидория. А вот со Слизерином сложнее. Ну, что думаете?       От болельщиков наперебой посыпались предположения, но в таком гомоне невозможно было разобрать ни звука. Хотя у Джиро как-то получалось. — Что-что? Токаге? Ну не знаю-не знаю… Я бы назвала фаворитом Амаджики, но он ведь тоже выпускается в этом году. А между тем нам стоит снова обратить внимание на происходящее на поле. Квоффл снова у Слизерина, на этот раз в руках Уцушими. Кэми обходит Хадо, обходит Коду, а Комори… Комори не обходит. Быстрая атака от Киноко, попытка переиграть Йоараши… Удачная попытка!!! Мяч летит в первое кольцо, хотя Инаса ожидал атаки в третье. Счет 50-20 все еще в пользу Слизерина!       Тодороки искренне надеялся завершить игру как можно скорее, даже припомнил официально установленный рекорд поимки снитча в 3,5 секунды, но прошло уже 20 минут, а крохотный засранец так и не появлялся. Мидория парит над полем, так же в замешательстве, поглядывая то по сторонам, то на Шото. — … Ой-ой! Осторожнее! Бладжер, пущенный Оджиро, задевает прутья метлы Тодороки! Куда смотрят слизеринские загонщики? Монома, Шинсо, вам стоит быть пошустрее, если не хотите лишиться ловца! Капитан факультета Слизерин просит паузу. Давай, Йораши, вправь мозги своим ребятам! Услышать бы хоть на минуточку что они там обсуждают… Вам не интересно? А мне очень. Ну и пока мы ждем… Все уже готовы к рождественскому балу?       Ответом ей был одобрительный рев полного стадиона студентов. До бала осталось всего ничего, большинство ребят уже обзавелись парами, а вместе с утренней газетой получили внушительные посылки с выходными нарядами от родителей. — … Уверена, все здесь как и я ждут бала с нетерпением. Кстати, если кто заинтересован — у меня все еще нет пары. И, да, я буду в розовом, имей в виду.       Старшекурсники прекрасно поняли, для кого был этот намек и широко заулыбались поглядывая на Каминари. Тот немного стушевался под взглядами учеников, но твердо вознамерился пригласить Кьеку на бал сразу после матча. — … Итак, игра возобновляется. И что же мы имеем? Квоффл у пуффендуйцев, и настроены они крайне серьезно. Кода прорывается через стену слизеринских охотников. Бросок… И это гол! Молодец, Кода! Пока что кажется, что пауза больше помогла игрокам из Пуффендуя. Давай-давай, не разочаруй нас, Слизерин!       Вопреки просьбам Йораши «не геройствовать», Шото наотрез отказался от охраны загонщиков, так что по-прежнему страдал от бомбардировки бладжерами. Но, благодаря этому, охотники чувствовали себя более свободно. И, когда Токаге забила очередной гол, обеспечив счет 80-40 в их пользу, метрах в 30 от Шото наконец показался снитч. Взвесив все «за» и «против», он решился на отчаянный шаг и рванул в противоположную сторону. — … Похоже, Тодороки заметил снитч! Ему и бладжер не помеха! Мидория тут же садится ему на хвост. Мидория все ближе, Мидория догоняет…       План Шото был просчитан до мелочей. Метла вражеского ловца на одно поколение ниже его собственной, немного более быстрая, но менее маневренная, таким образом, ему понадобится больше времени на резкий разворот. И, когда Мидория оторвался уже на приличное расстояние вперед, ища глазами снитч… — … Что-о-о?! Что он делает? Шото Тодороки меняет направление и мчится в противоположную сторону! Да, я понимаю, что это я должна вам объяснять, что происходит, но объясните мне кто нибудь для начала! Если это был обманный маневр, то Тодороки можно аплодировать стоя! Ах, да, и Хадо забивает гол, счет 90-50.       Как он и ожидал, Мидории понадобилось много времени на разворот и анализ ситуации, и, когда тот приблизился на опасное расстояние, пальцы Шото уже тянулись к золотистому мячику. Тодороки немного увеличил скорость и на выдохе сомкнул пальцы вокруг мячика. — … Это победа! Тодороки Шото ловит снитч и заканчивает игру со счетом 240-50! Великолепная игра, ребята!       Звучит свисток к окончанию матча. Шото облетает стадион в победном круге, сжимая в руках трепыхающийся мячик. Сейчас все внимание сосредоточено на нем. И это, черт возьми, опьяняет. В эту минуту Тодороки не здесь, он на вершине мира, выше Астрономической башни, выше самой высокой горы. Боги, как же приятно побеждать! Шото попытался прокричать что-то в ответ бушующим трибунам, но кажется, кажется, не смог. По горлу словно полоснули ножом, а уши так и не уловили звука собственного голоса. Не обратив на это внимание, он продолжил искать глазами на трибунах знакомую макушку. Ты ведь здесь? Ты видел? Я показал тебе отличную игру?       Болельщики рукоплещут их победе, Яойорозу давно сорвала голос, а Киришима пустил в воздух зеленые с серебряным искры из палочки. А Бакуго глядит как завороженный, не в силах отвести глаз. Этот придурок — гений. Он великолепен. — … Поздравляем, Слизерин, удачи в следующих играх, Пуффендуй! На этом все, с вами была Джиро Кьека! Увидимся!

