Самовыдуманный рай

Яли нарезает салат, яростно размахивая ножом и еле успевая подвигать руку. Это отличный способ согнать злость или напряжение — как сейчас. Правда, однажды он чуть не отрезал себе палец — порез был до кости. Сегодня в гости приедет папа. Это стало неожиданной новостью. Яли думал, что папа о нем не вспомнит несколько лет, а тот взял и позвонил спустя десять дней после бракосочетания. «Неужели он скучал по мне? Или как всегда, нет на ком срываться?» — он продолжает нарезать. С гостиной слышны шаги. Вечер ведь — наверняка Фран с работы вернулся, ибо Элайзер уехал к другу-омеге, но Яли знает, что это за «друг». И от этого нехорошо на душе. Вторая причина плохого самочувствия — скоро будет течка. И как ее пережить рядом с желанным альфой? Яли думает засыпаться таблетками — подавить симптомы и запах. Проблем быть не должно. Но ему все равно тревожно, как будто вот-вот случится что-то ужасное. — Ты чего? — в кухне звучит голос Франа. Вскоре запах мяты становится отчетливее, ярче. Яли неосознанно втягивает ноздрями, наслаждаясь. В преддверии течки он особо чувствителен. — Давай нож, нервный, — альфа подходит к нему, отвлекая. И Яли только после замечает, что на капусте кровь. Когда порезался?.. На указательном пальце порез — немного кожа надрезана, а крови, как будто куска пальца нет. Фран недовольно цокает языком, доставая с верхней полки аптечку. — Не нужно, это всего лишь царапина, — Яли отказывается от обеззараживающего, вместо него промывая руку под краном. — Сейчас перестанет. — Что случилось? — альфа подходит со спины и наклоняется ближе, так, что его дыхание ощущается у уха. — Ты нервничаешь. — Эй, — возмущается Яли, уклоняясь от прикосновения. — Ты вкусно пахнешь, — в ответ. При других обстоятельствах Яли бы отдался ему сразу после этой фразы. Но не сейчас, когда кольцо на пальце и птица на запястье связывают его с другим. Щеки пульсируют, и он отворачивается, чувствуя неловкость, что бывает редко. Присутствие Франа влияет на него прямым образом. Особенно после последних событий, Яли просто не может отвернуться от него и оставить одного. Но и любовниками им не быть. Возможно — друзьями. Точно — родственниками. Это все. Он сам выбрал этот путь, и возмущаться поздно. Пусть, Яли предал обещание не набивать тату и не красить волосы, как Сай, обещание не изменять, как отец, он нарушать не хотел бы. Как минимум. ближайшее время. Собственные моральные устои не позволяют ему пасть окончательно. Он все же позволяет Франу помочь с обработкой раны. Альфа слишком заботливо для его характера себя ведет. Фран держит его руку в своей, нанося на рану обезболивающее средство, — нежно, аккуратно. После перебинтовывает, и Яли резко выдергивает ладонь. Отворачивается. Нужно сейчас же выпить таблетку, ибо все может быть. Вдруг начнется раньше? Вдруг потеря контроля над разумом? Он ни разу не переносил течку без подавителей. И не знает, насколько неуправляемым может быть. Говорят — это как погрузиться в горячую воду с головой. Происходящее — приглушенно. Течным омегой движут рефлексы и животная похоть. Яли всегда боялся утратить контроль и сделать что-то, что выходит за рамки адекватного поведения. Поэтому пил таблетки за несколько дней до течки. На всякий случай. — Слушай… — Яли поворачивается, гладя второй рукой бинт на пальце. Фран стирает капли крови со стола тряпкой — небрежно. — У меня тут вырисовываются веселые дни. Если я решу к тебе поприставать, оглуши меня чем-нибудь. И закрой на замок. Мне проблемы не нужны, не хочу, чтобы Айрон обнаружил по запаху, что во мне побывал кто-то другой. — Я умею сдерживаться, — бросает в ответ альфа, прекращая вытирать стол. Оборачивает голову на него, опираясь о столешницу руками. — Ты считаешь меня животным? — без эмоций. — Я тебя знаю, ты бы с радостью воспользовался, — возражает Яли. — Я пообещал