Bombarda Maxima!

      Полы их мантий давно промокли от снега, а они все бежали не останавливаясь. Снегопад заметал их следы на неглубоком слое снега. Вдалеке у хижины лесничего бродил, отсвечивая зажженным фонарем и крепко ругаясь, мистер Инуи. Где-то на середине пути, они разделились. Киришима на ходу протянул руку Мине и потянул ее в одну сторону, а Шото инстинктивно рванул в другую, вслед за Бакуго. Мокрые щеки жгло от холода, и к тому времени как они остановились, притаившись за углом у стены замка, Тодороки уже не чувствовал своих окоченевших ног. — Какого. Черта. Ты. Увязался за мной? — жадно глотая морозный воздух, проговорил Кацуки. — Это вышло не специально. — ответил Шото, — Глянь, мистер Инуи все еще там?       Бакуго быстро заглянул за угол и утвердительно кивнул. — Не могу поверить, что застрял здесь с тобой. — Кацуки презрительно закатил глаза. — Слушай, может уже перестанешь меня ненавидеть? Тем более, мне кажется, твои друзья что то подозревают… — Пх… Тебе кажется? Я в этом уверен. — Просто веди себя со мной, не знаю, обычно? Как с Киришимой или Ашидо. — нравоучительным тоном продолжил Шото, — Это ведь совсем не трудно. — Я не целовался с Киришимой или Ашидо. — отрезал Бакуго. — О, так все дело в этом. — Ты, может, хочешь сказать, что ведешь себя со мной так же как с остальными? Тогда ты крайне неприятный тип. — Да кто бы говорил. — шепотом огрызнулся Шото.       Кацуки начинал заметно раздражаться. Еще бы, тема разговора-то вроде как не из простых и приятных. Тодороки серьезно задумался над его словами. К его неудовольствию, в них нашлась доля правды. С тех пор, как он познакомился с Бакуго, он изменился. Будто обратился в иную, нескучную версию себя. Стал задумываться о вещах, о которых не думал раньше. Ввязываться в затеи, которые раньше обошел бы десятой стороной. Но разве могло быть дело лишь в одном случайном поцелуе? Он не раз целовался с Яойорозу, когда они встречались, и чуда не случилось. А сейчас же… — Держи. — Бакуго стянул с себя шарф и сердито протянул его Шото, — У тебя зубы стучат. Бесит. — Спасибо. — невпопад брякнул Тодороки и спрятал покрасневший нос в теплой ткани.       Из чего они делают эти гриффиндорские шарфы, что они так принципиально отличаются от слизеринских? Этот шарф был таким теплым, мягким и запах у него такой приятный… Оу. Похоже, Момо снова оказалась права. Даже как-то нечестно. Кто, черт возьми, дал ей право разбираться в его чувствах лучше, чем он сам?! Он хоть немного, самую малость, но был влюблен в Бакуго. И понял это только сейчас, кутаясь в его шарф.       Выбор — так себе, надо сказать. Особенно если учесть, что последнее, на что стоило рассчитывать так это на ответные чувства. Раздери тебя горгулья, Бакуго, ну почему ты не гей? Это сделало бы Шото таким счастливым. Уж тогда бы он из кожи вон вылез, чтобы добиться взаимности. А теперь Тодороки лишь нестерпимо захотелось возвратиться в свою спальню. Уйти, спрятаться от своих чувств, а заодно и от самого Кацуки. — Слушай, когда мы вернемся в замок, я просто пойду спать. Передай Киришиме и Ашидо… — Вот сам им и передашь. — грубо прервал его Бакуго, — Черта с два я пойду туда без тебя. Они же тогда с меня с живого не слезут. Ты идешь со мной, не обсуждается.       