На другом конце клинка

— Из года в год одно и то же, — раздавшийся голос сочился глухой досадой — такую бессмысленно скрывать, но и признавать неприлично. Оглянувшись, Чимин увидел, как поджал губы господин Бёк, устремив взгляд вдаль. Негромко произнесенные слова юноша уловил лишь оттого, что лошади их двигались рядом. — Фестиваль Драконьих Лодок привлек всех этих людей? — поинтересовался он и вновь обратил глаза к скоплению лошадей и повозок, толпившихся впереди. Ловко минуя ущелья и горы, самая известная дорога в Сехван пролегала через устье Соянг — уездные деревни от путников отделяли высокий арочный мост и главные врата сразу за ним. Вереница выстроилась прямо перед охраняемыми денно и нощно вратами, а тянулась так далеко, что конец пропадал из виду. Никто не прочь лицезреть грандиозную гонку Драконьих Лодок на самой крупной и полноводной реке Тэсо — цепочки повозок стекались сюда как ручейки, норовя впасть в общий охваченный предвкушением водоем. Продвигались ужасно медленно — поначалу заинтересованный, теперь Чимин испытывал лишь усталость при виде людей и чертыхался про себя. Статус сато позволял им миновать очередь, но воспользоваться привилегией Бёк Су отказался: условились смешаться с толпой, чтобы уберечь Чимина от любопытных зевак. Излишнее внимание не сулило безопасности в дороге. Ожидание казалось вечным. Дозорные тщательно осматривали поклажу каждого, кто миновал врата, так что полдня прошло, прежде чем они пересекли мост и увидали стражу. И если доселе процессия туго, но продвигалась, то вот уже долгое время они бесцельно топтались на месте, что намекало на случившуюся у въезда неурядицу. Напрягая слух, Чимин мог даже различить переругивания, оттеснившие гул толпы и ржание лошадей. — Господин Бёк, — он торопливо спешился и накинул капюшон, — Я прогуляюсь. Ноги совсем одеревенели. — Любопытство замучило? — приподнял тот краешки губ, — Пусть воины от тебя не отходят. Чживону и Юндже об обязанностях лишний раз напоминать не пришлось: молча двинулись следом, стоило сделать шаг в сторону. В обычное время Чимин остался бы на месте и терпеливо ждал очереди, вот только ожидание настолько набило оскомину, что он не выдержал и отправился искать развлечений. За оное могла сойти и короткая прогулка до ворот и обратно — других забав все равно с огнем не сыскать. Тем более, звуки вдали намекали, что спор между стражей и кем-то из путников разгорелся не на шутку. Втроем маги прошлись по мосту, деловито осмотрев высеченные в камне узоры, бурный поток воды далеко внизу, кленовый лес у берега — листья трепетали, готовые вот-вот окраситься золотом под осенним поветрием. Чимин спрятал лицо за капюшоном и любопытно блестел глазами в сторону разномастного народа. Остановившись неподалеку от врат, они стали свидетелями занятной ситуации. — Подорожная, старик, по-до-рож-на-я! — возопил один из стражников, потрясывая алебардой перед глазами высокого седого мужчины, — Сколько раз повторить? Ну куда ты лезешь, голодранец? Мысленно Чимин возмутился — какая к демонам подорожная? Они ведь наверняка безграмотные. К тому же грубое обращение к мужчине мгновенно вывело юношу из себя — тот вовсе не выглядел голодранцем и подобных слов не заслуживал. Безусловно, одежда его покрылась пылью, а волосы и борода спутались — но как иначе должен выглядеть человек, проведя в дороге множество дней? — Не воин я, не торговец и не раб, — сердито отозвался старик, — Паломник, пришел по своей воле — нет у меня подорожной. Стоял бы я здесь, если подорожную в каждом городе спрашивали? — Так видать и гнали тебя взашей без документов! Иди-ка отсюда, а то кулаки чешутся трепку задать… Это ж надо! Вот что вредность да скука с людьми делает. И власть. Любой болван, дорвавшийся до нее, сильно рисковал превратиться в безрассудного тирана. А может просто терпение у дозорных кончилось? Людей в Сехван рвалось тьма тьмущая… впрочем, все это не могло послужить оправданием такой вопиющей грубости — тем более, по отношению к пожилому путнику. Представив, как пришлось бы подобным образом позориться его дядюшке-янбану, Чимин ужаснулся — разве ж это человечно? — Господин Ким, вот уж не думал вас повстречать! — шагнул он вперед. Как это часто бывало, тело решалось на подвиги раньше, чем голова успевала их одобрить. Но путь назад уже отрезан — участники спора тотчас обернулись, — А я все гадал, вы ли это… Небеса благоволят, не иначе. В выцветших глазах старика мелькнуло искреннее удивление, а юный маг взмолился богам, чтобы тот смекнул подыграть. Стража оценила уверенность в его голосе и дорогую одежду — не спешила накидываться. — Слуга что ль твой, господин? — недоверчиво приподнял бровь один из них, не считав в вежливом обращении Чимина к путнику намек на статус. — Куда уж там, — воздел тот руки в сторону замершего мужчины, — Господин Ким раньше служил во дворце самому пангуну. Это мгновенно заставило дозорных