Алмазные будни

      Яркие лучи белого солнца падали в коридор, освещая пространство. А эти солнечные зайчики без конца прыгали по стенам, разукрашивая их разноцветными отблесками. Армия Кварцев не теряла времени даром и дежурила в разных секциях территории Алмазной обители. Топазы молчаливо смотрели в даль, будто они застыли тут навечно. Хотя, в принципе, самоцвету ничего не стоило простоять так вечность. Кто-то мечтал и размышлял о более лучшей жизни, но вовсе и не знал куда себя деть и куда отправиться. Кто-то не представлял самого себя за пределами Хоумворлда и просто не мог мечтать о путешествиях в межгалактические пространства, чтобы увидеть зарождение очередной звезды. Однако Алмазы повидали многое на своём веку. Но никто не видел Алмаза, сидящего в одиночку на краю обрыва, без своей личной Жемчуг, без охраны, без паланкина. Это что-то новое и необычное, и этим чем-то новым была Белая.       Весьма странно, ведь такой самовлюблённый Алмаз, возвеличивающий своё существование как дар звёзд, не стал бы марать белоснежную попу о пыльную землю.       Старшая правительница смотрела вниз в пустое пространство. Снизу небо и сверху небо, но снизу было до ужаса темно, а сверху фиолетовые небесные краски и яркие звёзды озаряли это пространство. Был как раз вечер и белое солнце уходило за горизонт, превращая солнечных зайчиков во что-то непонятное и фиолетовое. Танец звёзд и их полёты — весьма завораживающее зрелище, уносящее все твои раздумья прочь. Ты только и делаешь, так это смотришь на них и теряешься в пространстве и времени, а потом вспоминаешь и думаешь: «Сколько циклов уже прошло?» А прошло уже много. Тоже самое могло бы быть и с Белой, пока она вовремя не очнулась и не вспомнила о том, что её младшие Алмазы должны были продолжать разгребать замок от ненужного хлама. Сама она мало что делала, а только командовала.       Она, в принципе, и не думала напрягаться, списывая всё на то, что она слишком идеальна, чтобы заставлять себя перетруждаться.       На самом деле Белая, довольно-таки, ленива в этих вопросах. Единственное место, где она поддерживает порядок и чистоту — это её покои. Там до тошноты всё прекрасно. Полка к полке, стул к стулу. Рай для перфекциониста, короче говоря. Верховная правительница очень мало контактировала со своим населением, а те шесть тысяч лет — тем более. Она заперлась не только в своём корабле, но и в самой себе. Жуткая улыбка застыла на её белоснежном лице и тело всё замерло, будто парализованное. Алмазов долго мысленно выворачивало от такой картины, пока они не привыкли видеть в ней, лишённую рассудка, куклу. Хоть особым рассудком она никогда и не обладала. Она была в меру жестока, пока ложная гибель Розовой не превратила её в монстра, создававшего иллюзию перфекционизма.       После вмешательства Стивена видеть Белую чрезмерно живой стало куда более непривычно, чем видеть её психопаткой с окаменелым лицом. А уж особенно в последнее время она всем стала казаться глупой. И тогда каждый третий задавался вопросом: «А что произошло в том корабле, что так повлияло на её мышление?»       И не знаешь, что хуже: смотреть на то, как она панически пищит, завидев порченного самоцвета, который был страшен для неё, как паучок для девочки, с арахнофобией или наблюдать её спокойное выражение лица, отпугивающее даже самих соправительниц. Мнения по этому поводу разделились: кто-то больше не воспринимает её за императрицу вовсе, а кому-то она кажется милой.       Хотя откуда знать, кем она являлась за пределами публики? Зато сейчас она показала всем своё истинное «я». Она тот же капризный ребёнок, который впервые в своей жизни получил не то, чего хотел, а его ещё и отчитали за это. Большой ребёнок, если так можно выразиться. Она хочет себе всё самое лучшее и, чтобы весь лакомый кусочек доставался только ей. Поэтому самые лучшие колонии отбирала она сама.       Кстати, она их так и не распустила. Обленилась, говорит, сами разойдутся. Она в принципе мечется между двумя вариантами: либо вернуть всё как есть и забыть про Стивена, либо прислушаться и идти вперёд.       Но, учитывая то, что в Стивене она видела Розовую, она просто не могла думать всерьёз о первом варианте. Уж всё-таки свою вину она осознавала, но не полностью. До этого ещё расти и расти.