***

      После игры, когда команда отправилась праздновать, Тодороки не пошел вместе с ними. Кураж от победы сошел на нет, и Шото почувствовал себя крайне разбитым. Голова кружилась, а горло будто оплели колючей проволокой. Судя по всему, работа на износ в последнее время крайне негативно сказалась на его иммунитете. Вряд ли что-то серьезное, обычная простуда, но показаться медсестре все же стоило. В сопровождении верной подруги, Яойорозу, он отправился знакомым путем в больничное крыло. Там заботливая мадам Шузэнджи даст ему как следует отдохнуть, напоит бодроперцовым зельем и угостит фирменными тыквенными леденцами. Просто мечта…       Мадам Шузэнджи немного пожурила его за то, что он не заботится о своем здоровье, но быстро сменила гнев на милость. На белых простынях и под тонким, на удивление теплым больничным одеялом, Тодороки вырубился невероятно быстро. Как жаль, что новости в Хогвартсе распространяются со скоростью света, и, через какой-то час, все уже знали, что ловец Слизерина попал в больничное крыло после матча. Снова. — Тодороки, мужик, что за дела?! — Эйджи, не голоси так, он ведь спит!       Не разлепляя глаз, Шото угадал по голосу и манере речи Киришиму, а второй голос, девчачий, он узнал не сразу. — Уже не сплю. — Тодороки открыл глаза и слабо улыбнулся.       Возле больничной койки стояли, пялясь на него, как на мерлиновы подштанники в музее Мерлина, Киришима и Ашидо, а в дверях недовольно хмурил брови Бакуго. — Мы искали тебя, чтобы поздравить с победой, а потом услышали что ты здесь. — пояснил Эйджиро. — Кажется, я подхватил простуду. — ответил Шото и будто в подтверждение своих слов сдавленно покашлял. — Поздравили? Проведали? Погнали отсюда! — недовольно пробурчал Кацуки.       Из-за свалившихся в последнее время забот, эта парочка, Киришима и Ашидо, немного поумерила свой пыл, но теперь снова задалась целью узнать, что же связывало его и Тодороки. Наверняка за тем и притащили его с собой. К тому же, кажется, они догадывались, что к происшествию в ванной старост Кацуки имел непосредственное отношение. — Не вредничай, Кацу! — Мина смешно сморщила нос, — Мы же только пришли. Ты же не против, Тодороки?       Шото смущенно покачал головой. — Ого, а ты популярен! — восхищенно сказал Киришима, жестом указав на тумбочку, на которой покоилась дюжина коробочек со сладостями.       Когда. Они. Успели??? Тодороки мог поклясться, что когда он засыпал, ничего там не было. Даже жуть берет. — Вот эти можешь есть спокойно, они от нас. — Мина показала на внушительную упаковку розового кокосового льда, — Это из моих личных запасов. Кстати, Кацу, Эйджи, уже больше месяца забываю вас предупредить! Младшекурсницы в последнее время увлеклись любовными зельями. Так что осторожнее, вот. И ты, Тодороки, тоже.       Разорви меня горгулья, как своевременно! Сколько проблем можно было бы избежать, скажи она об этом месяц назад… Судя по пришибленным взглядам, можно было сказать, что Кацуки и Шото думали об одном и том же. — Слушай, а приходи к нам в гостиную как поправишься, отпразднуем победу в матче вместе! — внезапно предложил Киришима. — И как, позволь спросить, он это сделает? Не забыл, что он с другого факультета? — проворчал Бакуго. — Как-как… Я не знаю, как. Но Каминари как-то приходит все время. Эй, Каминари! — громко позвал Эйджиро. — Чего? — донеслось откуда-то из-за ширмы.       