себе, что откажусь. Ты супруг Айрона, а он, все же, мой сын. — Наконец-то ты это принял, — усмехается Яли, а изнутри яркое желание, чтобы Фран предал обещание: взял и разложил его прямо на столе. О, это было бы остро… Яли стискивает челюсти и проклинает себя и дурную омежью натуру — опять мысли-образы, и все сводится к одному. И как это пережить? Яли судорожно ищет, что сказать, чтобы перебить внутреннее наваждение, которое преследует, как паранойя — желание быть подчиненным сильным альфой. В преддверии течки всегда путаница в голове. Это один из главных симптомов. — Я… — но его перебивает вибрация телефона. Он крупно вздрагивает, как застуканный за кражей вор. Вытаскивает из кармана фартука смартфон, нажимая на «принять вызов». — Яли Тиллъ из четвертого уровня? — незнакомым голосом из трубки. Яли отвечает «да», напрягаясь. — К нам в отделение Центральной городской больницы поступил Рейни Локкъ из четвертого уровня, — он обмирает, услышав имя папы. — Вы его сын. Он дал нам ваши контакты, нужно, чтобы вы срочно приехали… Дальше Яли не слушает, судорожно соображая, куда, когда, как ехать. Он говорит звонившему, что приедет и выключает телефон дрожащими руками, попадая на кнопку с десятого раза. Поднимает взгляд на Франа, а альфа — вопросительно — на него. — Собирайся, едем, — скомандывает Франкард. Яли собирается возразить про такси, но альфа опережает: — Ты не найдешь транспорт быстрее. Он надевает плащ, путаясь в рукавах, обувается и вылетает из квартиры, ожидая, пока Фран закроет дверь и догонит его. Лифт едет поразительно медленно. За это время Яли строит сотню теорий о том, что могло случится с папой. А если попал в аварию по пути сюда? А если у него диабет или что-то, что вызвано лишним весом и ему стало плохо? А если что-то серьезнее, и он в критическом состоянии? Просили же приехать срочно… Сколько бы они не ссорились, это не отменяет того факта, что Рейни — его папа. По пути в больницу он не находит себе места, вертится на сидении, оглядывается по сторонам. Фран замечает это, и остановившись на светофоре, сжимает его ладонь в своей. Яли переводит на него взгляд, после на руку. Тепло. Он наконец выдыхает, немного успокаиваясь. Фран продолжает вести машину, ловко управляясь одной рукой. Эта безмолвная поддержка действует лучше любых успокоительных препаратов. Он не один. И не будет один, даже если с папой случится непоправимое. Паника накатывает с новой силой уже у самой Центральной городской больницы. Ее высокие стены из белого камня, украшенные барельефами, ассоциируются напрямую с болезнями. На регистратуре их пропускают быстро, уточнив, кто они и отметив в списке. У нужной палаты их останавливает врач. — Я Яли Тиллъ из четвертого уровня, — говорит он, а мужчина преклонных лет в форменном костюме кивает и хмурит кустисто-сивые брови. Сверяет что-то с электронным экраном на запястье, а после снова кивает. — Пройдемте, — рукой врач указывает на противоположные двери. По табличке Яли понимает, что это личный кабинет. Оказавшись в небольшой светлой комнатке со столом и несколькими шкафами, он напрягается. Собирается с силами спросить — что произошло, но доктор опережает: — У Рейни Локкъ язва желудка. Вам известно, чем он питался? Его неправильный режим привел к гастриту, но он не обратился к специалисту. Теперь ему нужно лечение. — Я заплачу за лечение, давайте оформим, — Фран в стороне достает с кармана телефон, видимо, собираясь переводить деньги с электронной карты на счет больницы. Яли с благодарностью ему кивает — он совсем забыл взять денежные средства. — Вы родственник? — обращается седой мужчина к Франу. Пауза. — Он отец моего мужа, — отвечает за него Яли, а врач кивает и подает планшет с документом. — Вот тут распишитесь, а на этот счет перевести вот эту сумму, — объясняет попутно тот. — Ваша подпись нужна, как согласие родственника с