Ладно, может и не так плохо будет еще немного побыть вместе со всеми… Тодороки еще сильнее вжался в мокрую стену замка и искоса посматривал на Бакуго, чуть заметно улыбаясь. Тот заглядывал за угол и казалось, совсем не обращал внимания на перемены в настроении Шото. Выжидал удачного момента, когда лесничий уйдет, и они снова рванут к ходу ведущему обратно в Хогвартс. Но момент все не наставал. — Эй, Тодороки. — резко обернувшись спросил Кацуки, — Насколько быстро ты бегаешь?       Шото показалось, что глаз Бакуго нервно подергивался. — Нормально, думаю. — У тебя есть шанс это доказать, потому что Инуи идет сюда.       После секундной заминки, оба, не сговариваясь, ринулись в противоположную от лесничего сторону. Черт. Черт. Черт! Не сиделось им в башне! Разгуливая по территории замка ночью, они рисковали нарваться на наказание посерьезнее чистки кубков в Зале Почета. Лишение значков старосты и капитана команды — самое безобидное, что Шото мог себе вообразить. — Сюда, быстро! — Бакуго резко ухватил его за капюшон мантии и утянул в узкий проем между стенами башен.       Была ли эта идея хорошей? Вряд ли. Проем был настолько узким, что они стояли впритык друг к другу. И нет, никакой романтикой здесь и не пахло. Это было адски неудобно. Бакуго больно прикусил язык, сдерживая ругань, когда Шото наступил ему на ногу. Волосы Тодороки, промокшие от снега, падали на лицо и жутко щекотали нос. Если он сейчас чихнет — это будет жопа. Рукой не пошевелить. Выбора особо не было. Шото мысленно извинился перед Кацуки и заверил, что делает это только ради их общего блага. Он поерзал, извернулся и потерся носом о плечо Бакуго. Стало намного легче. — Эй, какого хрена ты делаешь?! — шепотом возмутился Кацуки. — Нос зачесался. — оправдался Тодороки. — Н-не прижимайся ко мне, придурок! — Мне прижаться к мистеру Инуи? Терпи.       Со всей этой возней даже не оставалось времени подумать о том, как бы естественная реакция организма не выдала с потрохами его симпатию к Кацуки. В таком тесном пространстве Бакуго наверняка догадался бы, что отнюдь не волшебная палочка торчит из штанов Шото.       Когда он поднял голову, заметил, что лицо Бакуго близко. Очень близко. И красное как вареный рак. Замерз? Злится? Смущается? Поди разбери, это же Бакуго. — Не дыши на меня! — раздраженно шикнул Кацуки, пытаясь отвернуться. — Извини, ты видишь тут кого-то еще на кого я мог бы дышать?! — И не толкайся. — А ты не жалуйся! — терял терпение Шото.       Через пять-семь минут напряженного молчания, шуршания и ерзания, они услышали, что тяжелые шаги мистера Инуи начали удаляться. Его ворчание становилось тише, пока совсем не затихло. Где-то вдалеке скрипнула и хлопнула старая дверь. Должно быть, он вернулся в свою хижину. Расслабленно выдохнув, они вывалились из проема, стараясь даже не глядеть друг на друга. Бакуго нервно отряхнул мантию, так, будто его коснулось что-то крайне грязное и неприятное. Тодороки почувствовал легкий укол обиды из-за этого его жеста. — Думаю, теперь мы можем идти спокойно. — демонстративно отвернувшись, сказал он. — Думаю, да. — буркнул себе под нос Бакуго.       Его щеки все еще пылали, и казалось, даже пульсировали. Тодороки был на пару сантиметров ниже, и крепкий запах его влажных волос все еще стоял в носу. О чем он вообще сейчас думал?! Парень. Тодороки — парень. Об этом следует помнить и очень отчетливо. Да что же не так с его щеками?! Быть может он заболевает? Было бы недурно. По крайней мере это стало бы уважительной причиной пропустить проклятый бал.

