Одни

      Бэкхён ввалился в комнату первым, поддаваясь рукам Чанёля, что буквально втолкнул его внутрь сквозь едва приоткрытую дверь. Чанёль влетел следом, с грохотом захлопнул дверь и, быстро оглядевшись по сторонам, принялся толкать тяжеленный шкаф, чтобы забаррикадироваться. На самом деле в этом не было особой нужды, они и без того перекрыли дверь коридора, ведущего к этой комнате, но перестраховаться всё же стоило.       Всё то время, пока Чанёль боролся за их безопасность, Бэкхён, стоя посреди неосвещенного номера очередного брошенного отеля, бессмысленно пялился на свою руку. Рука, обёрнутая разодранной тканью плотной куртки, мелко дрожала. Как и всё остальное тело её хозяина. В голове Бэкхёна было абсолютно пусто. Абсолютно никаких мыслей, только всплеск непонятных эмоций. Всё, что он чувствовал сейчас, это боль в руке и почти животный страх, перерастающий в подступающую панику, тут же сменяемый безразличием, граничащим с облегчением, и обратно. Он не мог определиться.       Всего лишь каких-то несколько минут назад он лежал на земле, прижатый сверху весом омерзительной твари, которую не смог вовремя остановить. Да и вряд ли это было возможно в той ситуации. Тварей было слишком много и они вывалились прямо перед ними слишком внезапно. Из конференц зала, дверь в который была заперта снаружи, но именно в тот момент, когда Чанёль с Бэкхёном проходили мимо, замок, наконец, не выдержал и выпустил наружу больше десятка ходячих.       По неудачному стечению обстоятельств, вывалившись из конференц зала, заражённые перекрыли им путь на улицу, а потому им оставалось двигаться лишь внутрь небольшого отеля с такими так некстати тесными коридорами и небольшим холлом.       А ведь ночь была такой удачной — прошлое укрытие покинули без проблем да и новое нашли достаточно быстро. Вот только всё это везение, все эти дни, когда Бэкхёну так удачно удавалось выживать, стёрлись из его головы за мгновение, в которое он оказался на полу под телом мерзко скалящегося ходячего, который был чуть ли не на две головы его больше, да и явно намного тяжелее. У Бэкхёна в голове в этот момент была лишь одна мысль — не станет ли Чанёль рисковать, пытаясь помочь ему. Ведь он того совсем не стоил. Чанёлю бы самому выкарабкаться из всего этого…       Бэкхён сначала удерживал ходячего за горло, но руки того были длиннее и больно цеплялись за всё, куда только могли дотянуться. Да и сил у Бэкхёна было не так много, чтобы удерживать такой вес. Мышцы уже горели огнём и в какой-то момент не выдержали, и рука согнулась в локте. Он попытался удержать ходячего предплечьем, но тот уже вцепился в него зубами, причиняя боль даже сквозь плотную ткань защитной куртки.       Сопротивляться больше не хотелось. Какой в этом был теперь смысл? Он смотрел на то, как плотнее сжимались зубы на его руке, и чувствовал, как силы покидали его тело. Вместе с какой-либо надеждой. Неужели здесь всё и закончится для него? Столько дней полных страха и отчаяния, чтобы вот так просто в одно мгновение… в одно мгновение его мучения, наконец, закончатся. Больше не нужно будет выживать, видеть все эти смерти, горы трупов и километры брошенных поселений… больше никакого одиночества и страданий…       Он осознавал, что бороться теперь было бессмысленно. Зачем? И он бы опустил руку, сдавшись и отдав себя на растерзание, если бы не Чанёль, одним мощным ударом своего тяжелого ботинка отправивший зубастую тварь в полёт. Кажется, Бэкхён слышал выстрелы, но соображать давалось с трудом. Его буквально за шкирку подняли с пола, как какую-то поломанную игрушку, и поволокли вперёд по коридору, затем по лестнице и снова по коридору.       Теперь он стоял посреди заброшенной комнаты, куда его втолкнул Чанёль, и пялился на свою руку, обёрнутую прокушенной плотной тканью такой жаркой куртки. Он не понимал, что всё же чувствовал, полнейшая растерянность. И что же теперь делать? Как много у него ещё было времени? Что он мог успеть? Что хотел успеть?       Из этого состояния его выдернул Чанёль. Он развернул его к себе и схватил за пострадавшую руку. Теперь они оба, тяжело дыша, вглядывались в разодранное отверстие, вот только ничего не было видно. И казалось, оба боялись увидеть, насколько всё было плохо там, под тканью, потому что никто из них не шевелился.       