Алмазные будни

      Иногда в жизни нужно что-то менять… И это касается не только тебя самого, не только твоего внутреннего «я», но и того, что тебя окружает. Новый мир, новая жизнь — порой перемены необходимы, особенно, если ты хочешь начать жить с чистого листа, вместе с собой изменить и всё вокруг. Однако к этому, порой, очень долго приходят. Иногда неуверенность подавляет в тебе силы действительно что-то начать. Страх неизвестности, последствий… Ты пытаешься, но порой и менять ничего не хочется, ибо твоё старое — твоё родное… Или ты всё же боишься перемен.       Белый Алмаз долго думала об этом, уже на протяжении двух лет искала для себя некие пути решения и поиска компромисса, чтобы утихомирить волну спора, что порождала бурю противоречивых мыслей и идей. Она пробуждала в себе ясный ум, что затмила тьма в своё время. А отчистить свой разум от прошлого не каждому удаётся. Не сказать, что она полностью избавилась от этих мыслей, они порой сжирают её изнутри до сих пор, что она вновь погружается в глубокие раздумья.       Именно поэтому ошибки прошлого — это повод исправить их в будущем, а исправить их, значит что-то поменять.       Об этом Белая и задумалась. Глаза её беспорядочно бегали по потолку, когда она сидела на своём троне, постукивая ноготками по подлокотнику. Множество мыслей проносилось о том, как это можно сделать, и одна из них — сделать Хоумворлд живым. Малышка Шпинель, тоже сидя на подлокотнике, с интересом наблюдала, как каждую минуту менялось выражение лица её опекунши. Внутри неё были противоречивые чувства, на ней это буквально написано…       — Флора… Фауна… Флора и Фауна… Фауна и Флора…       Маленький самоцвет вертела головкой из стороны в сторону, вслушиваясь в её слова и пытаясь понять, что она себе накрутила.       — Да… Это правда хорошая идея. Но нам нужны добровольцы для этого дела.       — Для какого? — наконец спросила Шпинель.       — Исследования принципа развития зелёного мира.       — Ого!       В это время мимо шли Алмазы, переговариваясь.       — О, а вот и добровольцы, — хлопнула в ладоши старшая.       Воительницу аж передёрнуло, и она остановилась, взглянув на сородича, что сидела на своём месте, одаряя приторной улыбкой. Уже по её виду Жёлтая поняла что она задумала. Недовольно дёрнув краем губ, Алмаз подошла ближе, взглянув на старшую.       — Что? —       Вы… Вы обе, займётесь флорой!       — Фло-чем?       — Флорой!       — Какой такой флорой?       — Глупая… Органика.       — А… Ты про эту флору…       Белая лишь повела головой, закрыв глаза, и выпрямилась.       — Изучите всё, как есть и возвращайтесь домой с ответами…       Голубая едва заметно улыбнулась, восприняв это задание с энтузиазмом. Жёлтая же вовсе наоборот… Хотя единственное желание у неё подогревала мысль уединения с аристократкой. Она искоса взглянула на старшую и медленно пошла к выходу, стуча твёрдо каблуками.       — Пошли, — отрезала Алмаз, позвав за собой сородича.       Голубая ещё раз взглянула на Белую и быстро понеслась за подругой, подбирая в спешке полы платья.       — Ты как раз хотела повидать красоту чуждой нам природы, — смягчила голос воительница, когда они отдалились от дворца.       — Да… Верно…       Они медленно направились к площадке с кораблями. Остановившись, Жёлтая посмотрела на подругу:       — Я не думаю, что есть нужда брать два корабля…       — Давай полетим на твоём.       Алмаз удовлетворённо кивнула и пошла дальше к своей «руке». Она пропустила аристократку вперёд, а сама зашла за ней следом, закрыв массивный люк.

