Самовыдуманный рай

И вдруг — выстрелы. Первый, второй, третий — друг за другом. Крики — и тишина. После скрежет, доносящийся сверху, Яли переводит взгляд туда. Свет. Там, вверху, свет. Кто-то спускается. — Ты внизу, что ли? — знакомый голос эхом от стен. — Эй, пташка! Внезапно ему прямо в лицо попадает ослепляющий луч фонарика. Яли щурится и тут же открывает глаза, боясь пропустить момент, когда человек рядом на него нападет. Металлическая лестница скрипит. В скудном свете, проникающем сверху, виднеются очертания костей и нескольких разлагающихся тел. И недалеко у стены полуживой. Жутко. Яли задыхается от смрада и сильного испуга. Он не представляет, чего ожидать, но отчаянно сжимает кость в инстинктивном желании выжить. Тот самый командир отряда спускается вниз, ступая по костях. Добить решил? Яли закрывает лицо рукой и сжимается от движения в свою сторону. — Спокойно, Яли Тиллъ, тебе не причинят вреда, — произносит Кайзен. — Мне приказано доставить тебя в Альтаир. Давай, вылезай обратно и поживее, у нас мало времени. — Я… — из-за волнения голос не слушается. — Что? — в горле сухо. Он пытается рассмотреть в полутьме лицо воина Сотты. О каком Альтаире идет речь? В Сотте нет такого округа, да и страны такой на картах нет… Яли отодвигается в сторону лестницы, цепляется за нее руками, но тут же замирает: хрипы со стороны незнакомого «преступника» становятся отчетливее. Тот снова шепчет едва разборчивое «спасите». — Он живой еще? — удивляется Кайзен. Слышится взвод курка. — Ничего, это мы исправим. — Не надо! — отчаянный крик узника котлована созвучен с выстрелом. Яли не поворачивается назад, вцепляясь намертво руками в железо лестницы. Внутри что-то обрывается и холодеет, эхо выстрела гудит в голове. Глухой звук падения свидетельствует о смерти незнакомого. — Чего застыл? Давай-давай, лезь наверх, — команда от Кайзена, в чьем голосе не слышно и толики сожаления. Этот солдат только что убил человека и ему на это все равно. Яли пугается, что и его постигнет та же участь, если он хоть долю секунды еще помедлит. Потому он с невероятной для себя скоростью ползет вверх по лестнице. Откуда-то берутся силы и неимоверно мощное желание жить. Вскоре светлое пятно неба вверху становится ближе и ярче. Поверхность. Земля, зелень, солнце слепит привыкшие к темноте глаза. И… воздух, чистый воздух. Яли жадно вдыхает его, дышит, как в последний раз. Он выбирается из темницы полностью и натыкается ногой на что-то. Перед глазами пляшут пятна, но они не мешают четко увидеть у себя под ногами лежащего человека в луже растекшейся по траве крови. Мертв. Яли отскакивает, судорожно оглядываясь, и находит взглядом еще троих. Застрелены. Это те самые воины, которые везли его сюда! Ужас пробирает иглами насквозь, Яли зажимает рот руками, чтобы не закричать. Он смотрит в небо. Голубое. Внизу зелень. И кровь. Мысль закрыть Кайзена в котловане приходит слишком поздно: альфа уже вылезает. В свете дня на его одежде и коже отчетливо видны брызги крови его «товарищей». На лице — то же безразличное спокойствие, в глазах уверенность. — Зачем… — само по себе вырывается у Яли. Он сглатывает удушающий ком. Его трясет. — Ты у нас, оказывается, неженка, — криво усмехается Кайзен и склоняется, чтобы закрыть котлован, продолжая говорить: — Поживешь в Альтаире, и не к такому привыкнешь. Считай, что эти солдаты — плата за твою жизнь. А теперь мигом в машину! На сидение рядом с водительским, не в кузов. Яли исполняет. Садится в транспорт, а у самого руки трясутся и снова тошнит, хотя казалось, что все содержимое желудка вышло из него еще в котловане. Только сейчас он замечает, что у него болит нога в колене. Ударился? Кайзен забирается на водительские место и заводит машину. Тяжело выдыхает. — Живот не болит? — неожиданно спрашивает альфа, поворачивая голову в его сторону и пробирая до мурашек светлыми глазами. — Я про ребенка. Яли качает головой в отрицательном жесте и неосознанно кладет руки на живот. — Хорошо. Едем, — тоже кивает