Наконец, Чанёль, громко выругавшись, принялся стаскивать с Бэкхёна злосчастную куртку, а затем и свитшот, буквально вытряхивая Бэкхёна из него. Когда же он остался в одной футболке, Чанёль поднял его руку повыше, вцепляясь в предплечье обеими руками так, что было даже больно. Несколько долгих секунд они оба пялились на его бледную кожу, пока Чанёль вдруг не потянул его за эту самую руку ближе к себе, чтобы в следующее мгновение так крепко обнять, сжав в своих руках, что Бэкхёну стало трудно дышать.       Бэкхёну и правда было тяжело дышать. Он почувствовал, как все эмоции, переполнявшие его до этого, вдруг исчезли, и перед глазами поплыло. Или это было из-за слёз — он сейчас мало что понимал.       Чанёль продолжал сдавливать его в своих руках, так сильно сжимая, что становилось даже больно — рёбра чуть ли не трещали от давления. Но больно было не только физически. Ему было больно где-то в груди. И чёрт знает, сколько они так простояли, не обращая внимания больше ни на что вокруг.       Первым взял себя в руки Чанёль. Медленно отстранившись, он, даже не глядя Бэкхёну в глаза, развернулся и ушёл в сторону душевой, так ничего и не сказав. Бэкхёну тут же стало холодно и он поёжился, стирая с глаз такие ненавистные им слёзы. Всё же это были они. Хотелось накинуть что-нибудь из одежды, но не то, в чём он был только что. Вот только двигаться всё же было тяжело. Почему-то он не мог заставить себя двигаться. Лишь устало опёрся спиной о ближайшую стену, и снова уставился на свою руку, вглядываясь, словно не веря.       Ничего.       Его кожа была абсолютно невредимой. Но почему-то было больно. Боль эта, как оказалось, была фантомной, ненастоящей, но такой реальной… И ведь он почти сдался из-за этой злой шутки, сыгранной с ним его же собственным мозгом. Так жестоко. Это было бы так глупо. Так просто и так глупо.       Чанёль вернулся слишком быстро. Или же Бэкхён настолько не замечал времени, потерявшись в собственных мыслях.       — Ты как? — спросил тот, подходя ближе и становясь прямо напротив.       Бэкхён тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, но в голове был полный беспорядок.       — Я думал… что мои мучения, наконец, закончатся.       Он видел, как руки Чанёля сжались в кулаки от его этих слов, но не видел, какое у того было выражение лица, потому что смотрел всё это время вниз. Не хотелось смотреть ему в лицо.       — Быть со мной для тебя мучение? — внезапно выдал тот.       Услышав это Бэкхён неосознанно поднял взгляд. Лучше бы он этого не делал, потому что Чанёль напротив него смотрел с такой смесью эмоций, что Бэкхён пожалел о своих словах. В основном это было из-за того, какими покрасневшими были его глаза. Он только что…       — Я не… — запнулся было Бэкхён, — ты же знаешь, что я не это имел в виду.       — Ты даже не представляешь, что я испытал в тот момент, когда увидел, — челюсть Чанёля была напряжена, брови сведены, а в глазах темнота — всё в нём выдавало то, как тяжело ему сейчас было контролировать себя. — И ты даже не представляешь, что я испытываю сейчас.       Бэкхён абсолютно не знал, что ответить. Ему почему-то вдруг снова стало страшно. Липкий страх буквально заставлял его тело дрожать сильнее. Он ведь и правда только что снова был на волоске от смерти или чего похуже. Если бы не куча одежды, которую Чанёль заставлял его носить на все вылазки, он бы точно сейчас был заражён. И если бы Чанёль не оттолкнул того ходячего. Он ведь сам уже почти сдался.       Он бы оставил Чанёля совсем одного. Да ещё и так глупо.       — Прости, — выдохнул Бэкхён, виновато опустив голову, — прости, что хотел сдаться.       Чанёль стоял так какое-то время, а затем снова притянул его к себе, заключая в объятия.       — Я уже говорил тебе, что если с тобой что-то случится, я не смогу продолжать, — шептал он ему на ухо, сжимая в своих руках ещё сильнее, хотя казалось, сильнее было уже некуда, — я бы не смог себе этого простить.       Бэкхён расслабленно выдохнул, а затем поднял свои руки и зацепился пальцами за ткань армейской майки на его спине.       — Это была бы не твоя вина.       Чанёль едва ощутимо мотнул головой.       — Ты не понимаешь.       Бэкхён действительно не понимал. Но как бы иногда ему не хотелось закончить свои мучения в этом разваливающемся мире, он прекрасно осознавал, что не хотел оставлять Чанёля одного. Это было бы слишком жестоко. Так же, как и он сам не хотел оставаться один. Он бы тоже, наверное, сдался. Как он вообще пережил тогда один так долго — он уже и не помнил.       Сейчас он был не один. Сейчас ему было тепло и спокойно.       — Поцелуешь меня?       Бэкхён, кажется, окончательно плюнул на всё после только что пережитого. Действительно стало всё равно на какие-то там условности и загоны. Конкретно сейчас ему хотелось утонуть в этом самом Чанёле, который всегда был рядом с ним. Который нуждался в нём. Они оба нуждались друг в друге.       Чанёль, явно не сразу осознавший сказанное, сначала какое-то время продолжал сжимать его в своих объятиях, а затем отстранился и со смесью удивления посмотрел ему в лицо.       — Ты говорил, что это всего лишь физиолог…       Бэкхён недовольно нахмурился и, решительно сжав в кулак ворот майки Чанёля, с силой притянул его к себе, накрывая его губы своими. На самом деле он просто испугался, сам не зная почему. Испугался, что Чанёль этого не хочет. Что Чанёль не испытывает того же, что и он. Но всё было не так. И если поначалу поцелуй был нежным и мягким, то почти сразу перерос в откровенный и глубокий, жёсткий и отчаянный. Очевидно адреналин в их крови от пережитого совсем недавно нашёл-таки выход.       Чанёль смял его в своих руках и, подтолкнув назад, прижал к стене, навалившись почти всем своим телом. Он сжимал его пальцами так сильно, что местами было даже больно, а одежда натягивалась, грозясь вот-вот не выдержать такого напора. Бэкхён же зачем-то продолжал удерживать его за ворот майки и, зарывшись пальцами в его волосы на затылке, прижимал ближе к себе, будто тот мог передумать и отстраниться. Но такого просто не могло быть.       Им было неудобно — разница в росте всё же сказывалась, поэтому Бэкхён, пытаясь не разорвать поцелуя, подтолкнул Чанёля к кровати. Тот его намерения сразу понял и попытался развернуться так, чтобы Бэкхён оказался на идеально заправленном кем-то покрывале первым, вот только у Бэкхёна были свои планы и вот он уже садился на бёдра Чанёля, осторожно толкая его спиной на кровать так, чтобы не тревожить незажившее ещё плечо.       Губы уже саднило от долгих поцелуев, но им обоим было на это всё равно. Они путались руками где-то внизу, пытаясь, наконец, доставить друг другу такое необходимое удовольствие. Бэкхён в нетерпении потирался своим возбуждением о возбуждение Чанёля через плотную ткань их штанов и никак не мог разделаться с его ремнём. Тот справлялся ничуть не лучше, и всё это распаляло их только сильнее.       В какой момент им всё же удалось побороть такую раздражающую сейчас одежду, Бэкхён не понял. Он утонул в ощущениях ещё в самом начале. Единственным, что вызывало дискомфорт, был недостаток воздуха, поэтому он неохотно всё же разорвал поцелуй и теперь едва слышно постанывал Чанёлю в губы, чувствуя его учащённое дыхание на своих.       Ощущений всё же не хватало. Он водил рукой быстрее и жёстче, так, как хотел бы, чтобы делал ему Чанёль, и тот прекрасно понимал его без слов, лаская так, как нужно. Но Бэкхёну всё равно было мало. Даже когда он дошёл до предела, казалось, будто было недостаточно. Чанёль последовал за ним и в этот момент им было абсолютно всё равно на то, что они перепачкали не только одежду друг друга, но и покрывало вокруг.       Бэкхён уткнулся лбом Чанёлю в плечо, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Теперь он в полной степени ощутил, как болели от перенапряжения мышцы руки, на которую он всё это время опирался возле головы Чанёля. Было и правда больно, поэтому он распрямился, удобнее усаживаясь на бёдрах Чанёля, и, размяв руку, посмотрел на него сверху вниз.       Тот всё ещё тяжело дышал, его губы были приоткрыты, на шее виднелась испарина, а сам он смотрел на Бэкхёна мутным взглядом, в котором постепенно проявлялась осознанность. Бэкхён повёл взглядом ниже и ему тут же стало неловко. Он поспешил убрать собственный член обратно в штаны и, пока Чанёль занимался тем же самым, стянул с себя футболку и принялся обтирать его оголившийся задравшейся майкой и перепачканный живот.       