***

      Земля. Планета полная чудес живой природы. Не просто так Розовая хотела сохранить этот маленький зелёный шарик. В это время уже был конец сентября и деревья накинули на себя золотистые платья. Всё было в этом золоте, даже трава. Местами горели яркие огни. Они опадали с ветвей юных деревьев и накрывали траву огненными коврами. Селезни улетали прочь на юг. Какие-то запоздалые птицы только собирались следовать за ними.       Аристократка несмело ступила босой ногой на колючую травку, которая слегка щекотала ей пятки. Она оглядела пространство вокруг себя и легко заулыбалась, чувствуя приятный запах сырости лиственного сока. Будто тут недавно прошёл дождь, а земля пропиталась этой влагой, отдавая взамен насыщенным сочным запахом листьев.       Жёлтая скептично осмотрелась вокруг себя, потирая подбородок:       — Флора значит… Она предлагает нам начать воровать деревья с Земли и тащить их в Хоумворлд? — Не совсем, — Алмаз улыбнулась и аккуратно прошлась по траве, глядя себе под ноги.       Жёлтая заинтересованно посмотрела на свою подругу, пытаясь проследить ход её действий. Голубая медленно опустилась на колени, кончиками пальцев оглаживая крону дерева. Такое чувство, будто под лаской чутких пальцев самоцвета деревья начали вытягиваться, поднимая свои ветви ещё полные золота.       — Они растут… А всё живое вырастает… Большим… Или маленьким.       От шелестящего голоса у воительницы по спине побежали мурашки. И лишний раз Алмаз себе отмечала, что её голос действительно шелестит также, как и листья… Кажется, вот-вот, она найдёт с ними общий язык. Жёлтая вежливо ей улыбнулась, нависая над ней тенью. В глазах её читался интерес… И этот интерес был направлен вовсе не в сторону живой природы.       — У всего живого… Есть плод… В плодах содержится что-то, что помогает рождать это новое живое.       Жёлтая молча её слушала и аккуратно прервала:       — Семена…       — Ты знала? — чуть обернулась аристократка, посмотрев на подругу.       — Мхм…       — Правда… Нам нужно их найти. Но как?       — Неужели нам не достаточно того цветка, что мы нашли на родной планете?       — Он один не справится…       Жёлтая вновь замолчала и медленно обошла её, глянув вперёд.       — Ну, в таком случае, мы должны найти эти семена.       — Они такие маленькие, а мы такие большие…       — Не волнуйся, всё под контролем, — Жёлтая двинулась вперёд.       Аристократка решила довериться ей и двинулась следом. Быть огромной на такой планете весьма неудобно, однако никуда не денешься. Приходится как-то с этим мириться и искать «иглу в стоге сена».       Они бродили целыми днями, разыскивая эти семена. Хоть им и не сразу удавалось, но они умудрялись распознавать плоды, в которых содержались зародыши будущего дерева. Зачастую это были яблочки, которые уже осыпались с ветвей. Или другие листья, чьи семена были на виду. Ковыряться в маленьких частицах — очень утомительное занятие. Жёлтая понимала это, поглядывая на подругу, что выглядела довольно вялой. Она подсела к ней рядом, понаблюдав немного, затем посмотрела вниз:       — Быть может тебе стоит немного отдохнуть?       — Отдохнуть? Ох, нет… Я в порядке… — устало заулыбалась аристократка.       Но этот ответ Алмаза не удовлетворил. Собирались тучи, значит должен пойти дождь. Осенью это очень частое явление. Бесцеремонно воительница взяла подругу на руки и понесла её по полям.       — Что ты… Ты чего? — Голубая обхватила её шею, смущённо залившись румянами.       — Я не могу позволить тебе перетрудиться, — с заботой в голосе произнесла Жёлтая, неся её вперёд.       Весьма благородный жест. Она спокойно восприняла его, устроив голову на крепких плечах подруги. Голубая прикрыла глаза, сладко выдыхая ей в шею. У неё и правда не было сил противостоять.       Неожиданно для них прогремел гром и без всякого предупреждения полил дождь.       Жёлтая посмотрела на небо и вздохнула:       — Блеск.       Ускорив шаг, она быстро продолжила путь. К счастью, они нашли весьма крупную пещеру, чтобы передохнуть там, переждать ливень и избежать любопытных глаз человека. По пути она срывала ветки с засохших деревьев, а порой и утаскивала сами деревья, чтобы можно было хоть как-то обсохнуть.       Занеся её внутрь пещеры, она бережно усадила её в кромешной тьме, пока несколько искорок, благодаря щелчку её пальцев, не попали на ветви и они не вспыхнули, создав некое пламя, что было небольшим для Алмаза, но крупным для обычного человека.       Аристократка спокойно сидела на своих коленях и тихо выдохнула. Было немного зябко, и она слегка поёжилась, чтобы согреться. Не то, чтобы она испытывала реальный холод, но быть мокрой в ветреную и сырую погоду было неприятно даже самоцвету.       Жёлтая выжимала хвосты своего фрака, расправляла волосы, недовольно фыркнув. Она взглянула на свою подругу, что глубоко призадумалась. Подсев ближе, та убрала её волосы, падающие слегка на лицо. Это отвлекло аристократку, и она подняла глаза, одарив Алмаза тёплой улыбкой:       — Думаю, что на первое время этого хватит.       