струхнуть и переглянуться. Чимин подошел близко, намеренно понизил голос, упоминая дворец — с большой неохотой он разыгрывал карту Сонган Каса, но ничего более умного придумать не успел. — Откуда знаешь? Юноша достал собственную подорожную, спиной ощущая тяжелый взгляд Чживона и Юндже. Развернул, показал — стража сразу оценила императорскую печать, а Чимин убедился, что читать они не умеют. — Зря вы господина Кима задержали, — добавил юноша с нажимом, — Это очень уважаемый в Муголь человек, и я сочту за честь, если он сопроводит нас в пути. В конце концов, из-за вашего спора мой экипаж томится в ожидании. Не гневили бы вы меня… Для Чимина оставалось загадкой, каким образом голос его звучал твердо, в то время как спина покрылась холодным потом. Чтобы он, пугающийся собственной тени и слабый как котенок, приказы уездной страже раздавал? А Юнги бы пришлось по душе… Мужчины обменялись растерянными взглядами, засуетились, мол, правда, что ли, важная шишка? А вдруг не врет… тем более, с печатью Императора. Все эти мысли стремительно отразились на их лицах и помогли принять правильное решение. Дозорный недовольно цокнул и сделал шаг в сторону: — Повезло тебе, старик… проезжай. Едва заслышав это, Чимин коротко поклонился и поспешил ретироваться — не хватало еще ввязываться в новый разговор. Руки слегка подрагивали от нервного возбуждения, но успех вскружил голову. Вот-те на! Не такой уж он и пугливый, этот ученик пангуна. И пусть юноша заранее знал, какое бурное обсуждение этого инцидента предстоит ночью с собственной охраной, втайне он надеялся, что охочие до приключений братья поддержат его решение вмешаться. К тому же теперь они намного быстрее минуют злополучные врата — и ни один старик не пострадает от вредности местной стражи. Вскоре мост действительно остался позади, и их отряд неспешно ступил на земли Сехвана. Бёк Су будто сразу сделалось спокойней — он заулыбался, оказавшись в родных краях и предвкушая окончание тяжелой поездки. Осталось лишь добраться до города. В некотором отдалении Чимин вновь приметил седую голову и синюю накидку — недавний знакомый приближался к ним верхом на ослике. Юный маг жестом дал понять, что отгонять путника не стоит, намеренно отделился от сато и замедлился. — Юноша, — коротко кивнул ему старик, — Позволь поблагодарить. Еще чуть-чуть, и пришлось бы ввязаться с этими олухами в драку. Говорил он учтиво, но даже мягкость тона не могла скрыть того, каким мощным грудным голосом обладал мужчина. При ближайшем рассмотрении оказались примечательными еще и его глаза — взгляд, если быть точнее. Цепкий, волевой взгляд человека, привыкшего пристально наблюдать за окружением. Вежливо улыбнувшись, Чимин склонил голову: — Прости, господин, что назвал тебя чужим именем. И прости, если оскорбил своим вмешательством. Этот ученик лишь хотел разрешить непростую ситуацию. — С фамилией ты вовсе не промахнулся — верно говорят, Кимов в Тэсо больше, чем глицинии по весне. — Ну и ну! — воскликнул Чимин, а сам обратил внимание на то, что не успел рассмотреть при первом столкновении — вышивку на дорожном одеянии мужчины. По подолу его накидки Чимин смекнул, что взаправду не был старик обычным путником или чонмином. Запылившуюся, но недешевую ткань украшали изображения феникса и завитки в форме линчжи — а подобные символы мудрости и долголетия простой народ права носить не имел. — Ким Намджун, — представился мужчина, и юный маг попытался отгадать, откуда знакомо ему это имя. Гений с Юга. Кажется, мелькало в книгах учителя? Или нет… — Как зовут тебя, юноша? — Пак Чимин, господин. Рад приветствовать тебя. — Стало быть, держите путь в Асадаль? Чимин не удивился тому, что Намджун сразу раскусил цель их поездки, но спросил из любопытства: — Как понял, господин? — Если верить подорожной, ты ученик пангуна. Несложно догадаться, куда едет императорский маг в компании сато. Да я и сам собрался попасть в город, узнав о драконе. Что-то в его словах заставило Чимина насторожиться — возможно, излишняя смекалка, а может, не дававшее покоя имя. Что за странное беспокойное чувство охватывало его при звуке этого имени? Память поддавалась с трудом, и до истины приходилось добираться долго, открывая слой за слоем как при чистке луковицы. — Выходит, и ты владеешь магией, — приподнял он в удивлении брови, — В таком случае мое предложение по-прежнему в силе. Можем двигаться вместе. Тогда же взглядом он подал знак Чживону с Юндже — за стариком нужен глаз да глаз. Не зря говорят, держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Ким Намджун не был Чимину врагом… но кто знал, чего ожидать от мага, вид которого всколыхнул в юноше столько тревоги разом? Приглашение Намджун принял и с охотой примкнул к отряду. Оставшийся путь до Асадаля Чимин занял расспросами — не мешало побольше узнать о таинственном спутнике. Он боялся спугнуть старика своим любопытством, но тот делился деталями