Одни

      Бэкхён убрал с лица растрёпанные порывом холодного ветра волосы и сощурился, пытаясь подсчитать количество птиц, пролетающих в небе над его головой. Их было ровно двенадцать и они казались такими свободными, куда бы они не направлялись. Бэкхён же стоял посреди заднего двора брошенного кем-то дома, окружённый высоким забором, за которым ждала смертельная опасность.       Поёжившись от очередного порыва ветра, он принялся рассматривать облака, которых почти не было на небе, отчего солнце светило не по сезону ярко, согревая его отвыкшую от солнечного света кожу. Не так уж и часто ему удавалось побыть на солнце в разгар дня. Обычно в это время он спал или же сидел, запертый в четырёх стенах. Поэтому, даже несмотря на холодный осенний ветер, он сейчас как никогда наслаждался солнечным днём. Вот только с севера надвигалась огромная тёмная туча, так что, когда придёт его очередь спать, засыпать он, скорее всего, будет под звуки дождя.       Хотелось развалиться прямо на траве и лежать до самого заката, но он не мог себе этого позволить. И причиной была даже не потенциальная опасность от ходячих.       — Ну, и что ты здесь делаешь?       Бэкхён испуганно вздрогнул от внезапного голоса за спиной и резко обернулся. Чанёль стоял возле входной двери, оперевшись на дверной косяк, и, сложив руки на груди, смотрел на него своим привычным серьёзным взглядом.       — Ничего, разве не видно? — ответил он, уже предугадывая следующую фразу.       — Тебе нельзя выходить одному. Здесь опасно.       Бэкхён вздохнул.       — Но ты же выходишь.       — Мне можно, тебе нельзя.       Они смотрели друг на друга и каждый из них одним взглядом пытался дать понять другому, кто именно здесь неправ. В итоге Чанёль отступил первым.       — Скоро будет дождь, иди в дом, — он поманил его рукой.       — Ещё не скоро. Почему ты вообще уже встал? Ещё рано.       — Я проснулся, увидел тебя на улице и пошёл проверить.       Бэкхён снова вздохнул. Чанёль не мог увидеть его из другой комнаты на втором этаже, куда ушёл спать с рассветом. Если из комнаты, где тогда остался Бэкхён, и было видно эту часть участка, то окна соседней комнаты выходили на другую сторону.       — Тебе ещё несколько часов спать.       — Вот именно, а ты меня не слушаешься.       Бэкхён даже не стал на это никак реагировать. Почему тот всё ещё думал, что он будет его слушаться. Взглянув на небо последний раз, он двинулся ко входу. Там Чанёль пропустил его в дом первым, вошёл следом и они вместе принялись баррикадировать дверь обратно.       — Ты уже поел? — спросил Чанёль как ни в чём не бывало. Очевидно он решил делать вид, будто ночного разговора между ними не было.       — Недавно.       Чанёль кивнул самому себе и двинулся в сторону ванной комнаты.       — Я сегодня уже не засну, так что можешь идти спать немного пораньше.       Немного пораньше? Чанёль проспал не больше пяти часов. Даже не шесть, как бывало частенько. И выглядел он так, будто не особо-то и спал всё это время. И Бэкхёну тоже как-то не хотелось так рано ложиться спать. Он не чувствовал абсолютно никакого желания спать. Возможно, виной тому был солнечный свет, которым он наслаждался несколькими минутами ранее, пока его так жестоко не прервали.       Бэкхён вернулся на кухню, где оставил беспорядок, чтобы прибраться. Он не думал, что Чанёль проснётся так рано, поэтому тот застал его врасплох. Он, конечно, всё утро обдумывал происходящее, но ещё не успел точно всё решить. Точнее ему показалось, что он всё для себя решил, но стоило ему снова столкнуться с Чанёлем, как в голове всё снова перемешалось. Закончив с уборкой, он ещё какое-то время смотрел на заколоченные окна, сквозь небольшие щели в которых пробивался солнечный свет, и ему вдруг подумалось, что эти заколоченные окна ему что-то напоминали.       