Алмазные будни

      После того самого случая в покоях Голубой, она не могла выкинуть из головы то, что увидела и услышала. Мысли переполняли её разум настолько, что казалось, будто она скоро пуфнется от перенапряжения. А щёки продолжали пылать от смущения так сильно, что окрашивали всё её лицо в тёмно-синий. Она шла по коридорам и невольно натыкалась на прислугу, частенько извиняясь. Трудно было сказать насколько это удивляло самоцветов. Сколько они себя помнили, Алмазы никогда не извинялись. Это не было их свойственной чертой и, скорее, это самоцвет должен был извиниться за то, что он оказался на этом месте.       Каждый раз, когда она проходила мимо очередного солдата или серванта, Алмаз слышала фразы приветствия типа: «Мой Алмаз!», «Ваше Сиятельство!», «Ваше Величество!», «Ваша Звёздность», «Ваше Изящество!». Но это никак не привлекало внимание аристократки, не потому, что она постоянно слышит это. Она мысленно находилась в другом месте. Единственное, что её пугало сейчас, это неодобрительный и озлобленный взгляд со стороны подруги. Ведь, по сути, она прикоснулась к самому сокровенному. Ни для кого не секрет, что камень для каждого самоцвета является, своего рода, эрогенной зоной. В разной степени эта эрогенная зона действует на психологическое состояние самоцвета. И Жёлтая продемонстрировала что она испытывает, когда кто-то трогает её камень. Теперь Голубая точно поняла, почему Жёлтая так яростно отгоняла ту от себя, не позволяла трогать его.       Её мысли прервались, как только она услышала голоса с тронного зала. Алмаз очнулась, чтобы прислушаться и услышать Белую, которая энергично что-то рассказывала. Заглянув осторожно в зал, она увидела и Жёлтую, строго держащую осанку.       Воительница с серьёзной миной слушала верховную правительницу, пряча руки за спиной. За всё это время она ни разу не отвела от неё взгляда, вслушиваясь в каждую фразу.       Колеблясь между решениями, Голубая думала: стоит ей присоединиться или нет? Но, всё-таки, что-то подтолкнуло её воспользоваться моментом, чтобы поговорить с Жёлтой, после важного приказа Белой.       Кроткими шагами аристократка подошла ближе и встала рядом, чем слегка смутила Алмаза, на щеках которой снова выступил золотистый румянец. И, как оно видно, один вид соправительницы напоминал ей о самом постыдном моменте в своей жизни.       Белая стучала ноготками по своему трону и с энтузиазмом раскрыла глаза, как только увидела Алмаза. Она убрала ногу с ноги и обратила всё своё внимание на Голубую:       — Ты вовремя, звёздочка!       — Я что-то пропустила?       — Нет-нет! За это не беспокойся. Жёлтая всё расскажет тебе. Жёлтая, объясни ей, что к чему.       — Да, Белая.       — А? А? А? — вздёрнула слегка подбородок Белая, глядя высокомерно на Жёлтую, чем ясно выражала своё «Чему я тебя учила?»       Жёлтая тихо вздохнула, возведя золотые глаза к потолку:       — Да, Мой Алмаз.       — Идеально! — похлопала в ладони Белая.       Алмаз слезла с самого высокого трона и потянулась, взмахнув сияющей накидкой.       — Ах, да… По окончанию всего, мы устроим бал. Надеюсь, вы умеете танцевать, — правительница усмехнулась и двинулась вперёд, величественно размахивая накидкой из стороны в сторону, приговаривая каждому попавшемуся: «С дороги!»       Жёлтую переполняла злоба и возмущение. Воительница тихо прошипела:       — Что?! Но… Я не умею танцевать! Я не хочу танцевать! Я… Я не… — она резко замолчала, почувствовав руку на своём плече. Её взгляд сменился на недоумевающий, она посмотрела на соправительницу, которая в это время держала свою руку на её плече, тепло ей улыбаясь:       — Я научу…       — Н-научишь?       Алмаз кивнула, аккуратно взяв руку подруги. Она вела её по коридорам, заворачивая то налево, то направо. Высокие колонны украшали здание, придавая величие и некую красоту. Алмазная обитель воистину воодушевляла своей изящностью. Эту тишину разрушал приятный стук каблуков сапог воительницы, которая, не спеша, следовала за ней, посматривая на Алмаза. Её глаза периодически пробегались по расписным стенам и флагам с Алмазной символикой, которая теперь уже мало что значила.       Они подошли к большой двери, которые тяжело разошлись в стороны. Оно и неудивительно, это брошенный зал. Внутри было темно, но пыли не было, как ни странно. И скорее, это можно объяснить полным отсутствием органики и частиц человеческих клеток. Благо огромные окна, пропускающие сумеречный свет с голубоватым отливом, освещали путь и кафельный пол.       Воительница, стало быть, уже хотела хлопнуть в ладони, чтобы включить свет, но жестом аристократка остановила её:       — Не нужно… Тут так красиво во мраке. Мы можем попробовать здесь.       — Прямо здесь? — вполголоса проговорила Жёлтая, глядя на свою подругу.       — Да… — Алмаз слегка отвела взгляд, посмотрев на окно, подходя к нему ближе. — ...Ты помнишь это место? Раньше это была очередная игровая Розовой. Столько тёплых воспоминаний.       Соправительница промолчала, потирая шею, отводя слегка взор. Столь погружённая всегда в свою работу, она вовсе выкинула такие моменты из головы, и с большим трудом к ней приходили воспоминания. Над ними повисла тишина… И в этой тишине Алмаз распознала грусть подруги. Аристократка уставилась в пустоту, прижимая к себе руку, затихнув.       Дать ей помолчать ещё немного или всё-таки приступать к делу? Жёлтая предпочла второе. Она не привыкла долго ждать.       — Кхм… — она откашлялась в кулак, чем слегка испугала подругу. — Я всё понимаю, но у нас не слишком много времени…       — Да… Да, ты права… — одобрительно закивала Голубая.       — Ты уверена? Я… Я буду весьма неуклюжа…       — Всё в порядке. Все мы когда-то начинали с этого, — Алмаз подошла ближе, утягивая подругу за руку. Обе молча смотрели друг на друга и слегка опускали глаза.       — Положи одну руку мне на талию.       Жёлтая подчинилась.       — Вот так?       — Да, верно. Второй рукой возьми меня за руку.       — Так?       — Правильно…       Голубая аккуратно положила свободную руку ей на плечо, прижавшись к ней. Обе могли чувствовать дыхание каждой, в какой-то степени сбитое, смущённое из-за непривычки прижиматься так тесно.       «Ногу вперёд… Ногу назад. Влево, вправо, разворот. Раз-два-три»       И Голубая повторяла это каждый раз вполголоса. Хоть движения Жёлтой по началу были нелепы, хоть она частенько наступала ей на подол платья, аристократка ни разу не выговаривала ей. Сейчас самая главная тактика — никогда не подавлять желание тренироваться упрёками. Жёлтую очень легко обидеть.