без обиняков. — Я странствую уже многие годы, — рассказывал мужчина открыто, — Застал еще времена, когда процветали альянсы магов, застал их аннигиляцию и гонения. Долго держался в тени, пока Его Величество не объявили о прекращении преследований. Теперь скитаюсь по свету, чтобы восстановить доверие народа к магам. — Господин Ким, так ты настоящий пример того, как продлевает магия жизнь? — интерес Чимина разгорался стремительно — ему впервые повстречался человек, что был едва ли не ровесником Сонган Каса, избежать расспросов оказалось попросту невозможно. — Есть у магии такое полезное свойство. Правда, тело мага тоже подчиняется законам жизни и дряхлеет, пусть и медленнее, чем у прочих. Знаешь, юноша, в молодости кажется, что весь мир у твоих ног. А не успеешь оглянуться — уже с трудом залезаешь в седло из-за боли в коленях. Тот рассмеялся, вовсе не поверив, что крепкий на вид старик мог испытывать трудности при седлании ослика. Широкие плечи и прямая спина намекали, что даже на старости лет Ким Намджун сохранял не дюжую силу. — Так вот почему инцидент на реке Соянг привлек тебя. Если маг спасет Фестиваль, местные жители потихоньку начнут оттаивать. — Все верно. А сам-то? Так взволновала Императора ситуация, что аж дворцового мага послали разбираться? Чимин сдержал порыв поежиться, когда перед глазами вновь пронеслись обстоятельства его отъезда. На него возлагали большие надежды — как на успех, так и на полный провал. Статус «дворцового мага» словно подразумевал, что он всемогущ и способен без лишних усилий решить такую пустяковую проблему как взбунтовавшийся речной дракон, в то время как сам юный маг едва не трясся от страха перед грядущим испытанием. — Будем пробовать, — уклончиво ответил он, слегка помрачнев, — Нельзя допустить отмены Фестиваля, народ заслуживает отдыха. — Значит нужно действовать сообща, — внезапно кивнул Намджун со всей серьезностью, — Ученик пангуна, а неопытность по глазам считывается — тебе не только над развитием магических сил нужно работать, но и над умением себя держать. Ты выручил меня сегодня, юноша, потому и я окажу тебе ответную услугу. Не стесняйся пользоваться моими знаниями и силой, чтобы решить это дело. — В кои-то веки этому ученику покровительствует удача, — улыбка приподняла уголки губ, а сам юный маг потянулся к вороту накидки, отстегивая ее, чтобы не испариться под неумолимым августовским солнцем. Широкие рукава чогори при этом не преминули оголить предплечья, что тут же попало в поле зрения Намджуна. — Необычный браслет, — произнес он, внезапно насторожившись, — Я не раз встречал талисманы, способные удержать демоническую энергию, но не ожидал, что увижу подобный на императорском маге. На короткий миг сердце Чимина ушло в пятки и тут же подпрыгнуло к горлу, бешено заколотившись. Тот самый браслет, что он клятвенно обещал Юнги никогда не снимать — браслет, зачарованный самим Сонган Каса. Если быть точнее, Хозяином Огненного Меча, что в годы далекой юности лишился магического ядра и с тех пор располагал лишь энергией демона. Он машинально прикрыл талисман ладонью и поспешил опустить рукав. По счастью, Чживон и Юндже двигались на почтительном расстоянии — вне досягаемости их тихих голосов. — Я пока не обучен распознавать демоническую энергию, господин, — солгал юноша, — Ношу в качестве украшения. Лгать Чимин, мягко говоря, ненавидел. Почивший отец долго боролся с его привычкой приукрашивать, а от вранья приходил в бешенство. Даже лукавство давалось юноше с трудом, не говоря уже об открытой лжи. Вот и теперь она горчила на языке, став практически осязаемой. Чего он не ведал, будучи неспособным наблюдать за собой со стороны, так это того, что являлся обладателем своего рода уникальными чертами лица: разлет бровей, розовые щеки и очерк губ запросто могли выдать сокровенную правду, притаившуюся в черепной коробке. Не всякий зритель — но тот, что умел наблюдать, мог воспользоваться этой особенностью. Чимин скрыл то, что испугался. Думал, что скрыл. Лицо выдавало все. — Подарок пангуна? — орлиные глаза наградили его внезапно острым взглядом, но Намджун быстро, не дожидаясь ответа, перевел тему, — Говорят, он на земле поболее моего живет. Даже про бессмертие сказки ходят, но я не верю, — и еще один хищный взгляд, — А ты? Подозрение витало в воздухе, но проблема понять — в чем его подозревали? О чем говорило старому заклинателю наличие браслета и мифы, преследовавшие Проклятого Журавля по пятам? Понимая, что очередная ложь вызовет у него приступ омерзения, Чимин лишь выбрал уклониться от ответа: — Бессмертие… здравому человеку оно без надобности. Любая жизнь должна подойти к концу, а сроком ведают лишь Небожители. Стоило произнести свое туманное изречение, как позади послышался возглас эскорта сато. «Асадаль!» — радостно звучал истосковавшийся по дому человек. А впереди и правда замаячила городская стена — и великие трудности.