***

      Возвращаясь к Белой, можно сказать, что она в голове построила все планы того, что она должна делать и чем заниматься. К сожалению, всё сводилось к одному: «Сиять!». Это значит не пачкать свою накидку, не пачкать свою идеальную кожу, лицо, руки. Зачем ей волноваться за то, что нужно что-то делать? Ведь есть Голубая и Жёлтая. Они всё сделают за неё и вполне справятся сами. Хотя любопытство перевешивало все аргументы против того, чтобы она сидела и пялилась вниз.       Алмаз аккуратно встала, отряхиваясь, и медленно повернула голову назад в сторону дворца. Самоцветная жизнь кипела на полную катушку: летали корабли, Перидоты разбирали очередные девайсы, Кварцы таскали предметы из стороны в сторону, а Ляписы, будто заменяли миру птиц.       В душе преобладала некая брезгливость по-отношению к её народу. Верно, ведь они — низшая форма жизни, в то время как она — самая высшая. Даже выше, чем её сородичи-Алмазы. Лицемерие в ней так и преобладало, она с трудом принимала то, что ей приходилось держать себя в руках и не «починить» всю ситуацию. Глупый и, в некотором роде, наивный взгляд, большие глаза с густыми ресницами — очаровательный Алмаз или, как лучше выразиться, самый очаровательный диктатор.       Она прижала к себе руки, согнув пальцы, как кошечка лапки, и медленно пошла ко дворцу, не обращая внимания на самоцветов, которые здоровались с ней со всем уважением. Она не говорила «спасибо» и не говорила «пожалуйста». Она прекрасно знала для себя, что ей все должны и обязаны, ведь она — Алмаз. Этим она была чем-то схожа с Жёлтой, которая тоже не привыкла к хорошей манере поведения, а вот Голубая вовсе отличалась мягкостью характера и, помимо высокомерия, в ней преобладала как пунктуальность, так и чрезмерная воспитанность, характерная для таких аристократок, как она. Высокомерием она была немного в Белую, но не сказать, что эдакий тип поведения был ярко выражен. Скорее, она держала это в себе, но по-прежнему считала, что Алмазы благородны и изящны, в отличии от той же Кварц.       Архивная была расположена недалеко от подвального спуска, откуда и доносились голоса, привлекающие внимание верховной правительницы:       — Там ещё много?       — Ну, прилично, я бы сказала.       — Надо было взять с собой дополнительные руки.       — Куда это девать?       — В утиль, конечно же.       — Правда? — шорох страниц —… А жаль, ведь это всё так интересно.       — Голубая, это всё хлам.       — Я не думала, что у нас есть книги.       — Раньше были, сейчас они не имеют в себе никакой ценности.       — Я слышала, что люди до сих пор ими пользуются.       — Люди и хлам используют, зачем нам уподобляться им?       — Жёлтая, ты очень нелестно высказываешься о Стивене.       — Но… Но Стивен!       — Стивен — гибрид. Смирись уже с этим.       В ответ послышался лишь усталый вздох и дальнейший шорох страниц.       Простояв пару минут за дверью, Белая поджала нижнюю губу и вошла в комнату, подобной кладовой, где валялась куча ненужных вещей, помимо полок с книгами из материалов отличных от тех, что использовали бы люди.       Жёлтая стояла и держала стопку, за которой её практически не было видно, в то время как Голубая перебирала книги и добавляла ей ещё по штуке сверху.       — Солнышки, что вы делаете?       Хотя глупо задавать такой вопрос, зная, что они делают. Аристократка отвлеклась от процесса, одарив старшую мягкой улыбкой:       — Разбираем весь ненужный хлам.       — Хлам?.. — Белая озадачено посмотрела по сторонам, отодвигая ногой валявшийся листок.       — Хлам, совсем ненужный хлам! — твёрдо заявила воительница, кое-как выглядывая из-за большой кучи дерьма.       — Это хорошо, что вы обе самостоятельно можете принимать решения о том, что есть хлам, а что — нет, — верховная правительница вздёрнула носик, посмотрев на своих сородичей, которые были больше увлечены делом, нежели общением с ней. Это весьма вводило её в некую тоску и отчаяние, которое она не показывала.       — Да, действительно, я не думаю, что кому-то понадобится дело о нарушителях порядка Хоумворлда 899 567-летней давности и… — Жёлтая не успела закончить, как ей на голову посыпались книги с одной из полок. — Голубая! Что это было?! — недовольно рявкнула императрица.       Алмаз с васильковыми глазами аккуратно стянула с головы Жёлтой одну из книг и посмотрела на её обложку, щурясь:       — По-моему «Дело империи № 234» — и посмотрела на свою подругу.       — Ладно! Всё! Этого мне достаточно! — она подправила стопку и понесла её на выход, обойдя Белую.       Верховная правительница посмотрела ей вслед и глянула на Голубую, которая продолжила дальше перебирать книги, складывая их уже на пол.       — Моя звёздочка, быть может тебе нужна помощь?       И такое заявление, если быть честной, весьма удивило аристократку. Она застыла, внимательно рассмотрев Белую, чтобы убедиться, что это были именно её слова. Алмаз чуть усмехнулась, поджимая пухлые губки, и выдавила из себя неуверенно:       — Ну, ты можешь разобрать вон тот хлам, — она взглядом указала в конец архивной, где лежала стопка книг, которая уже явно не влезала в переполненные полки.       Белая проследила за её взглядом и посмотрела туда же с замиранием. Теперь она не была настолько уверена, что хочет помогать вообще, учитывая то, насколько она не привыкла в принципе это делать. Алмаз слегка прижала к себе руки, перебирая свои пальцы в брезгливой манере, но всё же тихо подошла к стопке, рассмотрев её поближе и повнимательнее со всех углов и оборотов. Далее последовали самые нелепые попытки показать видимость, что она тоже работает: Растерев свои ладони, она аккуратно взяла стопку, постояла с ней и поставила её уже в другое место, утирая воображаемый пот со лба:       — Уф… тяжела работка-то.       Голубая лишь посмотрела на Белую невзначай и быстро отвела взгляд, продолжая работать.       — Я устала! — капризно заявила Белая громче, ожидая слов сочувствия в её сторону.       Тогда это остановило Алмаза и заставило взглянуть на свою старшую соправительницу в неловкой улыбке. А что можно ответить на столь странное заявление от своей, так называемой, начальницы?       — Но… ты всего лишь переставила стопку… — несмело заявила Голубая.       — Это тоже кропотливый труд, моя дорогая. Я не привыкла таскать тяжести! — демонстративной походкой она быстро направилась к выходу, по пути споткнувшись о то, чего нельзя было споткнуться вообще и недовольно зыркнула на предположительную причину своего, чуть ли, не падения.       Покинув архивную, она столкнулась с Жёлтой и забавно вскрикнула, испуганно посмотрев на неё. Обе застыли, одаряя друг-друга непонимающим взглядом. Затем верховная правительница отряхнулась и быстро обошла Жёлтую, заставляя её в недоумении думать о том, что случилось и куда она так стремительно бежит. Хотя Белую, на самом деле, всегда очень трудно понять и, порой, в её голове творятся очень странные вещи, в перемешку с возникающими безумными идеями.       Воительница лишь едва слышно фыркнула и тихо вошла в архивную, остановившись у порога, опираясь рукой, зафиксировав свой взгляд на подруге. Заметив этот взгляд на себе, Алмаз медленно повернулась, помолчав немного... — …Согласна. Я тоже порой её не понимаю, — полу хриплым шёпотом произнесла аристократка.