Шото вздрогнул от неожиданности. Надо сказать, он спросонья и ширму-то не сразу заметил, тем более человека за ней. — Что он тут делает? — шепотом спросил Тодороки у Мины. — Скажем так, — заговорщицки начала девушка, — попытка пригласить Джиро на бал обернулась фиаско, но она все равно сказала «да». Она же сказала «да», Каминари? — уже громче крикнула Мина. — Тьфу на тебя, Ашидо! Уже всему Хогвартсу растрепала поди? — проворчал Каминари. — Обижаешь. — вздернула носик Мина, — То, как облажался Каминари Денки уже во всех подворотнях Хогсмида обсуждают. Так она согласилась? — Согласилась она, согласилась. Боюсь, еще одного такого предложения я бы не пережил. — Вот и она так подумала. — хохотнул Бакуго. — Каминари, мужик, расскажи, как ты вечно попадаешь в башню Гриффиндора? — спросил Киришима. — А ты забыл дорогу домой, бро? — подколол его Денки. — Это не для меня, а для Тодороки. — оскорбился Эйджиро. — Ну раз так… Тодороки, слушай: значит для начала забираешься на самый верх астрономической башни… — Хорошенькое начало. — перебил Бакуго. — … Потом заклинанием Карпе Ретрактум… Ты же знаешь заклинание Карпе Ретрактум? Притягиваешь себя к шпилю башни Гриффиндора, а потом просто спускаешься и лезешь в окно. Главное к девчонкам в спальню не попади! Такой ор поднимут! И все, дело в шляпе. — Серьезно? — Шото округлил глаза, — Ребят, я, наверное, не приду…       Зная Каминари, можно ожидать от него любого безумия, но это как то… Слишком? Все немного притихли. — Нет конечно. — рассмеялся Каминари, — Достаточно просто знать пароль и всё. Это вроде как небольшое нарушение правил, но чего профессора не знают, то им не навредит, так? — Пароль — «Мятежный дух». — тут же сообщила Мина, — Обязательно приходи!       Наверное не нарушение школьных правил должны планировать, собравшись вместе, трое старост и капитан команды по квиддичу, но с ними был Каминари, так что все в порядке. Посидев еще с полчаса, обсудив лучшие моменты прошедшего матча и пожелав Шото скорейшего выздоровления, маленькая коалиция гриффиндорцев удалилась.       В последнее время Бакуго обуревали смешанные чувства. Тодороки не нравился ему. Точнее должен был не нравиться. С одной стороны, он конечно был неплохим парнем, забавным, острым на язык, невероятно талантливым, а с другой — Кацуки искренне хотелось вправить этому засранцу мозги, а если не поможет — превратить все внутренности в наружности.       Он все еще не мог понять, был ли Шото геем или зашел слишком далеко в своих шутках. Хоть Бакуго и полагал, что Тодороки не шутил, узнать точно он мог только у самого Шото. А тот четкого ответа не давал потому, что являлся, очевидно, язвительной задницей.       Ну и наконец, Кацуки должен был злиться на него за тот их проклятый поцелуй, за то, что он не остановил его тогда. Но тоже почему-то не злился. Бакуго все еще помнил мягкие губы, свои руки на тонкой талии и свежий, приятный запах его волос. Будь это с девчонкой, он бы возможно даже переменил свое мнение по поводу неприятия отношений. Но это был чертов Тодороки.       Для человека, который сознательно ограждал себя от всей этой ерунды с чувствами, Кацуки было чертовски сложно разобраться в том, что он испытывал. Что-то внутри подсказывало, что целовать Тодороки — совсем не то же самое, что целовать какую то там девчонку, но он этот голосок не слышал. Или не слушал. Тот месяц, когда они не контактировали был раздражающе-пресным, что тоже наталкивало на определенные мысли. Бакуго запутался в веренице собственных переживаний, и найти оттуда выход ему предстояло самому. Как жаль, что никто не сможет ему помочь, ведь никто не должен ничего знать.       А пока он был не против, если Тодороки зайдет. Но для вида конечно сердито нахмурит брови.