***

Следуя этикету, сато заранее озаботился тем, чтобы подготовить покои для гостей в своей резиденции. С Намджуном они распрощались на въезде и условились встретиться на следующий день уже у реки — для постоя тот выбрал местную шинку и на ужин в доме Бёк Су предпочел не оставаться. Столицей уезда Асадаль не являлся, но примечателен был тем, что Соянг протекала прямо через город — он окружил ее с обоих берегов, разросся каналами и украсил прудами, раскинул мосты и пустил по воде ярко-синие плоскодонки. Во всем Сехване более не сыскать города, что сросся с рекой так же тесно, как срастаются корни с землей — потому и гонку Драконьих Лодок из года в год проводили здесь с самым большим размахом. После долгого пути Чимин был безудержно счастлив наконец разложить свои вещи, убрать дорожные одеяния подальше и хорошенько отдохнуть. Вечером по приезде он даже не преминул выпить макколи чуть больше обычного — дорога совершенно измотала его, а продолжительная езда верхом аукнулась сильной болью в спине и бедрах. Вино расслабило в достаточной мере, чтобы быстро уснуть и ни разу не вздрогнуть от кошмара — подсознание тоже взяло передышку. На следующий день юный маг со стражами решили первым делом нанести визит в дом паньюна Асадаля. Записку с предупреждением о гостях сато благоразумно отправил тому еще с вечера. — Все детали происшествия, коими я располагаю, зафиксированы здесь, — господин Бёк передал Чимину свиток, который предварительно заполнил свидетельствами очевидцев. Многое они успели обсудить в пути, потому содействие, которое мог оказать юноше сато, заканчивалось с приездом в город, — С этого момента я вверяю вам полную свободу действий. В рамках разумного, конечно. Полагайтесь на мою протекцию в общении с горожанами, коль таковое понадобится, но будьте осторожны — не все местные относятся к магам так же радушно, как жители Муголь. — Благодарю, господин Бёк. Завтра вечером я доложу вам о первых шагах. Так, получив на руки все вводные, после завтрака Чимин оделся поприличней, распустил волосы, уставшие от тугих причесок, к которым приходилось прибегать в дороге, и в компании своих сопровождающих отправился к паньюну. Деревня, в которой Чимин рос, была маленькой и серой. Ее губительную однообразность нарушали только яркие всполохи пурпура — Кёнсан издревле славился обилием пионов. В противовес родному краю, Муголь тонула в красках: куда ни глянь, она пестрела алыми фонариками и талисманами, сверкала позолотой на крышах и услаждала взор зеленью и цветочным буйством. Асадаль не был похож ни на первую, ни на вторую. Асадаль не был столицей. Это был город мостов. Их арки восходили над каналами точно месяц на небосводе, они соединяли здания подобно каменной радуге, сверкая гранитными боками. Беседки, построенные прямо на них, очаровывали причудливой формой и изящностью вырезанных из дерева завитков. По мостикам шагали дамы в нарядных ханбоках, скрываясь от солнца под ажурными зонтиками; торговцы громыхали телегами по гранитным плитам; дети запускали воздушных змеев без опаски свалиться в реку — до того широки были некоторые мосты. Город наводнили бумажные куклы в виде драконов, дома украшали пестрые тканные талисманы, у дверей стояли каменные изваяния тигров, фениксов, черепах… глаза разбегались и дух захватывало от впечатлений. До дома паньюна шли пешком, а потому имели возможность осмотреться в городе. Остаться равнодушным к красоте Асадаля оказалось невозможно — они с трудом продвигались дальше, настолько хотелось задержаться и понаблюдать, как искрится на солнце игривая Соянг. — Так много лодок… — произнес Чимин задумчиво, когда они пересекали высокий арочный мост над каналом. Он бегло осмотрел вытащенные на берега плоскодонки, давно высохшие на солнце, — Жители боятся спускаться на воду. Раздался едва слышный голос Юндже из-под шлема: — Страшно подумать, как живет речной город, который больше не в праве пользоваться своей самой большой драгоценностью. — Бьюсь об заклад, раньше все здесь поголовно торговали рыбой. Ладно уж Фестиваль… эти люди могут лишиться средств к существованию. Юноша задержался взглядом на воде, мало понимая, что именно пытался в ней разглядеть — собственное отражение? Далековато, мост высок. Дракона, что терроризировал не только этот город, но целый уезд… они прибыли в Асадаль, потому как испокон веков именно здесь речной дух Кван Лунг обосновал свое убежище, именно отсюда он путешествовал вдоль реки и охранял ее благополучие, а заодно с ним и живших подле Соянг горожан. Именно здесь он впервые обрушил на людей свой гнев. Первым делом необходимо выяснить, почему. Дом паньюна уже украсили к Фестивалю, но на первый взгляд выглядело все так, словно делали это в спешке: три алых фонарика на воротах, талисманов маловато, да и не сказать, что слуги выглядели нарядными… — Господин Пак, да будет ваш путь спокойным как речная гладь, а жизнь изобильной как полноводная Соянг, — поприветствовал их паньюн, встречая у входа в традиционный ханок. Мужчиной он оказался для своих лет моложавым и крепким, а в одежду кутался так, словно на дворе стояла зима. Чимину и то делалось жарко в шелковой чогори, что уж говорить о длинных плотных рукавах накидки паньюна и высокого воротника под самый подбородок. Он вежливо склонил голову, сдерживаясь от глубокого поклона — теперь его статус