Воительница улыбнулась ей в ответ, подсев ещё ближе к ней плотнее.       — Думаешь?       — Уверена.       Алмаз ухмыльнулась, продолжая убирать её волосы, рассматривая её влажную кожу на шее. Эти капельки после дождя на ней выглядели так соблазнительно… Она аккуратно взяла её петлю из волос и бережно закинула за голову. Перед ней открывался вид широкого декольте. Тут она и увидела, насколько большая у неё грудь.       Голубая не смела пошевелиться. Она затаила дыхание, наблюдая за сородичем и её пристальным взглядом. Голодным взглядом. Такой взгляд она помнила тогда, когда они «тренировались» в зале. Наконец Алмаз оторвала свой взор от неё и медленно подняла голову, вполголоса произнеся:       — Мокрая…       — Совсем немного…       Жёлтая подвинулась лишь плотнее, за руки подтягивая её к себе, прижимая к своей груди:       — Я высушу и согрею.       Алмаз с васильковыми глазами несмело подалась к ней, закрыв их. В её груди и правда находилось то самое тепло, которое вполне могло бы прогреть или, хотя бы, помочь ей забыть о холоде и сырости на мгновенье.       Пальцы бережно ласкали длинные волосы красавицы, зарывались в них, игрались. Она губами прижалась к её прохладному лобику, целуя его чутко и трепетно.       Сородич закрыла глаза, отдаваясь этому искушению заботы и нежности.       Наконец обе слегка отпрянули друг от друга. Жёлтая, без резких движений, немного склонилась к её шеё. Алмаз сидела неподвижно. Она почувствовала, как тёплые губы подруги нежно прикоснулись к её прохладной коже. Голубая вновь затаила дыхание, закрыв глаза. Она, будто примёрзла, боясь пошевелиться, что за этим последует какая-то необратимая ошибка. Но что-то всё-таки начало вызывать у неё дискомфорт, сначала на моральном уровне.       Жёлтая начала настойчиво целовать её в шею, притягивая Алмаза к себе. Губы жадно впивались в кожу и даже клычки, нежно прикусывая сладкую шейку, цеплялись в неё требовательно.       Аристократка едва слышно всхлипнула, прикрывая глаза, склоняя голову на бок. В ход пошёл язык, что нежно обвёл дорожку к скуле. Указательный палец слегка подцепил её платье на грудях, немного утягивая вниз. По телу Голубой слегка ползли мурашки, а губы вновь дрогнули. Но и этого было мало для воительницы. Она усадила ее себе на колени, обхватывая её бедра, сжимая мясистую область ладонями. Красавица, подрагивая под её прикосновениями, приложила ладони к плечам сородича. Она слегка откинула голову, мелодично и сладко дыша, под натиском её требовательных ласк.       Жёлтая начала целовать её переднюю часть шеи, опускаясь к её самоцвету, что уже пылал и был горяч. Она была возбуждена и очень сильно. Шаловливо язык пробежался по огранке её камня, затем по сердцевине. Алмаз едва слышно томно вздохнула.       Руки Жёлтой гладили её талию, бёдра, затем ухватились за её ягодицы, крепко сжав в тисках. Она начала целовать её грудь так обжигающе и так сладко, что Голубая и забылась на время, отдавшись волне страсти и возбуждения. Кажется, это то самое чувство, которое ей не хватало в тот день, когда они тренировались вместе. Но совесть… Совесть мешает… Всё это неверно… Всё это не так…       Жёлтая вновь подцепила её платье, стаскивая с грудей, при этом она настойчиво кусала её до тех пор, пока не услышала тихий вздох:       — Не нужно… Прошу тебя…       Воительница застыла, подняв на неё глаза. Она заглянула в её васильковые, в которых читался стыд и смущение.       — Мы не должны… Это неправильно…       Жёлтая смотрела на неё, осторожно убрав руку с грудей:       — Неправильно «что»?       — То, что мы делаем…       — Но судя по твоему поведению, минуту назад тебе это нравилось.       — Мы же… Мы же сёстры… — Сёстры? — Жёлтая вот-вот сейчас снова придёт в ярость. Уж так бесит её это слово, что не передать словами. — Какие, к звёздам, сёстры?!       Голубая зажмурилась и она слезла с её колен, обхватывая себя руками, отползая к каменной стене. Она закинула свою петлю обратно себе на грудь, пряча глаза.       — Мы не можем быть сёстрами просто потому, что мы самоцветы! Не люди! И даже, если мы одной расы, это не делает нас сёстрами! У нас уже три раза случаются такие ситуации! Сколько можно?!       От повышенного на неё голоса Голубая дрогнула и чуть зажмурила крепко глаза. По щекам побежали слёзы, она вжалась в стену сильнее, бесшумно зарыдав.       И только тогда, Жёлтая остепенилась, застыв. Она не то, что не любит видеть её в таком состоянии, как бы она не говорила ей об этом, ей больно видеть её зарёванной.       — Эй… Я… Прости… Я не хотела, — осторожно протянув к ней руку, прошептала она, но Голубая дрогнула и сорвалась, быстро выбежав из пещеры.       Жёлтая испуганно глянула ей вслед. Внутри всё треснуло и начало болеть. Она обхватила свою голову руками и зажмурилась, начав твердить: — Дура… Дура… Дура! Всё должно было быть не так!..

***