***

      В приятной предрождественской суете прошла неделя. До праздников оставалось всего ничего, экзамены за полугодие давно остались позади, а домашних заданий почти не задавали. Всю субботу Тодороки бесцельно слонялся по Хогсмиду в компании Яойорозу. Они глазели на украшенные витрины, любовались заколдованными гирляндами, выбирали подарки для друзей. Подарок для Момо, ежедневник с переплетом из драконьей кожи, был уже давно готов и бережно упакован. Шото так же приобрел небольшие сувениры для новых друзей — Киришиме полагалась упаковка сахарных перьев, чтобы не шуршал обертками от конфет на уроках, а Ашидо — коробочка розового кокосового льда, потому что она как-то обмолвилась, что это её любимая сладость. Нерешенным оставался лишь один вопрос. Над ним Тодороки и раздумывал, когда ближе к вечеру, они потягивали ароматный пряный чай за столиком у окна в любимой чайной. — Слушай, Момо… — нерешительно начал он. — М? — девушка осторожно опустила чайную чашку на блюдечко и внимательно уставилась на него. — Меня кое-что беспокоит. Я выбрал подарки для Киришимы и Ашидо и теперь… — Ты не знаешь, что делать с Бакуго. — деловито закончила за него Момо, — Я ожидала этого вопроса. — И что ты думаешь? — Думаю, что ты немного влюблен в него. — улыбнулась Яойорозу. — Момо! — Шото воровато оглянулся по сторонам, боясь, что их разговор услышат, — Это не так. И я спрашивал о другом. — О. Тогда без разницы. — девушка безразлично пожала плечами и вновь взяла в руки чашку, — Понимаешь, купишь ты ему подарок или нет, в любом случае покажешь свое к нему особое отношение. — Не понимаю. — Тодороки слегка недоумевал. — Если ничего не подаришь — покажешь, что относишься к нему хуже, чем к Киришиме или Ашидо. Если подаришь — признаешь, что считаешь его приятелем, другом или как это у вас там называется. — терпеливо объяснила девушка, — Так что без разницы. Делай так, как левой пятке захочется. — Ты сегодня сама участливость. — недовольно буркнул Шото. — Пф, — отмахнулась Момо, — лучше расскажи, что именно ты собираешься купить ему. — То есть ты уже так ставишь вопрос? — удивился было Тодороки. — Я слишком хорошо тебя знаю. — рассмеялась Яойорозу. — Ладно, дело в том, что я без понятия.       Что он вообще знал о Кацуки Бакуго? Он любит квиддич, любит быть всегда правым, заклинание «Бомбарда», а еще тыквенный сок и сливочное пиво. С имбирем. Он не любит горную воду, чувствовать себя глупо и, очевидно, сильно недолюбливает самого Тодороки. — Может подарить денег? — без особой надежды предположил Шото. — Ты больной. — серьезно кивнув, резюмировала Момо. — Тогда может какую-нибудь книгу? — Сказать, куда он тебе её засунет? — Ты вообще не помогаешь. — обиделся Тодороки. — А ты слишком заморачиваешься ради того, к кому не имеешь чувств. — парировала Яойорозу. — Вот вы где! — Киришима громко постучал в окно с улицы.       Шото и Момо подпрыгнули от неожиданности и неловко помахали ему в качестве приветствия. Наверное со стороны они и правда выглядели как парочка, которую поймали на романтическом свидании в тихой кафешке, но Киришиме была известна правда и не известно чувство такта. — Эй, Тодороки, мы купили сливочного пива. — он потряс целой упаковкой бутылок в доказательство, — Если вечером ничем не занят, приходи! — Ты обещал! — весело вторила ему Ашидо, — Возражения не принимаются!       Шото перевел взгляд на стоящего в отдалении, нагруженного пакетами из «Сладкого Королевства», Бакуго. Энтузиазма друзей он явно не разделял. Но и не возмущался тому факту, что они смущают прохожих, крича на всю улицу. А стоило бы! Кто-то, наверняка Мина, нахлобучил ему на голову красный колпак Санты, а его плечи припорошил тонкий слой снежинок. Он тщетно пытался убрать со лба мешающую прядку соломенных волос и что-то бурчал себе под нос, видимо подгоняя друзей.       Яойорозу закатила глаза и незаметно ткнула Тодороки ногой под столом, давая понять, что он слишком долго тянет с ответом и слишком откровенно пялится на Бакуго. Шото очнулся и закивал как игрушечный болванчик, мол, да, я приду. Ребят его ответ устроил, поэтому весело болтая и смеясь, они умчались, судя по направлению, обратно в замок. — И после этого ты будешь говорить, что ни капельки не увлекся им? — осуждающе прошипела Момо.       Тодороки не обратил на ее реплику внимания. Вместо этого, он все еще смотрел в окно вслед уходящей компании. — Кажется, я придумал кое-что на счет подарка, Момо.