более высоким баллом репутации. Если вы ее не поставите, мы откажемся лечить пациента с репутацией меньше тридцати баллов. Таковы правила. — Конечно, я понимаю, — соглашается Яли и ставит отпечаток пальца в указанное место — вскоре там появляется личный узор подписи. После Фран переводит указанную сумму, и они выходят. Язва — не смертельно, если вовремя взяться ее лечить. В сопровождении медбрата, Яли пропускают в палату, где лежит папа. Рейни скомканно приветствует, отводя взгляд. Видно — ему нехорошо. А если бы Яли не получил высокий балл, если бы не расписался в том документе — папу бы бросили умирать от внутреннего кровотечения? А как только деньги перевели, так и забегали вокруг папы работники больницы. Сразу и в лучшую палату переводят, и лекарства дают. Вот она, Система Директории и ее реалии. Без денег и, главное, репутации — ты никто. Меньше тридцати баллов — и тебя не примут на большинство работ. Пути закрыты. Как в высшие учебные заведения, так и в элитные, доступные «четвертым», торгово-развлекательные центры. С папой разговор так и не завязался. Рейни сейчас не до диалогов, да и выглядел он виновато для своего заносчивого характера. Яли посидел рядом, подержал его руку, выражая так поддержку — этому жесту он научился у Франа буквально сегодня — да и все на том. Франкарда Яли обнаруживает в коридоре в одном из кресел. Альфа поднимается, идет навстречу. — Что там? — Он, как всегда, слишком горделив, чтобы признать, что ему нужна помощь. Но ничего, лучше, чем могло бы быть, — Яли слегка улыбается, ощутив боль внизу живота, прострелившую спазмом. — Черт. Совсем забыл. Зайдем по пути в аптеку? — Тут есть, — альфа переменяется в лице, видимо, по усилившемуся запаху Яли понимая, что именно нужно купить. Пока он ждет на улице у машины, ему становится хуже. Он косится на вывеску прибольничного отеля. Темно — уже ночь. Яли старается отвлечься на небо, застланное извечными облаками, искусственно нагнанными. Где-то за ними луна — но ему видно только светлое пятно. Новый спазм боли заставляет скрутиться и схватиться руками за живот, присесть. Но теперь спазм отдает чем-то, смутно напоминающим возбуждение. Он оглядывается на проходящих мимо людей с опаской: быть изнасилованным кем попало такая себе перспектива. Вот если бы вместо «кем попало» был Фран, тогда уже другое дело… Яли застает себя с полном слюней ртом — стоило подумать о кое-ком в обнаженном виде, как железы начали вырабатывать слюну. Дурной омежьий организм! Наверняка, там уже белье от смазки промокло. Или нет — рано. Яли впервые забывает выпить таблетку до прихода течки. Фран приседает рядом, а волна его запаха напрочь выбивает воздух из легких. Яли старается не вдыхать. Он знает, что потерять сейчас контроль — легче простого. Он хватает пачку таблеток из рук Франа, выдавливает одну для начала и кладет в рот. Альфа откручивает купленную для него воду. Яли запивает, жадными глотками — слишком жарко. В лицо. Да и не только. Все тело горит. Он осторожно поднимается, замечая, что таблетка начинает действовать сразу. Значит, дорогая: от дешевых эффекта ждать полчаса. Фран уже собирается садиться в машину, когда Яли произносит: — Я хочу переночевать в отеле, — и кивает в сторону яркой вывески. — Дома Элайзер… не хочется его видеть, особенно сейчас. И так плохо. — Я не оставлю тебя тут одного, — оспаривает альфа твердым тоном. — Со мной ничего не случится, я выпью еще таблетку. — Нет. — Окей, пошли вместе, но домой я не поеду, — Яли капризничает, как может. Течка — еще хуже беременности. Иногда такого захочется, что у самого волосы дыбом встают. Но он-то знает, что его нехотение ехать домой связано с тем, что он боится провалиться перед Элайзером. Вдруг ему снесет крышу? Как он объяснит потом, почему посреди ночи забрался на их постель, точнее, на Франа? Может случиться что угодно. Тут — безопаснее. Альфа тяжело вздыхает и закрывает машину. Они вместе идут в отель, где Фран снимает номер на две комнаты с двумя отдельными кроватями. Предусмотрительно. Яли благодарен ему за эту сдержанность. Фран ни разу не попытался прикоснуться, намекнуть — или напрямую взять и нагнуть, как он умеет. Видно, альфе некомфортно рядом с течным омегой. Пусть, симптомы и запах частично подавила таблетка, Яли все равно испускает феромоны. И это только начало, дальше будет хуже. Номер оказывается просторным. И правда, две комнаты, разделенные дверью, которую можно закрыть, если что. — Я написал Элайзеру, что мы остаемся в больнице с Рейни, — бросает альфа через плечо, снимая верхнюю одежду. Яли следует его примеру. Снова жарковато. Открыть бы окно или в душ... Да, лучше в душ. Включить ледяную воду, остудить пыл и не думать — только не думать об этой широкой спине Франа и о том, какая она симпатичная под одеждой. Не думать же! Черт… Он отворачивается. Идет во вторую комнату, проверяя замок на двери. Даже отсюда ему слышится запах мяты. Кажется, за время, проведенное рядом с альфой, аромат уцепился намертво. Яли весь им пропах: и близости не нужно, чтобы удержать эти мятные нотки на одежде и волосах. Или ему мерещится... Он поправляет свитер. В животе дискомфорт и тепло, анус слегка пульсирует. Хочется пить, но в остальном он чувствует себя терпимо. Обладатель мятного запаха подходит опасно близко. Яли задерживает взгляд на его четко выделенном кадыке, игнорируя желание посмотреть на губы. Сглатывает синхронно с Франом. Заминается на месте, сжимая в кулаки края вязаного свитера. — Хочешь есть? Что-то принести? — спрашивает альфа. И только по тону голоса Яли понимает: тому действительно сложно находиться с ним в одном помещении. Но альфа терпит и это стоит уважения. Не такой уж Франкард и ублюдок, если разобраться. Альфа проходит в комнату, оглядываясь. Кладет на тумбочку таблетки и ту самую бутылку с водой. — Пойду, закажу себе другой номер, — говорит Фран, избегая смотреть на него. По аромату мяты — сильному и неспокойному — понятно, что чувствует сейчас альфа. Яли качает головой. Подходит. Мысль, что он останется в чужих стенах один, страшит, как никогда прежде. — Останься, — просит, хватая и удерживая Франа за рукав одежды. — Ты издеваешься? — рычит сквозь зубы альфа, глядя из-под лба и вдыхая воздух расширенными ноздрями. — А говорил, что умеешь сдерживаться, — усмехается Яли, напрочь забывая о безопасности. И облизывает при этом верхнюю губу — пересохли. Только потом осознает, что его действия выглядели, как призыв. Он-то выпил таблетку, но Фран — нет. — То есть, я имел в виду, то есть, — повторяется, стараясь исправить ситуацию, — просто останься, в соседней комнате, мне страшно одному, а не… а не… а впрочем, знаешь, пошло оно все к чертям собачьим! — и с разгона вцепляется в воротник рубашки альфы, больно стукаясь челюстью о его челюсть. Во рту привкус крови — как бы не выбить зуб. Но Яли уже все равно. Он целует с напором, перебираясь руками на шею, после — к затылку и в волосы. Оторваться от таких притягательных губ не выходит. Яли четко осознает, что делает. И еще четче — он этого хочет. «Прощай, здравый рассудок. Я придушу себя за это. Но это будет потом, а сейчас…» — он уступает лидерство Франу. Позволяет прижать себя к стене, шарить руками по телу, задирать одежду, и при этом так целовать — что внизу живота сводит от невыносимого желания. Яли помогает стащить с себя кофту, только на мгновение разрывая поцелуй. Он дергает за пуговицы на его рубашке, пытаясь расстегнуть, но пальцы не слушаются. Рвано, резко. Фран перебирается руками с его оголенной спины на ягодицы, сжимая через ткань брюк. Сильно. О, как Яли не хватало этого! Он невольно закатывает глаза и стонет, и звук тонет в поцелуе. Быстро, несдержанно, ярко. Яли теряет контроль. Никакие