предполагал, что пополам складываются другие. Привычка — сильное дело, тело зачастую норовило обогнать мысли. — Доброго дня, господин Чунхён. Надеюсь, задержка тебя не обременила — совершенно невозможно двигаться быстрее мимо великолепия этого города. — Что вы! Да-да, Асадаль в самом цвету поражает воображение. В дни Фестиваля, говорят, к нам спускаются погулять сами Небожители — до того славно украшены улицы, — глаза паньюна гордо блеснули, а черная борода дрогнула, когда он улыбнулся, — Для меня честь приветствовать вас в своем доме и представить семью. Позвольте. Это Ян, мой наследник и будущий паньюн. Мальчик лет пятнадцати в голубом ханбоке так откровенно заглядывался на Чимина, что тот понадеялся, что у него не зардеются щеки. Магов в Асадале с огнем не сыщешь — от любопытства, должно быть, изнемогал весь город. — И наше сокровище, Сыльги. Уже через несколько лун она станет женой господина Бёка, старшего сына сато. Моя супруга покинула нас, когда дети были еще малы, так что я растил их вместе с няньками. Таких как Сыльги в народе звали луноликими — благородный цвет и овал лица, наряд и прическа без малейшей задоринки. Поприветствовала гостей девушка, соблюдая все правила приличия, но в противовес брату глаза ее, покорно опущенные, воодушевлением не лучились. Она из-под ресниц глянула на Чимина — тот учтиво одарил ее улыбкой, ощущая резко возросшее внутреннее напряжение, как вдруг глаза девушки на мгновение омрачились и тут же погасли. Он заметил, как при наклоне головы под ними углубились тени. Юный маг сохранил прежнее выражение лица, но про себя вздохнул. Сыльги обладала особенной, тревожной красотой — на нее хотелось смотреть настолько же сильно, насколько и отвести взгляд. Ровно как и отец, дети были закутаны в одеяния по самое горло, игнорируя жаркий солнечный день. Чимин сделал легкий поклон: — Да будет светлым будущее твоей семьи, господин Чунхён. Стоит ли нам пройти в дом? На мгновение паньюн замялся, прежде чем ответить. Его узловатые пальцы пробежались по воротнику чогори, но улыбка не изменилась. — Я приказал накрыть обед в саду, если господин не возражает. Вы и сами отметили, как Асадаль хорош в это время года, не стоит упускать возможность трапезничать с видом на реку, верно? — Идея славная, — кивнул юноша, в то время как его пригвоздило к земле мыслью: не захотели пускать внутрь. Оправдание паньюна звучало абсолютно резонно и не вызывало подозрений, но интуиция тотчас взбунтовалась. Чимин решил прислушаться к своим чувствам — они подводили редко. Тем более, познакомить посетителей высокого чина с домом входило в традиции гостеприимства. Можно ли списать это упущение на то, что Асадаль — город провинциальный и сильно далек от столичных устоев? А ведь сато еще вчера должным образом провел Чимина по своему дому... Но имела ли эта деталь отношение к делу? Чимин прибыл в Сехван с одной целью — разобраться с духом. Какая ему разница, что за секреты скрывает паньюн? К тому же, его предположение можно было легко проверить уже на следующий день: если они вновь придут на обед и паньюн снова попытается избежать посещения ханока, догадка подтвердится. Пока что же он согласился на альтернативу, предложенную хозяином, чтобы не показаться человеком излишне мнительным. Разместились на террасе в саду, стол накрыли поистине шикарный. Рот наполнился слюной при виде холодной лапши в бульоне, на поверхности которого золотились кружочки масла, а рядом стояли кувшины с рисовым вином. Здесь же подали закуски из рыбы, которые Чимин даже во дворце пробовал редко. Интересно, насколько исчерпались местные запасы с тех пор, как река стала недоступна для промысла? Ян и Сыльги присоединились к обеду, но втянуть их в разговор оказалось задачей сложной. Чимин несколько раз обращался к мальчику с вопросами о его обучении и планах — и тот отвечал, но односложно, предварительно взглянув на отца в поисках одобрения. Сыльги сидела натянутая как струна, пусть это и не умаляло изящества ее движений. Разговаривала юная невестка сато неохотно, ела мало. Зато господин Чунхён с радостью делился рассказами об управлении речным городом и деталями происшествия. — Тридцать два года назад я встретил свою будущую жену на Фестивале Драконьих Лодок, — улыбнулся воспоминаниям паньюн, отпив из пиалы, пока Чимин увлеченно приговаривал порцию лапши, — Мы с другими мальчишками залезли на крышу, чтобы посмотреть на фейерверки над рекой, и я увидел ее внизу, среди людей. Все зрелище пропустил! Пялился, совершенно забыв о приличиях, а потом раз — и она растворилась в толпе. — Стало быть, ты разыскал ее после этого? — приподнял уголки губ Чимин, с интересом слушая историю. Жесткое лицо паньюна преображалось, когда он погружался в воспоминания о юности — мечтательное выражение словно разглаживало морщины, а черным глазам возвращался блеск. — Вовсе нет. Попытался — поймал отец и вернул домой. Запретил искать, ведь к тому моменту он уже избрал для меня невесту, — он кратко покосился на опустившую голову дочь. Юный маг заметил, как та поджала губы, — А против слова отца не пойдешь. Но каково же было мое удивление, когда мы пришли на смотрины… — Неужели уготованной тебе невестой оказалась девушка, которую ты увидал на Фестивале? — Все так. О, как милостив к нашей семье Белый Тигр Запада, — ответил тот, качнув головой, — Она оказалась