***

      Рождественским утром всем было не до хлопот предстоящего бала. В ногах у каждой кровати громоздилось по большой куче подарков. Заботливые матери присылали домашние сладости, друзья — конфеты из Сладкого королевства или шутливые сувениры из «Зонко». Киришима уже давно перетащил свои подарки на кровать и нетерпеливо, словно малое дитя разворачивал один за другим. Рождество было его любимым праздником. Он любил дарить подарки, любил их получать, и разумеется, с наибольшим трепетом он ждал подарка от Ашидо. Праздничные зеленые с красным или синие со снежинками обертки летели на пол. Имбирные пряники с разноцветной глазурью от мамы, сахарные перья от Тодороки, фрисби с клыками от Каминари, от Бакуго книга «Двенадцать способов очаровать волшебницу». Интересно, к чему это он клонит? Но, впрочем, ему действительно стоило полистать ее на досуге. — Задолбал шуршать. — выругалась соседняя кровать голосом Бакуго, — Дай поспать, придурок.       Дабы подкрепить этот комментарий из-под одеяла высунулась рука, нащупала подушку и запустила в сторону Киришимы. Тот ловко увернулся от атаки, соскочил со своей кровати и принялся активно трясти друга за плечо. — Вставай, мужик! Рождество же! — Иди в пень со своим Рождеством. — было ему ответом.       Час, судя по всему, был уже не слишком ранний. Все ребята из их комнаты уже разбрелись по своим делам. Сообразив, что спокойно поспать Эйджиро ему уже не даст, Кацуки нехотя высунулся из-под одеяла. — Черт, где же подарок от Мины? — сокрушался Киришима распотрошив очередную цветастую коробочку, — Ты ведь знаешь, что она подарит мне?       Бакуго вспомнил, как Ашидо битый час компостировала ему мозги подарком для Киришимы и игнорировала все его дельные советы, в итоге остановившись на связанном собственноручно свитере. А вязать, Мина не умела от слова совсем.       Справедливости ради, Эйджиро со своей стороны достал Бакуго не меньше. Сложно все-таки быть другом влюбленной парочки. — Не имею не малейшего понятия. — неправдоподобно буркнул Кацуки. — Нашел! — восторженно воскликнул Киришима и потряс в руках аккуратно упакованную коробочку от Мины.       Бакуго даже с некоторым любопытством наблюдал его реакцию. И ежу понятно, что тот будет на седьмом небе даже если Мина подарит ему зубочистку или салфетку из кофейни. Так и вышло. — Какая прелесть! — умилялся Эйджиро, напялив шерстяной кошмар и вертясь у зеркала.       Кацуки выразительно закатил глаза и принялся разворачивать свои подарки. От Ашидо — сладости, от Киришимы — новые перчатки для квиддича. Очень кстати, ведь старые уже кое-где протерлись. Родители прислали огромный бесформенный сверток с домашним печеньем, трогательную открытку, где мать ласково именовала его «малолетним паразитом» и велела не доставлять проблем учителям и товарищам, и роскошное коллекционное издание книги «Квиддич с древности до наших дней», дополненное движущимися модельками метел и игровых мячей.       Кацуки надолго залип, рассматривая книгу и возясь с фигурками. Но что это такое? Возле его кровати стояла еще одна коробочка. Небольшая, упакованная в лаконичную бордовую обертку с тонкой золотой лентой. Несложно было догадаться, от кого она. Бакуго сначала отвернулся, будто игнорируя ее факт существования и надеясь, что если не обращать внимания — она исчезнет, но скоро любопытство пересилило. Кацуки ступил босыми ногами на пол и потянулся за подарком. Благо, Киришима был слишком занят для расспросов, любовно складывая на кровати новый, с позволения сказать, свитер.       Коробка оказалась довольно увесистой, два фунта, не меньше. Интересно, что там? Бакуго нетерпеливо сорвал обертку, вскрыл коробочку и обнаружил внутри две бутылки сливочного пива и записку, написанную фирменным ровным почерком.

С Рождеством, Бакуго. Выпьем вместе?