таблетки неспособны заблокировать безумную тягу. Он запрокидывает голову, ударяясь ею о стену, но легкая боль теряется в спектре ощущений. Особенно, когда Фран забирается руками под ткань, приспускает мешающую одежду. Оглаживает ягодицы, разводит их и проникает сразу двумя пальцами. Яли охает, чувствуя поступательные движения внутри. Он почти сразу привыкает и уже поддается навстречу, ощущая себя развратным донельзя, но этот факт его не смущает. До Яли долетает звук хлюпанья — наверняка, природная смазка, которая должна выделяться в обильном количестве. При одной мысли что скоро место пальцев займет большой член Франа, живот сводит в болезненных судорогах. Он так сильно этого хочет, что готов умолять любыми способами. Яли прогибается в пояснице, льнет, наслаждается. Целует альфу, целует взахлеб, после отстраняется и впивается зубами в плечо — оставляет «метки». Следы принадлежности, которые так обожает рассматривать, получать и делать. Фран тяжело дышит ему в висок, кажется — еле сдерживается. И Яли намекает: пора, делай со мной, что хочешь. Без слов — языком тела. Но Фран так же молча оспаривает, продолжая растягивать пальцами и целовать-покусывать шею. Яли подставляется под такую обожаемую ласку, жмурится, стонет. Но ему мало. Мало засосов. Мало пальцев. Он хочет полноценного соития. Именно с этим альфой, только с ним, и ни с кем более. И Фран разворачивает его, прижимая грудью к стене, заставляет выпятить задницу. Снова сжимает ягодицы, разводит, нетерпеливо проталкивая головку члена внутрь. Яли поддается назад — желает поскорее ощутить его на всю длину. Фран понимает его без слов, проникая несколькими толчками до упора. Яли задыхается, широко раскрыв глаза. Это и правда происходит. Это не сон. Он с Франкардом… Но мысли сбиваются — Фран начинает двигаться. Запах гуще, дыхание — громче. Фран сжимает его бедра руками, придерживает, не позволяя передумать. Прижимается сзади, губами к плечу — кусает, до крови, будто хочет пометить, сделать своим навсегда. Яли опирается руками о стену, скользит ладонями, пытаясь зацепиться. Но поверхность под пальцами ровная. Он скребет ногтями, желая поскорее загнать эти ногти в спину альфе, но поза далеко не подходящая. Движения, резче, глубже, быстрее — Яли теряется в ощущениях, отдаваясь полностью. Течка берет верх, он теряет контроль над разумом, мир вокруг плавится-горит. Последние толчки почти грубые, жесткие — и альфа кончает первым, а следом за ним — Яли. Мир вокруг погружается в темноту комнаты. И только ощущение распирания в анусе приводит в чувства. Узел. Ноги подкашиваются, прогибаются в коленях. Мышцы дрожат — он не знает, сколько времени стоит в этой позе, но новая волна сладко-томительной судороги прошибает, прокатываясь по нервным окончаниям и в голову. Руки окончательно соскальзывают со стены, но безвольно обвиснуть ему не позволяет Фран, удерживая рукой под грудь. Следующие положенные для вязки десять минут проходят, как в небытие. Яли приходит в себя, когда кожа соприкасается с холодными простынями — Фран перенес его на кровать. Он загнанно дышит, его сушит, лицо — да и все тело — покрылось испариной. Он вытирает ладонью лоб, глаза, на губах — соленый привкус. Хочется пить. Но наряду с этой жаждой возникает другая. Точно. Течка же. Это только начало. Откуда-то берутся силы, и он приподнимается на локтях, пересекаясь взглядом с Франом. Тот все это время рассматривал его: голого, в поте, сперме и смазке. И есть в осознании этого что-то глубоко интимное. Яли усмехается и одними глазами призывает альфу к себе. А когда тот склоняется над ним, он обвивает его шею руками и прикасается губами к губам. Пальцы скользят по липкой коже, чертят дорожки. С нажимом — ногтями. Чем больше следов, тем лучше. Яли отстраняется. Глаза в глаза. Он усмехается самой соблазнительной из усмешек и шепчет: — Продолжим?..