***

      Снежинки, кружащиеся за окном гриффиндорской гостиной, дополняли атмосферу царящего там всепоглощающего тепла и уюта. До странного приятно было думать, что где-то там холодно, обветриваются губы от стылого ветра, на щеках выступает румянец, а нос предательски мерзнет, в то время как здесь потрескивают дрова в жарко растопленном камине, кто-то оставил на диванчике теплый плед, а в вазочке на столе — сладкие зефирки.       Время было позднее, так что большинство студентов уже разбрелись по спальням. Киришима, уже переодетый в пижаму, хлопотал, выставляя на столик у камина сладости, а Ашидо сидела на диванчике в махровом халате и смешных теплых носках и раздавала ему указания. Бакуго нигде не было видно. Шото немного расстроился, но виду не подал. — О, Тодороки! — обрадовалась Мина, увидев его. — Без тебя не начинали, старик! — сказал Киришима, отсалютовав ему рукой, — Бакуго тоже сейчас подойдет. Садись пока куда нравится.       Шото пересек гостиную и уселся в кресло рядом с ними. Он никогда раньше не был в гостиной другого факультета, так что теперь завороженно осматривал обстановку. По сравнению с гриффиндорской, слизеринская гостиная была куда более лаконичной. Здесь же из каждого угла пестрили рождественские украшения, на камине висели криво, зато с любовью связанные кем-то из девочек, носки, а пустой угол украшала большая живая ель.       Киришима всучил ему в руки бутылку сливочного пива, а Ашидо заботливо подкидывала сладости. Шото запустил руку в коробочку с «Берти Боттс» и, схватив пригоршню, принялся по одной смаковать. Лимон. Кокосовый пудинг. Черный перец. Кофе. Шампунь. Из-за двери в спальню мальчиков показался Бакуго, одетый в клетчатые пижамные штаны и простую черную майку. Арбуз. Бекон. Хрен. — Ну наконец-то! — Мина страдальчески закатила глаза, — Мы тебя уже заждались! — Я закончил свое эссе, если кому-то интересно. — проворчал Кацуки, плюхнувшись на диван рядом с ней. — Ты хотел сказать, наше эссе, бро? — поправил его Киришима. — Я хотел сказать то, что сказал. — огрызнулся Бакуго. — Я чертовски голодна! — заявила Ашидо, хищно вгрызаясь в еще трепыхающуюся шоколадную лягушку. — Предлагаю тост! — Киришима откашлялся и встал, подняв бутылку сливочного пива, — За нашего нового друга — Тодороки, и его победу над пуффендуцами! — Ура! — вскричала Мина и потянулась чтобы чокнуться бутылками с остальными. — Да-а отличный был матч. — протянул Эйджиро, усаживаясь обратно в свое кресло, — Кстати, Бакуго, мужик, Каминари все еще не отдал тебе выигрыш? — Выигрыш? — удивленно переспросил Шото. — Каминари принимает ставки на квиддич. — объяснила Мина. — И Бакуго поставил двадцать галлеонов на то, что ты поймаешь снитч! — продолжил Киришима.       Шото удивленно вылупился на Кацуки. Тот и бровью не повел. Двадцать галлеонов — большие деньги для подростка. Для сравнения, сливочное пиво стоило два сикля, а на десять можно было купить целую упаковку волшебных фейерверков. Бакуго же поставил целых 340 сиклей! Неужели он настолько верил в его победу? От прямого вопроса, Шото, однако, воздержался. До лучших времен, так сказать. — Я бы поставил пятьдесят, если бы они у меня были. — ко всеобщему удивлению отметил Бакуго.       Послышался треск отвисших челюстей. Мина в замешательстве забыла как есть, а Эйджиро чуть не пролил сливочное пиво мимо рта. — П-почему? — недоуменно спросил Тодороки. — Потому что я люблю быть правым. — просто ответил Кацуки, наслаждаясь всеобщей реакцией на свои слова, — Ты охренительный ловец. У тебя талант, как бы глубоко ты его не зарывал. — Сменим тему! — громко сказал Киришима, помня, чем закончился прошлый подобный разговор.       Никто и не возражал. Бакуго сказал все, что хотел, а Шото слишком смутился, чтобы что-то ответить. — Я слышала, что в дупле старого дерева на поляне около Запретного леса поселился боггарт! — внезапно вспомнила Ашидо. — Интересно, как он пробрался на территорию школы? — задумчиво спросил Киришима, — Слушайте, у меня безумная идея. — Какую пакость ты задумал на этот раз? — флегматично поинтересовался Бакуго. — Почему же сразу пакость? — оскорбился Эйджиро, — Очень доброе и важное дело. Меня, как ответственного старосту прославленного факультета Гриффиндор в дрожь бросает от одной мысли, что боггарт может напасть на беззащитных невинных первокурсников! — Если ошиваются возле Запретного леса, значит не такие уж и невинные. — возразил Кацуки.       