      Кацуки криво усмехнулся и повертел в руках одну из бутылок. Неплохо, половинчатая башка, совсем неплохо. Бакуго поймал себя на мысли, что он, пожалуй, совсем не против выпить с Шото за компанию. — Что там у тебя? — полюбопытствовал Эйджиро. — Подарок от Тодороки. — машинально ответил Кацуки и тут же прикусил язык. Наверное не стоило этого говорить. — Ого, неожиданно! — воскликнул Киришима. — Это еще почему? — У тебя сейчас была такая улыбочка, я уж подумал, что это от какой-нибудь девчонки. — Ты что, больной? — тут же скривился Кацуки. — А, не бери в голову, бро, я видимо еще не до конца проснулся вот и чудится всякое — Эйджиро озадаченно почесал затылок, — Ну, а ты что подарил Тодороки?       Бакуго потупил взгляд и раздраженно засопел. Он не ожидал получить что-то от Шото, и разумеется, не думал об ответном подарке. — Не твоего ума дело. — отрезал он в ответ Эйджиро. — Надо же, я ведь думал, что вы не ладите. Что ж, рад, что это не так, мужик!       Значит они с Ашидо в самом деле что-то подозревали. Может теперь успокоятся. Гора с плеч. Ай да Тодороки! Отлично сработано! Теперь он точно просто обязан с ним выпить.

***

      Ближе к вечеру ученики принялись активно готовиться к балу. В спальнях стоял переполох. Даже у мальчиков. Что за ужас творился у девчонок даже подумать страшно. Бакуго без удовольствия напялил выходной костюм, выбранный отцом, отметив, однако, что выглядит он в нем первоклассно. Узкие брюки, классический жилет и свободного кроя мантия в сдержанном черном цвете делали его непохожим на обычного растрепанного себя. Рука было потянулась, дабы пригладить хаос на голове, но он остановился. И так слишком хорош.       Киришима с другой стороны наоборот вертелся у зеркала, аки уж в кипящем зелье. Он заблаговременно выпросил у пуффендуйца Аоямы баночку геля для волос, чтобы уложить свою непослушно торчащую шевелюру. Но когда он нанес его на голову, оказалось, что он переборщил с дозировкой и теперь походил на прилизанного облезлого крысеныша. Теперь он громко сокрушался и прыгал у зеркала с удвоенной силой, в попытках исправить этот кошмар. Бакуго улегся на кровать и похрюкивал от смеха, глядя на это зрелище.       Когда один кризис был им разрешен, Эйджиро серьезно озаботился выбором цвета платочка, который полагалось носить в переднем кармане мантии. Для него казалось нереально важным, чтобы он подходил к наряду Мины, дабы они выглядели как настоящая парочка. — В каком она будет платье? — паниковал он, — Она говорила тебе в каком будет платье? — Конечно говорила. — Бакуго деловито подпер рукой голову, — Мы с ней вместе его выбирали. И для меня одно прикупили, хочешь покажу? — Иди в жопу, бро. — рассердился Киришима.       Кацуки рассмеялся и откинулся обратно на подушку. Надо же сколько заморочек — думал он. В его же случае все было куда проще: нет партнерши — нет проблемы. Не нужно волноваться, о том, что не умеешь танцевать и обязательно отдавишь девушке все ноги. Не нужно корчить из себя неизвестно что, пытаться вести себя как настоящий джентльмен, которым он и близко не являлся. Да, его выбор — наилучший. Вот бы еще был кто-то, с кем можно, откупорив по бутылочке сливочного пива, вместе потешаться над неуклюже вальсирующими сокурсниками. Но Бакуго упрям. Ему и одному хорошо.       Когда на улице окончательно стемнело, нарядно одетые парочки начали стекаться в Большой Зал. За массивными дверями уже играла музыка. Бакуго оставил Киришиму там, где они условились встретиться с Ашидо и в гордом одиночестве прошагал внутрь, недоумевая к чему вообще такие сложности. Ведь на одном факультете учатся, пересеклись бы в гостиной гриффиндора да и все. Делов-то.       