Одни

      Бэкхён уже как час читал какую-то не особо интересную книгу, сидя на кровати на втором этаже. Не то чтобы это достаточно развлекало его, но заняться тут всё равно было особо больше нечем. Он не знал, чем всё это время занимался Чанёль, но вот тот, наконец, явился, всё ещё одетый в военную форму. Он прошёл через всю комнату и выглянул в окно, высматривая там что-то.       — Я поставил ещё «сигналок» по периметру и проверил забор — он всё же довольно крепкий, повезло.       Бэкхён, конечно не спрашивал, но по крайней мере теперь стало понятно, чем тот занимался всё это время. А то, что забор крепкий, они поняли ещё тогда, когда больше получаса пытались его взломать.       — Я же говорил, что здесь отличное место, чтобы остаться, — Бэкхён снова перечитал абзац, смысл которого не понял в первый раз из-за внезапно пришедшего Чанёля.       — Но в этом доме абсолютно нечем заняться, — пожаловался тот.       — Почитай.       Чанёль какое-то время молчал, глядя на него, а затем снова вышел из комнаты.       Когда он вернулся во второй раз, часы уже показывали час ночи. Бэкхён всё ещё читал книгу, теперь уже лёжа на спине. Руки так постоянно затекали, поэтому ему приходилось часто их менять, но сменить позу почему-то казалось ему более неудобным. Он поднял на внезапно вошедшего Чанёля взгляд, только чтобы отвести его, потому что тот был в одном полотенце. Бэкхён мог бы предположить, что тот, как всегда, упражнялся, иначе зачем бы ему понадобилось снова принимать душ.       Он краем глаза видел, как Чанёль переоделся в чистые штаны и футболку, а затем принялся приглаживать волосы, разглядывая себя в зеркале на шкафу. Рассматривал он себя достаточно долго, и Бэкхён даже уже успел отвлечься от него и погрузиться обратно в книгу, поэтому и не заметил, как комната снова опустела.       Книга была небольшой, поэтому дочитал он довольно быстро и теперь тоже не знал, чем себя занять. Читать больше уж точно не хотелось. Он взглянул на часы, подмечая, что с последнего момента, как Чанёль ушёл из комнаты, прошло ещё полтора часа. Чем он там занимался? Более ожидаемым было бы, что Чанёль будет сидеть в одной комнате с ним. Он ведь любил всё контролировать, поэтому его долгое отсутствие вызывало любопытство.       Полежав ещё немного, Бэкхён всё же решил, что достаточно належался. Поднявшись с кровати, он размял затёкшее в одном положении тело и осмотрелся вокруг. Чанёль бросил свою одежду прямо на спинке стула, отчего содержимое карманов оказалось на сидушке. Это было не очень на него похоже. Его армейский нож поблескивал в свете комнатной лампы, и Бэкхён подошёл, чтобы убрать его обратно в карман и сложить одежду нормально, но его взгляд зацепился за другое. То была камера, которую Чанёль достал прошлым вечером. Бэкхён подцепил устройство пальцами и всмотрелся в маленький экранчик, ничего не понимая в его управлении. Он нашёл кнопку перемотки назад и наугад включил проигрывание.       На экранчике виднелись улицы города, было темно. Камера на груди Чанёля постоянно тряслась и было сложно что-либо разобрать. Звука тоже не было, но Бэкхёну и не хотелось даже пытаться его включить, потому что то, что происходило на видео, даже без звука смотреть было тяжело. Но ему было уж очень любопытно узнать хоть немного ещё о прошлом Чанёля, поэтому он продолжал всматриваться. Он видел, как Чанёль очевидно куда-то бежал, постоянно оборачиваясь на своих друзей, следующих за ним. Он видел, как толпа ходячих напала на одного из них, как Чанёль отстреливал их из винтовки, спустив немыслимое количество патронов, но это всё равно было бесполезно. Он видел, как Чанёль несколько раз порывался в сторону друга, но тут же отступал назад в сомнениях. Уже было очевидно слишком поздно, но он всё равно в нерешительности порывался в его сторону, пока другой совсем молодой с виду парень не появился сбоку и не утянул его прочь. Этот парень тоже должно быть был уже мёртв.       Камера снова сильно затряслась и разглядеть что-либо вокруг стало почти невозможно, но Бэкхён больше и не хотел. Он погасил экранчик и теперь просто разглядывал устройство у себя в руках. Интересно, Чанёль пересматривал это или же не смог? Бэкхён бы хотел, чтобы он больше не видел всего того, что хранилось в памяти этого устройства.       