***

      — Ты уверена, что нам стоит?       — Они не просто так там заперлись!       За окном раздавалось тонкое кряхтение и шкрябанье.       — Да тихо ты! Мы их спугнём!       На подоконник тихо забралась Жёлтая Жемчуг, а следом и Голубая. Самоцветы осмотрелись по сторонам, чтобы отыскать своих хозяек. Жёлтая прижалась лбом к стеклу, щурясь и взглядом отыскала Алмаза, широко заулыбавшись. Она подёргала Голубую за её полупрозрачную юбку, дабы привлечь внимание рассеянной Жемчужины. Самоцвет прижалась к окну также.       Жёлтая мечтательно вздохнула, наблюдая за ними, подпирая щёки ладонями:       — Посмотри на них. Ты тоже видишь это?       — В-вижу что?       — Между ними что-то есть. Какая-то связь.       — Но я не вижу ничего…       Жёлтая посмотрела на неё и лишь тоненько вздохнула, раздвинув чёлку, которая практически заслоняла весь. Голубая раскрыла глаза и посмотрела весьма рассеянно. Но это не помешало ей заулыбаться мягко и нежно.       — Теперь вижу.       — Мой Алмаз… Она так грациозна.       Жёлтый Алмаз в очередной раз споткнулась о платье соправительницы. Голубая Жемчуг засмеялась тихо, чем невольно смутила сородича. Она тихонько ответила:       — Моя так спокойна и легка в движениях…       Жемчужины продолжали наблюдать, раскрыв рты. На самом деле их главный страх — это быть замеченными. Они старались вести себя как можно тише, наблюдая за столь нежным танцем солнца и луны.

***

      — Ты делаешь успехи, — нежный шёпот Голубого Алмаза ласкал слух Жёлтой.       Аристократка одаряла её мягкой улыбкой и наблюдала с лёгкой усмешкой то, как смущённая воительница опускала глаза и заливалась румянами.       — Я стараюсь.       Их движения были плавными. И с каждым разом Жёлтая становилась действительно всё более уверенной в своих движениях и в танце вела Голубую. Она резко остановилась, и Голубая опешила, взглянув на подругу. На лице воительницы скользнула некая хитрая улыбка.       — Жёлтая?.. Что у тебя на уме?..       Алмаз сместила свою ладонь с талии на поясницу, притянув партнёршу к себе плотнее. Аристократка невольно ахнула, всем телом прижавшись к воительнице. Её голос стих, она шёпотом произнесла её имя так, будто получила долю удовольствия от такой настырности со стороны подруги:       — Жёлтая…       Обе погрузились в быстрый вальс и были легки в танце как никогда раньше. Такое чувство, будто Жёлтая не первый раз занимается этим…       Обе, увлечённые собой, не заметили сияния своих самоцветов, которые становились ярче и ярче. И в очередной раз, когде обе закружились, вспышка света озарила всё вокруг. Жемчуга зажмурились, закрыв глаза от столь ослепляющего потока лучей. Никто не понял, что произошло.       Жёлтая Жемчуг едва разлепила глаза, потирая их:       — Что… Что... Что это было?       Обе посмотрели в окно и обомлели.       — Что?! Голубая! Ты тоже видишь это?!       Голубая Жемчуг убирала свои пряди, падающие на глаза, находясь в шоковом состоянии. И сказать, что она действительно была в шоке, всё равно, что ничего не сказать.       Свет перестал слепить глаза и постепенно затухал. Посреди зала, одиноко стоял самоцвет. Никому невиданный, никогда не существовавший ранее самоцвет. Зелёный Алмаз. Это был Алмаз с бледно-зеленоватыми длинными волосами, с двумя торчащими прядями сбоку, отдалённо напоминающие частичку Жёлтой. Наплечники, закрытые рукава, перчатки, зауженное зелёное платье с широким декольте и разрезом на бедре, длинный чулок-сапог, который чуть ли не достигал самого бедра. Она раскрыла четыре глаза и осмотрела свои руки, затем прошлась по своему лицу, по своему телу, внимательно рассматривая себя.       — Что мы наделали…

***