При всем своем скептичном настроении, Кацуки не мог не признать, что сегодня в Большом Зале было по-настоящему красиво. Факультетские обеденные столы убрали, оставив лишь немного хаотично расставленных фуршетных столиков с напитками и закусками. Стены украшали высокие ледяные скульптуры, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении теплыми, а с живого потолка падали сухие идеально ровные снежинки. В центре зала стояла огромная живая ель, припорошенная снегом и мерцающая в приглушенном свете факелов.       Даже свечи, парящие под потолком сегодня пахли по-особенному. Вместо обычного запаха талого воска в воздухе витал аромат, который невозможно описать иначе как Рождество. Кацуки даже предположил, что для каждого этот запах ощущался по-своему. Ибо вряд ли кто-то кроме него ассоциирует этот праздник со странноватыми кулинарными экспериментами его матери, пытавшейся готовить по магловским поваренным книгам.       В зале пока еще не было слишком многолюдно, но через каких-то полчаса кружащихся в танце парочек станет намного больше. Кацуки облюбовал себе уединенный угол неподалеку от столика со сливочным пивом, открыл бутылочку, пригубил с удовольствием и уставился в потолок, на усеянное звездами, несмотря на снегопад, небо. С другого конца зала к нему уже устремилась стайка особенно смелых девиц, желавших заполучить танец с капитаном гриффиндоской команды по квиддичу. А может и всего капитана целиком в свое распоряжение хотя бы на один вечер. В голове Бакуго тут же возникла уйма вариантов как бы позамысловатее отшить их. Да так, чтобы больше неповадно было. Вечер обещал быть довольно скучным.       Киришима стоял у входа в Большой Зал, переминаясь с ноги на ногу, и то и дело заглядывал за угол. Не идет ли там Мина? Слишком поздно к нему пришла в голову разумная мысль, что клянчить надо было не гель для волос у Аоямы, а огневиски для храбрости у Каминари. Ведь наверняка же у него он был! Не может человек, чьим девизом по жизни было «Сделал дело — снимут баллы!» не иметь подобной заначки. Но теперь уже ничего не попишешь, ведь Каминари минут пять назад гордо прошагал в зал, ведя под руку Джиро в розовом платье. — Эйджи? — осторожно позвала Мина.       Киришима встрепенулся. Откуда она взялась? Он ведь смотрел по сторонам, ждал ее, отвлекся на секунду, а она уже перед ним. В струящемся персиковом платье в пол. С прической, название которой Киришиме было неведомо. Красивая такая, а у него от волнения все слова вылетели из головы. — Ну как тебе? — она смущенно опустила взгляд и принялась ковырять пол носком аккуратненькой туфельки.       Скажи что-нибудь, Киришима! Он очень решительно открыл рот, страшно выпучил глаза и снова закрыл рот. Закашлялся, подавившись воздухом, а Мина рассмеялась. Видимо, его реакция ее полностью устроила. Почему-то. — Ты тоже хорошо выглядишь. — похвалила девушка, вволю отсмеявшись. — Я-а… — промямлил Киришима вместо внятного ответа.       Нужно взять себя в руки срочно! И почему вся хваленая гриффиндорская храбрость рассыпалась в щепки, стоило ему лишь увидеть любимую девушку в красивом платье? Он вроде бы пообещал себе больше не робеть в ее присутствии после того позорного случая с приглашением на бал. Но вот все повторяется. И это они еще не танцевали. Точно, танцы!       Киришима стиснул зубы и зачем-то резко выставил вбок локоть. По пластичности движений он сейчас напоминал безголовый рыцарский доспех вроде тех, что расставлены по коридорам замка. Однако, в этом странном жесте Мина каким-то образом признала приглашение взять его под руку. Сдержав очередную порцию смешков, дабы не смущать парня еще больше, она ловко скользнула ручкой по его предплечью и крепко ухватилась за ткань мантии.       