Убрав камеру к себе в карман, он решил всё же поискать Чанёля и узнать, чем же тот занимался там всё это время. Он схватился за ручку двери, но та вдруг распахнулась, и он встретился взглядом с самим Чанёлем, которому очевидно именно в этот момент приспичило вернуться.       — Куда ты? — сразу же спросил Чанёль, осмотрев его сверху вниз, будто на что-то проверяя. И Бэкхёну вдруг стало неловко говорить правду. Он не мог сказать, что пошёл искать его, потому что его уж очень долго не было. Как же неловко вышло.       — Отлить, — вместо этого коротко выдал Бэкхён и проскочил в коридор мимо пропустившего его Чанёля.       Справедливости ради, ему и правда хотелось отлить, но осознал он это только когда придумывал, что бы такого ответить. В туалете он долго намывал руки и ещё дольше пялился на своё отражение. А всё потому, что осознал, что испытывал волнения от мысли о том, что они сейчас останутся в одной комнате одни. Нет, они почти все эти дни проводили запертыми в тесных помещениях только лишь вдвоём и даже уже пришли к чему-то, но почему-то мысль о том, что они теперь заперты здесь лишь друг с другом на неопределённое время, вызывала своеобразный страх. Бэкхён и правда чувствовал что-то, напоминающее страх. Но он не мог понять, чего именно боялся. Или всё же понимал.       Выйдя из ванной комнаты, он ещё какое-то время стоял в коридоре, пялясь на дверную ручку. Он был уверен, что Чанёль всё ещё был там. Что он будет говорить? Или может что-то сделает? В любом случае, нужно было вернуться, иначе Чанёль пойдёт его искать — он всегда хотел знать, где находится Бэкхён. Задерживаться было нельзя, поэтому, встряхнув головой, Бэкхён всё же толкнул дверь и вошёл в комнату.       Чанёль лежал поперёк кровати, листая книгу, которую Бэкхён оставил брошенной на смятом покрывале. Очевидно он сначала сидел на кровати, а затем завалился спиной на матрас, скорее всего устав ждать. Заметив Бэкхёна, он сначала снова его осмотрел, а затем заговорил:       — Про пиратов и сокровища? Серёзно? — насмешливо спросил он, крутя книгу в руках.       — Между прочим, довольно интересно.       Бэкхён подошёл и, забрав книгу у него из рук, завалился вместе с ней обратно на кровать. Нужно было отвлечься, или хотя бы сделать вид, что чем-то занят. Чанёль снова уселся на кровати и теперь смотрел на него сверху вниз. Он совсем ничего не говорил, только смотрел. И Бэкхёну, который пытался вчитываться в случайно попавшийся кусок текста, совсем не удавалось понять его смысла. Да и надоело ему уже на сегодня читать.       — Чем там всё кончилось? — внезапно спросил Чанёль и в его голосе явно слышалась ухмылка. Бэкхён поднял на него непонимающий взгляд, и тот тут же пояснил. — Ты ведь уже дочитал её, иначе не закрыл бы так просто перед тем, как уйти. Да и времени уже прошло прилично и ты уже точно должен был пройти середину книги.       Бэкхён почувствовал неловкость, которую однако тут же сменило раздражение. Почему Чанёль всегда всё знал? Да, Бэкхён и правда закрыл книгу. Да, он и правда случайно открыл её на середине. Но почему Чанёль всегда так следил за ним и так много всего продумывал у себя в голове? Почему не мог быть попроще?       — Тебе совсем нечем заняться? — недовольно пожаловался Бэкхён, всё же упорно продолжая делать вид, что читал.       — Абсолютно нечем, — покачал головой тот. — Так чем там всё закончилось?       Бэкхёну всё же пришлось с тяжёлым вздохом отложить книгу.       — Ожидаемо, они нашли сокровища и все живы, ничего необычного.       — Хороший финал, — хмыкнул Чанёль.       Бэкхён снова вздохнул и, взъерошив собственные волосы, бросил взгляд за окно — всё ещё было темно, даже звёзд на небе не было видно. Чанёль смотрел на него какое-то время, а затем вдруг завалился сверху, будто специально как можно менее аккуратно. Буквально навалился на него всем своим весом, утыкаясь лицом в подушку сбоку от его головы.       — Ты чего? — завозмущался Бэкхён, неловко отталкивая его от себя.       — Я устал и хочу отдохнуть, — пробурчал тот в подушку, будто и правда ужасно устал за весь этот длинный «день».       — Но тут ещё половина кровати свободна. И ты тяжёлый, — пожаловался Бэкхён, ожидаемо безрезультатно.       — Я уже лёг, так что придётся тебе потерпеть.       Бэкхён попытался смириться, но ему всё же было тяжело дышать от тяжести тела Чанёля и, наверное, именно поэтому у него немного закружилась голова. Или это было от запаха шампуня или чего-то ещё. Всё, что он ощущал и осознавал в этот момент, это тёплое дыхание Чанёля где-то в районе его шеи и его сердцебиение, которое он чувствовал сквозь их одежду.       И Бэкхён совсем не знал, сколько времени так прошло. За окном казалось стало ещё темнее, а настенные часы будто бы издевательски замедлили свой ход. И то, и другое по сути было невозможно.       — И угораздило же, — спустя, казалось, вечность тишины внезапно выдал Чанёль, — ещё и в разгар зомби-апокалипсиса.       Бэкхён в удивлении вздёрнул бровь — Чанёль никогда не называл их зомби. Для него это были заражённые, никак не выдуманные ходячие мертвецы. И вот только что он назвал их зомби, и в этом было слишком много иронии. Бэкхён не понимал, что именно он имел в виду под этим «угораздило».       — О чём ты? — Бэкхён даже немного обрадовался возможности отвлечься на разговор. Теперь он, наконец, мог перестать делать вид, что вид за окном интересовал его настолько, чтобы пялиться на него целую вечность.       Чанёль ничего не ответил. Он лишь приподнялся, оперевшись на локоть, и заглянул ему в лицо. И это ничуть не помогло. Может Чанёль так хотел заставить его пожалеть о решении остаться тут с ним ненадолго? Планировал играться с ним?       — Видел бы ты сейчас своё лицо, — губы Чанёля разукрасила улыбка, — расслабься что ли.       — Расслабишься тут, — недовольно поёрзал под ним Бэкхён, — ты и правда тяжёлый.       — С этим ничего не поделать.       — Ты можешь слезть с меня.       — Не могу.       Они смотрели друг на друга какое-то время, пока Бэкхён всё же не сдался первым.       — Если тебе нечем заняться, можешь почитать, — неловко выдал он первое, что пришло ему в голову, лишь бы не было этого смущающего напряжения между ними сейчас. Он нащупал книгу рядом с собой и всунул её Чанёлю в свободную руку, которой он не опирался на кровать рядом с его плечом.       — Я уже знаю финал, так что не думаю, что мне будет интересно, — он лишь снова отбросил книгу куда-то в сторону. — И я не хочу сейчас ничего читать.       Бэкхён почти обречённо вздохнул.       — Чего тогда ты хочешь?       — Я и сам не знаю.       Это было необычно — видеть Чанёля таким. Обычно он был серьёзен и сдержан. Почти никогда не говорил лишнего, хоть в последнее время и вёл себя свободнее. Но сейчас он вёл себя совсем уж не так. Бэкхён не находил, что сказать, и Чанёль вдруг склонился к его лицу и, коротко поцеловав, снова отстранился. Застигнутый этим врасплох Бэкхён неосознанно упёрся рукой ему в грудь, немного отталкивая. Теперь ему становилось понятнее.       — Если хочешь сбросить напряжение, так и говори сра…       — Нет, — перебил его Чанёль, немного хмурясь, будто ему не понравилось то, что тот только что сказал. И Бэкхён, которому казалось, что он всё же что-то понял, снова растерялся.       — Чанёль, я не умею читать мысли, — вернул он ему его же фразу, сказанную несколько часов назад. Он хотел, чтобы тот уже, наконец, перестал его мучить попытками предугадать его следующее действие или слова.       — Мне повезло, — усмехнулся тот, но почти тут же снова стал серьёзным. Какое-то время он будто пытался решить, говорить что-то или нет, и вот, наконец, всё же заговорил. — Знаешь, я был так рад, когда встретил тебя, и одновременно был ужасно напуган. Я увидел тебя ещё на улице из окна и подумал, что за придурок бегает один, когда солнце уже давно встало, — он слегка улыбнулся, но улыбка так же быстро погасла на его губах. — Думал, тебя сожрут ещё на первом этаже, а когда понял, что ты совсем рядом и я могу помочь… Честно, я был так растерян. Прости, что не помог сразу.       