Эйджиро загорелся идеей и его игнорировал. Мина моментально заразилась его энтузиазмом. Ну просто идеальная парочка. Филейная часть Тодороки тоже норовила ввязаться в приключение, поэтому он не возражал. — Заклинание все помнят? — Бакуго не оставалось ничего, кроме как сдаться. — Это будет так весело! — Мина рассмеялась и захлопала в ладоши.       Спустя минут десять сборов, все четверо, спотыкаясь и наступая друг на друга, двигались как можно тише к потайному ходу, известному им от Каминари. Спустя еще десять кутались в шарфы и переминались с ноги на ногу, коченея от холода на улице. В хижине лесничего, мистера Инуи, все еще горел свет, так что ребята старались не шуметь. Бакуго по обыкновению ругался, обещая дать в табло Киришиме в следующий раз, когда тот задумает подобную дрянь, сам Эйджиро мужественно предложил замерзшей Мине свой шарф, а Шото согревал заледеневшие кончики пальцев дыханием и пытался припомнить, каким был его главный страх на третьем курсе, когда они проходили боггартов. Не сдать экзамены? Может быть, разочаровать маму и папу? И чего он боялся больше всего на данный момент? — Пришли, это здесь. — воодушевленно сказала Ашидо, — Ну, кто первый?       Они приблизились к одинокому, корявому дереву. Листья с него давно облетели, а внизу, у корней зияла черная дыра. Похоже, именно её и облюбовал боггарт в качестве уютного жилища. Только коврик у входа не постелил, вот упущение. — Раз других желающих нет, я буду первым. — Киришима размял кулаки, будто готовясь накостылять ими собственному страху, и храбро выступил вперед.       В норе под деревом послышалось слабое шуршание, будто за сухую кору цепляется какая-то ткань. Эйджиро вытащил из рукава палочку и приготовился. Шурх. Над искрящимся в темноте снегом возникла бесплотная тень, укрытая черным саваном, и поплыла прямо к парню. — Дементор? — тихо спросила Мина. — Кое-что похуже, — покачал головой Шото, — смеркут.       Киришима на минуту будто завис в замешательстве. Казалось, он и сам не меньше других был удивлен тем, что видел. — Ридикулус!       Хлоп! Вместо зловещего создания — черный поломанный ветром и дождем бесформенный зонтик, что улетел из рук нерадивого хозяина далеко в небо. Ребята сначала немного напряглись, но теперь расслабленно рассмеялись. — Знаю-знаю, я тоже ожидал чего-нибудь более мужественного, вроде боязни самого страха! — неловко засмеялся Киришима. — Возможно так оно и есть. — пожал плечами Шото, — Боггарт не может принять все формы сразу. И не всегда он показывает страх буквально. Так например человек, боящийся темноты не увидит темной комнаты, а увидит… не знаю, потухшие факелы? — Но почему именно эта штука? — не унималась Ашидо. — Смеркуты жуткие твари. — объяснил Бакуго, — После нападения дементора от тебя хоть оболочка останется, а после смеркута — ничего. Будто и не было человека. — Бр-р-р. — Киришиму передернуло то ли от холода, то ли от ужаса. — Достаточно! — решительно заявила Мина, — Я следующая!       Девушка вышла вперед на несколько шагов. Хлоп! Покачивающийся на ветру зонтик обратился туманным видением. Гостиная Гриффиндора, такая, какой они оставили ее полчаса назад, но пустая и безжизненная. Не было ни уюта, ни тепла, ни пледа на диване ни огня в камине. На фоне этой картины, стоящая от них всего в полуметре Мина, выглядела очень печальной. После их разговора в ванной старост, для Кацуки это не стало откровением, да и остальные, кажется, без труда догадались. Главным страхом всегда развеселой, доброй и дружелюбной Мины было одиночество. — Ридикулус!       