Закончив, он отбросил непригодный больше к носке кусок ткани куда-то в сторону, подумав, что точно больше никогда не наденет, и снова посмотрел на Чанёля, который теперь сжимал его бёдра руками и смотрел неотрывно, будто чего-то ждал. Бэкхён не знал чего, но понял, когда тот, очевидно не выдержав, поманил его к себе рукой. Он явно хотел, чтобы Бэкхён опустился на него полностью, снова обняв, но Бэкхён не торопился. Он лишь покачал головой в ответ.       — Что-то не так? — Чанёль поднял руку и огладил его щеку своими горячими пальцами, от чего по спине побежали мурашки. Нельзя было снова им поддаваться.       — Всё в порядке.       Бэкхён видел, как взгляд Чанёля иногда перемещался с его лица вниз, на его обнажённые грудь и живот, а затем возвращался обратно. Интересно, что было у него в голове — ведь они оба были парнями, которых раньше не привлекали другие парни. Что он думал сейчас, глядя на его тело? Что сам Бэкхён думал о его теле?       Когда он снимал с себя футболку, совсем не думал о том, как будет неловко, он думал только о том, что их собственная сперма на теле Чанёля всё же выглядела более неловко. Теперь же от скользящих взглядов Чанёля ему было немного странно. Хотя чем он сам отличался, ведь тоже невольно переводил взгляд на его открытые майкой тренированные плечи и живот.       Бэкхён потряс головой, отгоняя ненужные мысли, но Чанёль видимо подумал, что он так хотел убрать его руку от своего лица, поэтому снова вернул её на его бедро. Бэкхён подумал, что если бы заразился, сейчас не было бы всего этого. Что бы они сейчас делали? Чанёль ведь уже проходил через подобное, что бы он делал на этот раз?       — Если бы я заразился…       — Я бы остался с тобой, — даже не дослушал его Чанёль, перебив на половине.       Бэкхён поджал губы. Он такого ответа ожидал.       — Я бы не хотел.       — Мне плевать.       Бэкхён вздохнул. Наверное, Чанёль и правда остался бы с ним. И сколько бы это длилось? Кажется, тот что-то говорил о шести часах. Целых шесть часов в ожидании смерти. Или что бы там наступило для него после обращения. Лучше было бы, конечно, умереть, но сам он убить бы себя не смог. В этом он был уверен, он ведь был таким слабаком. Но вот Чанёль… смог бы он?       — Ты бы смог… убить меня? — всё же озвучил свои мысли он, о чём почти сразу же пожалел — уж слишком глупо звучал этот гипотетический разговор сейчас.       Однако Чанёль очевидно отнёсся к его вопросу серьёзно. Он молчал какое-то время, глядя ему прямо в лицо, прежде чем всё же ответить.       — Если бы ты попросил.       Бэкхёна его ответ удивил.       — Но того своего друга… ты не смог.       — Ты — это другое. Я бы не позволил тебе страдать.       Чанёль говорил это так серьёзно, что становилось даже страшно. Получается, Чанёль действительно был готов убить его при необходимости. Это одновременно и пугало, и успокаивало. Он бы и правда не хотел мучиться, хотел бы, чтобы всё произошло быстро.       — Я бы не хотел… чтобы это было долго. Ты бы смог наверняка, одним выстрелом?       Чанёль вздохнул.       — Я бы сделал два, — он поднял руку и двумя пальцами указал ему в голову, прямо в центр лба, — сюда, — а затем опустил руку ниже, указав пальцами теперь в центр его груди, туда, где было сердце, — и сюда. Ты бы почти не почувствовал.       Они смотрели друг на друга какое-то время, и прежде, чем Чанёль успел убрать руку, Бэкхён перехватил её и расправил его пальцы на своей груди — в том месте, куда он только что указывал.       — Я не уверен, что смог бы сделать то же самое для тебя.       — И не нужно, — он покачал головой, — если я заражусь, просто уходи и не думай обо мне. Убивать — это не твоё.       — Как будто я бы смог не думать… — недовольно пробурчал Бэкхён себе под нос, но Чанёль его всё же услышал.       — Бэк, просто забудь о том, что сегодня случилось, — он повёл свободной рукой вверх по его бедру, а затем снова вниз, поглаживая, явно пытаясь отвлечь, — я постараюсь, чтобы такого больше не повторилось.       — Это мои слова, — упрямо выдал Бэкхён, недовольный тем, что его снова так просто списывают со счетов, как способного на выживание.       