Теперь, когда она стояла с ним бок о бок, а не смотрела в глаза, к Эйджиро постепенно начинал возвращаться дар речи. Дамским угодником ему явно не стать. Не смог сделать девушке ни единого, даже крохотного комплиментика. Позор на его залакированную голову! А Мина сегодня и правда очень красива, словно принцесса сошедшая со страниц красочной детской книжки. — Твое платье… Оно, это, красивое в общем. И прическа. Она уши подчеркивает, вот.       В его голове это звучало куда красивее. И, уши, Эйджиро? Уши? Серьезно? Вообще-то он планировал отметить изящность овала ее лица, но теперь кажется, лучше бы вообще молчал. К счастью, Мина видимо, хорошо переводила с языка Киришимы на человеческий, поэтому комплиментом осталась довольна. — Не знала, что тебе так нравятся мои уши. — задумчиво проговорила она, — Что ж, я возьму на заметку.       Киришима серьезно кивнул. Вообще то Мина нравилась ему вся, целиком, что было видно невооруженным глазом всем кроме нее самой, но так тоже пойдет. В сотый раз за вечер собравшись с силами, он повел её в Большой Зал, где уже играл вальс, чтобы присоединиться к танцующим парам.       Тодороки и Яойорозу явились в Большой Зал в числе первых, поэтому к этому моменту вдоволь натанцевавшись, они облюбовали диванчик возле стены и устроились немного перевести дух. Когда Шото отправился за прохладительными напитками для себя и для своей спутницы, наблюдавшие за ними тайком девчонки буквально запищали от его галантности. — Имбирный лимонад, я угадал? — он протянул девушке забавный пузатый бокал с торчащей из него трубочкой. — Как и всегда, в точку. — Момо добродушно улыбнулась. — Я наверное совсем достал тебя своими разговорами о Бакуго. — неожиданно виноватым тоном проговорил Тодороки. — Что ты, ведь любая девушка мечтает, танцуя с парнем, слушать о его увлечении другим парнем. — сострила в ответ Яойорозу. — Извини. — Шото потупил взгляд. — Просто шучу. — она рассмеялась и по-дружески взъерошила его волосы, — Но будь готов, когда я сама влюблюсь — отомщу тебе. В любое время дня и ночи буду мучить тебя рассказами о своем избраннике. — Боюсь, тогда мне придется искать другую подругу. — Тодороки изобразил недовольство. — Вот еще! — возмутилась Момо, — О такой подруге как я можно только мечтать. Я тебе жизнь спасла между прочим! Помнишь, когда нам было по шесть и ты не умел плавать, я вытащила тебя из озера? — Давай все же не будем забывать, кто меня туда толкнул. — вежливо напомнил Шото. — Подумаешь… — по-детски нахмурилась Момо. — Интересно, как на это посмотрит твой будущий избранник, когда я расскажу ему? — продолжал потешаться Тодороки, — Я ведь ходячий компромат на тебя. — Не забывай, что это так же работает и в обратную сторону. — Яойорозу расплылась в хитрой улыбке. — Не думаю, что кому-то вроде Бакуго будут интересны твои истории обо мне. — Шото понуро уставился на донышко своего опустевшего бокала. — Ты не можешь знать этого наверняка. — приободрила его девушка.       Нужного эффекта ее слова, увы, не возымели. Тодороки лишь горько усмехнулся в ответ. — Знаешь, по началу я очень переживала за тебя. — продолжила Момо, — С тех пор как вы с ним познакомились, ты изменился. Будто перестал быть похож на самого себя. Я замечаю это лучше всех, ведь мы с тобой дружим с пеленок. Но теперь мне кажется, что нынешний ты и есть настоящий. — Ты это к чему? — рассеянно спросил Шото. — К чему-к чему. — передразнила Яойорозу, — К тому, что если бы я была геем, влюбилась бы в тебя по уши!       Ее реплика заставила его искренне улыбнуться. Он оставил созерцание льдинок на дне бокала и осторожно взял Момо за руку, переплетая их пальцы. Ее дружеская поддержка — одна из самых ценных вещей, что были в его жизни. И правда, о такой подруге можно только мечтать.       