Кайзен. Яли внимательно следит за каждым его движением, опасаясь агрессии в свою сторону. — Если ты и дальше будешь воспринимать все так близко к сердцу, то потеряешь его, — продолжает альфа, уже смотря перед собой и выезжая на дорогу. — Понимаешь ли, смерть — естественный исход. Кто-то раньше, кто-то позже, но мы все умрем, и ни ты, ни я не избежим этого. Учись относиться проще. «Да кто ты такой, чтобы так запросто отбирать у людей жизни, словно они ничего не стоят? Во имя какой ложной справедливости ты это творишь?» — думает Яли, но сказать нет сил. — Куда, — выдавливает он, — мы едем? — Ко входу в Альтаир, — пожимает плечами Кайзен. — А, ну да, ты же не знаешь, что это. Скорее всего, не слышал даже. В вашей этой Сотте вам замыливают глаза и уши ложной историей мира и идеологией. Вы как скот в клетке, из которой вас не выпускают, — хмыкает он. — Вам рассказывают про то, что в недостроенном городе под землей тюрьма. Как ты уже догадался, это не так. Правительству Сотты незачем содержать убийц и крупных нарушителей. За мелкие и средней тяжести преступления сгоняют в что-то наподобие трудовых колоний, а тех, кого якобы отправляют в подземелья, на самом деле сбрасывают в котлованы или убивают. Слушаешь, пташка? Ты и правда напоминаешь мне пугливого птенца. Ты похож на своего брата только внешностью… Яли смотрит на пейзажи за окном и вслушивается в непрекращающийся монолог Кайзена. Получается, что тех, кого приговорили к отбыванию срока в подземной тюрьме, убивали, а тех, кого в наземной — распределяли по трудовым колониям. Его старшего брата когда-то отнесли к «особо тяжким» за предательство Сотты и участие в Сопротивлении. Значит, Сая тоже убили? И почему Кайзен его упомянул? Откуда этот альфа вообще знает его самого и членов его семьи?.. Голова разрывается от потока новой информации, Яли сложно все осмыслить и логически выстроить после пережитого стресса и выброса адреналина в кровь. На смену обостренным реакциям приходит мышечная слабость и боль. Ему снова страшно. Но, по крайней мере, его не собираются убивать. Пока что. — Насколько ты знаешь с уроков истории, которую вам преподают, шестьдесят лет назад активно шло строительство города под землей со всеми удобствами. Но его прекратили, — продолжает Кайзен, ловко управляя при этом машиной. Яли припоминает что-то подобное о проекте подземного города, который свернули из-за якобы недостатка средств, а потом обустроили там тюрьму. Но если тюрьмы нет, тогда… — Я вижу по лицу, что ты уже догадался. Да, под Соттой тоже живут люди, но они не являются ее гражданами. Мы Альтаир, независимая подземная страна. Ты сам все увидишь. — Но почему, меня, — Яли заикается из-за недостатка влаги в горле. — Разве моя жизнь стоила тех четверых? Я же обычный… — Приказ есть приказ, — Кайзен пожимает плечами. Его лицо расслаблено. — Сказали привезти, везу. Правда, не ожидал я, до доставлять придется с границ Сотты, а не с самого города. Ты усложнил мне задачу своим побегом, пришлось действовать по обстоятельствам и убрать свидетелей, которые могли бы меня потом сдать. Мне моя репутация нужна, пташка, я ее долго зарабатывал. Воцаряется молчание. В нем Яли отчетливее слышит, как медленно и гулко стучит сердце, отдавая пульсирующей болью по вискам. И любые попытки обдумать происходящее усугубляют ее в разы. Спустя некоторое время мелькающая зелень за окном успокаивает его, а чистое небо внушает уверенность: все будет хорошо, он выберется из любой ситуации и сохранит дитя. Но среди этого лживого спокойствия, как молнией среди безоблачного неба, прорезается душераздирающий крик «Не надо!» перед выстрелом. — Зачем ты убил его? Он был еще жив, его можно было спасти, — он говорит это негромко, словно боится этим спровоцировать. — Он бесполезен, раз его не забрали наши, альтаирцы, то он болен неизлечимой или хронической болезнью, у нас нет на него лекарств. Больных лучше убивать сразу. Назовем это гуманностью, быстрая смерть лучше долгой и мучительной. А этот был к тому же