Бэкхён не ожидал, что тот внезапно заговорит о их первой встрече, но ему было интересно узнать об этом побольше. Однако услышав последнюю фразу, он неосознанно нахмурился. Чанёль ведь имел в виду, что не сразу решился помочь. Он готов был слушать, как живого человека пожирают живьём у него под дверью? Если бы Чанёль не помог ему, Бэкхёна и правда сожрали бы в том коридоре. Он бы не смог отбиться от стольких ходячих сразу. Его судьба в тот день зависела лишь от одного решения Чанёля, который сейчас смотрел на него виноватым взглядом.       — Я постоянно вспоминаю тот день и не могу поверить, что сомневался. Ты тогда так смотрел на меня… Но я и правда был напуган и не знал, как поступить дальше. Думал с ума сойду.       Бэкхён удивился ещё больше. Чанёль тогда произвёл на него впечатление серьёзного и рассудительного парня, у которого всё просчитано. А он, оказывается, места себе не находил и не знал, как поступить.       — Настолько не хотел брать меня с собой? — решился всё же задать интересующий его вопрос Бэкхён.       — Я не мог оставить тебя там, но и сближаться не хотел, потому что не мог быть уверен, что мы долго протянем вместе. Мне не хотелось, чтобы всё снова повторилось, понимаешь?       — Поэтому ты почти не говорил со мной?       Чанёль тяжело вздохнул.       — Я пытался… Пытался держаться подальше. Но я и правда был рад быть с тобой. Твоё присутствие помогло мне не двинуться окончательно и поверить, что выход и правда может быть. Как я и говорил, намного легче что-то делать, когда от этого зависит не только твоя собственная жизнь. Мне хотелось, чтобы ты был в порядке.       Бэкхён мысленно вернулся в те дни. Он вспомнил тяжёлый взгляд Чанёля, постоянно смотрящего на него из угла. Вспомнил, как боялся его.       — Твой взгляд говорил мне об обратном. Знаешь, как ты пугал меня первое время, — недовольно пожаловался Бэкхён, вспоминая все те дни. — Я каждую минуту рядом с тобой боялся сделать что-то не так.       — Я не хотел, — лишь покачал головой Чанёль. — Я должен был держать дистанцию. И ты меня не слушался.       — Почему я вообще должен был тебя слушаться? — Бэкхёна всё ещё раздражало то, что тот всегда пытался его контролировать.       Чанёль отстранился и уселся обратно на кровати. И выглядел он так, будто не понимал, почему Бэкхён его не понимал.       — Чтобы выжить, — он сказал это так, будто это было самой очевидной вещью на свете. Очевидной для всех, кроме Бэкхёна.       — Да я боялся, что это ты меня прикончишь.       Чанёль, казалось, растерялся от услышанного. Он нахмурился и снова покачал головой.       — Я бы никогда.       — Откуда мне было знать?       В комнате снова повисла тишина. Между ними так часто была тишина, что Бэкхён к ней был уже давно привыкшим. Но сейчас она его всё же напрягала. И да, Бэкхён понимал, что перебарщивал, но остановить себя почему-то не мог.       — Я никогда не хотел сделать тебе ничего плохого. Всё, что я делал, было для того, чтобы тебя защитить. Так вышло, что держать дистанцию не сработало, — он едва заметно поморщился, словно от боли. — Но ты ведь тоже чувствовал это? — теперь он говорил неуверенно, будто всё же немного сомневался. Даже его голос стал почти неуловимо тише. — Не знаю, как мне удавалось бороться с этим всё это время.       — Сдержаться у тебя и правда не вышло, — снова не удержался от колкости Бэкхён, в очередной раз вспоминая ту ночь в машине и неосознанно потирая шею в том месте, где когда-то красовалась оставленная Чанёлем метка.       Чанёль напротив него снова выглядел растерянным.       — Ты не противился и полностью отдался в тот момент, и я был удивлён твоей последующей реакции. Поэтому не знал, как себя вести, и старался держаться подальше. Но это было сложно, потому что ты и сам…       Он замолчал, не договорив, но Бэкхён и так всё понял. Он и сам… не был намного лучше. Он всё осознал почти сразу — это физическое влечение между ними. Пугающее, но волнительное. Он тоже всё это чувствовал, но никогда не решился бы сам. Для него это было слишком неправильно, слишком не так.       — Я бы никогда… — будто самому себе тихо выдохнул он.       Он бы никогда. Наверное, он бы никогда.       Чанёль всё так же молчал. Очевидно, он совсем не знал, что на такое ответить. Бэкхён даже не мог представить, о чём тот сейчас думал, ведь по сути он только что обвинил его в том, что он не сдержался и позволил себе слишком многое против воли самого Бэкхёна.       — Прости, — наконец, заговорил Чанёль, — я и правда не смог сдержаться тогда, и я думал, ты меня понимаешь. Тогда всё было по-другому, но сейчас, — он на мгновение замолчал, явно сомневаясь, продолжать или нет, — сейчас я чувствую совсем другое. Ты ведь тоже? Скажи, что ты чувствуешь, Бэкхён?       Бэкхён озадаченно вглядывался ему в лицо, пытаясь понять, что тот имел в виду. Точнее не так. Он понимал, что тот имел в виду, но был удивлён тем, что он так напрямую это спросил. Будто это было так просто. Бэкхён смотрел на него долгих несколько секунд, прежде чем всё же выдохнуть казавшееся ему правильным:       — Я ничего не чувствую, Чанёль.       Выражение лица Чанёля ничуть не изменилось. Он оставался спокойным и всё так же вглядывался ему в лицо, явно пытаясь понять, говорил ли он правду. И очевидно нашёл там ответ, который искал.       — Забудь, — наконец, произнёс он, отворачиваясь, — видимо, я и правда не должен был тебя этим обременять. Думаю, мне сейчас лучше уйти.       Бэкхён внезапно почувствовал себя так паршиво, будто только что наговорил ему всего самого плохого. Но останавливать его не стал, просто наблюдая за тем, как он поднялся с кровати и, едва заметно встряхнув головой, двинулся к двери. И только когда он уже был у самого выхода, Бэкхён смог собраться и сказать ему в спину:       — Чанёль, я… мне жаль.       Чанёль замер на пороге, держась за дверную ручку, которую уже успел повернуть.       — Жалость, это последнее, что мне от тебя нужно, Бэкхён, — только и сказал он, прежде чем всё же выйти за дверь.       Жалость — это последнее, что Бэкхён к нему испытывал. Но сказать он этого, конечно же, не смог.       Как только дверь за Чанёлем закрылась, Бэкхён тут же резко уселся на кровати и, запустив пальцы в волосы, принялся взъерошивать. Сердце разгоняло кровь так быстро, что даже кончики пальцев закололо. Ну, зачем он наговорил всего этого? Зачем выставил Чанёля виноватым во всём? Почему заставил чувствовать вину? Ведь никто из них не был виноват в том, что между ними произошло. Никто из них не мог этому противиться. Они оба нуждались в этом, оба этого хотели.       Так почему он перебросил всю ответственность на Чанёля? Почему не мог признаться себе окончательно в том, что и сам хотел этого. Что ему мешало перестать искать себе оправданий и признать всё это окончательно? Почему не мог отпустить все эти условности и моральные принципы, когда больше не было ничего и никого, кроме них двоих. Ему ведь казалось, что он почти к этому пришёл, но вот он снова здесь. И теперь он чувствовал себя паршиво. Больше всего ему было паршиво от самого себя за то, что такой придурок.       Он ведь сам попросил Чанёля остаться с ним…       Беспомощно простонав, он снова завалился на кровать, морщась от того, как больно что-то впилось ему в кожу в кармане штанов. То была камера, которую он так хотел спрятать от Чанёля, чтобы тот больше не видел всего того, что там было запечатлено. Повертев камеру в руках, Бэкхён снова включил её. Он вдруг подумал, что там могло быть видео их первой встречи. Но, как он помнил, Чанёль в тот день был не в форме. Или как минимум не в полной экипировке. Он промотал ещё несколько минут или даже часов записи вперёд, надеясь найти видео их первой встречи, но очевидно Чанёль носил эту камеру только первое время, когда ещё выполнял приказ, не зная, что всё уже кончено. Только потом он осознал, что уже не было смысла одеваться по уставу.       Последнее видео однако заставило что-то внутри Бэкхёна перевернуться. Он почти физически ощутил боль где-то в груди, всматриваясь в картинку на небольшом экранчике. Контраст с прошлыми видео был таким внушительным, что даже не верилось. Чанёль и правда не врал. И как его угораздило?       Отключив камеру, Бэкхён перевёл взгляд на дверь, за которой тот скрылся всего несколькими минутами ранее. Он всё пялился на эту злосчастную дверь, и в голове у него был такой беспорядок, что очертание двери буквально плыло у него перед глазами. И внутри всё ещё что-то будто выворачивало наизнанку.       Он ведь и правда тоже чувствовал.