То, о чем она говорила было чистой правдой. И сейчас он как никогда четко видел это. Идти по пути наименьшего сопротивления — не всегда лучший выход. Знакомство с эгоистичным, ярким словно вспышка, производящим впечатление абсолютно непрошибаемого болвана, который ради своей мечты пробьет головой не одну стену, Бакуго показало насколько глуп он был, споря с самим собой. Его амбиции были частью его личности, а он их сознательно подавил, боясь неудачи. — Момо, слушай, я много думал в последнее время. Кажется, я вовсе не хочу становиться лекарем. — отстранённо произнес Шото, — Не уверен, что в итоге это будет квиддич, но я очень хотел бы этого. Что скажешь? — Слава Мерлину! — заулыбалась Яойорозу, — Я надеялась, что когда-нибудь ты решишься, но теперь я даже знаю, кому стоит послать благодарственную открытку. А теперь прекрати киснуть и пошли танцевать!       Она поднялась с диванчика, свободной рукой поправила складки на платье и потянула его в центр зала присоединиться к отплясывающим парочкам.       Отдельные пары уже давно слились в одно единственное хаотично вращающееся нечто. Взгляд легко терялся в бесконечной какофонии мелькающих длинных юбок и строгих брючин. Казалось, если музыка внезапно выключится, никто и не заметит. По крайней мере, со стороны Бакуго все выглядело именно так. Во всем этом многообразии цветов и звуков, он неосознанно искал взглядом определенную пару, а после не сводил с нее глаз.       Они были до противного идеальными. Неудивительно, что их считали одной из самых красивых пар в Хогвартсе. Как то сложно поверить, что на самом деле они не вместе. Даже платочек в его нагрудном кармашке идеально гармонировал с изумрудным шелком ее платья. Тьфу, будь проклят Киришима с его тупыми платками!       И разве в самом деле она такая уж красивая? Бакуго прищурился, разглядывая кружащуюся в танце девушку. Она улыбалась над шутками Тодороки и, кажется, довольно весело проводила время. Кацуки удовлетворенно подметил, что зубы у нее все-таки большеваты. Да и помнится, на последнем тесте по заклинаниям она получила только «Выше ожидаемого», а тест-то был простейшим.       Нет, она определенно ему не подходит. Ну и что, что у нее большие сиськи, а у него периодически слишком большое самомнение, они оба богаты, чистокровны и безупречно танцуют? На этом все сходство и заканчивается. Тодороки куда лучше смотрелся бы с… Кацуки не знал с кем именно, но точно не с этой девчонкой.       Чем он вообще здесь занимается, а главное, почему? Стоит в углу зала, один, цедит сливочное пиво в таких масштабах, что вот-вот захмелеет словно домовой эльф, ругает про себя и выискивает недостатки в девушке, которую и знать не знает. — Кацу, на тебя смотреть жалко! — страдальчески промолвила подошедшая Мина, — За весь вечер ни одного танца не станцевал! — И ничуть об этом не жалею. — парировал Бакуго, глядя куда-то сквозь нее. — Но ты пропускаешь все веселье! — не сдавалась Ашидо, — Эй, я с тобой говорю, куда ты смотришь?! — она пощелкала пальцами возле его носа, пытаясь привлечь внимание. — Никуда. — он перевел недовольный взгляд обратно на нее. — Вот что: мы идем танцевать, возражения не принимаются! Мина была непреклонна. Крепко схватила за руку, отобрала бутылку сливочного пива и потащила к танцующим, чуть ли не подпрыгивая от предвкушения. — У тебя ведь уже есть партнер. — вяло сопротивлялся Кацуки. — Ерунда. — она махнула рукой, — Эйджи не обидится, я уверена.       Бакуго не умел танцевать. Никогда толком не пробовал, даже не кривлялся под музыку перед зеркалом, оставшись в одиночестве. Ему казалось это глупым, казалось, что отражение непременно оживет только для того, чтобы сказать какой он кретин. И уж точно он не танцевал с настоящей девушкой. Кацуки неуклюже положил одну руку на талию Мины, а второй сжал ее ладонь. Судя по одобрительному кивку от Ашидо, он сделал все правильно. Стараясь не наступать на подол ее платья, он сделал несколько шагов вперед-назад и попробовал покружить ее на месте. И как они все умудряются так быстро переставлять ноги?       