Чанёль молчал. Он посмотрел на свою руку, которую Бэкхён всё так же продолжал прижимать к своей груди, и Бэкхён, осознав это, тут же отпустил её. Чанёль вернул её на его бедро и теперь двумя руками поглаживал его бёдра. Осознанно или нет, Бэкхён не знал, но его это успокаивало. Вот только вместе с тем возвращалось и непрошенное возбуждение.       Никто из них ничего не говорил, но и не двигался с места. Очевидно им обоим не хотелось, чтобы эта близость заканчивалась. Бэкхён испытывал неловкость, но всё же и правда не хотел отстраняться первым. Так ему было спокойно и хорошо. Слишком хорошо. Но недостаточно. Только они оба ужасно устали и им всё же нужен был отдых, а не вот это вот всё снова.       — Ты замёрз?       Чанёль, всё это время оглаживавший его бёдра, переместил одну руку выше и коснулся пальцами покрытой мурашками кожи живота. Бэкхён этого прикосновения не ожидал, от контраста температур мышцы его живота непроизвольно сократились, а сам он несдержанно громко выдохнул, заставив Чанёля так и замереть с поднятой рукой.       Пока Бэкхён пытался сделать вид, что всё в порядке, Чанёль обхватил пальцами его многострадальное предплечье и, слегка огладив кожу большим пальцем, потянул на себя. Вот только Бэкхён снова не поддался.       — Бэк, — позвал Чанёль, заглядывая ему в лицо. Он явно чувствовал, что он снова был возбуждён.       — Не стоит, — выдал Бэкхён, вытаскивая руку из его пальцев, — нам нужен отдых.       Чанёль с ним явно был не согласен. Так и не сумев притянуть Бэкхёна к себе, он очевидно решил действовать сам. Он приподнялся и уселся в кровати так, что теперь их с Бэкхёном разделяли какие-то сантиметры. Он приобнял его одной рукой, пальцами другой обхватив его шею сзади, мягко сдавливая.       Бэкхён не мог сопротивляться, да и не хотел. Губы Чанёля уже нашли его собственные и снова целовали, а сам он плотнее жался к нему, только теперь почувствовав, что действительно замёрз. Чанёль перешёл губами на его подбородок, а потом и ниже, на его шею, сильнее прижимая его к себе, и у Бэкхёна снова поплыло перед глазами. Он уже буквально вжимался в его бёдра снизу, потираясь о жёсткую ткань его армейских штанов. Было как всегда неловко.       Чанёль выцеловывал его кожу везде, где только мог дотянуться, переходя с шеи к ключицам и ниже к груди. И это возбуждало Бэкхёна сильнее, чем прежде, заставляя подаваться навстречу и тихонечко постанывать от того, как было приятно.       Наконец, Чанёль запустил руку ему в штаны, сжимая грубо и сразу же беря быстрый темп, и Бэкхён совсем перестал что-либо соображать. В какой-то момент он попытался потянуться к ремню на штанах Чанёля, но тот убрал его руку, переложив себе на плечо, и Бэкхён его понял. И он плавился так под чужими поцелуями и ласками ещё долгие несколько минут, пока всё же не излился снова.       Он почти полностью повис на Чанёле, переводя дыхания, пока тот поглаживал его по обнажённой взмокшей спине. Было так тепло и удобно, что хотелось прямо так провалиться в сон. Но он понимал, что так нельзя было.       — А ты… — он запнулся, не зная, как лучше спросить, — тебе не нужно?       Неужели Чанёль не был возбужден вообще? От этого Бэкхёну было ещё более неловко за себя.       — Ммм… годы на службе тренируют способность к воздержанию, — он усмехнулся, а затем добавил уже серьёзнее, — ты прав, нам нужен отдых. Тебе нужно в душ и поесть.       Бэкхён не помнил, как оторвался от Чанёля и как оказался в душе, стоя под совсем не тёплой водой. Он уже и забыл, что произошло совсем недавно. Совсем забыл, что всего каких-то пару часов назад был на волоске от смерти или чего похуже. Всё же Чанёлю удалось заставить его забыть, и теперь совсем не хотелось вспоминать. Но всё же голову не покидали мысли о том, что впереди его ждало продолжение всего этого. И единственной надеждой был Север. Вот только никто из них не знал, что их там ждало.       Он вернулся в комнату, где Чанёль уже выжидал его с аптечкой.       — Помоги перевязать, — едва завидев его, сказал он, подзывая к себе.       Бэкхён смотрел на его привычный силуэт у окна и ему вдруг снова стало так спокойно. Никакого страха.       Он бы хотел, чтобы это спокойствие длилось вечно.