Встряхнув головой и поправив сбившуюся на лицо чёлку, он вышел из кухни. Чанёль как раз в этот момент вышел из ванной и, едва взглянув на него, прошёл в гостиную. Не сказать, что Бэкхёна это сильно удивило, но всё же было как-то неприятно от осознания, что Чанёль решил вот так его игнорировать. Они будто вернулись в те времена, когда только встретились. Чанёль сразу же начал его контролировать, но поначалу старался особо не смотреть и не разговаривать. Все его фразы были короткими и точными, и всегда были скорее приказами. Бэкхёна едва не передёрнуло от одних только воспоминаний, и он уж точно не хотел бы повторения всего этого.       Но пока что всё выглядело так, будто Чанёль и правда снова решил ограничить их общение. А ведь им здесь торчать ещё непонятно сколько. И это именно Бэкхён это предложил. И его самого такое не очень устраивало, но сделать что-то он всё же не мог. Оставалось только идти спать, как и было велено.       Он поднялся на второй этаж и заглянул в комнату, в которой до этого спал Чанёль. Кровать была идеально заправлена. Чанёль всегда так делал — всё же военные привычки из него не выбивались ни в каких условиях. В комнате было прохладно из-за приоткрытого окна и пахло осенью. Бэкхён вдохнул побольше воздуха и свернул в основную спальню, всё в которой теперь казалось ему неуютным. Он вытащил камеру из кармана штанов и, положив её под подушку, завалился на кровать.       Как бы хотелось, чтобы весь этот конец мира ему всего лишь снился. Хотелось проснуться и узнать, что всё это было лишь сном. Что не было всех этих смертей и все были живы. Что он не рисковал жизнью ради еды и укрытия и не боролся ради неизвестности. Хотелось, чтобы ничего этого не было. Чтобы не было этой неопределённости. Если бы всего этого не произошло, он бы жил свою обычную жизнь с дурацкими мелкими проблемами. Он бы привычно проводил время с друзьями и семьёй. Он был бы обычным парнем, а не одним из немногих выживших. И он бы не встретил Чанёля…       Спать ужасно не хотелось. Отчего-то даже под тёплым покрывалом было холодно.       Проснулся Бэкхён от застучавшего по окну дождя. Звук был таким громким, что он поначалу испугался, но быстро взял себя в руки, осознав, что никакой опасности не было. За окном смеркалось, но из-за туч и дождя казалось, что уже почти ночь. Бэкхён осмотрелся вокруг и, не увидев Чанёля, растерялся, но затем вспомнил, что они сейчас были не в маленьком мотеле, а в большом доме, и тот, наверное, сейчас был где-то внизу. Всё же непривычно.       На то, чтобы привести себя в порядок, ушло прилично времени — ему казалось, что за время беспокойного сна его переехало катком, ведь по факту он проспал ничуть не больше Чанёля. Интересно, чем тот занимался всё это время? О чём думал?       Как и ожидалось, он нашёл Чанёля на первом этаже. Тот сидел на диване в гостиной и бессмысленно крутил частотный регулятор их старенького радио, на том конце которого были лишь одни помехи. Как долго он этим занимался, сидя здесь в темноте лишь с одним включенным фонарём? И ведь он наверняка услышал, что был в комнате уже вовсе не один, но всё же не оборачивался. Нет, это определённо не то, что им было нужно. Это не то, что было нужно самому Бэкхёну. Он это уже осознал и принял.       — Расскажешь, на что похож отбор в спецподразделение? — спросил он, усаживаясь в кресло напротив. На самом деле это было почти первое, что пришло ему в голову, но этот вопрос и правда интересовал его уже давно. И вот пригодился, когда ему так необходимо было завязать разговор.       Чанёль сначала выглядел удивлённым, а затем всё же выключил раздражающее радио и откинулся на спинку дивана. Его волосы всё ещё были влажными от воды, он явно успел потренироваться и совсем недавно принял душ. И теперь он выглядел намного лучше, чем утром — больше не было такой усталости на его лице. Только разве что в глазах она никуда не делась.       — На девять кругов ада, — ответил он, явно припоминая те времена с тоской. Это было видно по тому, как смягчился его взгляд.       — Но ты же как-то прошёл туда, значит не так уж это и сложно, — попытался отшутиться Бэкхён. Он хотел немного разрядить обстановку и знал, что такое не заденет Чанёля, но тот всё же немного нахмурился.       — Хочешь сказать, что сомневаешься в моих способностях? — возможно его эго всё же было немного задето. — Ты не знаешь, на что я способен.       — И на что же? — Бэкхён поймал себя на том, что его такая реакция забавляла. Но это и было то, чего он хотел — отвлечься.       — Я отлично стреляю и моё тело выносливее многих, — он немного призадумался и уголки его губ слегка приподнялись в самодовольной ухмылке. — А ещё я достаточно сообразителен. Ну, ты это и так уже должен был понять.       Его выносливость Бэкхён уже заметил. Его тело вынесло и болезнь, и штырь, проткнувший его плечо. И всё это одновременно. Его сообразительность тоже было сложно не заметить, но больше всего в глаза бросалось всё же совсем другое.       — Что ты умеешь, кроме стрелять?       Чанёль задумчиво пожал плечами.       — Всё.       Бэкхён не сдержал смешка. Всё же он сразу заметил, как Чанёль любил красоваться. Он явно собой всегда гордился. В этом Бэкхён ему даже завидовал.       — Будем считать, что я тебе поверил.       — А ты в чём хорош? — внезапно спросил Чанёль, заинтересованно вглядываясь ему в лицо. Было очевидно, что ему и правда было интересно.       — Я? — Бэкхён растерялся, пытаясь мысленно вернуться в свою прошлую жизнь, до всего этого. Что же такого необычного он умел? — Я умею играть на пианино.       — Я тоже.       — Ты? — Бэкхён не верил, что Чанёль, весь такой военный, умел играть на музыкальном инструменте. Даже в голове как-то не особо представлялось.       — Но на гитаре я играю лучше, — теперь он улыбался ещё шире и выглядел крайне довольным собой. — Ещё я хорош в боулинге и сноуборде. В бильярд тоже частенько играл.       — И когда ты всё это успевал?       — Не знаю, я люблю пробовать разные вещи.       Бэкхён всё ещё не мог представить себе всего этого. Он и сам был не из тех, кто сидел целыми днями дома, но всё же много своего времени тратил на компьютерные игры. Они с Чанёлем и правда были совершенно разными.       — А минусы у тебя какие-нибудь есть? — спросил Бэкхён, уже сомневаясь, что тот ему что-то такое скажет. — Кроме того, что ты любишь выпендриваться.       Чанёль его последний выпад проигнорировал и снова стал серьёзным. Он подумал какое-то время, будто решая, говорить или нет, или как лучше сформулировать, а потом всё же выдал:       — Я легко привязываюсь и мне тяжело отпускать или отказываться от чего-либо. Это касается и моих увлечений. Если я чем-то увлекаюсь, то погружаюсь туда с головой. Поэтому я всегда довожу дело до конца, — он снова немного задумался, а затем добавил, глядя Бэкхёну прямо в глаза, — и ещё я ненавижу проигрывать.       Бэкхён замолчал и даже немного пожалел, что спросил об этом, потому что вернулась прежняя неловкость от того, как всё это звучало неоднозначно. Но всё то, что тот перечислил и правда казалось подходящим ему. То, что он не любил проигрывать, уж точно было правдой, с которой не было смысла спорить.       — Поэтому ты столько всего умеешь? — попытался вернуть разговор в прежнее русло Бэкхён.       Чанёль пожал плечами.       — Я не из тех, кто сидит на одном месте, поэтому мне тяжело давались эти дни с начала конца. Приходится подолгу торчать в четырёх стенах. Возможно именно это и привело к тому, что в итоге со мной произошло — я был слишком нетерпелив…       — Мы с тобой и правда разные, — поспешил прервать его Бэкхён, пока он не начал снова винить себя во всём. В том, что вся его команда погибла. В том, что произошло между ними.       — Любишь сидеть дома?       — И играть в игры.       Чанёль обвёл его пристальным взглядом, будто немного не верил ему.       — Мне казалось, что ты был достаточно общительным раньше.       — С чего ты это взял? — удивился Бэкхён, они ведь мало общались всё это время. Бэкхён не понимал, как он мог это понять, они ведь почти не говорили.       — Не знаю, как-то так само подумалось. Мне показалось, что ты из тех, кто всегда окружён людьми. Ты немного капризный.       Бэкхён чуть не поперхнулся воздухом.       — Какой?       Губы Чанёля растянулись в широкой улыбке. Такой Бэкхён у него ещё не видел.       — Ну, ты похож на того, кто любит, чтобы всё было по-твоему, и внимание к себе, потому что привык его получать.       Бэкхён уставился на него, не зная, что и ответить на это. Потому что тот был прав. Бэкхён был младшим сыном в семье и друзей у него тоже было много. Он всегда был окружён любящими его людьми.       — Ты тоже любишь внимание, — выдал в ответ он.       Чанёль покачал головой.       — Это другое. Тебе нужно совсем другое внимание.       — И какое же?       Чанёль помолчал какое-то время, а затем вдруг сменил тему:       — Не собираешься «завтракать»?       Бэкхён вовсе не был удивлён тому, что Чанёль, казалось, прогонял его. Или это всё же и правда только казалось.       — Пока не хочется, — нарочито спокойно ответил он, — и я не знаю, чем тут себя развлекать. Читать больше не хочется.       — Ты сам хотел здесь остаться, — Чанёль сказал это так, будто хотел этим немного задеть.       Бэкхён вздохнул.       — Это лучше, чем мы бы сейчас ехали по лесу с ходячими вокруг. И чёрт знает, что ждёт нас на Севере. А тут уж я найду, чем себя занять.       — И чем же? — взгляд Чанёля снова стал заинтересованным.       — Расскажи мне ещё что-нибудь о себе, мы с тобой никогда нормально и не говорили.       Бэкхён действительно хотел узнать о Чанёле побольше. Если они и правда больше никогда не увидятся, он хотя бы будет помнить о нём. Каким он был. Забывать всего произошедшего с ними всё же не хотелось, какими бы тяжелыми не были эти долгие дни.       Чанёль молча смотрела на него какое-то время, явно пытаясь что-то обдумать у себя в голове. Бэкхён бы хотел, чтобы он сообразил. Он ведь говорил, что сообразительный.       — Только если ты тоже расскажешь мне о себе, — наконец, выдал он.       Они смотрели друг на друга и наверное каждый из них понимал, что это значило.       — Договорились.       Бэкхён бросил взгляд на часы, подмечая, что давно уже проголодался. Они говорили слишком долго, но всегда сложно остановиться, когда узнаешь нового человека, который тебе интересен. Вот только сейчас их разговор зашёл в тупик. Точнее можно было ещё много о чём поговорить, но никто из них не решался, потому что оба понимали, что выделенное на разговор время уже истекло. Продолжать означало бы слишком многое.       — Давно ты ел? — всё же решил заканчивать всё это Бэкхён.       — Недавно. Ты голоден?       — Немного.       Дождь за окном всё не стихал, атмосфера в комнате становилась неловкой, и Бэкхён потянулся в кресле, разминая затёкшее тело. Он не знал, как много времени они проговорили, но тело подсказывало ему, что уже достаточно долго. Он уже хотел подняться и пойти на кухню, когда Чанёль вдруг снова заговорил:       — Знаешь, то, что я сказал тебе наверху, — он неловко растрепал свои короткие волосы, отчего они стали торчать в разные стороны, — это правда. Мне и правда тяжело сдерживаться даже сейчас, но я не стану тебя этим обременять, потому что не хочу, чтобы это повлияло на твоё обещание. Ты обещал, что пойдёшь со мной по собственной воле, если мы останемся здесь ненадолго.       Бэкхён теперь разглядывал ровные полосы швов на своих штанах, которые внезапно стали ужасно интересными. Всё же придётся принять это всё здесь и сейчас. Придётся переступить эту черту, так долго врезавшуюся глубоко в подсознании. Но почему казалось, что признать всё это перед Чанёлем, означало признать всё это перед всем миром? Ведь они здесь были совсем одни и возможно больше не было никакого мира вокруг. Почему он чувствовал давление этого самого мира?       — Как же это всё тяжело, — пожаловался он, откидываясь обратно на спинку кресла. — Никогда бы не подумал, что зомби за моим окном будут не самой большой моей проблемой.       Чанёль очевидно растерялся от его ответа.       — Что ты имеешь в виду?       — Не делай вид, что не понимаешь. Мы ведь оба по ушли в это вляпались, — он перевёл взгляд на Чанёля и теперь внимательно смотрел ему в лицо, — не ты один.       Тот смотрел на него в ответ казалось целую вечность, очевидно обрабатываю информацию. Возможно не мог поверить в то, что слышал. Наконец, он выдохнул, словно в облегчении.       — Если я сейчас к тебе подойду, ты позволишь?       Бэкхён, который полночи и почти весь день обдумывал их отношения, был готов к чему-то такому. И даже хотел, хоть и не мог себе нормально в этом признаться. Он не хотел, чтобы Чанёль снова относился к нему так, как в первые их совместные недели. Не хотел избеганий взглядов, коротких фраз. Он хотел того Чанёля, который не так давно шутил с ним, обнимал. И даже больше.       — С каких пор ты спрашиваешь разрешения?       — С тех, когда всё стало серьёзнее.       Повисла тишина, прерываемая только звуком двигающихся стрелок настенных часов и капель дождя, мерно барабанящих по стёклам окон.       — Ты всегда был романтичным парнем, да? — вздохнул Бэкхён, чувствуя себя неловко.       Чанёль ухмыльнулся.       — А ты всегда был таким недотрогой?       Бэкхёну подумалось, что Чанёль уж очень расслабился.       — Ещё одно слово и я ухожу.       — Куда ты отсюда уйдёшь? Дом не такой уж и большой, чтобы я не смог тебя в нём найти.       С этими словами он поднялся с дивана и медленно подошёл к креслу, на котором сидел отчего-то вмиг напрягшийся Бэкхён. Он сжал его руку пальцами немного выше локтя и потянул наверх.       — Я уже говорил, что мне тяжело останавливаться?       — А я думал, в спецподразделении тебя учили дисциплине, — как можно более колко выдал Бэкхён, что у него не особо-то получилось, потому что конец его фразы потонул где-то в футболке обнявшего его Чанёля. И дышать вдруг стало тяжело.       — Я уже потратил всю свою силу воли, — Чанёль крепко сжимал его в своих руках и тихо говорил почти на самое ухо. — Ты сказал, что ничего не чувствуешь, но, какая бы ни была причина, по которой ты сейчас меня подпускаешь, я и правда уже не смогу остановиться. Не смогу вернуться к тому, что было. Снова.       Бэкхён прикусил щёку изнутри от чувства неловкости. Чанёль ведь и в самом деле попытался вернуться к тому, что было до. Он бы и правда смог? Хотя вот теперь говорит, что больше не сможет. И Бэкхёну вдруг снова стало страшно. Конкретно в данный момент он желал этих объятий. Конкретно в данный момент он наслаждался теплом Чанёля. Но его пугала неизвестность впереди. Как далеко они зайдут? Как далеко уже зашли? Что будет, если на Севере всё же есть выжившие и они больше никогда не увидятся после того, что между ними было и будет? Что, если кто-то из них не выживет…       Бэкхён обнял Чанёля в ответ, прижимаясь ближе. Разница в росте всё ещё была ему непривычна — Чанёль ведь был выше него. И сжимал сильнее, что тоже было Бэкхёну непривычно. Его широкая спина и плоская грудь ощущались непривычно. Его короткие волосы и низкий голос. У Бэкхёна такое было впервые. Впервые его накрывало от такого, как Чанёль. Он чувствовал себя странно, но волнение было уже привычным. Привычным было и тепло, разливающееся по всему телу от этих объятий.       И непонятно было, когда бы они сдвинулись с места, если бы желудок Бэкхёна не решил напомнить, что он вообще-то давно был уже голоден. Чанёль над его ухом тихо посмеялся и отстранился.       — На кухне есть остатки того, что я готовил днём, иди поешь, — с этими словами он вернулся обратно на диван.       — А ты что будешь делать? — как же всё же Бэкхёну было неловко.       — Подожду тебя здесь, — он достал из-под подушки какой-то журнал и, усевшись поудобнее, уткнулся в один из ярких разворотов, — тут пишут, что после серьёзного разговора собеседнику необходимо дать время всё обдумать.       Бэкхёна смотрел на явно старающегося сохранить серьёзное выражение лица Чанёля и не мог поверить, что тот и правда сейчас отрабатывал на нём совет из какого-то второсортного глянцевого журнальчика.       — Я беру все свои слова назад, — вздохнул Бэкхён и двинулся в сторону кухни. Ему казалось, что он уже достаточно узнал Чанёля более менее настоящим, но тот, как оказалось, был ещё большим придурком. Однако Бэхёна не мог не признать, что его это позабавило.       