серьезно ранен, мы думали, он умрет в ближайший час, а он продержался неделю. — Я не понимаю… — Вначале все так говорят, — Кайзен, как ни в чем не бывало, пожимает плечами и продолжает управлять машиной. — Пояснят, привыкнешь, — на удивление, этот солдат говорит с ним спокойно и без агрессии. Похоже, ему не в новинку кого-то похищать и везти «по заказу» в некий Альтаир. Яли понятия не имеет, кому он вообще мог понадобиться. И главное, зачем? Чем он может быть полезен? Он не ученый, не врач, не важный политический деятель. Он даже к Сопротивлению Сотты не имеет никакого отношения. Что с него взять? …Вскоре Кайзен выезжает к подножью гор и останавливает машину. На первый взгляд почти вертикальная каменная поверхность перед ними выглядит естественной. Мхом даже поросла и лианами. Но вскоре Яли понимает по скрежету, что это врата. Камень «раскалывается», раздвигается в стороны. В горе образуется проход. И, кажется, он освещаем изнутри. Туда и направляет машину Кайзен. Яли нервно комкает в руках края рубашки и всматривается по сторонам, наблюдая, как пространство темнеет и место дневного света занимает более тусклый искусственный. Как тоннель метро. Скоро машина подъезжает ко вторым воротам, уже металлическим, ржавым. Они со скрежетом отворяются, и к окну с водительской стороны подходит вооруженный автоматом человек. — О-о, старина Кайзен! Тебя так долго не было, думал, уже не свидимся… Кайзен также приветствует незнакомца, открыв окно и пожав ему руку. — Ты на машине врагов, мы сначала подумали, что это солдаты Сотты, но вовремя заметили тебя. Ты, как всегда, рискуешь жизнью, авантюрист чертов, мы в тебя едва снаряд не запустили. Что случилось на этот раз? — Я позже к тебе заскочу, поговорим. Везу Командору его долгожданный подарок, — отвечает Кайзен, кивая в сторону Яли. Незнакомый человек поправляет очки и присматривается, выдавливая удивленно: — Ого, а похож, как две капли воды… — Только внешне, — кивает Кайзен. — И слава Богам, второго такого же Альтаир бы не выдержал, — смеется незнакомый. — Ты бы поосторожнее в словах, — осаждает его альфа. — У стен есть уши. Они еще о чем-то говорят, но Яли теряет суть дальнейшего диалога. Значит, его везут к некому Командору, и он на кого-то похож. Правда, эта информация пока мало что поясняет. Они долго едут сетью туннелей, пока Кайзен не заезжает туда, где ветвь туннеля превращается в просторный зал. Дальше альфа говорит ему вылезать, и они идут пешком. Нога ноет. Яли не осматривается по сторонам, смотря все время себе под ноги на залитый бетоном пол. Освещение тут более тусклое, чем на улице, но его достаточно. Когда он слышал о подземном городе, то представлял темноту и факелы, но тут, кажется, все оборудовано куда технологичнее. Яли отвлекается на эти мысли и старается не замечать людей, проходящих мимо и почему-то очень бурно на него реагирующих. — Они думают, что ты, это он, — с этими словами Кайзен снимает с себя плащ от формы военного и накидывает Яли на голову так, чтобы лицо стало менее заметным. Он устало бредет следом за альфой, не интересуясь больше окружающей обстановкой и людьми. После всего пережитого хочется попросту упасть и не проснуться. От мыслей, что Фран на самом деле предал его, спасая свою шкуру, становится в разы хуже. Болит. Но не голова или нога — душа болит. …Он приходит в себя перед какой-то железной поверхностью, к которой Кайзен прикладывает желтый значок. Негромкий писк и дверь раздвигается в стороны, за ней еще одна, которая сканирует их лучом и в окошке загорается зеленым, после чего открывается сама. Кайзен заводит его в подобие кабинета, сильно захламленного разными вещами у стен. По центру стол и техника на нем, но Яли цепляется взглядом не за это, а за мощного телосложения человека, явно ростом не ниже двух метров. Тот тоже на него смотрит. По спине проходит холодок. — Вот мы и встретились, — внезапный голос, с другой стороны. Яли поворачивает голову на звук и переменяется в лице. Там, у шкафа, сложив руки на