Хлоп! Та же комната, но отовсюду, даже из-под диванных подушек, повыскакивали их однокурсники с шариками и плакатами в руках, и в смешных праздничных колпаках. Кендо и Авасе, Джиро и Каминари, Тогата и Урарака, Тодороки и Хацумэ, Бакуго и, конечно, Киришима. Здесь были все, кого Мина могла назвать своими друзьями. Смеялись и что-то громко скандировали, а она смотрела на это со стороны и широко улыбалась. Грустной она больше не выглядела, вместо этого казалось, что сейчас она сделает шаг в видение и присоединится к празднующей толпе. Но этого, конечно, не произошло. Она развернулась и тепло улыбнулась стоящим сзади мальчикам. — Я так люблю вас, ребята! И всегда мечтала отметить свой день рождения с вами! — Мина хихикнула и победно вскинула вверх волшебную палочку, — Как же жаль, что он летом! — Я бы все равно не напялил колпак! — запротестовал Кацуки. — Интересно, кто бы тебя спрашивал? — улыбнулся Киришима. — Я напялила на тебя шапку Санты, справлюсь и с этим. — отмахнулась Мина, — Ну, ладно, кто дальше пойдет? — Я пойду. — вызвался Бакуго, — Мне уже не по себе от выражения лица этого болвана.       Очевидно, он имел в виду свою улыбающуюся копию из иллюзии созданной Миной. — Можно подумать, его обычная физиономия лучше. — тихонько фыркнул Шото, вызвав приступ смеха у Киришимы и Ашидо. — Так, боггарта мне не пугайте! — раздраженно рявкнул Бакуго. — Прости-прости! — Мина жестами изобразила, как закрывает рот на замок и выкидывает ключик.       Хлоп! Гостиная с развеселыми ребятами исчезла, а перед Кацуки возникло зеркало в тяжелой латунной раме. Отражение в нем не было примечательным. Не корчило рожи, не двигалось отдельно от своего обладателя, не показывало его старым или слабым. Это был просто Бакуго, во весь рост, в пижамных штанах и черной майке, прикрытых теплой мантией, закутанный в шарф, внимательно смотрящий на самого себя. Троица сзади как-то подозрительно притихла и недоуменно наблюдала за происходящим.       Он ожидал увидеть что угодно, но не то, что было перед ним. В мире так много жутких, кровожадных тварей которые заслуживали того, чтобы их боялись, стоило бы побояться, что боггарт каким-то образом раскроет их с Тодороки общий секрет, или того, что его мечтам о будущем не суждено сбыться. Но нет. Очевидно, его пугал он сам или та его часть, которую он отказывался признать. — Диффиндо.       Дзинь! Зеркало разлетелось на мелкие кусочки, и опало наземь. Теперь множество его маленьких копий-отражений блестело на снегу битым стеклом. Для остальных зазеркальный Кацуки лишь глядел вперед совершенно обычным взглядом и только для него самого дьявольски сверкал глазами. Лукаво, издеваясь, будто скрывая постыдный секрет их общей души. Смех — лучшее лекарство от страха, но где тут смеяться? Бакуго развернулся и широкими шагами отправился обратно к друзьям. — Кацу, ты жульничаешь! Заклинание не то и это было совсем не забавно! — с осуждением в голосе заметила Мина. — Зато действенно. — буркнул Бакуго. — Бро, я не понял, — осторожно начал Киришима, — а чего именно ты боишься-то? — Больше всего на свете боюсь твоих глупых вопросов. — съязвил Кацуки. — Теперь моя очередь. — резко спас положение Тодороки. — Давай-давай, покажи нам всем как это делается! — подбодрила его Мина.       Шото подошел к оставшейся целехонькой раме от зеркала. Хлоп! Шикарная гоночная метла, зависшая в воздухе, только и ждущая, чтобы ее оседлали. Идеально сбалансированная рукоятка из темной древесины, аккуратные, еще не растрепанные ветром березовые прутья. Мечта и кошмар одновременно. — Мне бы такие страхи. — справедливо заметил с галерки Киришима.       Нет, разумеется, он не боялся метел самих по себе. Не боялся летать или играть в квиддич. В данном случае, как он сам отметил ранее, метла была лишь олицетворением его страха. Бакуго был прав с самого начала, Шото — трус. Квиддич был его мечтой в детские годы, но присущая взрослым рассудительность, боязнь разочароваться самому и разочаровать других заставили его пойти по пути наименьшего сопротивления и отказаться от мечты. А в последнее время, не без влияния новых знакомых, он все чаще думал о том, что совершает огромную ошибку. — Ридикулус!       