Я вместо тебя, ты вместо меня

Было чрезвычайно сложно заставить себя подняться с кресла. Он устал, выложился на полную, хотя тело на удивление не болело и он, в этот раз, наравне со всеми таскал оборудование и погрузил его в такси. Общественный транспорт ещё ходил, но как же было лень пересыться на остановку, да и темно, проедут ещё мимо гостиницы и что потом. Следуя подобным доводам, Юра сторговался со своей совестью и бережливостью, расставшись в этот раз с почти с четырьмя сотнями кровных. Диллон сидел на заднем сидении с Максом на переднем сидении глядя в окно, замер Илья. Басист сидел со своим телефоном. В голове созрел план парочки приколов над их любимым хейтером. Но сначала, он должен был разобрать с сообщениями, что пришли на его, так сказать публичный профиль. А потом место осуществления плана залип на мемы, периодически показывая некоторые особо понравившиеся своему соседу. Диллона же это не очень волновало, чем больше проходило времени, тем больше он осознавал, что хочет, есть. Это было странное желание, он вроде был сыт, но где-то в голове выжигая всё на своём пути, бродило чувство голода. Это ощущение напоминало ему чем-то на то, что он испытывал, после любых сильных эмоциональных встрясок, до того как начать злоупотреблять алкоголем. Ночная прохлада окутывала и освежала. Диллон помог перенести часть аппаратуры и вернулся на крыльцо, ждать вторую машину. Как же он был благодарен Юре, что тот хотя бы на время избавил от своего общества. Теперь же он ждал вторую машину, чтобы помочь разгрузиться и спросить, как же здесь расплачиваются. Сколько он не рылся в вещах Андрея он так и не смог найти ничего хоть отдалённо похожего на деньги, а есть хотелось и это чувство не угасало, но и не разгоралось. Юра сел рядом с водителем, откинувшись на спинку. Дин и Миша, что-то обсуждали, кажется Дрэгена, слишком много чести. Всё инцидент исчерпан, можно о нём забыть и не вспоминать до его первого гневного или желчного комментария в их адрес. Что говорить о занозе в заднице, эти они от неё не избавятся. Для Юры остро встал совсем другой вопрос, который он всё время пытался отложить, но он всё время возвращался в его голову, как бы гитарист не пытался сосредоточиться на приятной усталости и ускользающих эмоциях после концерта. Перед ним действительно полуэльф, попаданец из выдуманной им фэнтези вселенной? Или же Андрей, у которого отъехала крыша. Если до концерта Юра благополучно игнорировал некоторые детали. Нельзя верить во всякие выдумки и бредни! Так можно в конец потерять чувство реальности. А если кто-то уже не отличает мир фантазий от мира реального, то это его проблемы. Юра усмехнулся. Пока это касается группы, пока это касается его лучшего друга, это и его проблема. Он закрыл глаза. Тот, кто был сегодня на сцене, не пел как Андрей. У каждого есть свои привычки, ну не может же человек петь совсем иначе. Давая «Рыбака», «Битву», он надеялся услышать плюс минус то же, что и в постановке. Но ничего подобного! Мало того и «Смерть», песня к которой Андрей был абсолютно равнодушен сегодня явно далась нелегко. Нет, Диллон не трус. Юра знал и это. Диллон просто испугался орков, он никогда до этого не сражался. И должно быть это неприятно, когда об этой слабости знает кто-то кроме тебя. Человек… эльф… полуэльф? Ай, кем бы он там не был, но он сегодня он привнёс много нового в привычные композиции. Он не был как Андрей, а был сам собой, кто бы это ни был. В голове толпилось завтра, на которое напирал вторник — репетиция. Вот о чём а, о будущем точно думать не хотелось. Юра открыл глаза, уставился в узкие улицы за стеклом. Эти двадцать четыре минуты, о которых утверждало приложение такси, тянулись, бесконечностью в темноте освещённой тусклыми фонарями и фарами машины. Как хорошо, что здесь нет Макса, как хорошо, что Дин занял Мишу, и они его не трогают. Хотя может они и с вершины своего незнания могут дать ответ на тот вопрос, что сейчас не даёт покоя? Может Илья? Он всегда подмечает какие-то мелкие детали, если бы он ещё считал нужным на них указывать цены бы ему не было, а так иногда кажется, что он открывает рот только для того чтобы изречь сакраментальную фразу: «Я же говорил!». Если бы говорил! А если и говорил, то это следовало делать немного громче, чем себе под нос. И всё же не стоит перекладывать ни на кого свою ответственность. Хотя если с кем и поговорить, то всё же с Ильёй. Не было сил больше смотреть в окно. Гитарист перевёл взгляд на зеркало, а потом всё же вновь закрыл глаза, стараясь выгнать все мысли, заменив их музыкой. В голове заиграла «Стены слёз», но не голосом Макса, а его собственном, предпоследний припев и два куплета. Кем был сначала, забываю, А на лице улыбок нет давно. Но всё же я себя превозмогаю, Хоть это снова очень нелегко. Ненависть во мне вовсю играет! Жизнь в реальном мире изнуряет, И фантазии мир больше не питает! Только заблудший разум пытает, Однако музыка меня спасает! Они с Максимом о разном поют. А это идея! Почему бы под максову трактовку не сделать клип? Это будет не так геморно, как обычно, ибо ничего кроме их студии и немного природы для этой идеи не потребуется. Это тебе не покалено в снегу бегать. Этакий набор штампов… Главное об этом не забыть, а потом обсудить. А сейчас можно и обдумать. Юра уже видел какие-то