И да, время на подумать он использовал с пользой. Думал он и правда долго, но всё же не передумал. Его желание осталось прежним. Но и страхи никуда не уходили. Если до этого будучи один он боялся только боли и смерти, то теперь он боялся ещё и потерять Чанёля. Или оставить его одного.       Из мыслей его вывел Чанёль, внезапно появившийся на пороге кухни.       — Там написано, не давать слишком много времени, — сказал он, подхватывая со стола опустевшую посуду и быстро ополаскивая её под водой.       — Боишься, что передумаю?       Закончив отмывать посуду, Чанёль схватил его за руку и потащил на выход.       — Мне скучно, тут не так много развлечений.       Бэкхён шёл следом и не мог понять, в какой момент стал чьим-то развлечением. С другой стороны, Чанёль был его развлечением. Здесь ведь и правда больше особо нечем было заняться.       — Не тяни так сильно, я и сам могу идти.       Чанёль тут же отпустил его руку, и поднимался по лестнице Бэкхён уже сам.       Зайдя в комнату, Чанёль первым делом осмотрел территорию дома за окном. Дождь уже прекратил и яркая луна теперь освещала землю, заглядывая и к ним в окно. Чанёль погасил горевший на шкафу фонарь.       — Я же говорил тебе выключать свет. Кто-то может его увидеть, — его голос снова звучал строго, как когда он отчитывал его в первые дни.       — Прости, я совсем забыл о нём.       Бэкхён всегда следил за фонарями, которые они иногда использовали для освещения, хоть в основном и предпочитали их не использовать, но в этот раз и правда забыл. Его голова была заполнена совсем другими мыслями.       — Аккумулятор садится, нужно будет зарядить.       — Я заряжу, — он полез было в сумку за механическим зарядным устройством, но Чанёль остановил его.       — Потом, мне сейчас твоя рука для другого нужна.       Не сказать, что Бэкхён был сильно удивлён, но всё же до этого Чанёль подобного говорить себе не позволял, и поэтому слышать что-то такое от него было странно. Он всё же слишком расслабился. Насколько же он сдерживал себя всё это время, строя из себя серьёзного молчаливого парня?       — Планируешь меня использовать?       Чанёль ничуть не поменялся в лице, но было видно, что он немного задумался.       — Похоже на то, что я тебя использую?       Бэкхён даже пожалел, что так пошутил.       — Возможно мы оба это делаем.       Чанёль ещё раз взглянул за окно и, плотно закрыв окно, снова развернулся к нему лицом.       — Я не против. Если ты используешь меня, значит, тебе это нужно. Меня устраивает это.       — Не понимаю, — выдохнул Бэкхён, глядя на его силуэт у окна в свете луны. Чанёль стоял, опершись на подоконник, и смотрел прямо на него, но выражение его лица было едва различимым в полутьме комнаты.       — Не понимаю, чего ты не понимаешь, — усмехнулся он.       — Не понимаю, как я мог когда-то думать, что ты крутой и пугающий, когда ты такой придурок.       — Но я ведь крутой придурок.       Бэкхёну оставалось лишь только многозначительно промолчать на такое.       — Долго будешь там стоять? Луна слишком яркая, — пожаловался Бэкхён, уставший уже смотреть прямо на свет от луны за спиной Чанёля.       — Не терпится? — самодовольно выдал тот, однако, наоборот, удобнее усаживаясь на подоконнике. — А я вот думал, что это ты ко мне подойдёшь? Сможешь?       Бэкхён устало вздохнул. Он, конечно, всё ещё считал, что всё это было вынужденным, но глупо было бы пытаться сейчас делать вид, что ему это всё вовсе не было нужно. Глупо было строить из себя что-то. Поэтому он решительно двинулся прямо в объятия ждавшего его у окна Чанёля.       — Наверное это стоило того, чтобы здесь остаться, — только и сказал тот, прежде чем забраться руками под его футболку.       Бэкхёну казалось, что он сделал правильный выбор. Ему казалось, что всё было даже лучше, чем он думал. Вот только никто из них не знал, что будет «завтра». «Завтра» было слишком неопределённым, каким бы безопасным и мирным не выглядело «сегодня». Никто из них не знал наверняка, что их ждало, и по сути это было то самое время, когда значение имело только «сейчас».       Сейчас они...