груди, стоит невероятно похожий на него самого омега. Яли узнает его. — Сай? — А у моего маленького братца хорошая память. Ты был совсем мелким, когда я видел тебя в последний раз. Одиннадцать лет прошло? — Двенадцать, — Яли сглатывает. Он поражен. В нескольких метрах от него стоит его родной старший брат. Он на протяжении всех этих лет помнил о нем. То винил, то переживал за его судьбу, то скучал и клятвенно обещал себе не пойти по его стопам. И пошел же, оказавшись в конечной точке в том же месте. Однако Сай, кажется, не так уж и рад его видеть. Ожидаемых родственно-теплых объятий не последовало. Брат отстраненнее, чем представлялось. Так и стоит, смотрит. «Но он жив», — думает Яли. — «Это главное». — Командор, я исполнил приказ, — Кайзен выходит вперед. — Я читал отправленный тобой отчет, — говорит похожим на его собственный голосом Сай. — Тебе пришлось убрать свидетелей. Как ты это объяснишь командиру твоего взвода в Сотте? — Я скажу, что мы с командой, мол, привезли преступника к котловану, сбросили. Я отошел в дальние кусты отлить и услышал выстрелы. Когда вернулся, остальные лежали мертвые, а стрелявшие уехали на машине. Я кинулся за ними в погоню, но они сумели скрыться, — Кайзен разводит руками. — У меня все продумано до мелочей. Я стрелял в них пулями со знаком Альтаира, так что вопросов у командования взводом не возникнет. А если возникнут, я найду способ, как выкрутиться. — Я не сомневался в твоем остроумии, — Сай проходится по кабинету к столу и что-то достает из выдвижного ящика. — Ты лучший из моих ищеек. — Я хотел бы остаться до вечера тут, — просит Кайзен. — Тебе нужно ехать, не вызывай у Сотты подозрений, — брат говорит в приказном тоне. Командор — это он, а не тот коренастый молчаливый альфа у двери? — Я скажу, что гнался за «стрелявшими» до самых границ Зоны, и на это понадобилось время. — Раз ты остаешься, то проведи нашего дорогого гостя в его новый дом, — Сай бросает Кайзену ключи и переводит взгляд на Яли. — А с тобой поговорим позже, сейчас мне надо на собрание, я очень занят. И, да, — брат что-то находит среди хлама и подает ему в руки. — Надень этот парик и очки. Мне не нужны лишние проблемы. Яли все еще недоумевает, на языке вертится много вопросов, и, судя по всему, отвечать ему не собираются. Он теряется в этой новой для него среде, в окружении незнакомых людей и ставшего чужим брата. Яли надевает все, что ему дали. Он переводит взгляд на недовольного Кайзена. — И раз ты пробудешь до вечера, то проведи дорогому гостю экскурс по Альтаиру, — добавляет Сай. — Это может сделать кто угодно, — оспаривает альфа, по всей видимости, не желая с ним возиться и дальше. — У меня другие планы. — Это был приказ, а не просьба, — более жестким тоном осаждает брат. — Не забывай, чем ты мне обязан и какие привилегии я тебе дал. Кайзен раздраженно цокает языком, но не отвечает, вынужденно соглашаясь. Берет Яли за руку и выводит из кабинета, продолжая вести за собой. Сжимает сильно. — Эй, — Яли нервно вырывает руку из захвата. — Знаешь ли, мне тоже не особо приятно находиться в твоем обществе. Еще раз меня тронешь, получишь с ноги по яйцам, и это не пустая угроза. — А ты быстро адаптировался и осмелел, час назад готов был на коленях ползать, моля о пощаде, — едко подмечает альфа. Слышится его тяжелый вздох. — Мне некогда тебя нянчить. Веди себя тихо и не возникай. Яли приходится послушать. Он идет следом, смотреть по сторонам мешает пышный парик, который лезет в лицо и рот. Да и очки темные, солнечные — зачем ему очки от солнца, если он под землей? Вопросов все больше и больше. Яли не понимает, чего ожидать, на какое будущее рассчитывать. Он встретил брата, но тот совсем не рад был его видеть. Что это за место, кто все эти люди? Но радует хотя бы то, что живот не болит и с ребенком все в порядке. Этот жестокий альфа был прав, надо относиться к происходящему проще. Если Яли будет сильно переживать, то это увеличивает возможность выкидыша, а потерю ребенка от Франа он себе точно не