***

      Верховная правительница сидела в своих покоях и смотрела в окно. Острые ноготки медленно и мелодично постукивали по гладкой поверхности серебристого стола, будто зарождая некую странную мелодию. В комнате стояла тишина, как и за её пределами. Наступали сумерки, Хоумворлд постепенно затихал, но не прекращал жить даже в ночное время суток, ведь самоцветы никогда не спят. Её столик стоял как раз-таки напротив этого окна, чтобы любоваться закатом и последними солнечными лучами, которые хоть и слепили глаза, но в то же время питали энергией света, что так необходима для поддержки своей формы.       Говоря о её покоях, это было самое крупное помещение из всей троицы, известной нам, не считая более Розовой. Колонны стояли по бокам от массивных расписных дверей, белый кафель, белые занавески, серебряный стол, кровать, которая использовалась лишь для отдыха, а не сна.       Отдых, в понятии Алмазов, это концентрация энергии и экономное распределение своих сил. Тот момент, когда они ограничивают выброс светового излучения. Делают они это крайне редко, если только в тех случаях, когда чувство слабости не покидает их, то тогда они садятся и замирают в одной позе, похожей на медитацию. Жёлтая, кстати говоря, никогда не занималась этим. У неё нет кровати и она всегда находится в движении. Самый неуловимый и неугомонный Алмаз.       Так вот, вернёмся к комнате. Она была практически пустая. Ничего лишнего, можно сказать, за исключением одного, что бросалось в глаза среди всей этой белизны повсюду. Это фотография. Небольшая фотография и парочка рисунков, прикреплённых к стене над этой фотографией. На ней была изображена Алмазная семья: Белая в центре обнимала за плечи своих младших соправительниц, Голубую и Жёлтую, а на ладонях обеих сидела Розовая и хулиганисто высовывала язык, демонстрируя свою непоседливость и беззаботность. Казалось бы, здоровая семья голубых кровей, уж как бы странно это ни звучало по-отношению к самоцветам, но кто же знал, что всё так обернётся? Сверху висели рисунки, похожие на каракули ребёнка. Этот и были те самые рисунки Розовой, на которых она изображала свою Алмазную семью. Белая хранила все эти вещи при жизни её маленького звёздного света, а когда её не стало, она периодически поглаживала край фоторамки и общалась с «погибшей». Хоть она и психологически сходила с ума, но чувство тоски присутствовало в ней всегда. Белая тоже сломалась, ей тоже нужна была помощь, ведь Розовая была её любимицей, в которой она души не чаяла.       И в очередной раз она посмотрела на эту фотографию, осторожно взяв её в руки, рассмотрев ещё раз, а затем аккуратно отставила в сторону, бережно и заботливо вытирая воображаемые пылинки. А потом и вовсе застыла в сидячем положении, будто статуя, даже забыв, как дышать.       Что-то пришло ей на ум. Что-то, возможно, интересное. Она хотела сделать что-то и это что-то связано со Стивеном. Внезапно ожив, верховная правительница быстро поднялась и направилась обратно в архивную, где её младшие соправительницы, закончив с работой, вместе читали одну книгу, которая явно привлекла их внимание. Однако их увлекательнейшее занятие резко прервала Белая, ворвавшись к ним, цепляясь в дверные косяки:       — Мы летим к Стивену.       От столь внезапного заявления Голубая подпрыгнула и чуть было не выронила книгу, вовремя задержав её в руках. Действительно, после долгой тишины и от внезапного вскрика Белой тут не только книгу выронить можно.       Жёлтая посмотрела в сторону старшей правительницы и подняла бровь:       — Зачем?       Эдакий вопрос показался лишним для Белой. Она озарила подчинённую возмущённым взглядом и фыркнула, скрестив руки на груди:       — Что значит «зачем»? Надо! — с этими словами Алмаз быстро удалилась и пошла на взлётно-посадочную платформу.       Жёлтой и Голубой ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу верховной правительницы и последовать за ней следом.

***