Ашидо была немного неуклюжей, иногда оступалась, но, казалось, не смущалась никого и ничего. Она искренне наслаждалась происходящим, дурачилась, и вовсю кружилась, отчего юбка ее платья казалась еще пышнее, чем было на самом деле. Ее заразительная улыбка заставила Бакуго немного расслабиться и развеселиться. — Здорово ведь, а Кацу?! — прокричала она. — Лучше, чем я думал. — согласился Бакуго, — Киришиме очень повезло с партнершей. — Эйджи сегодня ведет себя очень странно, — задумчиво произнесла Мина, — почти постоянно молчит, уши мои похвалил. Вот скажи, что такого особенного в моих ушах?       Святые лукотрусы! Он ведь подарил ему книжку! Неужели Киришима так и не удосужился полистать ее перед балом? Или может нужно было брать что-то попроще как для детей, с картинками там, например… — Уши как уши. — пожал плечами Кацуки. — Ну вот, а Эйджи нравятся. — горделиво произнесла она и немного покраснела.       Видимо, не больно много ей нужно было для счастья. Любой бред из уст Киришимы — и вот она уже сияет от счастья. — Кацу-у-у. — вкрадчиво позвала Мина. — М? — Расскажи о той девушке, с которой ты целовался. — она завела старую песню, состроив умоляющую мордашку. — Не-а. — не купился на умилительное зрелище Бакуго. — Ну скажи хотя бы что нибудь! — настаивала Ашидо, — Как ее зовут? Она красивая?       Кацуки на мгновение перевел взгляд поверх макушки Мины, туда, где мелькнули знакомые красно-белые волосы. Даже удивительно, насколько быстро он смог отыскать Тодороки глазами в толпе. — Да, думаю, да. Красивая. — не видя смысла отрицать очевидное, ответил он. — Она нравится тебе? — почти пища от восторга спросила Ашидо. — Отстань. — строго сказал Кацуки и нахмурил брови.       Музыка затихла и Мина, наконец, упорхнула обратно к своему кавалеру, оставив Бакуго в гордом одиночестве. В углу, который он облюбовал, уже целовалась какая-то парочка, подозрительно похожая на Каминари и Джиро, поэтому презрительно поковыряв зубочисткой крохотные сэндвичи на столике для закусок, он плюхнулся на ближайший свободный диванчик.       Что же с ним такое сегодня? Он не ждал ничего от этого вечера — ничего и не получил. Все закономерно. Он и пришел-то сюда лишь для того, чтобы сделать пару фотографий в компании друзей, дабы успокоить дурную маман. Кацуки закрыл ладонями лицо и устало прикрыл глаза. Он ничего не желал, но ему чего-то сильно не хватало. Чего? Или кого? Пожалуй, если бы он понял это сейчас, вечер стал бы для него еще большим разочарованием.       В паре метров от него перешептывалась и хихикала стайка каких-то девчушек. Судя по их виду, курс четвертый-пятый. Всего их разговора он не слышал, но из обрывков, что до него доносились, понял, что предметом обсуждения была парочка Тодороки-Яойорозу. — Они так смотрятся вместе! — Идеально подходят друг другу! — Ва-а, надеюсь, у меня когда-нибудь тоже будет такой парень.       У Бакуго было свое мнение на этот счет, и он снова незаметно перевел взгляд на злополучную пару дабы лишний раз в нем убедиться. То ли он переоценил свои навыки скрытности, то ли сильно недооценил внимательность девочек, но ни один из его взглядов в их сторону сегодняшним вечером не остался незамеченным.       Девочки любят сплетни, особенно если они касаются чужих отношений или любовных треугольников. Любят пересказывать их, додумывать новые подробности. А он дал им отличный повод. Конечно правда была куда проще и в то же время замысловатее самых смелых догадок. Но она никому и в голову не могла придти. Поэтому стоит ли удивляться, что уже к следующему утру весь Хогвартс знал: капитан команды Гриффиндора по квиддичу, Бакуго Кацуки, влюблен без памяти. В Момо Яойорозу.