простит. Фран… Встретятся ли они вообще? Яли понимает, что если появится в Сотте, его тут же арестуют. Фран даже не знает о том, что подземной тюрьмы не существует, и что Яли сейчас идет коридорами неизведанного Альтаира. — Комната сто девять твоя, — нарушает тишину между ними Кайзен. — Кто… кто такой Сай? — Ну, смотри, Соттой правит Директория, Альтаиром — Сай. — Омега? — от удивления он расширяет глаза. — Он наш Командор, но у него есть советники. Так, давай ты будешь играть в почемучку с кем-то другим, у меня нет на тебя времени, — Кайзен ускоряется и идет так быстро, что Яли едва за ним поспевает со своей больной ногой. Куда он спешит? И вот на очередной двери надпись гласит «сто девять». Яли останавливается около нее, но замечает, что Кайзен идет дальше, к сто десятой. Альфа поворачивается к нему и кидает ключи, которые оторопелый Яли ловит с опозданием, чуть не выронив на пол. — Разберешься сам, — бросает Кайзен, стуча в сто десятую. «Как же он меня нервирует, отвратительный альфа!» — он поджимает губы, примеряя ключ к замочной скважине. Но замирает и поворачивает голову, когда слышит писклявый вопль, а следом за ним смех. Детский. Навстречу Кайзену выбегает ребенок, которого альфа тут же подхватывает на руки и обнимает. — Отя вернулся! — радуется омежка лет четырех-пяти, обнимая ручками шею. У Кайзена есть сын? — Отя, отя! Я так скучал! — Прости, солнышко, впредь я буду приезжать чаще, — альфа целует ребенка в волосы и прижимает к себе с безграничной заботой и теплотой. В выражении его лица столько радости, и это никак не вяжется с тем безразличием, с которым этот человек убивал. Яли удивляется такой перемене. Ему казалось, что Кайзен куда беспощаднее и любить не умеет, ровно как проявлять чувства. — Папа на работе, да? — Яли слышит продолжение диалога, попутно пытаясь открыть дверь. — Ты с дедушкой? — Да-а, па снова вернется ночью, — в голос маленького омежки прорезаются плаксивые нотки. — Не обижайся на него, солнышко, он старается ради тебя. — Я знаю! Но… Дальше Яли не слушает, закрывая за собой дверь и оказываясь в кромешной тьме комнаты. В образовавшейся тишине слышны приглушенные голоса. Он кое-как на ощупь находит выключатель и от яркой вспышки света щурит глаза. Места немного. Скрученный матрас у стены вместо кровати, шкаф, две тумбы, письменный стол и стул. Холодно. Его пробирает насквозной дрожью, он хватается руками за плечи, пытаясь себя согреть. Добирается до матраса, раскладывает его и ложится спиной. Сверху тускло-серый потолок, освещенный длинными лампами, похожими на светодиодные. Он все никак не может согреться, а перед глазами вместо потолка образ Франа. Что, если предал? Что, если попросту спас себя за его счет? Но нет же, не может быть, хотя бы потому, что Яли носит его ребенка. Фран слишком радовался тому, что станет отцом, если он и мог бросить его, то будущего сына точно нет. Мысли нагнетают. Их много, одна за другой, вереницей, путаясь. Накатывает такая усталость, что сил нет глаза открыть или пошевелиться. Тяжко. Все, что с ним случилось, сильно давит на голову. Так, что кажется, череп вот-вот треснет — и от тревожных мыслей нет спасения. Раз за разом к нему возвращаются окровавленные тела убитых, кости, много костей и трупов. Тот едва живой человек, непонятно за что убиенный. Его крик. Будоражащий последний крик, застрявший в ушах непрерывным звуком… Яли вскакивает. От этой тревоги хочется выть, голова пульсирует вспышками боли. Бежать бы, но куда? От самого себя не убежишь ведь. «Чертов убийца, как ты можешь этими окровавленными руками обнимать ребенка? Неужели ты не понимаешь, что отобрал жизни тоже у чьих-то детей, а может быть и родителей? Мог бы найти и другой способ отвлечь тех солдат, не убивая, и доставить меня сюда, раз тебе так позарез нужно было исполнить приказ», — он смотрит исподлобья в дверь и вздрагивает от внезапного стука в ее поверхность. Яли заторможено бредет вперед и открывает. Перед ним Кайзен. — Давай, пошли. Покажу тебе Альтаир.