старшей дочерью благородной семьи, лицом — точно цветок персика, манерами — небожительница. Я множество раз благодарил отца за подарок, который он сделал мне, даже не подозревая. Мы до сих пор скорбим о нашей госпоже Чунхён, но память о ней придает нам сил жить и двигаться дальше. Чимин по себе знал, что кроме памяти в таком деле ничего и не остается. Сколько ни горюй, ни храни вещей, мертвые не возвращаются. Сквозь одежду он мимолетно коснулся пальцами своего тансо. Слова паньюна вызвали у него печальную улыбку. — Я соболезную твоей утрате, господин. И вижу, что ты радушный хозяин, а семья твоя крепка и счастлива. Снова ложь камнем упала на сердце, но Чимин понимал, что сказать что-то еще будет с его стороны полнейшим кощунством. Ян смотрел на него заинтересованно, с трудом сдерживая порыв расспросить о жизни мага в столице, а Сыльги… ее взгляд сносить тяжелее, чем тренировки с чангуном. Она глядела так, словно ждала от Чимина… чего? Действий? Если да, то каких? Он не мог интерпретировать, о чем просил этот неспокойный выразительный взгляд. После говорили только о духе. Чимин подробно расспросил паньюна, но ничего нового не узнал — так или иначе, о причинах разногласий между драконом и людьми никому неизвестно. Местные маги, если и пытались обрядами разговорить Кван Лунга, то добились лишь того, что чуть не захлебнулись в водах реки. Покидал ханок Чимин в смешанных чувствах. — Кое-что не дает мне покоя, — произнес он тихо, когда они отошли на приличное расстояние и двинулись к Соянг, где должны были встретиться с Ким Намджуном. — Тебе тоже показалось, что дети напуганы? — раздался шепот Юндже из-за спины. Все время трапезы они стояли по углам сада и молча следили за происходящим, как и положено личной охране. — Напуганы? Нет, я об этом не подумал. Но напряжены — однозначно, — задумчиво рассуждал юный маг, — Я списал это на то, что отец, возможно, строг с ними. Особенно к Сыльги — кажется, выходить замуж за сына сато она желанием не горит. Но знаете, что удивило меня особенно сильно? Барабаны и змеевик. — Я тоже подумал о посуде, — прошелестел Чживон по правую сторону, — Она вся из змеевика. Я, конечно, слышал, что в деревнях живут суеверные люди, но чтобы вся посуда? В Тэсо издревле верили, что змеевик обладал целебными и магическими свойствами. Камень, подаренный людям богами — так его называли. Им лечились, им оберегались, его использовали для ритуалов. — Покажи мне самого суеверного человека Империи, но даже он не станет заниматься таким расточительством. Похоже, они пытаются защититься. Юноши на мгновение замерли посреди улицы, но быстро опомнились и прибавили шаг. — От кого? — Хотел бы я знать, — вздохнул Чимин, — Но есть одно противоречие. Есть из такой посуды, но при этом убрать из дома все барабаны? Он заметил это, еще когда размышлял о скудном украшении дома к Фестивалю. С тех пор как маги исчезли из Тэсо, люди оберегали себя от злых духов любыми доступными способами. Звук барабанов всегда отпугивал нежелательных гостей из преисподней, и у порога каждого дома размещали барабаны — даже если маленькие и неприметные. — Может быть, в комнатах они и есть? Мы видели двор да сад. Чимин передернул плечами. Что-то не то. Хотя бы один барабан должен был найтись и снаружи. Даже в маленькой лачуге, в которой ютились они с отцом в детстве, о барабанах не забывали. Отец делал их своими руками и вешал над порогом. — Не знаю, — помолчав, отозвался он, — Но весь обед мне было не по себе. Давайте разберемся с приоритетной задачей, а после подумаем, стоит ли вмешиваться. — А я бы последил за ними, — хмыкнул Юндже. Несмотря на кольчугу, скрывавшую лицо, Чимин мог поклясться, что тот хитро ухмыляется. — Мы последим. Особенно, если это поможет делу.

***

— Вот и ты, господин, — юный маг не сдержал радости, увидев Гения с Юга вновь. Тот стоял на условленном месте — посреди высокого моста, раскинувшегося над Соянг в отдаленной части города. Мост специально выбирали подальше от скопления народа — следовало избежать риска ненароком вовлечь горожан. Несмотря на настороженность, с которой отнесся юный маг к новому знакомому, невозможно отрицать того, как взбудоражила его эта встреча. Чимин говорил о Намджуне с братьями накануне вечером, а после полночи размышлял, как следует вести себя теперь. Они сошлись на том, что пожилой маг, очевидно, был силен и обладал обширными знаниями о духовных силах, а потому отказываться от его помощи — попросту глупо. Притом решили пристально наблюдать за каждым шагом — слишком странными были вопросы мужчины, что задавал он Чимину в пути. Возможно, что-то искал. Судя по вниманию к браслету — демонов? Если он действительно путешествовал по миру с целью вернуть людям веру в пользу магов, то вполне мог заниматься отловом вредоносных духов. — Здравствуй, юноша, — кивнул Намджун, неторопливо обернувшись, — Река сегодня спокойна. Люди уже выучили, что соваться в воду себе дороже, а потому дух не появлялся уже несколько дней. Отдохнувший с дороги и облачившийся в чистую одежду, он выглядел более статным и благородным мужчиной. Даже несмотря на возраст эта стать считывалась в движениях, теперь не заметить ее было невозможно. Чимин приблизился и встал рядом, коснувшись высоких каменных перил моста. Отсюда полоса реки походила на шелковую ленту, расшитую тысячами мелких сапфиров, сверкавших