Хлоп! Вот новехонькая гоночная метла превращается в старую, видавшую виды и принимается активно подметать пол, заметая следы четырех студентов, которые очень рискуют нарваться на наказание, бродя вне школы ночью. — Такой метлой и снег мести! Кощунство! — со смехом возмутился Киришима. — Можешь придумать что-нибудь получше? — с вызовом спросил Тодороки, — Не хочешь попробовать еще разок? — Кхм, ребят, вообще-то я думаю, нам пора возвращаться в замок. — мудро подметила продрогшая Мина, — Продолжим наши посиделки в гостиной. В тепле. — Замерзла? — Киришима чуть ли не закрутился на месте, соображая, какой бы еще предмет одежды отдать девушке, чтобы согреть. — Думаю, ты права. — согласился Тодороки.       Кацуки казалось, что им пора вернуться в гостиную еще на моменте, когда они только шагнули за пределы замка. Он скосил взгляд на Шото, чувствуя что-то сродни благодарности за адекватную оценку ситуации, но тут же заставил себя отвернуться.       Поганый Тодороки. Его мерзкие пушистые ресницы, дурацкие изящные пальцы, сжимающие волшебную палочку, отвратительно-приятный слуху голос, тонкая продрогшая фигура, которую почему-то немного хочется согреть. Тьфу, смотреть противно! Весь этот образ порождал где-то в груди Кацуки тошнотворно-сладкое теплое чувство. Как назвать это чувство, Бакуго не знал, а вот его отражение, очевидно знало.       Позвольте, как это еще понимать? Его собственное отражение ему вызов бросает? Как чертов боггарт может смыслить в его чувствах больше, чем он сам? И что теперь? Стоять на морозе и злиться на зеркало? Боггарта? Тодороки? Крайне непродуктивно и попросту тупо. Проще сломать источник проблемы, уничтожить, на этот раз окончательно. — А что будем с боггартом делать? — очень кстати спросила Мина. — Ладно, дайте мне его прикончить. — решительно вызвался Кацуки. — Только чур не жульничать на этот раз! — весело воскликнула девушка. — Давай, рассмеши нас хорошенько, мужик! — поддакнул Эйджиро.       Хлоп! Уже знакомое зеркало возникло перед Бакуго. Так же внимательно смотрело на него отражение, будто заглядывало в душу. — Ридикулус!       Серьезные, чуть угловатые черты лица по ту сторону зеркала изменились. Рот уполз в одну сторону, нос в другую. Бакуго превратил олицетворение своего страха в кривое зеркало, как в цирковом шатре или в комнате смеха. Троица сзади заливисто рассмеялась, глядя на его искаженную физиономию. Кацуки и сам криво усмехнулся. Отражение от этого скривилось еще больше, вызвав новый взрыв хохота от друзей. — Во имя Мерлина, это что, нос?! — потешался Киришима. — Только взгляните на его брови! — хваталась за живот Мина. — К черту все это! Шея! У него совсем нет шеи! — Шото надрывался от смеха. — Да?! Иди-ка сюда, посмотрим, какая шея будет у тебя! — уже не сдерживая улыбки, крикнул ему Бакуго и потянулся назад, чтобы за руку притащить к зеркалу. — Ну уж нет! — Тодороки резко отпрянул назад, едва не завалившись в сугроб.       Рама зеркала мелко затряслась. Боггарт нервничал. Никому не нравится, когда над ним потешаются, но для некоторых это смертельно. Его мучители никак не желали успокаиваться, веселились вовсю, заливались смехом. ХЛОП! Боггарт с характерным хлопком исчез, испарился, оставив после себя лишь облачко дыма. — КТО ТАМ?!       Дверь в хижину лесничего резко распахнулась и оттуда показался заспанный мистер Инуи. До ребят только сейчас дошло, что в последние минут пятнадцать, они не слишком-то следили за громкостью своих голосов. — Проклятье! — выругался Киришима. — Бежим! — задорно взвизгнула Мина, — Наперегонки до замка насчет три! Раз! Два! — и рванула вперед не досчитав до трех.       Остальная троица стремглав ринулась за ней. Догоняя и перегоняя друг друга, ругаясь, и смеясь. В гостиной их ждало согревающее сливочное пиво, целая гора сладостей и камин, возле которого можно отогреть ноги в промокших носках. Страхи оставались далеко позади, на опушке возле запретного леса, по крайней мере на один вечер. И пусть сейчас они вели себя совершенно по-детски. Это простительно, ведь им пока что всего шестнадцать.       Вот бы победить реальные страхи было так же просто, как боггарта на поляне.