сцены и предпочёл забыть главный терзающий его вопрос до поры до времени. Такси затормозило у крыльца гостиницы. Диллон сбежал по лестницы, на верхней площадке которой ждал машину. Всё ещё хотелось, есть и он не знал, что делать с этим, сколько бы он не рассуждал и не убеждал себя, что ему, скорее всего, просто кажется, но это не работало, и с такими мыслями о съестном животе действительно заурчало. Он помог разгрузиться и занести вещи в холл. Именно сейчас Диллон узнал, зачем люди стоят перед раздвижными дверями и что такое лифт. Для него было большой загадкой, зачем всё заносят в небольшую металлическую кладовую и заходят сами. Юра настойчиво потянул на лестницу, несмотря на все попытки узнать, да и при подъёме на вопросы не отвечал, лишь загадочно улыбнулся, сказав, что сейчас Диллон сам всё увидит, и повторно попросив его не удивляться. Они поднялись на этаж, свернули в небольшой коридорчик. А там… Там Миша и Дин вытаскивали вещи из аналогичной металлической кладовки. Диллон застыл в дверях. Нет, Юра его всё же дурит и магия в этой мире существует! Ведь как ещё объяснить это! — Андрюх! Приём! — помахал рукой перед его лицом Дин. — Ты чё в дверях замер? Либо туда, либо сюда. Диллон подвинулся, пропуская, озадачено воззрился на закрытые дверцы магической комнатки. Юра с явным весельем сунул ему в руки кейс с проводами. Это был хороший способ поднять себе настроение. Маленькая месть за сложившуюся ситуацию, так сказать. Какое же было удовольствие наблюдать за сосредоточено-недоумевающим лицом вокалиста. — А? — сделал новую попытку тот. — Это лифт, — объяснил Юра. — Грубо говоря, такая комнатка, подвешенная на очень крепких верёвках сплетённых из проволоки. Они удлиняются, лифт едет вниз по шахте, укорачиваются — наверх, — закончил он. Диллон кивнул. Общий механизм он понял. Это как качели, на верёвке привязанные к суку, если обмотать их верёвку вокруг штаги, то она укоротиться и дощечка будет висеть выше, или удочка, поднимаешь верёвку вверх — всё крючок тоже вверх идёт. Но как подобному ненадёжному механизму можно доверять какой-то груз? Это было решительно не понятно. — Юр, я это… есть хочу… — всё ещё озадачено признался Диллон. — Не знаю, работает ли столовая, — ответил он. — А вообще кажись, Макс пиццу заказал. Что такое эта «пицца» Диллон узнал двадцатью минутами позже и этот незакрытый пирог пришёлся ему по вкусу. Он даже попытался старательно запомнить ингредиенты этого блюда, чтобы потом подговорить Торваля его приготовить, но потом вспомнил, что больше никогда не увидит своего друга и от этого стана так тяжело, что всё веселье непринуждённой беседы в мгновение покинуло его. Стало как-то холодно и неуютно и вновь стало не по себе от того насколько они с Юрой похожи и отличаются одновременно. — Андрюх, ты чего? — улыбаясь от только что рассказанной истории, спросил Макс, заметив, что только что веселящийся со всеми Андрей внезапно помрачнел. Как же в этот момент Диллону надоел весь этот спектакль! Кулаки невольно сжались, он тяжело взглянул на несчастного беззаботного басиста. — Я Диллон! — Так Андрею больше не наливать! — рассмеялся Дин. — Я ему и не наливал… — немного растерянный от подобной шутки ответил Макс. — Ты колу с вискарём перепутал? — усмехнулся Юра. А что он ещё мог сказать? В момент этой фразы у него сердце чуть в пятки не ушло. Но кто ему поверит? Диллон смотрел в улыбающиеся рожи и от этого стало только паршивее на душе. Да пусть всё в океан! Достало! В голове за голосом Торваля всплыла Кариэль. Понимание, что он дольше её не увидит, что на его голову выпала ненормальная девица, словно тупой нож резанули по сердцу. Полуэльф поднялся и, ни обращая внимание на все слова непонимания и шутки, вышел из номера, где они сидели, направившись к себе. Ему как никогда нужно было побыть одному. Войдя, он, не раздеваясь, завалился на кровать, уставившись в тёмный потолок. В каком-то роде он тоже жил «до концерта» в надежде, что после него что-то измениться. А получилось так, что ни фига подобного. Вот концерт, которого он опасался, прошёл просто отлично. И что дальше? Жить как Андрей? Может, стоит резко начать всё с чистого листа. Разойтись с Кристиной, ведь она узнает, что он не Андрей и тогда накручивая Николаем, точно сделает что-нибудь, из благих побуждений. Перестать общаться со всеми знакомыми и остаться только вокалистом группы, а потом найти себя в этом мире? Попытаться найти путь домой? Но, говоря без иллюзий, он не Ирьен и даже не чародей. Он просто маг недоучка! Сильный? Да. Но и на этом и заканчиваются его преимущества. Нет в нём ещё того умения. Да, что и говорить, если, по сути, его детство кончилось всего-то год назад. Если судить о нём, как об эльфе, он одного развития с Нэтом. Когда он юного эльфа ничего не ожидают, кроме различных глупостей. Диллон вздохнул. От воспоминания об этом придурке стало ещё хуже. Он заставил себя подняться и пойти принять душ. Нельзя ложиться спать потным и уставшим. Нужно отмыться от забот дня и только тогда пытаться уснуть. Тёплые, хоть и постоянно меняющие свою температуру, струи воды помогли привести голову в порядок, словно летний ливень смыли плохое настроение, и тяжесть с души, но надолго ли? Всё равно придётся решать, хотя бы для себя, что делать ему дальше в этой жизни, в этом мире.