на полуденном солнце так, что хотелось отвести глаза. Изгибы реки обрамляли построенные на высоких сваях дома, исчезая из виду и оплетая город сетью каналов. — Это славно, нам явно не нужны пострадавшие. Сато отдал приказ, чтобы под страхом смерти никто не спускался на воду, пока мы разбираемся с этим делом, чтобы не усложнять задачу. — Итак, каким будет твой первый шаг? Намджун покосился на ученика пангуна с интересом и вновь обратил взгляд к реке. Чимин же оторопел, но быстро взял себя в руки. Этот бывалый древний маг без боя отдавал ему бразды правления и соглашался действовать под руководством юнца. Он и не думал командовать, апеллируя к опыту, скорее… был наготове, чтобы подсказать? Так считал Чимин его интонацию — и невольно испытал приязнь к мужчине. — Местным не удавалось поговорить с драконом, даже маги не подобрали заклинания, чтобы тот ответил на их зов. Так как дух становится агрессивным и принимается топить тех, кто попадает в воду, нужно задействовать способ, который не даст ему разозлиться. На всякий случай я взял с собой драгоценные камни, ведь драконы любят их. Пока объяснял, из-за пазухи Чимин вытащил тансо. В выцветших глазах Намджуна тут же мелькнуло любопытство. Юноша не раз тренировался с Ильхуном использовать инструмент для того, чтобы подвергать окружение воздействию магии, так что решил применить этот навык снова. — И что же, тебе знаком такой способ? — приподнял старый маг седую бровь, глядя на флейту. Теперь уже он развернулся к Чимину корпусом, что явно доказывало, что тот смог его удивить. Ладони тут же вспотели, и сделалось в разы жарче. Здесь наступал тот самый момент, когда опозориться не составило бы труда. В теории, Чимин знал способ. На практике же — он мог лишь предполагать, что правильно подберет мелодию, чтобы призвать Кван Лунга. Одно дело — заговорить лепестки камелии, чтобы те повисли в воздухе на несколько мгновений. Тем более, что даже настолько простое действие требовало немало сил и концентрации. И совершенно другое — околдовать магическое существо. Даже не человека! Он вздохнул. — Я читал об одной технике, которой обучались в альянсах магов еще до аннигиляции. С ее помощью заклинали духов, играя на тэгыме. Я говорю о «Досужих беседах». Если честно, сама суть техники для меня тайна, но я примерно понимаю механику действий. Намджун смотрел на него пристальным ястребиным взглядом, под которым сделалось неуютно. Этого Чимин и боялся — показаться посмешищем. В некотором отдалении стояли Чживон и Юндже — и непременно прислушивались к диалогу. — А что же пангун не научил тебя этой технике? — Я не так давно обучаюсь, — склонил юный маг голову, — До таких заклинаний мы пока не дошли. Он понимал, как нелепо может звучать. Сразу возникал вопрос — а для чего тогда отправили зеленого юнца на такое серьезное дело? Но не мог же он вот так запросто посвятить Намджуна в перипетии дворцовых интриг? Было бы глупо сходу признаться, что его отправили на задание специально, чтобы насолить Проклятому Журавлю. До отъезда Чимин готовился, прошерстив все доступные ему трактаты из библиотеки учителя. Вот только среди них не нашел таких, которые бы не просто упоминали о «Досужих беседах», а раскрывали бы ее методику. Хвала Небесам — Гений с Юга не стал задавать вопросов о его обучении. Лишь уточнил: — Откуда же ты узнал об этом заклинании? — Я читал «Истоки», написанные… — и тут же запнулся, а глаза его округлились, — Господин! На лице старого мага не дрогнул ни один мускул, только глаза смягчились. — Господин Ким, к какому ты принадлежал альянсу? — севшим голосом спросил Чимин. Догадка пронзила его резко, точно стрела, выпущенная из туго натянутого лука, со свистом пробила грудину. Он вспомнил, каким знакомым показалось ему имя при знакомстве. Гений с Юга. Чимин сглотнул. Гений с Юга! — Прошло уже очень много лет, — намного тише, чем раньше, произнес мужчина, — С тех пор, как я принадлежал альянсу. На протяжении пяти поколений старший сын в нашей семье наследовал титул главы «Тихого омута». Именно там я впервые использовал «Досужие беседы», чтобы заклясть духа. И именно там, как ты верно понял, я написал «Истоки». Сердце Чимина сжало тисками такой силы, что стало трудно дышать. В тот единственный раз, когда «Истоки» попали к нему в руки, он еще не слышал о маленьком альянсе, что расположился на горном хребте и утопал в изобилии алых цветов мугунхвы. Сейчас ему показалось, что под ногами закачалась земля. Теперь он знал, где еще ему встречалось название этого альянса. Он вспомнил самую первую строчку «Истоков» с такой ясностью, словно держал трактат перед собой. Названный Гением с Юга, кровь от крови Свирепейшего из волков и Путеводной звезды, брат Весеннего ветра, этот слуга… Брат Весеннего Ветра. Гений с Юга, глава «Тихого омута». Брат Весеннего Ветра. Кажется, у Чимина дрогнули руки — теперь уже от ужаса. Перед ним стоял человек, который когда-то остановил Хозяина Огненного Меча. Перед ним стоял глава альянса, который десятки лет назад Проклятый Журавль сжег дотла, поддавшись безумию. Перед ним стоял старший брат погибшего по вине Юнги Хидэли. Внутри все содрогнулось, и юноша постарался взять себя в руки, пока не начал вызывать подозрения. Хватит! Он приказал себе успокоиться, совладать с эмоциями — но они рвались наружу как сквозь прохудившуюся плотину. Да что же это такое? Чимин не так глуп, чтобы выдать себя подобным образом! Но отчего же осознание ударило по нему так сильно? — Поверить не могу, что автор «Истоков» стоит передо мной живьем, — постарался справиться он с шоком и изобразил улыбку, — Могу ли я рассчитывать на твою помощь? Прошу, научи меня «Досужим беседам». Едва ли он мог сейчас взяться за тансо и вложить в мелодию хоть толику магии. Нутро бушевало, а мысли поверглись в такой хаос, что хотелось сунуть голову в ледяную воду, лишь бы остудить. Тут же закрались подозрения — а не потому ли Намджун спрашивал о браслете? Вызнавал о бессмертии Проклятого Журавля? О, Небеса… могло ли случиться так, что он знал о том, что Юнги жив? Могло ли случиться так, что он искал Юнги… Ради чего? Мурашки скатились по спине. Ради мести. В народе имя пангуна нигде не мелькало — Чимин и сам узнал его, лишь попав во дворец. Что Намджун мог знать о Сонган Каса? По Тэсо ходили легенды о страшном шраме на лице придворного мага, а ведь Юнги получил его еще до попадания в «Тихий омут». А другие совпадения, знал ли о них Намджун? Нет, не так. Хотел ли Намджун знать о них? Искал ли в действительности? Это не придавало спокойствия. Юноша сжал тансо в пальцах, напоминая себе дышать. Пустые догадки ни к чему не приведут. Тем более, сейчас он нуждался в знаниях Гения с Юга. Без его помощи вероятность, что Чимин самостоятельно призовет духа и разговорит его, была чрезвычайно низкой. Как неудачно — и притом же вовремя Намджун появился на его пути. Если бы только юный маг не догадался обо всем так скоропостижно, если бы только не переживал за Юнги так сильно! Эта мысль также поразила его. Он переживал, он по-настоящему боялся за Юнги. Даже притом, что понимал — да кто во всей Империи сможет причинить Проклятому Журавлю вред? Чимин одернул себя. Право слово, он даже не знал, жаждет ли старый маг мести. К тому же, сколько ни мсти… мертвые не возвращаются. Сам Намджун тем временем не замечал, какая борьба происходит в сознании ученика пангуна. Или делал вид, что не замечал. Он лишь улыбнулся из-под седой бороды: — Я обещал помочь тебе, юноша, и слово свое сдержу. С этими словами он звонко хлопнул в ладоши, а после медленно развел руки — это напомнило то, как Юнги призывал Тень, превращая веер в меч. Вот только вместо оружия меж ладоней мага вырос тэгым. Тот провернул в пальцах флейту, грациозно приставил к губам. — Я наиграю мелодию, не вкладывая в нее духовных сил. Слушай. И он исполнил ее — мелодию призыва. Даже не наделенная магией, она заставила волосы на затылке приподняться от напряжения — Чимин ощутил себя котом, которого погладили против шерсти. Он усиленно запоминал и даже приметил, как застыли, внимая, братья. Они тоже возьмут себе этот урок на вооружение. Когда мелодия завершилась, Намджун спросил: — Запомнил? — и продолжил, дождавшись кивка, — Как только начнешь заклинать, тебе нельзя останавливаться — в этом суть. Ты должен исполнять ее так, будто у музыки нет логичного конца, словно она идет по вечному кругу. Она должна вводить духа в транс, забытье, чтобы он понимал лишь одно — нужно идти на зов. Ты знаешь, что Кван Лунг сейчас слился с рекой, но не видишь его, а потому из меридианов твоя магия должна следовать течению, ты должен ощутить, как сплетаешься с ним, ищешь его. Если потеряешь контроль, на твой зов сбегутся все духи, что прячутся в округе. — Я тебя понял, господин, — кивнул юный маг, а сам занервничал. Легко сказать — если потеряешь контроль. Чимин, кажется, готов потерять контроль больше, чем преуспеть. Заметив сомнения на его лице, Гений с Юга добавил: — Магия покоряется тому, кто надавит посильнее. Помни, что в этом деле весь мир — твой союзник. Чимин почувствовал, как внутри что-то дрогнуло и надорвалось. Он не знал почему, но вспомнил слова отца, которые тот наставительно произнес маленькому сыну, когда тот упал с ослика, не сумев удержаться в седле. Он сказал: «Давай еще раз. Не знаешь разве? Цыплята, не сумевшие пробить скорлупу, умирают». Он вовсе не был цыпленком, хотя при дворе прослыл птенцом. Даже Юнги говорил ему, что настало время расправить крылья. В конце концов, он ведь пообещал не подвести учителя. — Спасибо, господин Ким, — наконец произнес он, улыбнувшись, — Я попробую. На то, чтобы совладать с собой, ушло пару глубоких вдохов — Чимин приложил все усилия, чтобы абстрагироваться от мира, который шатался под его ногами. Он поднес к пересохшим губам тансо, устремив взгляд на искрящуюся поверхность Соянг и представил, как собственная душа становится гибкой и текучей подобно воде, как собственный разум распахивает перед хозяином реки двери, приглашая к беседе. С первым звуком флейты духовная сила пришла в движение, потекла по меридианам, пролегла светящимися ручьями под кожей. Юноша думал о многовековом спокойствии, наполнявшем реку, думал о том, как мелодия растворяется в воде, как смывает его самого, превращая разум в единый серебристый поток. Он забыл, как волновался о том, что подумают окружающие, как ужаснулся правды о человеке, что на время заменил ему учителя, как беспокоился о встрече с хозяином реки, как был человеком. Он обратился в звук, он обратился в слух, он обратился в зов. Покажись. Человек постепенно слился с течением, дыханием волн, мерцающими переливами синевы. И тогда воды вскипели и захлестнули берег.